Амулет Святогора Могучего и Дар Огня. Часть 1: Утрата будущего

– Доченька, пора вставать! Я уже все в дорогу собрала и завтрак приготовила, а ты все дрыхнешь! Дорога зовет, тетя Тая нас ждет! Ты же знаешь Таю – она переживать будет, если мы с тобой задержимся… – чуть ли не пропела мама и стащила с Любы одеяло. Она бережно постучала тонкими длинными пальцами по руке дочери, и волнистая пшеничная прядь ее волос упала на Любину щеку, защекотав ее.

      Люба недовольно открыла глаза и тут же подскочила на кровати, потерянно разглядывая свою пустую руку, – старинный кувшин остался во сне, она не успела его взять, а ведь уже почти взяла! «Почти – не считается… – огорчившись, подумала она. – Ужасная незнакомка, старик, похожий на предсказателя Судьбы, птица Гамаюн и кувшин – слишком много загадочного! Интересно, что все эти фигуры означают и как они связаны между собой?» Люба не раз слышала о том, что сны бывают вещими, поэтому относилась к ним внимательно. Сны могут быть вестниками из прошлого или будущего, но не каждый человек может разгадать эту весть…

– Мамочка, а какое сегодня число? – беззаботно спросила Люба. На ум ей пришли непонятные слова незнакомки из сна, звучавшие то ли как угроза, то ли как пророчество, и она напряженно пыталась вспомнить, какие сегодня число и месяц, но голова не хотела работать, да и мысли о таинственном кувшине отвлекали.

– Девятое июня, доченька… А какое это имеет значение? У тебя ведь летние каникулы… Или ты что-то задумала, а меня об этом предупредить не успела? – Кира внимательно посмотрела на еще не совсем проснувшуюся дочь.

– Девятое… июня?! – у Любы будто земля ушла из-под ног. – Ты сказала девятое? Может, ты ошиблась?

«Незнакомка говорила мне про девятое июня…» – подумала Люба и вновь услышала ее зловещие слова: «Запомни: девятое июня… твоя жизнь изменится девятого июня…» Сегодня девятое! На Любу, словно ледяной душ, обрушились ужас и отчаянье – глаза ее расширились, и она почти шепотом спросила у мамы:

– Девятое июня? Надеюсь, у нас… все хорошо? – она боялась услышать от мамы что-то страшное, роковое. «Мамочка, прошу тебя, только не говори, что у нас что-то случилось! Скажи, что у нас все в порядке!» – мысленно умоляла ее Люба. Кира озадаченно и растерянно смотрела на дочь.

– Любочка, ты себя хорошо чувствуешь? У тебя ничего не болит? – Кира прикоснулась теплыми пальцами ко лбу дочери, испуганно вглядываясь в ее глаза, и Люба от неожиданности отшатнулась. – Прости, Мэри Поппинс, я тебя испугала? – Кира грустно улыбнулась. – Слава богу, температуры у тебя нет и дышишь ты вроде ровно. Но что тебя так сильно беспокоит? Я же вижу, ты переживаешь… но о чем? Доченька, поделись со мной своими страхами. Может, я смогу чем-то помочь?

      Не мигая, Люба смотрела на маму, но не могла произнести ни слова, а разум ее подбрасывал все новые и новые вопросы: «Как может измениться моя жизнь? Что может произойти? Неужели кто-то из моих близких умрет? Нет, нет, я не буду думать о смерти! Я не могу о ней думать и не могу о ней говорить! Нужно думать только о хорошем и позитивном, чтобы не запустить маховик Рока и беды!» Голову ее пронзало колючей болью – думать о хорошем почему-то не получалось, и белый журавль со стены смотрел на нее обреченно.

– Любочка, ну что с тобой? Ты так побледнела… Я прошу тебя, не молчи – расскажи, что у тебя случилось? Может, ты слышала наш разговор с папой? Ты, наверное, не так нас поняла? – тяжело вздохнув, Кира прижала дочь к себе. – Маленькая моя… ты у нас такая впечатлительная и ранимая девочка!

