Убийство, кино и немного книг

– Она не стала вдаваться в подробности. – Флетчер поднялся и потянулся. Он был высоким и тощим как жердь, а из-за своих длинных конечностей напоминал мне надувную фигуру вроде тех, что, стоя у шоссе, приглашают водителей на заправочную станцию. – Расписание печатаешь? – Он вынул из принтера теплый лист бумаги.

– Ага. А что-то изменилось? – Моя рука зависла над кнопкой завершения печати.

– Не-а. – Он изучил лист. – Выглядит хорошо. Все еще трудно поверить, что Голливуд едет в Редвуд-Гроув.

– Ну, не совсем Голливуд. Хезер – независимый режиссер, да и среди актеров нет знаменитостей – по крайней мере, пока.

Щелкнув пальцами, Флетчер постучал себе по лбу:

– Вот это мысль, Энни! В эти выходные мы ведь, возможно, станем свидетелями того, как рождаются новые звезды. Буду брать у них автографы и делать с ними селфи, чтобы сохранить их для потомков на случай, если кто-нибудь из них прославится.

– Отличная идея, – усмехнулась я, после чего подмигнула ему, указывая на детективную доску в стиле Шерлока Холмса, висевшую рядом с его столом. Красная нить была протянута между театральными афишами, фотографиями и обложками старых книг. На пробковой доске висело множество кнопок, клейких бумажек для заметок и прочих сокровищ Флетчера. – А то, по-моему, у тебя на стене как-то пустовато. Тебе не помешало бы добавить туда еще и автографов.

– Эй, ну ты же прекрасно знаешь, что абсолютно любой предмет из тех, что висят у меня на детективной доске, занимает особое место в моем сердце, – ответил он, подняв указательный палец к потолку и в шутку состроив обиженную гримасу.

– Справедливо. – Я любезно протянула ему руку в знак согласия. – На мой взгляд, это трогательно, что ты выставляешь на всеобщее обозрение то, что тебе дорого как память, но если серьезно, то я уверена, что, прикрепи ты на эту доску еще хоть одну кнопочку, все это просто возьмет и рухнет, друг мой.

– Не переживай. Я всегда могу освободить на ней место.

В доказательство своих слов он поглубже вдавил в пробковую доску одну из кнопок. Затем, протянув мне стопку бумаги, он вернулся к своему рабочему месту.

Наши столы красноречиво говорили о том, какими разными мы были по характеру и как отличалась наша манера работать. От беспорядка у меня голова начинает идти кругом. У меня на столе каждый из разноцветных стаканчиков с карандашами, ручками, резинками, скрепками и стикерами стоял на строго отведенном для него месте. Единственными предметами, которые я держала под рукой, были ежедневник с Агатой Кристи и термокружка.

Флетчера с трудом можно было разглядеть за шаткой стопкой пробных экземпляров, грозившей упасть с края его стола. В свободное от работы время он создавал миниатюры. Чуть ли не каждый сантиметр пустующего места на полках в нашем общем кабинете занимало что-нибудь из его творений – например, крошечные копии лондонского Тауэра или Букингемского дворца. Сейчас он занимался тем, что делал миниатюру вокзала Паддингтон. Все его рабочее место занимали мелкие пластиковые детали, пинцет и настольная лупа с подсветкой. Я не понимала, как ему вообще удавалось хоть что-то делать посреди всего этого беспорядка, но не осуждала его. Он никогда не срывал сроков и знал, что и где лежит в этом бардаке. Это было лишь одним из множества наших различий.

Выглянув из-за падающей башни, я помахала ему двумя пальцами.

– Ты в этом уверен? Видишь меня? Привет, я Энни. Не знаю, встречались ли мы раньше, потому что последние восемь лет жила за твоей Пизанской башней.

Он поджал губы, сделав обиженный вид.

– Зря ты в это ввязываешься. Может, поговорим о твоих драгоценных ручках? А что, если я их нечаянно переложу? Или, того хуже, нарушу твою идеально подобранную цветовую схему?

Ахнув, я обхватила руками свои стаканчики. В каждом из них хранились ручки определенных оттенков. Как поступил бы на моем месте любой организованный человек, я сложила темно-синие и фиолетовые ручки в один контейнер, а красные и оранжевые – в другой.

– Даже не думай. Руки прочь от моих ручек!

