Однажды в библиотеке миров

Лика Сумеречная

Однажды в библиотеке миров

Глава 1

Айрис проснулась от тишины.

В её мире не было ни криков петухов, ни городского гула за окном, ни назойливых будильников. Была только тишина – глубокая, плотная, уютная, какая бывает лишь в местах, где слова ждут своего часа, запертые в тысячах переплётов.

Она открыла глаза и несколько мгновений просто лежала, глядя в высокий сводчатый потолок своей комнаты. Сквозь витражное окно лился мягкий золотистый свет – Межмировая Библиотека не подчинялась законам обычных миров, и здесь всегда был рассвет. Вечный, спокойный, чуть розоватый рассвет, который лучше всего подходил для чтения.

– Ещё пять минут, – пробормотала Айрис в подушку.

– Ты так говоришь каждое утро уже триста сорок семь лет, – раздался ворчливый голос откуда-то снизу.

Айрис приподнялась на локте и посмотрела на край кровати. Там, свернувшись пушистым клубком, лежал Фолиант. Его серая шерсть отливала серебром в утреннем свете, а зелёные глаза смотрели на Хранительницу с тем непередаваемым выражением кошачьего превосходства, которое не меняется ни в одном из миров.

– Я считал, – добавил кот, зевнув, обнажив острые клыки. – Триста сорок семь. Ты должна гордиться такой последовательностью.

– Я и горжусь, – улыбнулась Айрис, потягиваясь. – Последовательность – это важное качество для Хранительницы.

– Последовательность в лени – не добродетель, а привычка, – Фолиант спрыгнул на пол и направился к двери, его хвост вопросительно поднялся трубой. – Чайник уже свистит. Я заварил тот чай, с цветами звездчатки, который ты любишь.

Айрис села на кровати, опустив босые ноги на прохладный каменный пол. Комната Хранительницы была небольшой по меркам Библиотеки, но невероятно уютной. Стены здесь были не каменными – они были книжными. Тысячи томов в кожаных переплётах поднимались от пола до самого потолка, и каждый из них Айрис читала хотя бы раз. Некоторые – десятки раз.

Она подошла к умывальнику из тёмного мрамора и плеснула в лицо водой. В зеркале отразилась женщина, которую можно было назвать молодой, если не знать её истинного возраста. Тёмные волосы собраны в небрежный пучок, глаза цвета старого мёда, на переносице – крошечные очки для чтения, которые на самом деле были ей не нужны, но стали частью образа. Айрис нравилось, как они выглядят.

– Триста сорок семь лет, – прошептала она своему отражению. – А выгляжу неплохо. Спасибо, магия.

Одевалась Хранительница всегда в одно и то же: длинная юбка цвета тёмной вишни, простая льняная рубашка и жилет с бесчисленными карманами. В карманах лежали карандаши, лупа, запасные закладки, маленький фонарик, несколько монет из миров, которые она посещала, и, конечно, печенье для Фолианта.

Когда Айрис вошла в свою крошечную гостиную (два кресла, камин, стол и ещё больше книг), чайник действительно свистел на плите, которую топили дровами. Библиотека не признавала электричества – слишком резкое, слишком шумное, слишком ненадёжное для миров с магией.

– Доброе утро, – сказала она чайнику, снимая его с огня.

Чайник не ответил. Он был просто чайником. Но в Библиотеке Айрис привыкла разговаривать со всем – с книгами, с пылью, с тенями по углам. Иногда они отвечали.

Завтрак был простым: тост с медом из мира Лугов Вечного Лета, чай со звездчаткой и яблоко, которое Фолиант принес неизвестно откуда.

– Сегодня большой день, – сказал кот, умывая лапой морду.

– Каждый день в Библиотеке – большой день, – рассеянно ответила Айрис, макая тост в чай.

– Сегодня – особенно. Ты забыла?

Айрис замерла с тостом в руке. Медленно поставила его обратно на тарелку. Посмотрела на кота. Кот смотрел на неё с выражением «я-же-говорил».

– О нет, – выдохнула она.

– О да, – подтвердил Фолиант.

– Генеральная уборка Зала Древних Фолиантов.

– Именно.

Айрис закрыла лицо руками. Зал Древних Фолиантов был её любимым местом в Библиотеке. И самым проблемным. Там хранились книги, которым было больше десяти тысяч лет, написанные на языках, которые забыли даже боги. И каждые сто лет они требовали особого ухода: протирки переплётов специальным маслом, проветривания страниц и, самое страшное, – пересчёта.

