Однажды в библиотеке миров

Книга.

Толстая, в тёмном переплёте, с металлическими уголками, которые зловеще блестели в свете вечного рассвета.

Портал схлопнулся с таким звуком, будто кто-то с силой захлопнул огромную книгу. Эхо прокатилось по залу, заставив задребезжать стёкла в книжных шкафах.

А потом наступила тишина.

Мужчина на полу не двигался. Он стоял на коленях, согнувшись, уткнувшись лбом в холодный мрамор, и тяжело дышал. Айрис видела, как под его рваной, обгоревшей одеждой вздымаются лопатки, как дрожат плечи. Из раны на боку сочилась кровь – тёмная, почти чёрная, и она пахла не так, как человеческая кровь. В ней чувствовалась магия.

Книга лежала в двух метрах от него, раскрытая. Айрис видела страницы – они были чистыми. Абсолютно чистыми, ни единой буквы, ни единого знака. Белая, девственная пустота.

– Фолиант… – начала Айрис.

– Вижу, – перебил кот. – Книга без текста. В Библиотеке, где каждая книга что-то значит. Это неправильно.

Мужчина застонал и попытался подняться, но руки соскользнули, и он снова рухнул на пол. Кровь растекалась по мрамору медленно, пульсируя в такт его сердцебиению.

– Надо помочь ему, – Айрис шагнула вперёд.

– Стой! – рявкнул Фолиант так, что она замерла. – Ты не знаешь, кто он. Ты не знаешь, что он принёс. Этот портал… он пробил защиту Библиотеки. Такое под силу только очень могущественным существам. Или очень опасным.

– Он умирает, – возразила Айрис.

– Он проломил стены нашего дома. Он ворвался без спроса. И он принёс пустую книгу, которая не должна существовать.

– Фолиант!

– Айрис!

Они смотрели друг на друга, и впервые за триста сорок семь лет между ними возникло напряжение. Кот защищал Библиотеку. Айрис защищала человека. Кто был прав?

– Я Хранительница, – сказала Айрис тихо, но твёрдо. – Мой долг – защищать не только книги, но и тех, кто приходит за ними. Даже если они приходят неправильно.

Она шагнула к раненому, обходя лужу крови. Фолиант остался на месте, но Айрис чувствовала его взгляд – тяжёлый, тревожный.

Мужчина не шевелился. Айрис опустилась рядом с ним на колени, осторожно коснулась плеча. Под пальцами кожа была горячей – слишком горячей, даже для лихорадки. Жар шёл от него, как от печи.

– Эй, – позвала она тихо. – Вы слышите меня?

Мужница дёрнулся, попытался поднять голову. Веки дрогнули, открывая те самые пустые глаза – но теперь в них что-то появилось. Боль. Осознание. Страх.

– Библиотека… – прохрипел он. – Я добрался…

– Вы в Межмировой Библиотеке, – подтвердила Айрис. – Я Хранительница. Вы в безопасности.

Мужчина рассмеялся – коротко, горько, и смех тут же перешёл в кашель с кровью.

– В безопасности, – повторил он. – Нет такого места. Больше нет.

– Что случилось? Откуда вы?

Вместо ответа мужчина с трудом поднял руку и указал на книгу, лежащую в стороне.

– Она, – выдохнул он. – Пустая. Моя. Наш… наш мир… его больше нет. А она пустая.

Айрис посмотрела на книгу, потом снова на мужчину.

– Я не понимаю.

– Я тоже, – прошептал он. – Я ничего не понимаю. Я только знаю… если не восстановить страницы… всё исчезнет. Всё.

Глаза его закатились, и он потерял сознание, обмякнув прямо на руках у Айрис.

– Фолиант! – крикнула она. – Помоги!

Кот подбежал, но вместо того чтобы помочь, принялся обнюхивать раненого.

– Он не врёт, – сказал он после долгой паузы. – Я чувствую. Его мир… действительно стёрт. От него остался только он сам. И эта книга.

