Врата в Идемун. Книга 1. Благословение

В кабинете постепенно вырисовывается полупрозрачный образ сангун Пэрин. Белая, фарфоровая кожа квангак ((광각 — «Ясный Взгляд») — высокие, идеально сложенные существа с безупречно симметричными лицами и большими глазами без зрачков. Перфекционисты и аскеты, обладающие поверхностной телепатией — улавливают только случайные, не скрываемые мысли.) в иллюзии практически полностью растворяется, становясь почти невидимой. В воздухе парит лишь тёмно-синий ханбок ((한복) — традиционная корейская одежда эпохи Чосон.) с нежно-розовым подолом, который мягко струится и переливается в лёгком потоке магии. Широкие рукава ниспадают тяжёлыми изящными складками, а пояс туго перетянут золотой вышивкой.

В воздухе появляется силуэт Хэси. Белоснежное платье с прозрачными рукавами и чёрным широким поясом подчёркивает её фигуру, а рыжие волосы ярким пятном режут глаз. В дополнение к образу - красная помада на губах

Следом возникает Джию. Она сидит за столом, полностью сосредоточенная. Молодая женщина с утончёнными, гармоничными чертами лица. Большие тёмно-синие глаза с мягким, чуть хитроватым блеском. Тонкие брови и густые чёрные ресницы придают взгляду глубину. Лицо правильное, с мягким овалом и высокими скулами. Тёмно-каштановые волосы тяжёлыми волнами спадают ниже груди, а платье — белый верх с глубоким вырезом и насыщенный кораллово-красный подол — сияет вышитыми алыми пионами.

Яркие цвета. Слишком яркие. Особенно этот насыщенный кораллово-красный. Дворец, как всегда, своенравен. Он прекрасно знает мои предпочтения, и всё же материализовал именно это.

Пальцы на мгновение сжимаются на краю стола. Я медленно разжимаю их.

Порядок. Всё должно оставаться в равновесии. Они здесь первый день. Они ещё не знают…

Медленно выдыхаю, заставляя напряжение постепенно покинуть плечи. Сквозь всё ещё учащённое сердцебиение пробивается мелодичный и размеренный голос сангун. Он успокаивает.

— Это всё, что я хотела сказать про Жребий. Теперь ваш статус — избранные. Это почётный статус. Ни одно другое существо во всех мирах, созданных нашей Великой Матерью, не удостаивается такой чести. Поэтому вы должны носить его с гордостью и соответствовать той великой миссии, которая на вас возложена.

— Какой миссии? — тихо спрашивает Джию.

Хм… Перебивает, не дожидаясь разрешения на вопрос…Пальцы машинально потирают виски. Очередной проблемный подопечный. И именно сейчас, когда и без того достаточно других задач…

Пэрин делает короткую паузу, её голос остаётся ровным и плавным:

— О миссии вам ещё предстоит узнать., — так же спокойно, но твёрдо отвечает Пэрин. Ей, несомненно, тоже не понравилось, что девушка высказалась без дозволения. — И нет, мы от вас ничего не скрываем, — продолжает квангак, переводит спокойный взгляд на Джию. — И да… я улавливаю поверхностные мысли…

Джию слегка прикусывает нижнюю губу и отводит взгляд, но уголки её губ всё равно трогает лёгкая, чуть смущённая улыбка, словно она пытается скрыть неловкость за обаянием.

Уголки губ невольно ползут вверх. Сдержать довольную ухмылку у меня не получается.

На избранных действительно лежит важная миссия в будущем. Те, кто дойдёт почти до конца, станут правой рукой одного из Младших богов. Это не только великая честь, но и тяжёлая ответственность, требующая дисциплины и абсолютной сосредоточенности. Поэтому, каким бы высоким статусом ни обладали избранные, прежде всего они — ученики в этом новом для них мире. Им предстоит научиться сдержанности и не идти на поводу у чувств и эмоций.

Сангун продолжает говорить ровным, мелодичным голосом.

— Вчера вы познакомились с вашим покровителем, — произносит она. — Господином Донхоном, Верховным богом среди Младших богов, Повелителем человеческих судеб, Богом равновесия добра и зла, Богом высшей справедливости, Повелителем ветров, воздуха и Богом скорости мысли. Это великая честь быть здесь, разделять кров и еду с божеством, которого многие мечтают хотя бы увидеть раз в жизни… И да, Джию, «куда не ступи здесь — повсюду великая честь». Если вы хотите сохранить свои мысли в тайне, советую научиться думать… тише.