– Сколько их там? – спросила Айрис сквозь пальцы.

– Двенадцать тысяч четыреста восемьдесят три, – мгновенно ответил Фолиант. – Я проверил вчера.

– Ты издеваешься.

– Я кот. Я всегда издеваюсь.

Айрис допила чай одним глотком, обожглась, замахала рукой и встала. Работа не ждала. Впрочем, в Библиотеке работа ждала всегда. Книги не уставали, не болели, не просили отпуска. Они просто стояли на полках и терпеливо ждали, когда их откроют. Это Айрис в них и любила – эту вечную, бесконечную терпеливость.

Она вышла из своих покоев в главный коридор и, как всегда, остановилась на мгновение, чтобы вдохнуть полной грудью.

Запах старого пергамента.

Его невозможно описать тому, кто никогда не бывал в настоящей библиотеке. Это не просто запах пыли и бумаги. Это запах времени, застывшего в чернилах. Запах приключений, которые ждут своего часа. Запах мудрости, терпения и тайны.

Коридор уходил в бесконечность в обе стороны. Пол был выложен мозаикой, изображающей карту звёздного неба – но не того, что видно с Земли, а того, что сияет над Межмировой Библиотекой. Стены терялись в высоте, где вместо потолка клубился лёгкий туман, скрывающий верхние ярусы.

– Налево или направо? – спросила Айрис у воздуха.

Воздух не ответил, но Фолиант, вынырнувший из-за её ног, уверенно потрусил налево.

– Значит, сначала в Зал Поэзии. Проверить, как там новенькие.

Зал Поэзии находился в пятнадцати минутах ходьбы от покоев Хранительницы. По пути Айрис проходила мимо бесчисленных ответвлений: Зал Исторических Хроник, Секция Магических Трактатов, Крыло Приключенческих Романов (оттуда иногда доносились звуки сражений, и Айрис всегда ускоряла шаг), Галерея Детских Книг с движущимися картинками на стенах.

В Зале Поэзии было тихо. Здесь даже воздух звучал иначе – более певуче, что ли. Айрис прошла между стеллажами, касаясь кончиками пальцев корешков. Поэты всех миров спали на полках, ожидая, когда их разбудят.

Она остановилась у секции «Новые поступления». За последний месяц в Библиотеку прибыло три сборника: один из мира, где стихи пишут только на воде, и они исчезают, как только высыхают чернила; второй из мира, где поэзия запрещена, и книги приходится прятать в тайниках; третий – из мира, очень похожего на Землю, откуда-то из двадцать первого века.

Айрис взяла последний сборник, провела рукой по обложке. Бумага здесь была грубее, переплёт – дешевле. Но стихи внутри оказались пронзительными, особенно одно – о женщине, которая ждёт поезда на пустой станции.

– Я знаю это чувство, – прошептала Айрис, закрывая книгу.

Она расставила новинки по местам, поправила несколько томов, которые стояли криво, и двинулась дальше. У неё был ритуал: каждый день она обходила "свои" места. Те уголки Библиотеки, которые любила больше других.

Первое – Зал Поэзии. Второе – Смотровая площадка на Западной башне, откуда было видно, как зарождаются новые миры. Третье – маленькая ниша в Крыле Забытых Книг, где стояло единственное кресло и торшер с зелёным абажуром. Там Айрис часто сидела с книгой, когда хотела побыть совсем одна.

Но сегодня вместо уютного кресла её ждал Зал Древних Фолиантов.

Он находился глубоко под землёй, в самом сердце Библиотеки. Спуск занял полчаса – винтовая лестница, вырезанная в живой скале, уходила всё ниже и ниже, и с каждым шагом воздух становился прохладнее и суше. Идеальные условия для древних книг.

– Я здесь, – сказала Айрис, входя в зал.

Свет здесь был особенным – мягким, золотистым, без ультрафиолета. Его излучали специальные кристаллы, вмурованные в потолок. Книжные шкафы из чёрного дерева тянулись рядами, уходя во тьму. На корешках не было названий – только символы, которые Айрис выучила за столетия.

Она подошла к первому шкафу, открыла стеклянную дверцу. Запах ударил в нос – древнее дерево, кожа, чернила, в которые добавляли кровь драконов, и ещё что-то неуловимое, что бывает только у вещей, переживших цивилизации.

– Здравствуйте, старички, – прошептала Айрис. – Как вы тут без меня?

Книги молчали. Но Айрис показалось, что молчали они одобрительно.