– Девятое… Я почему-то не хочу, чтобы сегодня было девятое – это число меня немного пугает…

Люба не была до конца откровенной – девятое число приводило ее в дикий ужас, накрывало предчувствием страшной трагедии. Незнакомка внушила ей страх перед девятым июня – возможно, конечно, ничего страшного и не произойдет, и хорошо бы, чтобы не произошло, но Люба почему-то ей поверила. Она вспомнила ее злые глаза, пылающие красным огнем.

– Девятое… Любочка, ты только успокойся… Чем девятое июня отличается от десятого или одиннадцатого? – Кира заботливо погладила дочь по голове теплой ладонью, а Любе вдруг стало зябко – будто лютая зима вползала, как змея, в тело, а с ней – обреченность и тоска. «Почему мне так плохо, если вокруг все хорошо и благополучно? Может, это только мой, личный страх, и я сама его себе придумала? Древние пророки не раз предсказывали конец света, но он же не наступил – люди продолжают жить, а жизнь продолжает подбрасывать им неожиданные сюрпризы…» – подумала Люба, пытаясь себя успокоить, – она не хотела, чтобы расстроенные нервы дали окончательный сбой, ведь это могло привести к приступу астмы.

– Мамочка, ты права – девятое ничем не отличается от десятого или одиннадцатого, – Люба чувствовала себя самой несчастной, но боялась выдать свою боль, свои опасения ничего не понимающей матери. «Молчи… Держи при себе свои глупые мысли и бредовые идеи… Маме и так тяжело, она постоянно плачет, переживает… не перегружай ее своими страхами! Они заразны и, когда разрастаются, избавиться от них гораздо труднее!» –приказала себе Люба – она отлично знала, как важно держать свои разрушительные эмоции под контролем.

– Милосердие. Твой дар проявится через самопожертвование и милосердие. Ты разрушишь танец огненной Злобы огнем своей Отваги и Доброты чистого сердца, – услышала Люба добрый незнакомый мужской голос и испугалась еще больше.

– Милосердие?.. Самопожертвование?.. Танец огненной Злобы?.. Кто ты? – чуть слышно спросила Люба. Ей никто не ответил, но она поняла: кто-то невидимый находится рядом с ней и видит ее.

      Это Любу не обрадовало – ей стало казаться, что этот невидимый начертил вокруг нее круг, за пределы которого ей уже не выбраться, будто он отгородил от Любы ее прошлое и всех, кто в нем остался. Но ведь это несправедливо, подумала она, нельзя оказывать воздействие на человека без его желания!

– Ты слышишь меня? Если ты здесь, отзовись. При чем здесь милосердие и самопожертвование? Чего ты от меня хочешь? – тихо проговорила Люба, чтобы мама не услышала.

      Голос молчал, на душе у нее становилось все тяжелее, она в волнении оглядывалась вокруг, чтобы увидеть того, кто с ней говорил. «Девятое июня?!» – лихорадочно стучало в голове и в сердце.

Люба сникла, как хрупкий прекрасный цветок, требующий бережного ухода, и, казалось, покорилась судьбе. Но вдруг будто яркие, теплые солнечные лучи согрели ее – появились силы и энергия, и Люба осознала, что надо бороться. Она рассердилась на себя за уныние и решила взять судьбу в свои руки.

      «Кто, если не я сама, будет бороться с моими страхами и сомнениями? Так незаметно для самой себя можно выдумать лишнего и испортить жизнь себе и тем, кто меня любит…» Люба приободрилась, но одновременно ей было стыдно за себя – ведь слабость и страхи едва не сломили ее.

