Демонология для чайников с доходом ниже среднего

– Ну и хоромы. Плесень, сквозняк, ни одного нормального дивана. И где тут, интересно, кухня? Я жрать хочу.

Марина медленно опустилась на каменный пол, не в силах больше стоять. Ноги подкосились, и она села прямо на шкуру какого-то мохнатого зверя. Голова кружилась, в ушах шумело. Она обхватила колени руками и уставилась в одну точку.

– Клава, – прошептала она. – Мы в полной заднице.

– В какой заднице? – переспросила кошка, облизывая лапу. – Тут, может, мышей полно. И мужик этот симпатичный. Правда, пафосный, как индюк, но симпатичный. Раскрутишь его на норковую шубу из скелетов каких-нибудь. Не ной, лучше ищи, где тут кормят.

Марина улыбнулась сквозь слёзы. Кошка права: ныть бесполезно. Надо выживать. Она поднялась на ноги, отряхнула грязь с джинсов (безнадёжно) и огляделась в поисках хоть какой-то двери, ведущей в более обитаемую часть замка.

Внезапно откуда-то издалека донёсся жуткий, душераздирающий крик. Потом скрежет металла. А потом тишина.

Марина вздрогнула и прижалась к стене.

– Что это? – прошептала она.

Клава навострила уши, прислушалась.

– Не знаю, – сказала она. – Но пахнет оттуда страхом. И… надеждой. Странно.

Крик больше не повторялся. Только где-то в глубине замка слышался тяжёлый, размеренный стук, похожий на биение сердца. Или на шаги.

Марина посмотрела на каменный пол и заметила, что между плитами сочится тонкая струйка чёрного дыма. Она тянулась к ней, как щупальце, и исчезала, не достигая ног.

– Замок живой, – прошептала Марина. – Он что-то скрывает.

– Все замки что-то скрывают, – философски заметила Клава. – Обычно мышей. Но здесь, чувствую, мыши – не самое страшное. Ладно, пошли искать кухню. Если этот пафосный тип не вернётся, мы с голоду подохнем.

Марина кивнула и побрела за кошкой. Они миновали несколько коридоров, заглянули в пару залов (один был заставлен скелетами в доспехах, другой – завален пыльными книгами). Наконец они наткнулись на дверь, из которой доносился запах еды. Точнее, запах чего-то варёного, пригоревшего и странного.

Марина толкнула дверь и вошла. Это была кухня. Огромное помещение с очагом, в котором пылал огонь, и длинными столами. У очага копошились несколько фигур. Когда они обернулись, Марина поняла, что это зомби. Настоящие, классические зомби – сгнившие лица, руки в бинтах, шаркающая походка. Они резали мясо тупыми ножами, периодически отрубая себе пальцы и бросая их обратно в котёл, где булькало нечто, отдалённо напоминающее суп.

Марину вывернуло. Прямо на каменный пол.

– Твою ж дивизию, – простонала она, вытирая рот. – Это что за содом и гоморра?

Клава, в отличие от хозяйки, с интересом наблюдала за происходящим.

– А мне нравится, – заявила она. – Мыши, наверное, тут не водятся. Зато есть чем поживиться, если пальцы хорошо прожарены.

– Клава, ты больная! – возмутилась Марина.

Зомби-повара обернулись на голоса и уставились на них мутными глазами. Один из них, самый ветхий, с отваливающейся челюстью, прошамкал:

– Новая прислуга? Инквизитор прислал?

– Я не прислуга, – отрезала Марина, стараясь не смотреть на его лицо. – Я… гостья. И мне нужна чистая вода и еда. Для меня и для кошки. Нормальная еда, а не это вот всё.

Зомби переглянулись. Потом тот же, что говорил, пожал плечами:

– Чистая вода есть в колодце во дворе. А еда… вот, берите, – он ткнул пальцем в котёл, где булькало нечто с плавающими пальцами.

Марина снова почувствовала позыв к рвоте, но сдержалась.

– Спасибо, я лучше поголодаю, – сказала она и вышла из кухни, увлекая за собой Клаву.

– Зря, – заметила кошка. – Белок всё-таки.

– Заткнись, – огрызнулась Марина. – Мы найдём что-то съедобное. Обязательно.

Они побрели дальше. Вскоре они наткнулись на небольшую дверь, за которой оказалась комната, явно предназначенная для гостей. Правда, гостей тут не было давно – всё покрыто пылью, на кровати вместо матраса солома, на стене висели ржавые цепи. Видимо, раньше это была темница.