Я давлю смешок. Квангак, как всегда, точна и бескомпромиссна.

Хотел бы я читать мысли. Я могу слышать только те мысли, которые существа обращаются ко мне, когда просят моего благословения.

Всплывают воспоминания о вчерашнем вечере. Огромный и строгий церемониальный зал. Здесь всё, как должно быть: идеальный порядок. Высокие деревянные колонны цвета тёмного мёда, полированный пол, в котором отражаются кристаллические лампы. Их свет мягкий, ровный, без единой вспышки.

В дальнем конце зала невысокое деревянное возвышение с двумя ступенями. На нём стою я. За мной два тигра на стене следят за каждым движением.

Справа, на две ступени ниже, стоит Хэси. Её рыжие волосы режут глаз даже в этом приглушённом свете. Она держится прямо, почти идеально, но видно, как слегка подаётся вперёд, ловя каждое моё движение.

Посередине зала стоит Джию. Одна. Такая открытая и уязвимая.

О чём она сейчас думает? Чего боится? Чего ждёт? И почему это вдруг так сильно меня интересует?

За окнами медленно переливается северное сияние, окрашивая зал в холодные зелёные и пурпурные тона. Тишина густая, почти осязаемая. Только тихое потрескивание кристаллов и далёкий шелест ветра.

Произношу клятву. Небо разрезает молния. Клятва принята. Посвящение закончено. Выхожу из зала.

— К слову о господине Донхоне, — продолжает Пэрин всё так же размеренно. — Он не любит яркие цвета, особенно красный. — Она смотрит прямо на Джию.

Удивляет, что сангун не озвучила ни одной мысли Хэси. Она действительно ни о чём не думает? Вряд ли. Либо в голове у неё пустота, либо она скрывает свои мысли так искусно, что даже квангак не может их уловить. Это любопытно. Нужно будет позже уточнить у сангун.

— Вы сами выбрали это платье? — тем временем продолжает Пэрин.

— Да, — подтверждает Джию. — Я представила, как научила наин, и оно материализовалось в шкафу.

— Удивительно, что замок вам это дозволил, — сангун слегка хмурится. — Но поверьте, господин Донхон разберётся с этим. Впредь ваши наряды будут более сдержанными.

Чем руководствовался дворец, сотворяя это платье? У него, конечно, есть свои причины, но он всё же часть меня и неразрывно со мной связан. Нужно будет разобраться…

— Итак, с этим, думаю, мы разобрались, — заключает Пэрин. — Никаких ярких одежд и красных губных помад.

На этих словах она пристально смотрит на Хэси, которая уже давно сидит, как бы невзначай прикрыв рот рукой.

— Далее про обучение, — продолжает сангун. — Оно будет проходить каждый день здесь, в библиотеке, если не будет назначено иное место, о чём вас непременно известят. Занятия начинаются с восходом первого светила… Да, Джию, в этом мире не одно светило. Об этом и о других свойствах здешнего мира вы узнаете на занятиях.

Джию в очередной раз прикрывает рот рукой, словно в этом жесте есть какой-то смысл.

Воистину светлая и наивная душа. Она хоть что-то умеет скрывать?

— Занятия об этикете, а также о расах, подвластных Младшим богам, буду проводить я, — продолжает объяснять Пэрин. — Занятия по истории и устройству мира — сансон Ёнсан. Про богов и магию вам расскажет сам господин Донхон… И да, Джию, это великая честь. Он ваш наставник, и вы будете проводить с ним достаточно много времени. То, что он о вас узнает, то впечатление, которое он о вас составит, станут ключевыми при решении Старших богов о вашей дальнейшей судьбе.

Слова сангун повисают в воздухе. Невольно задерживаю дыхание, наблюдая за реакцией избранных.

Интересно, понимают ли они, насколько серьёзно звучит это предупреждение? Или для них это пока всего лишь красивые слова?

Квангак говорит правду. Моё мнение действительно будет иметь вес. И пока я ещё не решил, что именно думать об этих девушках.

— Опаздывать на занятия не допускается, — прерывает паузу Пэрин. — Думаю, это понятно. Теперь о других правилах. В дневное время вам разрешается свободно перемещаться по дворцу туда, куда он вас пустит, и окрестностям. В ночное время вы обязаны находиться в своих комнатах. Маним не должны разгуливать по ночам. Перемещаться вне дворца можно только в сопровождении господина Донхона или с его личного разрешения. Вам предстоит довольно часто общаться с господином и другими Младшими богами. Поэтому этикет и нормы поведения должны стать вашими нерушимыми правилами.