Она достала из кармана жилета баночку с маслом, пропитанным лавандой и ещё дюжиной трав, и мягкой тряпицей начала протирать кожаные корешки. Работа монотонная, успокаивающая. Она позволяла думать.

О чём думала Хранительница, триста сорок семь лет прожившая среди книг?

О том, что в мире, где у тебя есть бесконечное количество историй, ты никогда не будешь одинокой. Но иногда хочется, чтобы одна из историй случилась с тобой по-настоящему.

Она думала о богах, которые создали Библиотеку, и о том, почему они исчезли. О путешественниках между миров, которые иногда заходят сюда погреться и почитать. О том, что за пределами Библиотеки есть бесконечность, и каждая точка в этой бесконечности – чья-то жизнь, чья-то боль, чья-то радость.

– Ты опять мечтаешь, – Фолиант возник из-под стола, где, видимо, дремал.

– Я работаю, – возразила Айрис, продолжая протирать корешок с золотым тиснением.

– Ты работаешь и мечтаешь одновременно. Это опасно. Можно пропустить что-то важное.

– Например?

– Например, то, что в Зале Древних Фолиантов стало на одну книгу больше.

Айрис замерла. Тряпица выпала из рук.

– Что?

– Я считал вчера. Двенадцать тысяч четыреста восемьдесят три. Я считаю сегодня. Двенадцать тысяч четыреста восемьдесят четыре.

Айрис медленно обвела взглядом ряды шкафов. Книги стояли смирно, как ни в чём не бывало.

– Ты уверен?

– Я кот, – оскорбился Фолиант. – Я всегда уверен.

– Но… новые книги не могут появляться здесь просто так. Это же архив! Сюда попадают только после гибели миров или…

Она не договорила. Потому что в этот момент в дальнем конце зала, в самом тёмном углу, она увидела тонкий лучик света, пробивающийся между шкафами. Света там быть не могло – стены каменные, кристаллы на потолке распределены равномерно.

Айрис шагнула вперёд. Фолиант бесшумно скользнул следом.

Между двумя огромными шкафами, там, где раньше была только стена, теперь зиял узкий проход. А в конце прохода, в маленькой нише, на простой деревянной подставке лежала книга.

Она была не похожа на другие. Никакого золотого тиснения, никаких драконьих рун, никакой древней кожи. Обычный тёмный переплёт, без единой надписи. И от неё исходило тепло – живое, пульсирующее, как сердце.

– Что это? – прошептала Айрис.

– Я не знаю, – впервые на её памяти Фолиант не нашёлся с ответом. – Я никогда её не видел.

Айрис протянула руку.

И в этот момент в главном зале Библиотеки, за много этажей над ними, что-то с грохотом разбилось. Что-то тяжёлое. Что-то, чему не место в тишине.

Айрис отдёрнула руку и обернулась на звук.

Фолиант смотрел на неё, и в его зелёных глазах впервые за много лет появился страх.

– Тебе лучше подняться, – сказал он тихо. – Сейчас же.

Айрис бросила последний взгляд на таинственную книгу в нише и побежала к лестнице. Сердце колотилось где-то в горле.

Она ещё не знала, что этот день изменит всё. Что тишина, которую она так любила, больше никогда не будет прежней.

Что её история только начинается.

___

Айрис вбежала в Главный Зал, запыхавшаяся, сбившаяся с ритма дыхания, с растрепавшимися волосами, выбившимися из пучка. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая даже эхо её собственных шагов по мраморному полу.

Главный Зал встречал её величественным спокойствием. Высоченные колонны уходили в туманную высь, между ними стояли пульпитры с раскрытыми фолиантами, в которых никто не читал уже столетия, а в центре, под огромным куполом, изображающим карту всех известных миров, находилась стойка регистрации – массивный стол из тёмного дуба, за которым Айрис обычно выдавала книги редким посетителям.

Сейчас за этим столом никого не было.

И никакого грохота тоже не было.

Тишина стояла такая абсолютная, что Айрис слышала, как где-то далеко-далеко капает вода из неисправного фонтанчика в Зале Поэтических Метафор.

– Но я же слышала… – прошептала она, оглядываясь.

– Ш-ш-ш, – раздалось откуда-то сверху.

Айрис задрала голову. На люстре, огромном сооружении из хрусталя и магических свечей, которое свисало с купола на толстых цепях, сидел Фолиант. Как он туда забрался, оставалось загадкой, учитывая, что люстра находилась метрах в тридцати над полом.