– Уютненько, – прокомментировала Клава. – Прямо люкс отеля «Ужас на колёсиках».

Марина плюхнулась на солому. Ноги гудели. Глаза слипались. Она посмотрела на кошку, которая уже обнюхивала углы.

– Клава, – спросила она, – как ты думаешь, этот Дамиан… он кто? Колдун? Демон?

– Инквизитор, – ответила кошка. – Он сказал. Инквизиторы обычно охотятся на ведьм. Но сам живёт в замке с зомби и пауками. Странный тип.

– И почему я ему понадобилась?

– Потому что ты уникальная, – фыркнула Клава. – Ты с пауком разговариваешь. Такое не каждый день увидишь. Даже в этом мире.

Марина усмехнулась. Потом зевнула.

– Ладно, давай спать. Завтра разберёмся.

Клава запрыгнула к ней на колени, свернулась клубочком и заурчала. Марина погладила её и закрыла глаза.

И вдруг из стены донёсся голос. Тихий, скрипучий, но явно человеческий:

– Свобода… Дай мне свободу…

Марина подскочила, как ужаленная. Клава тоже вскочила, выгнув спину.

– Ты слышала? – спросила Марина.

– Да, – ответила кошка. – В стене кто-то есть. Или в подвале.

Они прислушались. Тишина. Только ветер воет в каминной трубе.

– Может, показалось? – неуверенно сказала Марина.

– Не показалось, – отрезала Клава. – Здесь кто-то заперт. И этот кто-то просит о помощи. Или о смерти. Пахнет оттуда древностью и тоской.

Марина подошла к стене, прижалась ухом. Ничего.

– Замок хранит тайны, – прошептала она. – И наша комната – бывшая темница. Это неспроста.

– Завтра будем разбираться, – решила Клава, зевая во весь рот. – Спать давай. Утро вечера мудренее. Даже в этом безумном мире.

Марина легла обратно на солому, но сон не шёл. Она смотрела в потолок, где плясали тени от факела, и думала о том, что её жизнь никогда уже не будет прежней. Она попала в мир, где есть магия, зомби, говорящие кошки и загадочные узники в стенах. И в центре всего этого – красивый, но мрачный инквизитор, который почему-то решил её спасти.

Или не спасти, а использовать? Кто знает.

Она закрыла глаза и приказала себе уснуть. Завтра будет новый день. И новые проблемы.

Но перед тем, как провалиться в сон, она услышала шёпот, долетевший из-за стены:

– Ты пахнешь солнцем… Помоги мне…

Марина вздрогнула, но не открыла глаз. Она решила, что это просто сон. Или галлюцинация. Или… что-то ещё. Но сил разбираться уже не было.

Она уснула, и ей снилась её старая квартира, уютная кухня, запах свежего хлеба и мяуканье Клавы, требующей корм. Но когда она протянула руку, чтобы погладить кошку, та превратилась в чёрный дым и рассеялась.

Марина проснулась с криком. Было темно. Клава сидела рядом и смотрела на неё.

– Приснилось что-то? – спросила кошка.

– Да, – выдохнула Марина. – Кошмар.

– Здесь всё кошмар, – философски заметила Клава. – Привыкай.

Марина обняла кошку и прижала к себе. Та не сопротивлялась.

– Клава, я боюсь.

– Я знаю, – мурлыкнула кошка. – Но мы вместе. А вместе мы справимся с любой задницей. Даже если это целый мир.

Марина улыбнулась и поцеловала кошку в макушку.

– Спасибо, Клава.

– Не за что. Спи давай. Завтра начнём новую жизнь. В новом мире. С новым мужиком, который, кстати, ничего так. Если отмыть и привести в чувство, может, даже пригодится.

Марина рассмеялась сквозь слёзы.

– Ты неисправима.

– А кто тебя, дуру, спасёт, если не я? – фыркнула кошка и закрыла глаза.

Марина тоже закрыла глаза и на этот раз уснула спокойно, чувствуя тепло живого существа рядом. И пусть это существо было говорящей кошкой, пусть мир вокруг был мрачным и пугающим, но она была не одна. А значит, у неё есть шанс.

За стеной снова послышался вздох, но Марина уже не слышала его. Она спала, и ей снился сон, где она пьёт кофе с Дамианом в уютном кафе, и они смеются над чем-то. Идиллия. Но идиллия длилась недолго – снова появился чёрный дым, и снова всё исчезло.