Сангун делает короткую паузу, а затем продолжает ещё строже:

— Кроме того, запрещается использовать любую магию, способную прямо или косвенно навредить любым жителям дворца или самому дворцу. Запрещается вступать в споры и конфликты со мной, сансоном и тем более с господином Донхоном. Наше слово для вас — непреложный закон. Слово господина при этом превыше всякого. Вот и всё. Этим правилам не так сложно следовать неукоснительно. Есть вопросы?

Молча наблюдаю за реакцией избранных. Квангак, как всегда, не оставляет ни одной лазейки. Её слова звучат чётко, как приговор, и в них нет ни капли сомнения. Именно такой и должна быть сангун в моём дворце.

После короткой паузы молчание прерывает Хэси.

— Мы не владеем магией, — произносит Хэси мягко, но с едва заметной хищной интонацией. — К чему тогда это правило?

— Пока не владеете, — невозмутимо отвечает Пэрин. — Господин Донхон будет учить вас этому искусству. Каждая из вас раскроет в себе свой собственный источник магии.

Хэси медленно проводит кончиком пальца по краю стола, а в её глазах появляется острый, жадный блеск.

— Ничего удивительного, — продолжает сангун всё так же ровно. — Вы думали, что избранные могут стать правой рукой Младшего бога, не обладая силой? Ещё есть вопросы, не столь очевидные?

— Вы говорите о дворце, как о живом существе, — начинает Джию. — Почему?

Если бы у квангак были зрачки и радужки, она непременно закатила бы глаза.

— Потому что он и все остальные дворцы Младших богов действительно живые, — объясняет она так, словно разговаривает с маленьким ребёнком. — А как, по-вашему, он понимает ваши мысли и материализует наряды, которые вы себе представляете?

Молча наблюдаю за ними. Джию смотрит на сангун с искренним удивлением, а Хэси уже снова прикрывает рот рукой, пытаясь скрыть улыбку.

Интересно, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем они поймут, насколько серьёзно всё, что здесь происходит.

— А что мы ещё можем попросить у дворца? — невинно интересуется Хэси.

Сангун отвечает с лёгкой, едва заметной ухмылкой, которая у неё всегда выглядит чуть опасной.

— Вы можете попросить всё, что угодно. Но не факт, что дворец это исполнит. Они достаточно своенравны. Хоть дворец и являются неотъемлемой частью хозяина, продолжением его сущности и силы, даже ему не всегда удаётся с ним договориться и распознать его истинные мотивы. Что мы сегодня и наблюдаем на примере Джию.

Продолжаю молча наблюдать за происходящим.

Сколько ещё времени понадобится им, чтобы понять: дворец — это не просто стены и мебель, а живое существо, которое имеет собственный характер и далеко не всегда идёт на поводу у желаний хозяина.

— На сегодня достаточно вопросов, — пресекает дальнейшие расспросы Пэрин. — Сегодня у вас свободный день, который я рекомендую потратить на изучение дворца и его окрестностей либо на подготовку к завтрашнему тяжёлому дню с более плотным графиком обучения и домашними заданиями.

— Домашними заданиями? — выдыхает Хэси.

Сангун продолжает, как ни в чём не бывало:

— Завтраки, обеды и ужины обычно проходят в обеденном павильоне. Сейчас проследуйте за мной на поздний завтрак… Нет, Хэси, господин Донхон вряд ли к нам присоединится. Он чрезвычайно занят и редко принимает пищу вместе со всеми. Завтрак завтра будет гораздо раньше, перед началом вашего занятия, то есть на рассвете… Да, Джию, придётся вставать рано. Ранний подъём — это первый шаг к дисциплине и самоорганизации. Обед будет после того, как взойдёт второе дневное светило. Ваши наин вам подскажут, хотя мне кажется странным не увидеть на небе второе светило. Ужин, логично, состоится после восхода вечернего светила. Думаю, понятно, что опоздания недопустимы. В остальное время, если вы проголодаетесь, можете спуститься на кухню или попросить дворец материализовать в вашу комнату что-то съестное из неё, если он согласится. В свободное время вы также можете заниматься рисованием, музыкой, рукоделием или любым другим вашим любимым занятием, которое не противоречит рамкам приличия. Если вам что-то понадобится, обращайтесь к вашим наин. С любыми вопросами — тоже к ним. В случае, если они не смогут помочь, вы можете побеспокоить меня. Беспокоить с просьбами господина Донхона разрешается только в самых крайних случаях, и крайний случай или нет — определяю я. А теперь следуйте за мной.