Он взглянул на меня со зловещей ухмылкой, прежде чем сменить тему.

– Какой сегодня дресс-код? – указал он на свою рубашку с коротким рукавом и галстук-бабочку. – Такое подойдет или стоит пойти домой и переодеться перед ужином?

– Флетчер, мы с тобой – в Редвуд-Гроув, а ужин состоится в «Оленьей голове». Даже если бы ты пришел в шортах и футболке, все было бы в порядке.

– А ты так пойдешь?

Вытянув шею, Флетчер изучил мою футболку с надписью «Потайной шкаф».

– Нет, я планирую переодеться, но ты будешь гораздо наряднее меня.

– А как насчет костюма? Я бы мог надеть плащ Шерлока с Фестиваля Детективов.

– Мне кажется, в этом нет необходимости. – Сложив бумаги аккуратной стопкой, я засунула их в свою сумку для книг. – Надевай то, в чем тебе будет удобно. Увидимся там уже совсем скоро, ладно?

Я выскользнула из кабинета еще до того, как он успел мне что-то ответить. Я понимала, что, если этого не сделаю, мне придется провести там еще минут двадцать, обсуждая с Флетчером его потенциальные наряды.

Тревога у нас с Флетчером проявлялась по-разному. Меня не волновало, что надеть на ужин, но я переживала о том, чтобы сегодня все прошло гладко. Мое тело гудело от томительного ожидания. Уже через несколько часов в Редвуд-Гроув прибудет целый контингент киношников. Прямо сюда, в мой родной маленький городок. Это до сих пор не укладывалось у меня в голове. Все произошло так быстро, и вот внезапно мероприятие уже было у нас на носу. Меня пробирало от не слишком приятного сочетания тревоги и предвкушения. Я буду проводить свой первый кинопоказ. Я буду общаться с голливудскими актерами и всемирно известными кинокритиками. Журналисты соберутся на главной площади городка, чтобы осветить это событие, которое наверняка попадет во все соцсети. Наступил наш с «Потайным шкафом» звездный час. И конечно, я была просто обязана сделать так, чтобы успех был ошеломительным. Это ведь не так уж и сложно, да?

Глава вторая

Профессор Плам, мой кот[6], судя по всему, почувствовал, что я нервничаю, и поэтому начал бегать за мной туда-сюда между спальней и ванной, пока я переодевалась и собиралась. Будучи моим самым давним и верным компаньоном, он часто выслушивал мои монологи и стал моим доверенным лицом на четырех лапках.

– Как тебе эта зеленая юбка? – спросила я, взяв в руки изумрудного оттенка юбку средней длины и начав позировать с ней перед зеркалом в ванной.

В ответ он мяукнул и потерся мягкой головой о мою щиколотку.

– Спасибо, я тоже так считаю. Выглядит мило и подходит для вечеринки. Не супермодная, но, в конце концов, это же премьера фильма.

Я наклонилась, чтобы погладить его по голове, запустила пальцы под фиолетовый ошейник и почесала ему шею. Профессор Плам был полосатым котом с гладкой шерстью и собачьим характером. Он встречал меня у двери всякий раз, когда я возвращалась домой. Моя подруга При окрестила его «собакотом». Это придуманное ею слово обозначало кота, не осознающего, что он, вообще-то, не собака. Очень подходящее описание. До Профессора Плама у меня никогда не было питомцев, так что мне не с кем было его сравнить. Мои родители были владельцами небольшой закусочной, которая с трудом держалась на плаву. Они весь день проводили в этом ресторанчике с потрепанными обоями и черно-белой плиткой на полу. Я, по сути, росла либо находясь на кухне, либо сидя на одном из свободных выцветших диванчиков с книгой в руках. У меня не было времени на домашних животных или игры с друзьями.

В то же время я бы не сказала, что в детстве была одинокой. Скорее одиночкой. Книги и головоломки стали моим спасением и моими единственными приятелями. Ими они остаются и по сей день.

Я до сих пор помню запах жарящихся на гриле котлет и лука и вкус молочных коктейлей с неаполитанским мороженым[7], которые я потягивала, наспех решая математические задачки, чтобы поскорее вернуться к чтению очередного романа Дороти Ли Сэйерс, который взяла в библиотеке.