Но это уже было завтра. А сегодня – ночь. И в этой ночи, в каменном мешке, бывшей темнице замка, засыпала обычная российская женщина с необычной кошкой, чтобы наутро встретить новые приключения, о которых даже не подозревала.

Глава 2: «Интерьеры замка: плесень, скелеты и полное отсутствие вай-фая»

Локация: Замок Дамиана. Мрачная готическая архитектура снаружи, внутри – убожество и неустроенность. Каменные мешки, сквозняки, факелы, которые коптят, как паровоз. Время – ближе к ночи, хотя из-за отсутствия окон и вечных сумерек за стенами сложно определить.

Портал выплюнул Марину прямо в центр огромного холла, и она едва удержалась на ногах. Голова кружилась, желудок всё ещё совершал кульбиты после перемещения сквозь пространство. Клава, вцепившаяся когтями в плечо хозяйки, спрыгнула на пол и принялась вылизываться с таким видом, будто ничего особенного не произошло.

– Ну и местечко, – фыркнула кошка, оглядываясь. – Прямо скажем, не «Хилтон».

Марина медленно повернулась вокруг своей оси, пытаясь осмыслить увиденное. Зал был огромным – таких размеров она не видела даже в кино про Гарри Поттера. Высокие сводчатые потолки терялись где-то во тьме, куда не доставал свет факелов. Факелы, кстати, были настоящими – чадящими, вонючими, с пляшущим оранжевым пламенем, которое отбрасывало причудливые тени на стены. Стены были сложены из грубого серого камня, кое-где покрытого зеленоватым налётом плесени. На них висели огромные гобелены, когда-то, видимо, богато украшенные, но сейчас выцветшие и пыльные. На гобеленах были изображены сцены битв – судя по обилию крови, отрубленных конечностей и зверских лиц, художник явно специализировался на чёрном юморе.

Пол был устлан шкурами каких-то животных. Марина с ужасом поняла, что одна из шкур – медвежья, только медведь был размером со слона и имел три головы. Трёхголовый медведь скалился на неё даже после смерти, и это не добавляло спокойствия.

– Это что, шкура? – прошептала она, указывая на чудовище.

– Ага, – раздался голос сзади.

Марина подпрыгнула и обернулась. В дверях стоял Дамиан. Он успел куда-то сходить и теперь выглядел ещё более пафосно, если это вообще возможно. Плащ он сменил на другой – ещё более чёрный, с алыми вставками. Волосы были идеально уложены, словно он только что из салона красоты, а не с допроса сектантов.

– Это шкура тролльмедведя, – пояснил он, проходя в зал. Его шаги гулко отдавались от каменных плит. – Убил его лет двести назад. Он терроризировал северные деревни. Пришлось повозиться.

– А почему у него три головы? – спросила Марина, чувствуя, что её познания в биологии здесь бесполезны.

– Потому что тролльмедведь, – терпеливо, как ребёнку, объяснил Дамиан. – У них всегда три головы. И шесть лап. Очень неудобно разделывать.

Марина представила процесс разделки трёхголового медведя и её снова замутило. Она судорожно сглотнула и постаралась переключить внимание на что-то менее кровавое. Например, на обстановку.

– И это всё твоё? – спросила она, обводя рукой зал.

– Да, – с ноткой гордости ответил Дамиан. – Родовое гнездо фон Кроссов. Мои предки строили его три тысячи лет назад. Каждый камень пропитан историей.

– Каждый камень пропитан плесенью, – поправила его Марина, принюхиваясь. Воздух в замке был спёртым, сырым и отдавал чем-то кислым. – Слушай, а у тебя окна есть? Или форточки? Как ты тут дышишь?

– Окна есть, – несколько обиженно отозвался Дамиан. – Вон там, видишь?

Он указал куда-то под потолок. Марина присмотрелась и действительно заметила узкие щели-бойницы, через которые едва просачивался тусклый свет. Они находились метрах в десяти от пола.

– Это окна? – не поверила она. – Это бойницы для лучников. Стекло есть?

– Стекло? – Дамиан наморщил лоб, пытаясь вспомнить значение этого слова. – А, прозрачный материал, пропускающий свет? Есть, конечно. Но зачем? Чтобы враги видели, где я сижу? Нет уж, спасибо. Лучше факелы.

Марина представила жизнь без нормальных окон, с одними факелами, и её передёрнуло. Она вспомнила свою уютную квартирку, пусть с убитым ремонтом, но зато с пластиковыми окнами и центральным отоплением. Как же там было хорошо!