Пэрин выходит из библиотеки, девушки следуют за ней. Они идут по коридору, где тихо шелестят шёлковые ханбоки и слышится далёкий перезвон маленьких бронзовых колокольчиков, висящих под карнизами.

Интересно, сколько времени понадобится этим двум, чтобы понять: здесь даже свободный день — это часть обучения.

Взмахиваю рукой. Образы растворяются, а ветер уносится обратно в окно.

Обычно я завтракаю, обедаю и ужинаю здесь, в кабинете. Контроль за мирами не терпит отлагательств. Пожалуй, эту привычку я перенял от отца. Он редко составлял семье компанию. Мать же, несмотря на постоянную занятость, никогда не пропускала ни одного приёма пищи. Это были приятные и тёплые воспоминания. Мы делились с ней мыслями, идеями, переживаниями и страхами.

Хм… Может быть, действительно стоит спуститься на завтрак? Определённо, подопечные — это ответственность. И довольно серьёзная. Сидя здесь, в кабинете, я вряд ли смогу составить о них настоящее мнение. Наблюдение через магию даёт лишь поверхностную картину. Чтобы понять, кто они на самом деле, нужно видеть их вживую.

Решение принято.

Поднимаюсь и направляюсь в обеденный павильон. Прохожу по коридору, спускаюсь по той же широкой лестнице. Выхожу через главный вход и пересекаю главную площадь дворца. Здесь нет ничего лишнего: широкая площадь, выложенная колотым серым камнем, и величественная скульптура моего герба в центре.

Захожу в павильон со стороны дворцовой площади — оттуда меня точно никто не ждёт. Можно было пройти по внутренним коридорам первого этажа, но мой дворец устроен очень удобно: практически в каждую комнату и павильон ведёт несколько входов и выходов. Это всегда обеспечивает эффект неожиданности.

Здесь всё, как должно быть. Идеальный порядок.

На низком столе уже расставлены лаковые миски и палочки из тёмного дерева — всё строго по древнему этикету.

Павильон встречает строгой красотой: тёмные деревянные колонны цвета мёда, низкий длинный стол. Вокруг него на подушках сидят остальные. Свет от кристаллических ламп льётся мягкий, холодный — синий и фиолетовый, без единого тёплого оттенка. Именно такой я люблю.

Два тигра на стене следят за каждым.

Люблю это место за вид из окон.. За ними раскинулись горы и цветущие сады, а над всем этим — небо, кипящее северным сиянием. Пурпурные и изумрудные волны медленно плывут над горизонтом, отбрасывая на пол длинные цветные блики. Первое светило уже в зените. Когда оно достигнет горизонта, на противоположной стороне взойдёт второе, и они встретятся точно в середине дня в самой верхней точке неба.

Медленно обвожу взглядом собравшихся.

Пэрин сидит прямо, спина ровная. Слева от неё — Сольрин, наин Джию. Она из расы пэксин ((백신 — «Белые Духи») — маленькая раса с огромными подвижными ушами и исключительным слухом. Тихие и внимательные, они обладают прекрасной памятью и поразительной гибкостью, однако громкие звуки причиняют им сильную боль.), и благодаря своим большим чутким ушам сразу услышала посторонние звуки, хоть я и двигаюсь крайне тихо. Сольрин умна, хоть она явно догадалась, кто вошёл в павильон, не подаёт никакого виду, понимая, что я не хочу быть замеченным.

Рядом со своей наин, как и полагается, сидит Джию в своём ярком платье, которое режет глаз даже при этом приглушённом свете.

Справа от Пэрин сидит Юнхва, наин Хэси. Она из расы амма ((암마 — «Тёмные Демоны») — высокие существа гипнотической, почти болезненной красоты с массивными живыми рогами. Коварные манипуляторы, мастера сложнейшей паутины лжи и гипнотической притягательности, подчиняющиеся только тому, кто явно сильнее их.) — коварной и поистине опасной, которая признаёт лишь силу. Это существо по-настоящему чувствует, что скрывается внутри меня, поэтому её верность мне безоговорочна.

Юнхва сидит в лучах холодного света, словно сама тень решила принять женский облик. На её фоне даже ярко-рыжие волосы Хэси бледнеют. Высокая, бледная, с почти перламутровой кожей, изогнутыми белыми рогами и длинными острыми ушами. Тёмные глаза с розоватым оттенком век смотрят спокойно, но хищно.