      С чувством вины она украдкой взглянула на маму, почему-то думая, что та понимает, что с ней происходит. Люба заметила, как мама напряглась – лицо ее побелело, руки мелко затряслись. Ей стало так жалко маму, что она еще больше разозлилась на себя за свою несдержанность.

      «Я совсем не умею держать себя в руках. Эмоции, эмоции, эмоции… Они безмерно портят всем жизнь, и я не исключение!» Люба вспомнила, что мама не один раз ей объясняла, что, когда человек переживает или нервничает, его эмоции незаметно разрушают его судьбу, даже если он об этом не догадывается. Человек захлебывается в своих негативных эмоциях, отгораживаясь от мира и всех счастливых людей – а они в это время строят счастье. В гневе человек настроен на разрушение, в нем бурлят злость, обиды, ненависть, он напоминает чуму, от которой здоровому человеку хочется бежать, да побыстрее. Вот и выходит, что чересчур эмоциональный человек опасен для общества и себя самого. Любе казалось, что она уже давным-давно научилась контролировать свои эмоции – не только из-за болезни, но и для того, чтобы уважать себя как человека.

      Еле слышно она произнесла:

– Придется более сурово и на корню уничтожать свои эмоциональные вспышки и невежество, если я хочу, чтобы мама была здорова и счастлива!

      А потом, уже громче, обратилась к маме:

– Мамочка, прости, родная, я спросила про девятое июня просто на всякий случай!

Люба хотела казаться беззаботной, и ей показалось, что у нее это неплохо получилось, но себе она строго напомнила: «Не нагоняй панику! Будь выше ее! Может, твой сон еще ничего не значит? А маму уже насмерть успела перепугать… Глупая ты, глупая…»

Она обвила шею мамы руками и тихо прошептала:

– Я уверена, у нас все будет хорошо – по-другому и быть не может… Мы же с тобой едем к тете Тае, а она у нас… ух! С ней никто не справится! И нас она на истинный путь наставит – у нее не забалуешь! – Люба вспомнила тетю Таю и невольно улыбнулась: та была самым добрым, волевым, энергичным и целеустремленным человеком, которого она знала, никого сильнее и мудрее Люба в своей жизни не встречала. Может, конечно, самым мудрым и добрым был дедушка Павел, но, когда он был жив, Люба еще не родилась…

– Хлопайте в ладоши! Я отложил свои дела и еду с вами к тете Тае! – в комнату бодрым шагом вошел папа. Кира, побледнев еще больше, растерянно смотрела на мужа. – Что-то не слышу оваций… Вы что, не рады, что выходные я проведу с вами? – Кирилл говорил возмущенно, с укором глядя на жену, а та молчала, не находя подходящих слов.

– Папочка, конечно мы рады! – Люба подбежала к отцу, тот подхватил ее на руки и громко рассмеялся.

– Вот теперь верю! – отец опустил Любу на пол и потрепал по каштановым непослушным волосам – таким же, как у тети Таи. – Тогда поторопитесь – через двадцать минут мы выезжаем! – он быстро вышел из комнаты, и Люба услышала, как захлопнулась дверь его рабочего кабинета. Она растерянно взглянула на маму.

– Что-то здесь не так. Зачем он решил ехать с нами? Может, он что-то задумал? – еле слышно, с каким-то беспокойством шептала Кира. Недовольно хмурясь, она собирала в большую сумку оставшиеся Любины вещи.

      Люба побежала в ванную комнату, умылась и быстро привела себя в порядок – поправила свои потерто-голубые широкие джинсы, аккуратно застегнула молнию на сером джемпере так, чтобы выглядывала белая футболка, и заправила его под ремень джинсов. Она взглянула в зеркало – оттуда на нее смотрела юная стильная девушка.

– Я готова! – громко крикнула Люба, чтобы ее услышал папа – он снова вышел из кабинета.

      Тут у него звонко и требовательно зазвонил телефон – он недоуменно повел плечами, поднял свои широкие брови и нахмурился.