– Ладно, – вздохнула она. – А где у тебя тут… ну… туалет? Сортир, по-нашему. Или вы все в ведро ходите?

Дамиан вытаращил глаза. Он явно не ожидал такого прямого вопроса. За триста лет к нему никто не обращался с подобными бытовыми проблемами. Призраки и демоны, которых он обычно допрашивал, больше интересовались сохранностью своих душ.

– Туалет? – переспросил он, чувствуя себя идиотом. – А… ну… вон там, за той дверью, – он неопределённо махнул рукой куда-то в темноту коридора. – Но предупреждаю, там сейчас… э-э-э… ремонт.

– Ремонт триста лет, как я погляжу, – буркнула Марина. – Ладно, потом разберёмся. Давай дальше экскурсию.

Клава тем временем уже исследовала холл. Она нашла в углу скелет мыши и теперь с удовольствием подбрасывала его лапой. Скелет с жутким стуком рассыпался, но кошка не унывала – принялась гонять череп по каменному полу.

– Хоть какая-то культура в этом захолустье, – прокомментировала она, ловко поддевая череп лапой. – Мыши тут, видать, дохлые, но весёлые.

Марина покосилась на кошку, но промолчала. Она уже начинала привыкать к говорящей питомице. Шок потихоньку проходил, уступая место привычному менеджерскому прагматизму: надо осмотреться, понять, куда попала, и выработать план действий.

В этот момент из бокового коридора донёсся шаркающий звук. Марина обернулась и увидела, как из темноты появляются фигуры. Несколько существ, отдалённо напоминающих людей, но с явными признаками разложения. Кожа серо-зелёная, кое-где облезлая, глаза мутные, белые, без зрачков. Одежда – лохмотья, из которых торчат кости. Они двигались медленно, волоча ноги, и издавали тихие стоны.

Марина вскрикнула и отшатнулась к стене. Клава мгновенно оказалась у неё на плече, выгнув спину и зашипев.

– Это… это зомби? – прошептала Марина.

Дамиан обернулся, взглянул на приближающихся существ и снисходительно улыбнулся.

– А, это моя прислуга. Не бойся, они безобидные.

– Прислуга? – Марина не верила своим ушам. – Ты держишь в качестве прислуги зомби?!

– Некромантия позволяет нам экономить на зарплате, – с гордостью пояснил Дамиан. – Представляешь, сколько бы я платил живым слугам? А тут – поднял мертвецов, и они работают бесплатно. Не едят, не спят, не жалуются. Идеальные работники.

– А профсоюз? – вырвалось у Марины. – Трудовой кодекс? Ты хоть представляешь, что это такое – эксплуатировать мёртвых?! Они же, наверное, устают! У них руки отваливаются!

Дамиан посмотрел на неё как на сумасшедшую.

– Проф… что? – переспросил он, решив, что это какое-то новое магическое заклинание. – Ладно, не важно. Идём, покажу тебе замок.

Он развернулся и направился вглубь коридора, жестом приглашая следовать за ним. Марина, поколебавшись, пошла за ним. Клава с плеча не слезала, настороженно косясь на зомби.

Они прошли несколько коридоров. Везде было одно и то же: камень, плесень, факелы, мрак. Иногда попадались двери, за которыми, судя по звукам, кто-то жил (или не жил). Из одной двери доносился ритмичный стук – то ли молот, то ли чья-то голова об стену. Из другой – тихое пение на непонятном языке, от которого у Марины зашевелились волосы на затылке.

– А здесь у нас картинная галерея, – Дамиан толкнул высокую двойную дверь, и они вошли в длинный зал, стены которого были увешаны портретами. На портретах были изображены мрачные люди в чёрных одеждах, с суровыми лицами и горящими глазами. Все как один походили на Дамиана – те же точеные черты, тот же ледяной взгляд.

– Мои предки, – с гордостью сказал Дамиан. – Фон Кроссы правили этими землями тысячу лет. Каждый из них внёс вклад в историю.

– А этот чего такой красный? – Марина указала на портрет толстого мужчины с багровым лицом.

– А, это мой прапрадед. Его ударила молния, когда он пытался призвать грозу. Сгорел заживо. Художник запечатлел его в момент… ну, ты понимаешь.

Марина представила, как художник рисует горящего заживо человека, и её передёрнуло. Она быстро пошла дальше, стараясь не смотреть на остальные портреты – мало ли, какие там ещё моменты запечатлены.

Наконец Дамиан остановился перед ещё одной дверью, на этот раз обитой железом и украшенной черепами.