– Ты как туда… – начала Айрис.

– Неважно, – перебил кот. – Смотри.

Он ткнул лапой вниз. Айрис перевела взгляд и только сейчас заметила то, чего не заметила вбегая.

На полу, прямо перед стойкой регистрации, лежала книга.

Точнее, не лежала, а валялась, раскрытая, словно её уронили или, скорее, швырнули с силой. Страницы были смяты, переплёт треснул, и из него, как кровь из раны, сочилась какая-то серебристая жидкость.

– Что это? – Айрис подошла ближе, опустилась на колени.

Книга была старой. Очень старой. Кожаный переплёт, когда-то бывший, наверное, зелёным, выцвел до болотного. Золотое тиснение стёрлось почти полностью, остался лишь неразборчивый узор. Но серебристая жидкость, вытекающая из разлома, пульсировала слабым светом, словно живая.

– Это "Пыль на корешках", – спокойно сказал Фолиант, спрыгивая с люстры. Он приземлился на все четыре лапы абсолютно бесшумно, словно пролетел не тридцать метров, а тридцать сантиметров. – Полное название: "Сборник философских трактатов о природе времени, одиночества и книжной пыли". Автор – неизвестный монах из мира Цитадели Вечности. Написана примерно три тысячи лет назад. Очень редкий экземпляр. Второй такой сохранился только в личной коллекции Повелителя Снов, но он вряд ли расстаётся со своей библиотекой.

Айрис посмотрела на кота с уважением и лёгкой завистью. Фолиант знал всё. Каждую книгу в Библиотеке, каждого автора, каждую строчку. Иногда Айрис казалось, что он и сам – книга, просто принявшая форму кота.

– Почему она упала? – спросила Айрис, осторожно касаясь переплёта. Серебристая жидкость на её пальцах не оставляла следа, просто испарялась.

– Она не упала, – Фолиант подошёл ближе, обнюхал книгу. – Её бросили.

– Кто?

– Вот это, – кот поднял на Айрис свои зелёные глаза, – самый интересный вопрос.

Айрис села прямо на пол, подобрав под себя юбку. Она взяла книгу в руки, бережно, как раненую птицу. Страницы внутри были исписаны мелким каллиграфическим почерком на языке, который она знала, но редко использовала.

– Здесь что-то вписано от руки, – заметила она. – Прямо на полях. Это не авторский текст.

– Покажи.

Айрис повернула книгу к коту. Фолиант прищурился, его усы дрогнули.

– Это не дополнение, – сказал он наконец. – Это исправление. Кто-то правил текст.

– Зачем?

– Чтобы изменить смысл.

Айрис почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она посмотрела на раскрытые страницы. Текст был философским, как и сказал Фолиант, – рассуждения о том, что книги живут дольше людей, что пыль на корешках – это память, что одиночество Хранителя – это не проклятие, а дар.

Но теперь некоторые слова были зачёркнуты. Рядом, тем же серебристым, что сочилось из переплёта, было вписано новое.

Вместо "Хранитель – это привилегия" стояло "Хранитель – это тюрьма".

Вместо "Книги ждут" стояло "Книги помнят твоё одиночество".

Вместо "Ты никогда не один, пока есть истории" стояло "Ты никогда не будешь частью ни одной из них".

Айрис захлопнула книгу. Дыхание перехватило.

– Это… – начала она.

– Это написано специально для тебя, – закончил Фолиант. – Не делай вид, что не поняла.

Айрис поднялась на ноги. Книга в руках показалась вдруг тяжёлой, горячей, чужой.

– Кто мог сюда проникнуть? – спросила она. – Вход охраняется магией. Никто не может войти без моего разрешения. Даже ты, – она посмотрела на кота, – даже ты не можешь провести сюда постороннего.

– Я знаю, – Фолиант потёрся о её ногу, что делал крайне редко, только когда хотел утешить. – Но есть вещи, которым не нужно разрешение. Есть вещи, которые уже здесь.

Айрис посмотрела на люстру, на колонны, на бесконечные ряды книг за стеклянными дверями. Библиотека вдруг показалась не уютным домом, а ловушкой. Местом, где за каждым корешком может скрываться что угодно.

– Я не понимаю, – призналась она.

– Ты не понимаешь, – согласился Фолиант. – Но это нормально. Понимание придёт. Или не придёт. В любом случае, тебе нужно выпить чаю. Ты дрожишь.

Айрис и правда дрожала. Она не заметила.

– Я не хочу чаю, – сказала она.