– Сегодня я не могу… Как приеду, сразу позвоню… Всего один день… Ну, как-нибудь обойдетесь без меня! Что?! Я сейчас приеду! – сначала он говорил спокойно, но потом Любе стало понятно: случилось что-то непредвиденное и папе придется ехать на работу.

      «Может, это оно? И оно уже началось?!» – с испугом подумала Люба и побежала навстречу отцу.

– Пап, мы с мамой уже готовы! Ты едешь к тете Тае? – по выражению папиного лица она поняла, что он сильно торопится и не станет ей объяснять, что у него произошло. Люба решила больше ни о чем не спрашивать, но у нее почему-то неприятно заныло в груди.

– Вы меня немного подождите, я на работу заеду по важным делам, а потом мы все вместе поедем к вашей любимой тете Тае, – отец уже держал в руке свой коричневый кожаный портфель; взгляд его был бегающим, на Киру он не смотрел.

– Кирилл, раз у тебя появились неотложные дела, не волнуйся за нас – спокойно отправляйся на работу, а мы с Любой поедем к Тае вдвоем, – спокойно сказала Кира, поднимая большую дорожную сумку. – Мы уже собрались, настроились на поездку. А вдруг твои дела растянутся на целый день? Давай договоримся: мы пока тихонечко, не торопясь доедем до Таи. А когда доберемся, сразу позвоним тебе, чтобы ты не переживал.

– Кира, не нагнетай, ничего трагичного не произошло – вам не придется меня ждать целый день, я быстро… – Кирилл подмигнул растерянной Любе: – Постараюсь все проблемы решить максимум за час… а может, мне понадобится всего лишь несколько минут. А вы, пока меня ждете, попейте чаю с фруктовыми корзиночками – я видел их в холодильнике, – Кирилл аккуратно захлопнул входную дверь.

Мама оцепенела и помрачнела, теребя воротник длинного пальто из тонкой жемчужно-серой шерсти; она сняла темные очки и положила их в сумку.

– Мамочка, ты что? – Люба подбежала к ней.

      Кира еще раз взглянула на забитые до краев сумки:

– Доченька, ты ничего не забыла? Может, пока у нас есть время, ты свои сумки проверишь? А то захочешь почитать свою любимую книгу «Мэри Поппинс», а у тебя ее нет, или забудешь еще что-то необходимое, как у тебя всегда бывает… – Кира выразительно посмотрела на дочь, а та недовольно сморщила нос – она уже давно проверила все свои вещи. – Возвращаться не будем – все, что останется дома, ты получишь по возвращении, и прошу тебя у тети Таи слез не лить. Я тебя предупредила. А я пока документы проверю, а то мало ли что… – открыв свою сумочку, Кира вытащила из нее документы, внимательно просмотрела их и засунула в отдельный боковой кармашек.

– Ой! – вдруг встревоженно воскликнула она. – У меня нет ключей от дома и от машины! Где они? Я их оставляла в сумке, точно помню! – Кира торопливо подошла к входной двери, открыла деревянный ящик для ключей, который все называли «ключницей». Когда-то мама купила ее, а на следующий день расписала. И когда Люба увидела на ключнице настоящую березовую рощу, стоящую на высоком пригорке, над которой в чистом лазурном небе ярко сияло солнце, то от восхищения чмокнула маму в щеку. – Ничего не понимаю… В сумке ключей нет и в ключнице тоже нет… Все наши ключи куда-то исчезли – но куда?

– И моих ключей в ключнице нет? – Люба следом за мамой подбежала к входной двери, заглянула в ключницу, но та была пуста – ни единого ключа в ней не было. – И что это значит? – со страхом спросила она, подумав: «Точно – началось…» – А кто их взял?

– Я сейчас позвоню папе. Он же сам входную дверь закрывал, значит, у него были ключи, – из кармана темно-синих широких брюк Кира вытащила телефон и стала торопливо набирать номер мужа. Люба с ужасом следила за мамиными суетливыми движениями.