– Что нам делать?

– Сначала – перетащить его в лазарет. Потом – разобраться с книгой. И, Айрис…

– Да?

– Боюсь, твоя тихая жизнь закончилась. Окончательно и бесповоротно.

Айрис посмотрела на пустые страницы книги, на бессознательного мужчину, на иней от призрака, всё ещё покрывающий дальний угол зала, и вздохнула.

– Я знаю, – сказала она. – Я уже поняла.

В этот момент призрак Элиана, всё это время стоявший неподвижно, вдруг шевельнулся.

– Книга, – прошелестел он. – Пустая. Я чувствую в ней… смерть. Много смертей. И пустоту. Такую же, как во мне.

– Отойди от него, – приказал Фолиант призраку. – Ты не знаешь, как твоя энергия повлияет на раненого.

Элиан послушно отступил, но взгляд его был прикован к книге.

Айрис, с трудом подняв тяжело дышащее тело мужчины (когда она в последний раз кого-то поднимала?), потащила его к двери, ведущей в жилые покои. Фолиант бежал рядом, поддерживая как мог.

– Кто он? – спросила Айрис на ходу.

– Понятия не имею.

– Что за книга?

– Тоже не знаю.

– Что теперь будет?

Фолиант помолчал, потом ответил:

– Теперь мы будем узнавать. И надеяться, что ответы нам понравятся.

Они скрылись в коридоре, оставив Главный Зал в странной тишине. Призрак сапожника стоял у стены, глядя на книгу, оставшуюся лежать на полу. Иней под его ногами медленно таял, превращаясь в воду, которая стекала в щели между плитами.

А книга лежала и ждала.

Пустая.

Белая.

Готовая принять любую историю.

Или не принять.

___

Тащить взрослого мужчину оказалось неожиданно тяжело.

Айрис кряхтела, пыхтела, спотыкалась на каждом шагу, но упрямо волокла бессознательное тело по коридору в сторону лазарета. Фолиант бежал рядом, иногда подставляя спину, чтобы поддержать, но от кота в такой ситуации было мало толку – даже самого крупного.

– Он тяжёлый! – выдохнула Айрис, когда они наконец добрались до двери лазарета.

– Ты ожидала, что раненый из портала будет весить как пушинка? – философски заметил кот. – К тому же, судя по комплекции, он воин. А воины, знаешь ли, имеют привычку есть мясо и носить доспехи.

– Какие доспехи? На нём тряпки!

– Тряпки, которые когда-то были очень дорогой одеждой. Присмотрись.

Айрис присмотрелась, пока возилась с дверью. Действительно, ткань, хоть и обгоревшая и порванная, была тонкой работы, с серебряным шитьём, которое сейчас почернело от копоти. А на поясе – пустые ножны, явно предназначенные для меча.

– Ладно, потом будешь экспертом, – отмахнулась Айрис, толкая дверь плечом. – Помоги лучше затащить его на кровать.

Лазарет Библиотеки был небольшим, но уютным помещением, которого Айрис почти не пользовалась. За триста сорок семь лет она болела всего дважды, и оба раза лечила себя сама чаем с мёдом. Но для посетителей тут всё было готово: удобная кровать, столик с зельями и мазями, стопка чистых простыней и даже магический светильник, который зажигался от хлопка.

– Раз, два, взяли! – скомандовал Фолиант, хотя сам только делал вид, что помогает.

Айрис кое-как взгромоздила раненого на кровать. Тот даже не пошевелился – только голова мотнулась в сторону, открывая страшную рану на шее, тянущуюся к ключице.

– О боги, – выдохнула Айрис, впервые по-настоящему разглядев его.