– Это мои личные покои, – объявил он и толкнул дверь.

Марина вошла и огляделась. Комната была огромной, с высоким потолком, на котором была нарисована фреска – сцена Апокалипсиса, судя по обилию падающих с небес тел. Посередине стояла кровать под чёрным балдахином, размером с хорошую танцплощадку. В углу – массивный письменный стол из тёмного дерева, заваленный свитками, книгами в кожаных переплётах и… человеческим черепом. Череп стоял на почётном месте, рядом с чернильницей.

Дамиан проследил за её взглядом и пояснил:

– Это мой бывший коллега. Он плохо шутил.

Марина нервно хихикнула. Клава спрыгнула с плеча и принялась обнюхивать череп. Тот, казалось, смотрел на неё пустыми глазницами.

– Чай будешь? – вдруг спросила Марина, усаживаясь на стул без приглашения. Сказывалась многолетняя привычка чувствовать себя везде как дома, даже в замке инквизитора.

Дамиан, который собирался сесть в своё кресло, замер с открытым ртом.

– Что? – переспросил он.

– Чай, говорю, будешь? Ну, вода, заварка. Или у вас тут кофе есть? – Марина вздохнула. – Глотка свежей крови я не предлагаю, я на диете.

Дамиан несколько секунд смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или серьёзно. Потом решил, что проще согласиться. Он щёлкнул пальцами. Тут же из воздуха материализовался призрачный слуга – полупрозрачная фигура в ливрее, с печальным лицом. Слуга поклонился и исчез, а через мгновение появился снова, держа в руках поднос.

На подносе стоял кубок с тёмной жидкостью и тарелка, на которой лежал кусок мяса. Мясо слегка подрагивало, будто ещё живое.

– Угощайся, – кивнул Дамиан.

Марина с отвращением посмотрела на мясо.

– Это что, сырое?

– С кровью, – поправил Дамиан. – Самое свежее. Только что от… ну, не важно.

Марина поспешно отодвинула тарелку подальше.

– Я лучше вино. Надеюсь, оно не из бузины и не ядовитое?

Она взяла кубок и осторожно пригубила. Вино оказалось терпким, густым, с привкусом вишни и каких-то трав. Неожиданно вкусно.

– Ну, это можно пить, – кивнула она, отставляя кубок. – Давай знакомиться. Я Марина. Ты, как я поняла, Дамиан. Местный князь тьмы или что-то типа того?

– Инквизитор, – поправил он ледяным тоном. – Верховный инквизитор Его Мрачного Величества. Я искореняю зло.

– А сам со скелетами дружишь? – Марина кивнула на череп. – Нестыковочка.

– Это мой бывший коллега, – терпеливо повторил Дамиан. – Он был инквизитором, но перешёл на сторону зла. Пришлось его… утилизировать. Теперь он напоминает мне о том, что даже лучшие могут оступиться.

Марина прыснула. Потом засмеялась громче. Потом уже не могла остановиться – смех душил её, вырываясь наружу вместе с остатками нервного напряжения.

– Ой, не могу! – вытирая слёзы, проговорила она. – Бывший коллега! Утилизировал! Это ж надо такое придумать!

Дамиан смотрел на неё с недоумением. Она была грязная, страшная, в рваных джинсах, с растрёпанными волосами, но когда она смеялась, в мрачном зале словно становилось светлее. Пламя факелов, казалось, горело ярче, тени отступали, и даже череп на столе перестал выглядеть таким зловещим.

– Ты странная, – наконец выдавил он.

– А то! – согласилась Марина, отсмеявшись. – Слушай, Дамиан, объясни мне, тупой попаданке, что происходит. Где я? Кто ты? И как мне вернуться домой?

Дамиан помолчал, собираясь с мыслями. Потом начал рассказывать. Он говорил о королевстве Гельдерн, о магии, которая здесь пронизывает всё, о Чумном лесе, о сектантах, которые поклоняются древним богам. О том, что сам он – инквизитор, уже триста лет охраняющий покой этого мира от сил зла.

– А ты, – он внимательно посмотрел на Марину, – ты необычная. Ты – «Нулевая».

– Кто? – не поняла Марина.

– Нулевая. Человек без магического фона. В Гельдерне таких не бывает. Абсолютно все, даже младенцы, обладают хотя бы крупицей магии. А у тебя – ноль. Пустота. Это либо чудо, либо катастрофа.

– И что это значит? – насторожилась Марина.