На ней глубокое тёмно-фиолетовое платье с открытыми плечами и богатой золотой вышивкой. Прозрачная накидка мягко струится по рукам. Она выглядит одновременно изысканной и опасной — точно ночной цветок, красивый, но оставляющий после себя яд.

Все сидят молча, поглощая пищу. Моё место, как и положено, пустует — прямо напротив Пэрин и избранных.

Прохожу к нему, уже не скрываясь. На меня резко оборачиваются четыре пары глаз.

— Не нужно вставать, — заранее пресекаю порыв подняться и поклониться мне в глубоком поклоне.

Все, кроме Джию, возвращаются на свои места. Она даже не шелохнулась.

Растерялась? Или просто не считает нужным приветствовать Верховного из Младших богов?

— Господин, — сангун всё равно кланяется, оставаясь на месте.

Поклон выходит не слишком глубоким, но в нём сквозит абсолютное почтение. Следуя её примеру, кланяются наин, а за ними и обе избранные. Джию делает это с небольшой задержкой, но всё же присоединяется к общему жесту.

Не могу сдержать лёгкой ухмылки. Эта девушка либо непроходимо наивна, либо донельзя бесстрашна.

Слуги немедленно вскакивают со своих мест у стены и материализуют передо мной разнообразные блюда с кухни. Безусловно, я и сам способен это сделать. Но такова дань традиции, да и растрачивать силу на бытовые мелочи богу не подобает.

— Спасибо, — благодарю слуг.

Мы продолжаем трапезу в молчании.

Краем глаза замечаю, как взгляд Хэси то и дело мечется от меня к тарелкам перед ней. Она изо всех сил пытается скрыть любопытство и волнение, но это у неё выходит плохо. По лёгкой, едва заметной ухмылке Юнхвы понимаю, что она тоже уловила это возбуждение своей избранной.

Будет ли она использовать это против девушки? Вряд ли. Амма верна мне безоговорочно, а значит, не причинит вреда той, кого ей доверили.

Наин Сольрин сидит, не поднимая глаз от стола. Джию, сидящая рядом с ней, напротив — с открытым любопытством разглядывает всех присутствующих, почти не задерживая взгляда на мне.

Скрывает ли она своё любопытство? Или божества и правда её мало интересуют? Она явно ещё не осознаёт, куда именно попала… Мир богов жесток и коварен. Смертным существа кажется, будто мы непоколебимы, а жизнь людей ещё короче, чем у большинства других рас, и они не успевают осознать истинное значение божественного. Но мы не идеальны. Именно поэтому Матерь и придумала для нас это испытание — избранных. Поставить в один ряд с богами существ, чья жизнь заканчивается быстрее, чем мы успеваем моргнуть. Шутка ли это или серьёзный урок, из которого каждый из нас должен сделать вывод? Хотела ли Матерь сделать нас лучше? Вероятно. Но на деле она запустила лишь очередную игру, в которой каждый старается выиграть свою партию. И в этой игре первой пешкой, похоже, станет Джию.

— Донхон-ним…— голос Джию звучит тихо и мягко, почти как тёплый шёлк. Она слегка наклоняет голову, и уголки её губ трогает едва заметная, очень женственная улыбка. — Для нас это такая неожиданная честь видеть вас здесь. Я даже не осмеливалась надеяться… Позволите ли узнать, что привело вас к нам сегодня?

Сангун едва не поперхнулась от такой наглости.

— Господину Донхону не нужна причина, чтобы спуститься в обеденный павильон в собственном дворце, — она пристально смотрит на Джию.

— Спасибо, но я сам в состоянии ответить на вопрос своей подопечной, — спокойно прерываю нравоучение Пэрин.

Мало кто позволяет себе обращаться ко мне в такой манере: задавать прямые вопросы и выяснять причины моих поступков. Разве что Минхо. Но Минхо — один из Младших богов и к тому же мой брат. А это всего лишь смертная.

Это становится всё интереснее.

— Причина проста, — отвечаю почти с отцовским спокойствием. — Вы мои подопечные. Я должен узнать вас, а вы — меня.

— Не хочу показаться неблагодарной, мой господин, — Джию слегка наклоняет голову, и в её голосе появляется тёплая, почти невинная нотка. — Просто… до сегодняшнего дня мне казалось, что боги слишком заняты важными делами, чтобы тратить время на таких, как мы. Даже на избранных. А вы… решили спуститься к нам. Это очень… неожиданно.