Мужчина был красив той суровой, обветренной красотой, которая бывает у людей, много времени проводящих под открытым небом. Тёмные волосы, собранные в хвост, сейчас растрепались и слиплись от крови. Чёткая линия челюсти, прямой нос, глубокие морщины у глаз – не от старости, а от постоянного squinting, вглядывания вдаль. Губы, даже в бессознательном состоянии сжатые в тонкую линию, говорили о привычке терпеть боль молча.

Но главное было не в лице.

Вся его одежда была исполосована странными порезами – не от меча или ножа, а от чего-то другого. Края ран на ткани оплавились, словно по ним прошлись раскалённым железом. И такая же рана зияла на боку – глубокая, рваная, с припухшими краями, которые не хотели заживать.

– Магический ожог, – определил Фолиант, запрыгивая на стул рядом с кроватью. – Видишь эти чёрные прожилки вокруг раны? Это остаточная магия. Она не даёт тканям регенерировать.

– Что нам делать? – Айрис растерянно оглядывала полки с зельями. – Я не целитель. Я Хранитель. Я книги лечу, а не людей!

– Люди – это тоже истории, – философски заметил кот. – Просто написанные на более сложном языке. Действуй.

– Как?!

– Для начала – останови кровь. Потом – промой рану. Потом – нейтрализуй магию. Потом – зашей. В таком порядке.

– Ты с ума сошёл? Я не умею зашивать людей!

– А ты представь, что это книга с порванными страницами. Иголка и нитка – те же инструменты.

Айрис глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Фолиант был прав – она должна справиться. Она Хранительница. Она отвечает за каждого, кто попадает в Библиотеку.

Она подошла к столику с припасами, выбрала самую острую иглу, самые крепкие нитки, пузырёк с обеззараживающим раствором и баночку с ранозаживляющей мазью. Вернулась к кровати.

Раненый дышал тяжело, с хрипами. В углах рта пузырилась розовая пена – значит, задеты лёгкие.

– Давай, Айрис, – прошептала она себе. – Ты справишься.

Она разрезала остатки рубашки, открывая рану полностью. Даже при слабом свете лазарета было видно, насколько она серьёзна. Края почернели, из глубины сочилась не только кровь, но и какая-то тёмная жижа, пахнущая серой и гнилью.

– Это не просто магия, – сказал Фолиант, вглядываясь. – Это проклятие. Кто-то хотел, чтобы он не просто умер, а страдал перед смертью. Долго.

– Кто так делает?

– Те, у кого нет сердца.

Айрис смочила тряпицу раствором и начала осторожно промывать рану. Раненый дёрнулся, застонал, но глаз не открыл. По лицу пробежала судорога боли, но он не закричал.

– Привык терпеть, – заметил Фолиант. – Видимо, жизнь у него была не сахар.

– Помолчи, дай сосредоточиться.

Айрис работала молча, стараясь не думать о том, что под её пальцами не пергамент, а живая человеческая плоть. Промыла, смазала мазью, которая должна была нейтрализовать остаточную магию (судя по шипению и дыму, пошедшему от раны, сработало), и взялась за иглу.

Шить человека оказалось страшно. Кожа прокалывалась с трудом, нитка противно скользила в пальцах, и каждое движение заставляло раненого вздрагивать, хотя он и не приходил в сознание.

– Тридцать семь стежков, – сказала Айрис, когда закончила. – Как будто книгу сшивала. Самую ценную книгу в своей жизни.

– Ты молодец, – неожиданно мягко сказал Фолиант. – Я знал, что справишься.

– Я сама не знала, – призналась Айрис, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. – Руки до сих пор дрожат.

Она накрыла раненого чистой простынёй, поправила подушку и только сейчас заметила, что вся её одежда в крови. Любимая вишнёвая юбка, льняная рубашка – всё было безнадёжно испорчено.

– Ну и ладно, – махнула она рукой. – Постираем.

– Сначала тебе самой нужно переодеться и выпить чаю, – заявил Фолиант. – А потом мы вернёмся к книге. Она всё ещё в Главном Зале.

– А он? – Айрис кивнула на раненого.