– Ты всегда хочешь чаю. Просто иногда забываешь.

Фолиант развернулся и направился в сторону жилых покоев. Айрис, как зачарованная, пошла за ним, всё ещё сжимая в руках испорченную книгу.

В маленькой гостиной было тепло. Камин горел, хотя Айрис его не зажигала. Чайник уже свистел на плите. На столе стояли две чашки, блюдце с печеньем и вазочка с молоком.

– Ты заранее всё приготовил? – удивилась Айрис.

– Я кот, – Фолиант запрыгнул на своё любимое кресло, – я вижу будущее. Иногда.

– Ты не видишь будущее.

– Я умею готовить чай. Это почти одно и то же.

Айрис села в своё кресло, поставила книгу на стол. Фолиант наблюдал за ней, не мигая. В его зелёных глазах отражался огонь камина.

– Можно тебя спросить? – Айрис обхватила чашку ладонями, греясь.

– Ты спрашиваешь разрешения? Новое дело.

– Фолиант.

– Спрашивай.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

– Ты когда-нибудь чувствовал… пустоту?

Кот моргнул. Один раз. Это означало, что вопрос задел его за живое.

– Пустоту, – повторил он. – Красивое слово. Оно пахнет пылью и забытыми историями.

– Ты не ответил.

– Я кот. Я отвечаю только на те вопросы, на которые хочу отвечать.

Айрис вздохнула. Она знала эту его манеру – уходить от разговора, когда тема становилась слишком личной.

– Я прочитала то, что вписано в книгу, – сказала она тихо. – "Ты никогда не будешь частью ни одной из них". Это же неправда? Я читаю их. Я живу с ними. Я – их часть.

– Ты – их Хранитель, – поправил Фолиант. – Это не одно и то же.

– А что тогда? – Айрис посмотрела на него почти с вызовом. – Кто я, если не часть историй, которые храню?

Фолиант долго молчал. Потом спрыгнул с кресла, подошёл к столу и легко запрыгнул на него, усевшись прямо перед Айрис, между ней и книгой. Его хвост обвил чайник с чаем, но кот этого словно не замечал.

– Ты знаешь, откуда я взялся? – спросил он.

– Ты всегда был здесь. По крайней мере, сколько я себя помню.

– Неправильный ответ. Я появился здесь триста лет назад. За сорок семь лет до тебя. Меня создала Библиотека.

– Создала? – Айрис удивилась. Она всегда думала, что Фолиант просто пришёл однажды, как приходят бездомные коты.

– Библиотека чувствовала, что ей нужен кто-то, кто будет помнить. Кто будет знать всё. Хранители приходили и уходили, а книги оставались. Кто-то должен был следить за тем, чтобы память не умирала. Так появился я.

– Ты никогда не рассказывал.

– Ты никогда не спрашивала.

Айрис отпила чай. Он был горячим, чуть горьковатым, с привкусом звездчатки. Вкус детства, хотя детство Айрис было так давно, что она уже с трудом его помнила.

– А ты чувствуешь пустоту? – повторила она свой вопрос.

Фолиант посмотрел на неё долгим взглядом.

– Я чувствую пыль на корешках, – сказал он наконец. – Я чувствую, как стареют буквы. Я чувствую, когда книга грустит, потому что её давно не открывали. Это моя работа – чувствовать книги. А пустота… пустота – это когда книг нет. Здесь книг много. Здесь пустоты нет.

– А у меня? – Айрис почти боялась услышать ответ. – У меня есть пустота?

– Ты человек, – просто сказал Фолиант. – У людей всегда есть пустота. Это не недостаток. Это свойство.

– Свойство?

– Как цвет глаз или форма ушей. Люди устроены так, что внутри у них есть место. Для других людей. Для историй. Для смыслов. Если бы этого места не было, вы бы не могли любить, помнить, мечтать. Пустота – это не отсутствие. Это потенциал.

Айрис задумалась. Она никогда не смотрела на это так.

– Но иногда это место болит, – сказала она. – Иногда оно пустует слишком долго.

– Значит, пора его заполнить, – Фолиант ткнул лапой в книгу на столе. – Похоже, кто-то пытается тебе это сказать.

– Ты думаешь, это послание? – Айрис посмотрела на испорченный фолиант с новым интересом.

– Я думаю, что книги не падают просто так. Я думаю, что исправления не пишутся сами собой. Я думаю, что сегодня утром в Зале Древних Фолиантов появилась новая книга, которую я никогда не видел. И я думаю, что это не совпадение.