«Мой господин…»

Разум отмечает эту форму обращения. Искусно. Мягкая речь, невинный взгляд. Но я слишком долго живу, чтобы не видеть маску.

Она попалась. Но я не собираюсь показывать, что раскусил её.

— Вам показалось, — отвечаю спокойно и размеренно. — Мне действительно очень интересно узнать вас, несмотря на всю мою занятость. Тем более, — делаю небольшую паузу, чтобы слова прозвучали весомее, — от того, какие выводы я о вас сделаю, во многом будет зависеть ваша дальнейшая судьба на суде Старших богов.

— Но, — подаёт голос Хэси. — Я думала, боги сами решают…

— Отчасти, — прерываю её я. — Безусловно, если вы оскорбите одного из Старших богов, вряд ли они это стерпят. Но кому, как не вашему покровителю, знать о вас всё? Именно за этим я здесь, уважаемая Джию.

На этих словах пристально смотрю на девушку. Её внешность бесспорно приятна: большие выразительные глаза, тонкие правильные черты лица. Если бы не выбор платья, я, пожалуй, мог бы счесть её по-настоящему привлекательной. Наверняка при жизни она вызывала немалый интерес у мужчин.

— Кем вы были? — вопрос вылетает из моих уст раньше, чем успеваю его обдумать.

— Простите? — удивлённо переспрашивает Джию.

— При жизни, — решаю не отступать. — Чем вы занимались? Кем работали?

— Я была актрисой, — тут же щебечет Хэси, думая, что я задал вопрос им обоим.

— А я… — Джию запинается. — У нас с сестрой была своя музыкальная группа, очень успешная…

— О, я тоже была известной актрисой, — не унимается Хэси, явно радуясь возможности поболтать. — Я снималась во многих известных фильмах, может быть, Джию их даже видела. А Джию? Видела?

Джию на мгновение опускает взгляд, пальцы её слегка касаются края стола, словно она ищет опору.

— Донхон-ним…— произносит она почти шёпотом, и в голосе слышится едва уловимая дрожь, которую она сразу же прячет за тёплой, чуть виноватой улыбкой. — Простите мою дерзость, но… моя сестра Соён. Она была со мной в Чистилище. Я всё время думаю… возможно ли, что Жребий выбрал и её?

— Она была вместе с тобой в Чистилище в тот день? — удивляюсь я.

— Да.

— Вы погибли вместе?

— Нет, её не стало примерно на год раньше меня. Она ждала меня там… Почти ослепла, — голос Джию дрожит.

Глаза девушки быстро наполняются влагой. Она на грани того, чтобы разрыдаться.

— Поразительно, — тихо выдыхаю.

Это действительно поразительно. Такая преданность. Ждал бы меня кто-нибудь из моих братьев? А сестра Ёнми? А Суминхи, которую мне выбрали в жёны?

— К сожалению, — продолжаю ровным тоном, — я ещё не знаком с остальными избранными. Но вероятность того, что она тоже стала одной из них, крайне мала.

— Спасибо за честность, — неожиданно благодарит меня девушка.

Джию на мгновение замирает. Пальцы её крепче сжимают край платья, а плечи едва заметно опускаются. Она быстро моргает, прогоняя влагу из глаз, и поднимается с непривычной грацией, словно старается сохранить достоинство.

— Простите меня… — тихо произносит она, склоняя голову в лёгком поклоне, и выходит из павильона быстрым, но бесшумным шагом.

— Немыслимо! — возмущается Пэрин. — Наин, немедленно верни свою избранную…

— Оставь, — спокойно прерываю сангун. — Иди за ней. Будь рядом, — смотрю я на Сольрин.

— Да, господин, — наин глубоко кланяется и быстро выходит из павильона.

Далее трапеза проходит в полном молчании. Хэси пару раз порывалась заговорить, но Пэрин каждый раз останавливала её властным жестом.

Возвращаюсь в кабинет. Дела не терпят отлагательств.

Открываю верхний ящик стола и достаю Зеркало Вечного Эха. Оно идеально круглое, выточенное из чёрного обсидиана — глубокого и непроницаемого, словно сама безлунная ночь. Поверхность настолько гладкая, что кажется живой, хотя ничего не отражает. По всему краю в строгом, выверенном порядке расположены восемь серебряных звёзд — острых и холодно сияющих. В верхней части — мой герб. Моя суть.