– Он никуда не денется. Без сознания, с такими ранами, он проспит как минимум до утра. А может, и дольше.

– А если ему станет хуже?

– А если он очнётся и нападёт на тебя? – парировал кот. – Айрис, мы ничего о нём не знаем. Он ворвался через портал, проломивший защиту Библиотеки. Он принёс пустую книгу. Мы должны быть осторожны.

Айрис посмотрела на спящего. Во сне его лицо разгладилось, исчезла жёсткая линия губ, и он показался ей почти мальчишкой. Просто уставшим, израненным мальчишкой, которому нужна помощь.

– Я оставлю дверь открытой, – решила она. – Если что-то случится, мы услышим.

Они вышли в коридор, и Айрис впервые за несколько часов глубоко вздохнула. В груди всё ещё дрожало что-то, похожее на страх, но теперь к нему примешивалось странное возбуждение. Случилось то, чего никогда не случалось. И она справилась.

– Ты хорошо держалась, – повторил Фолиант, словно прочитав её мысли. – Я горжусь тобой.

– Ты же кот. Коты не гордятся людьми. Коты позволяют людям гордиться собой.

– Иногда я делаю исключения.

Они дошли до покоев Айрис, и она быстро переоделась в чистую одежду – другую такую же юбку и рубашку, потому что в Библиотеке время словно застыло, и мода её не касалась. Потом заварила чай, крепкий, почти чёрный, и выпила залпом, обжигаясь.

– Пойдём, – сказала она, ставя чашку.

В Главном Зале ничего не изменилось. Всё та же величественная тишина, тот же вечный рассвет, те же пылинки, танцующие в лучах света.

И книга.

Она лежала на том же месте, где упала, раскрытая, с пустыми страницами. Призрак Элиана стоял рядом, не сводя с неё глаз.

– Она странная, – сказал он, когда Айрис подошла. – Я чувствую в ней… эхо. Много эхо. Как будто тысячи голосов, которые замолчали одновременно.

– Можно посмотреть? – Айрис протянула руку к книге.

– Осторожно, – предупредил Фолиант.

Айрис взяла книгу в руки. Она была тяжёлой, гораздо тяжелее, чем казалась на вид. Переплёт – тёмная кожа, тиснёная странными узорами, которых Айрис никогда раньше не видела. Узоры напоминали карту звёздного неба, но звёзды на ней были расположены не так, как в известных ей мирах. Уголки окованы потускневшим серебром. Застёжка – медная, в виде двух рук, тянущихся друг к другу, но не соприкасающихся.

Айрис открыла книгу наугад.

Пусто.

Перелистнула.

Пусто.

Ещё.

Пусто.

Страница за страницей – ни единой буквы, ни единой пометки. Только белая, слепящая пустота, от которой начинало рябить в глазах.

– Что это значит? – прошептала Айрис.

– Это значит, – медленно сказал Фолиант, – что истории, которая должна быть здесь, больше нет. Кто-то или что-то стёрло её.

– Но так не бывает. Книги хранят историю навсегда. Даже если мир гибнет, книга остаётся. Это закон Библиотеки.

– Был закон. Похоже, теперь всё изменилось.

Айрис закрыла книгу и прижала её к груди. От переплёта шло тепло – слабое, но живое. Как сердцебиение.

– Её надо отнести в безопасное место, – сказала она. – В Зал Древних Фолиантов, к той таинственной книге, которую мы нашли. Может быть, они связаны.

– Или в Зал Ненаписанных Книг, – предложил Фолиант. – К пустым мирам.

– Нет, – покачала головой Айрис. – Эта книга не ненаписанная. Она написанная, но стёртая. Чувствуешь разницу?

– Чувствую, – вздохнул кот. – Но не уверен, что она важна.

– Важна. И я докажу.

Она повернулась к призраку:

– Элиан, ты можешь остаться здесь? Присмотреть за раненым? Если он очнётся…

– Я понял, – кивнул призрак. – Я посторожу. Мне всё равно некуда идти.