– Ты считаешь, я должна прочитать ту книгу? Ту, в нише?

– Я считаю, ты должна перестать бояться.

– Я не боюсь.

– Ты боишься, – мягко сказал Фолиант. – Ты боишься, что если откроешь ту книгу, твоя тихая жизнь закончится. Ты боишься, что истории перестанут быть просто историями и станут твоей реальностью. Ты боишься, что пустота внутри заполнится чем-то, чего ты не сможешь контролировать.

Айрис хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что кот был прав. Кот всегда был прав. Это раздражало.

– Что мне делать? – спросила она почти шёпотом.

– Для начала – допить чай. Холодный чай – это варварство.

Айрис послушно отпила ещё глоток.

– А потом?

– А потом мы спустимся в Зал Древних Фолиантов. Вместе. И посмотрим на эту загадочную книгу. Ты откроешь её, если захочешь. Я буду рядом.

– Ты пойдёшь со мной?

– Я всегда с тобой, – Фолиант зевнул, показывая острые клыки. – Даже когда ты думаешь, что я сплю. Даже когда ты думаешь, что я просто кот. Я – память этой Библиотеки. А ты – её сердце. Мы связаны.

Айрис почувствовала, как к горлу подступает что-то тёплое. Она протянула руку и погладила кота между ушей. Фолиант зажмурился, замурлыкал – звук был похож на работу старого, хорошо настроенного механизма.

– Спасибо, – сказала Айрис.

– За что?

– За то, что ты есть.

Кот открыл один глаз.

– Сентиментальность, – фыркнул он. – Типично человеческая черта. Но… пожалуйста.

Они сидели в тишине ещё несколько минут. Потрескивал огонь в камине. Пахло чаем и книгами. За окном, которого не было, всё так же стоял вечный рассвет.

Айрис смотрела на испорченную книгу на столе и думала о том, что Фолиант прав. Пустота – это не отсутствие. Это потенциал. И возможно, сегодня – тот самый день, когда этот потенциал начнёт заполняться.

– Я готова, – сказала она наконец.

– Чай допит? – уточнил Фолиант.

– Допит.

– Тогда идём.

Кот спрыгнул со стола и направился к двери. Айрис поднялась, на мгновение задержалась, глядя на своё отражение в тёмном стекле книжного шкафа. Женщина в очках, с тёмными волосами и глазами цвета мёда, смотрела на неё с лёгкой тревогой.

– Не бойся, – прошептала Айрис своему отражению. – Это просто книга.

Но где-то глубоко внутри она знала: это не просто книга. И её жизнь уже никогда не будет прежней.

___

Путь в Зал Древних Фолиантов лежал через сердце Библиотеки, но Фолиант вдруг свернул в совсем другой коридор.

– Ты куда? – удивилась Айрис, едва успевая за котом, который шёл с неожиданной для его возраста и комплекции скоростью.

– Короткий путь, – бросил он через плечо, не оборачиваясь.

– Здесь нет коротких путей. Я знаю эту Библиотеку триста сорок семь лет.

– Ты знаешь эту Библиотеку триста сорок семь лет как Хранительница. А я знаю её триста восемьдесят семь лет как кот. Коты всегда знают короткие пути. Это аксиома.

Айрис вздохнула и послушно пошла за ним. Коридор, в который они свернули, был ей незнаком, хотя она готова была поклясться, что обошла каждый закоулок. Стены здесь были не каменными, а какими-то полупрозрачными, словно сделанными из застывшего тумана, и за ними угадывались смутные очертания – шкафы, лестницы, арки.

– Где мы? – спросила Айрис, когда коридор расширился и превратился в просторный зал, которого она точно никогда раньше не видела.

– Зал Ненаписанных Книг, – ответил Фолиант, останавливаясь.

Айрис замерла.

Зал простирался настолько далеко, насколько хватало глаз – а хватало далеко, потому что здесь не было ни колонн, ни стен, только бесконечные ряды стеллажей, уходящих в туманную дымку. Но стеллажи эти были странными. Они светились изнутри мягким голубоватым светом, и на полках стояли не книги, а…

– Это что? – прошептала Айрис, подходя ближе.

На полках стояли книги. Но не такие, как везде. Эти книги были прозрачными, словно вырезанными из тончайшего хрусталя, и внутри каждой пульсировал свет – разные цвета, разные оттенки. Некоторые книги светились ярко, почти ослепительно, другие – едва теплились, как угасающие свечи.