Кира уже начала нервничать, когда из телефона донеслось:

– Мне нужно еще часа два, и я буду дома!

– Я поняла. Кирилл, ты не знаешь, куда у нас из ключницы пропали все ключи? – Кира говорила спокойно, но твердо, будто догадывалась о чем-то плохом, но не хотела беспокоить Любу.

– Когда я выходил, все ключи были на месте. Кира, аккуратно проверь дом – может, в него кто-то забрался? Вы там осторожнее, а если что-то подозрительное увидишь, звони, я на связи. Ждите, через два часа я буду!

Мама недовольно покачала головой и заправила за ухо свою длинную челку.

– Что-то здесь не так… Любочка, ты остаешься здесь, а я быстро обойду весь дом. Если что, кричи громче, милая, – серьезно и озадаченно сказала мама. – Да, и возьми свой телефон в руки, держи его наготове, а если нельзя будет кричать – звони мне или папе. А если до нас не дозвонишься – тогда звони в полицию, – Кира торопливо, но осторожно побежала по лестнице на второй этаж. Люба в растерянности опустилась на диван.

***

      «Только бы с Любой все было в порядке!» – думала Кира, прибежав на второй этаж. Первым делом она осторожно приоткрыла дверь гардеробной, чтобы проверить, не спрятался ли там кто.

      На первый взгляд эта комната выглядела как всегда – там никого не было, только светлый широкий палантин Киры лежал на маленьком белом диванчике, стоявшем перед огромным окном. Кира торопливо убрала палантин в шкаф и на всякий случай проверила все другие шкафы – здесь их было предостаточно, ведь это была гардеробная, так что преступнику было где спрятаться, если он проник в дом.

– Здесь никого нет, – с облегчением прошептала Кира, внимательно оглядев позолоченный круглый столик на пузатой высокой ножке, что стоял в углу рядом с мягким диванчиком; от ее внимательного взгляда не ускользала ни одна мелочь. – Столик на своем месте, букет тоже никто не уронил…

Кира чувствовала себя тревожно – она боялась за безопасность дочери, да и планы мужа вызывали у нее сомнения. Она не верила в его благородство и предполагала, что ему опять от нее что-то нужно. Но что?..

Не найдя преступника в гардеробной, Кира побежала в спальню – там она тоже проверила все шкафы, заглянула за светлые шторы. Приподняв край мягкого белоснежного пледа, заглянула под кровать. Никого нигде не было. Кира поправила две книги на прикроватной тумбе, поставила на них серебряное яблоко. Белые пушистые ветки на обоях, напоминающие сказочный иней, придавали комнате величественности, а круглое зеркало в углу смотрело на Киру, приглашая, как всегда, привести себя в порядок.

– Не в этот раз. К тебе никто не заходил? – Кира подошла к зеркалу – оттуда на нее смотрела молодая, красивая, но встревоженная женщина. – Значит, нет? Тогда мне нужно бежать дальше.

      Она быстро обошла весь большой дом, тщательно осмотрела все углы, укромные места и комнату дочери. Возвращаясь по коридору, Кира случайно налетела на маленький черный столик – он врезался в кремовое кресло.

Поняв, что преступника на втором этаже нет, она спохватилась:

– На первом этаже Люба, она там одна!.. – и рванула по лестнице вниз, прыгая через две ступеньки.

***

      Люба даже не слышала маминых шагов – она со страхом думала: «Все как во сне… только не хватает незнакомки и пожара…» С опаской взглянула на потолок – дыры там не было и огня тоже. На втором этаже что-то громыхнуло – ей показалось, что упало что-то стеклянное и большое, она уже хотела бежать на второй этаж спасать маму, как от волнения вдруг задрожала – ей стало тяжело дышать. Люба с усилием достала из кармана спрей от астмы и прыснула лекарство в горло: «Только приступа сейчас не хватает! Все хорошо… дышу ровно и спокойно… все хорошо…»

– Любочка, у тебя все нормально? Ты никого здесь не видела? – мама бережно подхватила ее под руку. – Опять приступ, доченька? Как-то все не так… не так… – с тревогой повторяла Кира. – Ты только не нервничай! – она подала дочери стакан с теплой водой.