– Спасибо.

Айрис с книгой под мышкой направилась к лестнице в подземелья. Фолиант бежал рядом, то и дело оглядываясь на призрака, оставшегося в зале.

– Ты уверена, что ему можно доверять? – спросил он.

– А у нас есть выбор?

Кот промолчал. Выбора действительно не было.

Они спустились в Зал Древних Фолиантов, прошли между рядами чёрных шкафов, миновали ту самую нишу, где появилась таинственная книга, и вышли в небольшой закуток, который Айрис использовала как временное хранилище для особо ценных находок.

– Положим здесь, – сказала она, осторожно помещая пустую книгу на полку. – А завтра…

Она не договорила. Потому что в этот момент из Главного Зала донёсся крик.

Крик был мужским – низким, хриплым, полным боли и ужаса. И он оборвался так же внезапно, как начался.

– Раненый! – ахнула Айрис и бросилась бежать.

Она взлетела по лестнице, перескакивая через три ступеньки, пронеслась по коридорам и влетела в лазарет, готовая к самому худшему.

Но самое худшее уже случилось.

Раненый сидел на кровати, прижимая руку к груди. Глаза его были открыты – те самые пустые глаза, которые она видела при падении, но теперь в них плескался такой ужас, что Айрис стало не по себе. Он смотрел не на неё. Он смотрел на свои руки. На свои пальцы. Шевелил ими, словно проверяя, настоящие ли они.

– Я жив, – прохрипел он. – Я… я жив?

– Живы, – подтвердила Айрис, осторожно приближаясь. – Вы в безопасности. В Межмировой Библиотеке. Я Хранительница Айрис.

Мужчина перевёл на неё взгляд. В глазах медленно проступало осознание, а вместе с ним – новая волна боли, теперь уже не физической.

– Библиотека, – повторил он. – Значит, я успел. Я всё-таки успел.

– Успели? Куда?

Вместо ответа мужчина схватил её за руку. Пальцы у него были горячими, как в лихорадке, и сильными – слишком сильными для только что раненого.

– Книга, – выдохнул он. – Где книга? Пустая. Моя. Где она?

– В безопасности. В надёжном месте.

– Не надо в безопасное! – почти крикнул он. – Её нельзя прятать! Её нужно… нужно… – он закашлялся, схватился за бок, где Айрис только что зашивала рану. По пальцам потекла свежая кровь.

– Лежите смирно! – приказала Айрис, укладывая его обратно на подушку. – Вы разойдёте швы. Всё будет хорошо.

– Не будет, – прошептал он, и в голосе его было столько отчаяния, что Айрис похолодела. – Ничего не будет. Мой мир… его больше нет. Людей нет. Домов нет. Деревьев нет. Даже воздуха нет. Только пустота. Я шёл по пустоте три дня. Три дня, пока не нашёл портал. Я думал, я схожу с ума.

– Кто вы? – тихо спросила Айрис.

Он посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах что-то менялось – пустота уходила, уступая место чему-то другому. Чему-то очень старому и очень уставшему.

– Меня зовут Северус, – сказал он наконец. – Я последний житель мира, которого больше нет. А книга, которую я принёс… это Книга Судеб моего мира. И она пуста, потому что мой мир стёрли из реальности.

В комнате повисла мёртвая тишина.

Айрис смотрела на него, не в силах произнести ни слова.

Фолиант, стоящий в дверях, медленно выдохнул:

– Ну вот. Дождались.

___

Тишина в лазарете стала такой плотной, что Айрис слышала, как в её собственной груди бьётся сердце. Тридцать семь стежков назад она держала в руках живую человеческую плоть, а теперь этот человек говорил о том, что невозможно было даже вообразить.

– Книга Судеб, – повторила Айрис медленно, словно пробуя слова на вкус. – Вы хотите сказать, что та пустая книга…

– Это Книга Судеб моего мира, – перебил Северус. Он с трудом приподнялся на локтях, игнорируя кровь, снова выступившую на повязке. – Не главная Книга Судеб, не та, что хранит судьбы всех миров. Та, говорят, хранится где-то в невообразимой дали, куда даже боги боятся заглядывать. А это… это была книга моего народа. Наша история. Наши жизни. Каждый человек, родившийся в моём мире, появлялся на её страницах. Каждая смерть там записывалась. Мы называли её "Свиток Бытия".

– Была, – тихо сказал Фолиант, всё ещё стоя в дверях.

Северус дёрнулся, словно от удара.

– Была, – эхом отозвался он. – Да. Теперь её нет. Есть только пустая обложка и белые страницы. А моего мира… моего мира тоже нет.

Айрис осторожно присела на край кровати. Северус не отодвинулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на настороженность. Привычка не доверять.

– Расскажите, – попросила она. – Расскажите всё, что помните. Как это случилось? Кто? Почему?

Северус закрыл глаза. На мгновение Айрис показалось, что он потерял сознание, но потом его веки дрогнули, и он заговорил:

– Я был в лесу. Охотился. Это было обычное утро – пахло соснами и росой, ветер шумел в кронах, где-то вдалеке кричали птицы. Я гнался за оленем, старым, с огромными рогами, он водил меня по лесу уже третий час. Я злился, но это была хорошая злость, знаете? Такая, от которой кровь быстрее бежит и хочется жить.

Он прервался, сглотнул. Айрис молча протянула ему кружку с водой, стоявшую на тумбочке. Северус взял, руки дрожали, но он справился, сделал глоток.

– А потом всё кончилось, – сказал он просто. – Не постепенно. Не с грохотом и молниями. Просто… щёлк – и тишина. Я бежал за оленем, и вдруг олень исчез. Прямо на бегу. Растворился в воздухе. Я остановился, думал, показалось. Оглянулся – и увидел, что деревья вокруг тоже исчезают. Как будто кто-то стирает рисунок ластиком. Сосны, кусты, трава под ногами – всё становилось прозрачным, а потом пропадало.

– Как страницы, с которых стирают текст, – прошептала Айрис.

– Да, – Северус посмотрел на неё с удивлением. – Именно так. Я побежал назад, в деревню. Бежал так быстро, как никогда в жизни. И когда добежал… там уже ничего не было. Дома исчезли. Люди исчезли. Даже земля исчезла. Я стоял на пустоте. Подо мной была пустота. Надо мной была пустота. Вокруг – бесконечная, серая, гулкая пустота.

Он замолчал. Молчание длилось долго. Фолиант бесшумно подошёл ближе и запрыгнул на кровать, устроившись в ногах у Северуса. Тот не прогнал его.

– Как вы выжили? – спросил кот.

– Не знаю, – честно ответил Северус. – Должно быть, книга. Она была со мной. Я всегда носил её с собой – таков обычай. Хранитель Свитка носит его на груди, ближе к сердцу. Когда всё исчезло, я почувствовал жар. Обжигающий, нестерпимый жар прямо под рубашкой. Я достал книгу – она светилась. Светилась так ярко, что я ослеп на несколько минут. А когда прозрел, пустота вокруг меня изменилась. Она больше не пыталась меня стереть. Я стоял в маленьком пузыре света, который книга создавала вокруг меня.

– Пузыре, – задумчиво повторил Фолиант. – Защитном поле. Значит, книга пыталась спасти своего Хранителя.

– Три дня я шёл по пустоте, – продолжал Северус. – Три дня без еды, без воды, без сна. Я не знал, куда иду. Просто шёл, потому что если остановиться – сойдёшь с ума. А на третий день я увидел вдалеке свет. Не такой, как от книги, а другой – тёплый, золотистый, как рассвет. Я побежал к нему. Чем ближе я подбегал, тем ярче становился свет. И вдруг пустота кончилась, я провалился куда-то, и очнулся уже здесь, на полу вашей Библиотеки.

Айрис слушала, и сердце сжималось от боли. Она прожила триста сорок семь лет в тишине и покое, читала тысячи историй о трагедиях и потерях, но никогда не сталкивалась с ними лицом к лицу. А этот человек пережил невозможное – он видел, как исчезает его мир, и остался жив.

– Книга, – сказала она. – Можно я ещё раз на неё посмотрю? Та, что вы принесли.

– Она пуста, – горько усмехнулся Северус. – Я уже открывал. После того, как пузырь исчез, я открыл её, надеясь найти ответы. Но там ничего нет. Ни одного имени. Ни одной буквы. Только белая бумага.

– И всё же.

Айрис вышла из лазарета и через несколько минут вернулась с книгой. Она по-прежнему была тяжёлой, тёплой, пульсирующей слабой жизнью. Айрис села на стул рядом с кроватью и раскрыла книгу на первой странице.

Пусто.

Она провела пальцем по бумаге – гладкая, чуть шероховатая, пахнет типографской краской и ещё чем-то неуловимым. Айрис закрыла глаза и сосредоточилась.

Хранители умели читать книги не только глазами. Они чувствовали историю, вплетённую в каждую страницу, слышали эхо голосов, когда-то записанных здесь. Айрис закрыла глаза и позволила своим чувствам раскрыться, как книга.

И на мгновение она услышала.

Тысячи голосов. Шёпот, крики, смех, плач. Дети, зовущие матерей. Старики, читающие молитвы. Влюблённые, шепчущие имена друг друга. Воины, поющие перед битвой. Матери, укачивающие младенцев.

А потом – тишина.

Резкая, внезапная, страшная тишина, от которой захотелось закричать.

Айрис открыла глаза и захлопнула книгу. По щекам текли слёзы.

– Вы слышали? – спросил Северус тихо.

– Да, – выдохнула она. – Я слышала их. Ваш народ. Они были здесь. Они были живыми.

– Были, – эхом отозвался он.

Фолиант спрыгнул с кровати и подошёл к Айрис, потёрся о её ногу.

– Это не просто пустая книга, – сказал он. – Это рана. Рана в реальности. Мир не исчез бесследно – его отпечаток остался здесь, в этих страницах. Как фантомная боль в ампутированной конечности.

– Можно восстановить? – спросила Айрис.

– Что? – Северус подался вперёд, забыв о ране. – Вы можете восстановить мой мир?

– Я не знаю, – честно ответила Айрис. – Но если отпечаток остался… если голоса ещё можно услышать… возможно, есть способ вернуть их на бумагу. Записать заново.

– Как я записывала историю Элиана, – понял Фолиант. – Но там была одна жизнь. А здесь…

– Здесь миллионы, – закончила Айрис.

Северус смотрел на неё с такой надеждой в глазах, что Айрис стало почти физически больно. Она понимала, что обещать ничего нельзя. Что, возможно, это вообще невозможно. Но как сказать человеку, потерявшему всё, что надежды нет?

– Мне нужно изучить книгу, – сказала она. – Понять, как она устроена, как в ней хранилась информация. Может быть, я найду способ.

– Сколько времени это займёт?

– Не знаю. Дни. Недели. Может быть, месяцы.

Северус откинулся на подушку. Лицо его осунулось, глаза запали ещё глубже.

– Месяцы, – повторил он. – А что мне делать все эти месяцы? Сидеть здесь и ждать?

– Для начала – выздоравливать, – твёрдо сказала Айрис. – С такой раной, как у вас, вы никуда не пойдёте. А потом… потом поможете мне. Вы знали свой мир лучше, чем кто-либо. Вы можете рассказывать, а я буду записывать. Книга Судеб вашего народа – это история каждой жизни. Если мы сможем восстановить хотя бы часть…