Быстро переодевшись и поправив макияж, я, по настоянию Профессора Плама, последовала за ним на кухню. Пока я готовила ему ужин, он бродил между кухонным уголком и холодильником. Кухня, с ее бледно-желтыми стенами, большими окнами, через которые лился солнечный свет, и угловым диваном, была моей любимой комнатой в доме. Чтобы добавить интерьеру яркости, я украсила его подушками с полевыми цветами в калифорнийском стиле. По утрам, прежде чем уйти на работу, я часто зависала на кухне с чашечкой кофе и книгой.

– Прошу, сэр. Ужин подан. – Я поставила мисочки Профессора Плама к нему на кошачий поднос. – Не ждите меня и приглядывайте за домом, как обычно.

Погладив его на прощание, я пошла через парк Оушенсайд, находившийся в центре городской площади. Секвойи и пальмы соседствовали с сочно-зелеными газонами и дорожками. Вокруг пышно цвели розовые и белые олеандры. Я прочитала достаточно романов о мисс Марпл, чтобы знать, что от этих прекрасных, но ядовитых цветов, ставших неотъемлемой частью любого калифорнийского сада благодаря своей устойчивости к засухе, нужно держаться подальше.

Мой путь к «Оленьей голове» пролегал по дорожке, пересекавшей парк ровно по диагонали. Я прошла мимо детей, плескавшихся на игровой площадке, и семей, расположившихся с пикниками. Старая глициния образовала благоухающий тенистый навес в центральном павильоне. Я вдохнула ее пьянящий аромат, смешавшийся с запахом разожженных для барбекю грилей.

Внезапно я поняла, что голодна как волк. Может, дело было в нервах. Вытерев вспотевшие ладони о юбку, я расправила плечи и пересекла Сидар-авеню. «Оленья голова» располагалась на краю городской площади, прямо рядом с посыпанной гравием дорожкой, которая вела к «Потайному шкафу». На двери висела табличка, сообщавшая о том, что сегодня ресторан закрыт для частного мероприятия. Большие окна одноэтажного здания из искусственно состаренного белого кирпича выходили на парк и городскую площадь.

Все было бы здорово, если бы не Лиам.

Почему меня так трясло?

Я ведь выпила не так много кофе, а Фестиваль Детективов, который мы устраивали, был в десять раз масштабнее.

Мои размышления прервал низкий голос с хрипотцой:

– Энни, ты будешь заходить или собираешься весь вечер простоять снаружи?

Вот поэтому я и нервничала. Из-за Лиама Донована.

Придержав дверь ногой, Лиам жестом пригласил меня войти.

– Ну, ты заходишь или нет? Думаешь, я кусаюсь или что?

В его темных глазах промелькнула лукавая искорка. Лиам испытывал огромное удовольствие, пытаясь вывести меня из себя. Убрав с лица прядь волнистых волос, он сделал шаг в сторону, пропуская меня внутрь.

Я проскользнула мимо него.

– Я пришла первой?

Интерьер «Оленьей головы», залитый приглушенным светом, был украшен десятками бумажных оленей и старинными фотографиями Редвуд-Гроув. Полы из потертого дерева и длинная барная стойка придавали помещению деревенский шарм.

Лиам сдвинул столики, чтобы в центре помещения получился один длинный общий стол. Барные столы поставили к дальней стене, чтобы люди могли свободно перемещаться по залу.

– Ты сказала, посадочных мест должно быть тридцать, правильно?

Захлопнув за нами дверь, Лиам поправил черный фартук, надетый поверх джинсов и рубашки с коротким рукавом.

– Ага. Тридцать.

Зачем я за ним повторяла?

– Хочешь посмотреть кухню? У шеф-повара уже почти все готово.

Лиам указал пальцем на дальний конец барной стойки.

– Э-э, можно. Если нетрудно.

– Это же твоя вечеринка, Энни. Тебе решать.

Я не привыкла к такому доброму отношению со стороны Лиама. Обычно он из кожи вон лез, чтобы меня оскорбить, принизить детективы и набить себе цену.

– Да, хорошо. Я бы хотела поговорить с шеф-поваром.

Я надеялась, что мой голос прозвучал сдержанно и профессионально. Резкая перемена в поведении Лиама сбила меня с толку.

Я вошла на кухню через двустворчатую дверь, и все мое тело окутала симфония, сотканная из восхитительных ароматов. Мне никогда раньше не доводилось бывать на кухне в «Оленьей голове». Смотреть там было, в общем-то, не на что: она представляла собой узкое помещение с промышленным оборудованием и плитой на шесть конфорок, и в ней было такое количество нержавеющей стали, что я невольно прищурилась.

Шеф-повар поднял на нас взгляд, не отпуская ручек кастрюли, в которой что-то кипело на открытом огне. Подносы с закусками – фаршированными яйцами и грибами, оливками на шпажках и слойками с соусом песто – уже ждали своего часа.

Хезер попросила нас организовать классический итальянский ужин, потому что действие «Полуночного алиби» разворачивается в итальянской закусочной. Она также настояла на том, чтобы в меню были блюда, связанные с темой ее триллера: фаршированные яйца и канапе из оливок.

– Чем я могу вам помочь? – спросил шеф-повар, насыпая в соус измельченный базилик.

– Это Энни Мюррей, она организует кинофестиваль.

Лиам так формально меня представил, будто я была какой-нибудь голливудской знаменитостью. Что он такое задумал?

– Вы хотите, чтобы я рассказал о подаче блюд? – Повар убавил огонь и вытер руки о черный фартук. – Закуски уже готовы. Мы подадим их, когда начнут прибывать гости, если вы не возражаете.

Он замолчал, глядя на меня в ожидании одобрения.

– Конечно, отлично.

Эта узкая кухня внезапно показалась мне знакомой, ведь я совсем недавно вспоминала о своем детстве.

– Затем мы подадим суп и салат. Минестроне уже готов.

Он приподнял крышку кастрюли, стоявшей на дальней конфорке. Аромат итальянских трав и овощей заставил мой желудок сжаться в предвкушении.

– Я приготовлю простой салат – зелень, вяленые на солнце помидоры, домашние крутоны и бальзамический уксус, – продолжил он, снова накрывая крышкой кастрюлю с супом. – Основными блюдами у нас будут паста и фрикадельки с начинкой, для вегетарианцев – фаршированные перцы, а еще – чесночный хлеб. На десерт подадим тирамису и эспрессо.

Скрыть урчание в животе было просто невозможно.

Все это и звучало, и пахло восхитительно.

– Я разолью вино, – добавил Лиам. – Мы будем подавать коктейли, минеральную воду – все, что они пожелают.

– Значит, во время ужина ты будешь стоять за барной стойкой?

Я испытала облегчение.

– Нет, я сяду за общий стол, но буду на подхвате, если нужно будет обновить кому-нибудь напиток, – взглянул он на меня с вызовом. – Уверен, Хэл тебе говорил, что мы с Руфусом – давние друзья. Мне бы хотелось сесть рядом с ним, а ты можешь заняться рассадкой остальных гостей.

Как великодушно с его стороны. Я сдержалась, чтобы не закатить глаза.

– Если это все, то мне надо возвращаться к соусу, – сказал шеф-повар.

– Разумеется. Спасибо за все, – ответила я, подождав Лиама, прежде чем вместе с ним вернуться в обеденный зал.

– Ну что, все в порядке? – спросил Лиам, хотя звучало это скорее как утверждение.

– Ага. – Я положила сумку на стол. – Сейчас буду раскладывать карточки для рассадки гостей.

– Отлично. Мне нужно кое-что подготовить в баре.

Следующие тридцать минут мы работали в полной тишине, и меня это вполне устраивало. Вот такого Лиама я хорошо знала. Суровым, угрюмым, молчаливым поведением меня было не удивить.

Сервировка стола выглядела просто замечательно. Мы сделали рассадочные карточки в виде кинопленки, а еще – меню и украшения для зала. Чтобы добавить помещению атмосферности, я захватила из книжного магазина несколько вещей: парочку готических канделябров, которые дополнила черными свечами, бутафорский меч, который должен был стать главным украшением стола, и пластиковые лупы.

Я сделала шаг назад, чтобы оценить свою работу.

«Неплохо, Энни».

Хотя я и предпочла бы провести этот ужин в любом другом месте, лишь бы не в «Оленьей голове», надо было признать, что это тускло освещенное помещение в деревенском стиле отлично сочеталось с жутковатой атмосферой, которую я привнесла в него декором.

Кто-то постучал в дверь.

Лиам, нарезавший лаймы и лимоны, поднял глаза.

– Во сколько должны прибыть гости?

Я взглянула на часы.

– Не раньше чем через двадцать минут.

– Хочешь начать пускать сюда людей пораньше? Тебе решать.

– Думаю, можно. Я готова.

– Отлично. Иди.

Он указал рукой на тяжелую дубовую дверь.

Я напоследок еще раз обошла стол. Кажется, ничего не забыла. Хезер должна будет принести рекламные материалы своего фильма. Теперь осталось лишь дождаться, пока прибудут гости, и вино польется рекой.

За дверью стояла женщина лет сорока пяти, одетая в безразмерный черный плащ. Впрочем, я плохо умела определять возраст. Волосы ее были собраны в растрепанный конский хвост. Она затянулась вейпом.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – спросила я.

Оттолкнув меня в сторону, она вошла внутрь, направляясь прямиком к столу.

– Это места на тридцать человек? Выглядит, как будто стульев слишком мало. Я же прямо сказала: тридцать гостей.

– Вы Хезер? – спросила я, закрыв за ней дверь и отгоняя рукой приторно-сладкий запах малинового табака.

Застыв на месте, она вдруг уставилась на меня с вновь обретенным интересом.

– О, вы меня узнали. Вы, видимо, моя фанатка.

Неловкая ситуация.

– Я Энни Мюррей из «Потайного шкафа», – протянула я руку.

Она снова затянулась вейпом, сделав такой глубокий вдох, словно занималась дыхательной гимнастикой на йога-ретрите.

– Эй, тут нельзя курить, – вмешался Лиам.

Неестественный химический запах малины отбил у меня аппетит.

– Это мое мероприятие. Я оплачиваю этот ужин. В каком смысле нельзя курить? К вашему сведению, это не сигарета, а вейп.

Лиам резко указал пальцем на табличку, висевшую рядом с пивными кранами и гласившую о запрете на любое курение, в том числе вейпов и марихуаны.

– Это мой бар, и законы штата гласят обратное.

Она бросила на него выразительный взгляд, но все же положила вейп на стол.

– Значит, вы и есть Энни. Не знаю, какой я вас себе представляла, но только не такой.

По моей шее пробежала горячая волна. Что она хотела этим сказать? Не думала, что наша первая встреча будет такой.

– Простите, судя по вашему лицу, я вас обидела. Я не собиралась. Просто я такая лосанджелеска до мозга костей. – Она провела рукой по своей черной рубашке, черным леггинсам и черным ботильонам. – Всякий раз, как выезжаю из Южной Калифорнии, забываю, насколько эта часть штата от нее отличается.

Ее слова не сгладили ситуацию.

– Простите еще раз. Я не умею держать язык за зубами. Мне очень нравится ваш стиль и выбор цветов. Мы вот в Южной Калифорнии помешаны на черных однотонных луках. А ваш образ выглядит свежо.

Лиам, стоявший за барной стойкой, поймал мой взгляд. Хезер стояла к нему спиной. Я сдержала смех, когда он передразнил ее резкие жесты и одновременно сделал вид, что курит вейп.

От его поддержки я почувствовала себя еще более неловко. Он умел вывести меня из себя, но в то же время знал, как меня рассмешить. Что это значило? Он со мной заигрывал? Мне хотелось верить, что наша дружба становится крепче. Нас сблизил травмирующий опыт, которым стал Фестиваль Детективов. Именно тогда он появился в нужный момент и поддержал меня. С тех пор что-то изменилось, но я не могла в это поверить. Обычно я гордилась тем, что отлично разбираюсь в людях, но Лиам Донован оставался для меня в какой-то степени загадкой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Модель деревянного садового кресла, особенностью которого являются широкие подлокотники и наклоненное назад сиденье. (Здесь и далее – примеч. пер.)

2

Книги, которые были в наличии в течение определенного периода, обычно трех месяцев, но не продавались.

3

Фильмы Альфреда Хичкока.

4

Нехудожественная литература.

5

Главная героиня детективного сериала «Она написала убийство».

6

Кличка дана в честь персонажа детективной настольной игры Cluedo.

7

Разновидность мороженого из трех слоев, чаще всего – ванильного, клубничного и шоколадного.