Приступ постепенно утих, и Кира заботливо посадила Любу в кресло.

– Любочка, ты без меня справишься? – она внимательно оглядела дочь, и та молча кивнула. – Только не переживай, сейчас я быстро проверю первый этаж, но, мне кажется, в доме чужих нет.

Кира побежала в длинный узкий коридор, а Люба все не могла понять: кто же забрал из дома все ключи, кому они были так сильно необходимы и зачем?

– Доченька, ты о чем задумалась? – вернувшаяся Кира уже трясла Любу за рукав. – Кажется, нам надо выбираться на улицу – тебе необходим свежий воздух.

– Может, нам лучше окно открыть и папу дождаться? Как мы сами из дома выберемся, у нас же ключей нет! – Люба пыталась что-то придумать, чтобы помочь маме, и вдруг вспомнила:

– Раньше, когда происходило какое-то нападение или в древние замки и старинные дома вторгались враги, люди выбирались через черный ход – так им удавалось скрыться от преследователей. Эх, был бы у нас черный ход, он бы нам сейчас пригодился… – еле слышно сказала Люба, на всякий случай поглядывая по сторонам. «А вдруг мама вора не заметила? Что за грохот был на втором этаже?»

– Я тоже об этом подумала. Знаешь, несколько лет назад я ключ от маленькой двери, которая из овощехранилища выходит на улицу, на всякий случай положила на полку. И вот он – нашла я нашего красавчика-спасителя! Думаю, это наш шанс. А сейчас мы с тобой спокойно берем сумки и выбираемся из дома – это наша первая задача, а потом будем действовать по ситуации.

– А папа… может, у него есть ключи от твоей машины? Дубликат этих ключей существует? – Люба не очень поняла ход маминых мыслей, но решила расспросить ее обо всем позже, когда будет время, – сейчас все расспросы казались ей глупыми и неуместными.

– Доченька, не отставай, иди следом за мной, – выдохнув, Кира схватила неподъемные сумки и потащила их вниз по лестнице, ведущей в овощехранилище. – На всякий случай давай поторопимся – мало ли что? Да и с ключами как-то непонятно… Папа, когда уходил, не выглядел удивленным и испуганным. Если бы я заметила пропажу ключей, я бы испугалась, расспросила всех домочадцев – во всяком случае, не была бы такой спокойной. А он повел себя слишком странно… – будто сама с собой рассуждала Кира, спускаясь вниз по деревянным ступеням. Люба шла за ней следом, то и дело оглядываясь назад, прислушиваясь ко всем незначительным шумам и шорохам: «А вдруг где-то опять что-то упадет или кто-то выпрыгнет нам навстречу?»

      Люба с мамой вошли в просторное и светлое овощехранилище. На высоких полках стояли маленькие банки с солеными грибами, банки побольше с красными и желтыми маринованными перцами, сладкими помидорами, хрустящими огурцами и квашеной капустой с яблоками, клюквой, свеклой и морковью. Хранилось здесь и варенье – вишневое, яблочное, абрикосовое. В общем, если бы Люба захотела чего-нибудь сладенького или солененького, она могла бы выбрать на свой вкус все что пожелала, но сейчас ей хотелось только побыстрее выбраться из дома, чтобы подышать свежим воздухом.

      Кира торопливо прошла мимо стеллажей к маленькой незаметной железной двери в правом углу овощехранилища. Поставив на светлый кафель сумки, она торопливо вставила ключ в замочную скважину и попыталась отпереть дверь, но ключ не поворачивался. Кира дергала дверь на себя, крутя ключ в разные стороны, – ничего не получалось.