– Пока не знаю, – честно признался Дамиан. – Но это опасно. Ты – как белый лист в мире, где все исписаны рунами. На тебя можно наложить любое заклятие, ты уязвима для любой магии. С другой стороны, магия на тебя и не действует – она просто проходит сквозь тебя, не задерживаясь.

Марина задумалась. Это объясняло, почему паук от неё шарахнулся – она просто не воспринималась магическим существом как угроза или как жертва. Она была для него пустым местом.

– И что теперь? – спросила она. – Я у тебя в плену?

– В гостях, – поправил Дамиан. – Пока не выясним, как ты сюда попала и как тебя вернуть, ты поживёшь здесь. Под моей защитой.

– А если я не хочу?

– Тогда я отдам тебя сектантам, – спокойно ответил Дамиан. – Они как раз ищут «чистую жертву» для ритуала. Обещают хороший урожай грибов в следующем году.

Марина прищурилась.

– Шантаж? Серьёзно? Триста лет живёшь, а ведёшь себя как мелкий офисный интриган?

Дамиан слегка смутился, но вида не подал.

– Это не шантаж. Это забота о твоей безопасности. Вне замка ты долго не протянешь.

– Ладно, – Марина скрестила руки на груди. – Уговорил. Но у меня будут условия.

Дамиан опешил.

– Ты ставишь условия?

– А ты думал, я буду молчать в тряпочку? – усмехнулась она. – Первое: принесите мне ведро горячей воды, мыло и чистую одежду. Не могу же я ходить в этом убожестве. Второе: кошке – рыба. Настоящая, сырая, сёмга или форель. Третье: в моей комнате должен быть чайник. Электрический. Хотя, электричества у вас нет… Ладно, просто кипяток. И нормальная еда, не эти полусырые куски мамонта.

Дамиан слушал, и его брови медленно ползли вверх. Никто и никогда не разговаривал с ним в таком тоне. Ему даже стало любопытно.

– И четвёртое, – добавила Марина. – Я хочу знать правду. Обо всём. Об этом мире, о тебе, о том, что здесь происходит. Без недомолвок.

Дамиан помолчал, потом кивнул.

– Хорошо. Я распоряжусь.

Он снова щёлкнул пальцами, и призрачный слуга возник рядом.

– Приготовьте комнату для гостьи, – приказал Дамиан. – Воду, мыло, одежду. И… рыбу для кошки.

Слуга поклонился и исчез.

– Идём, я провожу тебя в твои покои, – Дамиан поднялся и направился к двери.

Марина последовала за ним, чувствуя странное облегчение. В конце концов, она не одна. С ней Клава, и этот мрачный тип, кажется, не собирается её убивать. Пока.

Они прошли по длинному коридору, спустились по винтовой лестнице (ступеньки предательски скрипели и шатались) и оказались перед массивной дубовой дверью, окованной железом. Дамиан толкнул дверь, и она с жутким скрежетом отворилась.

– Вот, – сказал он. – Твои покои.

Марина вошла внутрь и замерла. Это была не комната – это была темница. Каменный мешок размером примерно три на три метра. В углу – куча соломы, призванная изображать постель. На стене – ржавые цепи с кандалами. В другом углу – дыра в полу, от которой исходил отвратительный запах. Окон не было. Свет давал одинокий факел, воткнутый в держатель на стене.

– Это что? – тихо спросила Марина.

– Твои покои, – повторил Дамиан, явно не понимая проблемы. – Здесь раньше содержали особо опасных преступников. Но мы их всех… ну, ты понимаешь. Так что комната свободна.

– Свободна? – Марина медленно повернулась к нему. – Ты предлагаешь мне, женщине, ночевать в камере с цепями и дырой в полу вместо туалета?

– А что не так? – искренне удивился Дамиан. – Цепи можно снять, они давно не используются. А дыра – это очень удобно. Прямо в подземную реку. Всё смывается.

Марина закрыла глаза и глубоко вздохнула. Потом открыла и посмотрела на Дамиана с выражением безграничного терпения, которое она обычно приберегала для особо тупых клиентов.

– Дамиан, милый, – сладким голосом сказала она. – Я понимаю, что ты триста лет живёшь один и понятия не имеешь, как обращаться с живыми людьми. Но запомни: женщинам не предлагают ночевать в тюремных камерах. Женщинам предлагают комнаты с кроватью, а не с соломой, с окном, а не с дырой в полу, и с дверью, которая запирается изнутри, а не снаружи. Ты меня понимаешь?