– Как заколдованный! Чем бы нам его расколдовать? – тихо прошептала Люба, думая, как помочь маме.

– Все правильно, этим замко́м уже сто лет никто не пользовался. Нужно смазать его маслом, оно где-то здесь стояло…. Доченька, поищи его там, – Кира показала на стеллаж.

– Мам, а в чем оно было? – Люба разглядывала маленькие баночки, коробочки, лейки и цветочные горшки, пытаясь найти среди них смазочное масло.

– В маленькой серой баночке, – Кира стремительно подошла к стеллажу, где стояла Люба, и вытащила из-за цветочного горшка незаметную железную баночку. – Вот и наше сокровище! Сейчас смажем замок, дверь откроется – и мы выберемся на улицу, – она капнула несколько капель масла в замочную скважину и снова попыталась открыть замок. Раздался скрежет, он показался Любе радостным и приятным – дверь наконец отворилась.

      Кира быстро подхватила сумки и вынесла их на улицу, в сад.

– Получилось! Получилось! У нас получилось! – Люба вприпрыжку выбежала вслед за мамой. – Мамочка, мы с тобой молодцы – первое задание выполнили! У меня такое ощущение, будто мы с тобой в тайный лабиринт попали и должны оттуда как-то выбраться, – Люба не могла надышаться – воздух казался ей сладким, поднимал настроение, будто она ела любимое мороженое.

– Доченька, ты в десятку попала! Мы из этого лабиринта обязательно выберемся, только знать бы, кто нас в него заточил?.. – Кира задумчиво оглядывалась по сторонам. – Стой пока здесь, а я посмотрю, что у меня с машиной.

      Люба медленно провела ладонью по розовому шершавому кирпичу, из которого был выстроен дом, – кирпичи были теплыми, словно песок на солнечном морском побережье. Люба любила их красивый дом – раньше он казался игрушечным и очень уютным: мама любила белый цвет и старалась, чтобы в вазах всегда стояли цветы. Дом был окружен садом. «Сад в этом году удался, он вырос чудесный!» – всегда говорила Кира. Только в нем росли не яблони, груши и сливы, а аккуратно подстриженные пирамидами и шарами невысокие хвойные деревья и пушистые густые кустарники. Были в саду и цветы – розы разных видов и сортов, и сейчас Люба вдыхала их нежный аромат.

      Она стояла сбоку от главного входа в дом и смотрела, как мама задумчиво ходит вокруг своей красной машины, заглядывает в ее окна и тяжело вздыхает. Внезапно Кира пригнулась, торопливо добежала до Любы, подхватила сумки и тихо прошептала:

– Пригнись и беги за мной в кусты, только очень осторожно! Там кто-то едет, – Кира первой забежала в укрытие и торопливо прошептала: – Поторопись, доченька!

      Люба побежала за мамой следом, и в тот миг, когда кусты сомкнулись за ней, железные ворота внезапно раскрылись и в сад плавно въехала огромная черная машина отца. В это время – как нарочно, будто кто-то ждал, пока папа заедет в сад! – затрезвонил мамин телефон.

– Как не вовремя! Я забыла отключить звук, – встревоженно прошептала Кира, беспокойно глядя из кустов на машину мужа.

– Кира, у вас все в порядке? У меня что-то сердце не на месте. Вы там поаккуратнее в дороге, гидрометцентр сильный дождь на сегодня обещает, – послышался из телефона энергичный голос тети Таи. Любе отчего-то стало весело.

– Таечка, я сейчас не могу говорить, я тебе попозже перезвоню, – очень тихо ответила Кира, быстро отключила звук телефона и положила его в карман.

– Папа! – вырвалось у Любы. Она уже хотела выбраться из укрытия и, как обычно, бежать к нему навстречу, но Кира вдруг схватила ее за рукав: