«Три кашалота». Розы под глорией солнца. Детектив-фэнтези. Книга 66

– И где же вы собираетесь устроить это грандиозное шоу?

– Да здесь, совсем рядом. Между вашим забором и забором вашей соседки – Капитолины Волошиной…

Просмотрев присланную майором Сбарским видеозапись этой встречи в маленьком сказочном домике, утопающем в плюще, диком винограднике и вьюнах, похожих на бабочки, фигурантки Нелли Каретной, полковник Халтурин попросил:

– Выявлены ли какие-либо аналогии наших вершин с вершинами горы Арарат? Найдены ли какие-нибудь точные версии, отчего к этим горам в Крыму возник столь внезапный и, я бы сказал, яростный интерес?

– Так точно! Эта версия базируется на следующем. Горой Арарат считать можно только условно. На самом деле это действующий вулкан с двумя кратерами, извергавшийся в последний раз в девятнадцатом веке. Тогда в кратер Большого Арарата проникла талая вода, что вызвало тепловой взрыв! Из этого мы легко выводим, что если криминальной армянской диаспоре важно обратить внимание всего мира к армянской проблеме в Крыму – ведь недаром Роман Кароян так жаловался Капитоновой, что не может спокойно ходить по Крыму, как по земле своих предков, – а также к проблеме армян и в Турции, то она, эта криминальная диаспора, может сосредоточить в недрах двух крымских вершин условия для мощного химического взрыва, который обязательно произойдет, когда туда преподнесут горящую спичку.

– Да, только бы теперь узнать, что может явиться этим самим горючим веществом?

– Это важно. Но не забудем при этом о своей главной цели: выполнении производственного плана по драгметаллу! – по привычке напомнил Халтурин.

– Так точно! Но пока мы идем по следам, ведущим к огородницам, цветочницам и самим цветам! Цветов преступникам и впрямь может понадобиться много: и для того, чтобы привлечь побольше любопытных, и чтобы покрыть розами тела и могилки погибших.

– Да, все это очень серьезно!

– А то, что пригласительные билеты, как и сами цветы, привлекут многих, товарищ полковник, – тут же вставила слово Эмиргалеева, – сомневаться не приходится! Хотя бы потому, что и впрямь забраться на вершину было подвигом. К тому же, уже широко известно, что вплоть до начала девятнадцатого века диаспоры всех местных жителей – персы, курды и армяне считали гору священной, и восходить на нее строго воспрещалось!..

– С учетом вскрытия новых серьезных обстоятельств, прошу обратить внимание на все малейшие детали в жизни обитателей двух холмов, включая наших Каретную и Волошину, а также на организации, облепившие холмы, будто пчелы ульи!..

V

Нелли Каретная, поливая цветочки, обратила внимание на новую странную возню в районе установки ветряков и, наконец, не выдержав, пошла туда, где застала картину установки на бетонные подушки, изготовленные благодаря небольшому бетонному цеху в земле, мощных вентиляторов.

– Ну, хорошо! Поставили ветряки! Веяние времени! Ладно. Нарушили мне розу ветров, нанесли ущерб бизнесу! Но эти-то страшилища всем нам еще зачем? Ведь они будут шуметь!

Один из рабочих, представившись прорабом, просто, тягуче и, словно, отмахиваясь, ответил, как по заготовленной матрице:

– Геологами выявлено, что в горе много длинных нор и пещер, а в самой горной породе много пыли драгоценных металлов… Создав климатические вихри, мы создадим условия для роста кристаллов золота в виде бутонов цветов, примерно таких же, как выглядят «Розы пустыни» из гипса! Если бы вы только знали, как это красиво!

– Я знаю, что такое розы, а пустыни или нет, мне все равно! – возмущенно реагировала Нелли. – Где ваше начальство?

– У нас директор!

– Покажите таблицу вредоносных децибел выбросов шума вашими вентиляторами! Мне надо знать, какой ущерб они нанесут моим цветникам!.. Нашим цветникам! – добавила Нелли, вдруг почувствовав, что отныне бороться за свои интересы можно будет только сообща с жителями обоих холмов. – И вообще! Вы знаете, где вы копаете?! На Акманайском перешейке, являющемся национальным достоянием!

– Этот перешеек чуть ли не в двадцать километров, от работы на одном участке от него не убудет!

У Нелли перехватило дыхание. Холмы были одними из немногих на всем этом многокилометровом пространстве, с которых были видны одновременно с севера и с юга оба моря – Азовское и Черное. Ее розы омывались прекрасной розой ветров, поглощали исключительно точную порцию солнечного света и тишины, чувствовали дыхание обоих морей. Она свято верила в это. А теперь все шло прахом.

– Да вы, дамочка, не переживайте! -говорил между тем прораб, делая пальцем в рабочей перчатке знак «вира» рабочим, собиравшимся высыпать в одну из ям очередную порцию жидкого бетона. С лязгом, шелестом, грохотом и бульканьем бетон опрокинулся в форму подушки под вентилятор. – Мы ведем работы и на соседнем холме, где чуть ли не под гелиостатами проводим бетонирование на вскрытом лабиринте Минотавра. Там мы нашли расколотое вдребезги глиняное изделие аргонавтов Гомера! Читали?.. Вот это потеря, так потеря! Она бы могла точно указать, на этих холмах или где дальше было царство Аида!

– Ад здесь? У нас под ногами?!

– А, может, и рай, милая девушка! – сказал прораб, повернувшись к ней всем своим мощным корпусом, в новой чистой спецовке и расставив ноги в идеально начищенных черных ботинках. – Это кому что больше нравится! – Вот здесь, глядите, – вынул он из кармана и протянул ей предмет, – в буквальном смысле метеорит. Да, да! Но, обратите внимание, это явно деталь какого-то аппарата, принадлежавшего древним крымчанам, жившим либо живущим в пространстве у нас над головой!

– Сказки! – сказала Нелли. – Где ваш директор?!

– Пойдемте, я провожу вас к Шах-назару Гиреичу! – кивнул он в сторону, откуда только что отъехал грузовик и открылась панорама на маленький, но чистый выбеленный домик с одним окном. – Я слыхал, – говорил он, делая попытку провести ее под руку, ибо она временами спотыкалась, – что существует теория о ярусности Крыма. Да, да! Что, якобы, в параллельной реальности, чуть выше уровня нашего моря есть жизнь! Об этом говорят даже ученые!

– Вы это к чему? – спросила Нелли, изящно переступая через комья грязи, балансируя и невольно расставляя руки балериной. «Сейчас Пикассо смог бы написать с меня картину «Девушка на горе»! – подумала Нелли.

– Я к тому, что там, – прораб ткнул пальцем в небо, – все видят!

– Ну, допустим, я не дам хода проверкам по вашим безобразиям!.. Но только за что вам такой грант? Вы что – святоши?

– О, нет! Но благодарю за уступчивость!

– Я сказала: «допустим»! Но я хочу получить точный и ясный ответ, чтобы послужил мне гарантией, что вы не залезете на этот самый третий ярус Крыма, чтобы ничто оттуда не упало мне на голову! Даже и в виде метеоритов!

– Этого вам гарантировать мы не можем! Поверьте, ронялось сверху на землю много, не исключаю, что и на головы первобытных крымчан. Но все меняется. Может, поднебесье уже очистилось, и там ходят свои бомжи, собирающие бутылки и металлолом! К тому же, даже железо, ржавея, превращается в пыль!.. Был тут у нас один археолог, Ахмет, и уж поверьте: ему попадались черепа первобытных, в которые угодил космический предмет! Случались очень любопытные отверстия, поверьте! Говорят, один из них теперь в Киеве. Он имеет форму отверстия, как от шестигранного пернача или шестеренки, упавшей на череп плашмя. А в стоянке тавров, а это, поверьте, за тысячу лет до Рождества Христова, нашлось железное орудие, похожее на лопасть вентилятора. Мы выкупили его, и оно украшает фасад нашего главного офиса! Ну, откуда, скажите, у тех, кто занимался мотыжным земледелием, кто знал только камень и бронзу, могли быть вентиляторы?! Ясно, что лопасть свалилась с неба!..

– Сказки! И вот что я вам на это скажу! Все это результат вашего личного варварства!

– Если бы! Хотел бы я посмотреть на этого изобретателя! Скажу по секрету, – зашептал прораб, берясь за ручку двери и собираясь ее открыть перед возмущенной гостьей. – Точно такую же лопасть недавно разработали в лаборатории нагнетания воздуха в вакуумные подушки. Да и то с помощью компьютера! Входите!.. Да и сами эти подушки обнаружены лишь совсем недавно!..

VI

– Да, да! В верхних и нижних средних слоях атмосферы! – подхватил сказанное прорабом сидящий за столом крупный человек, показавшийся бесформенным и вызывающим отвращение. – Да и то лишь благодаря жалобам наших храбрых авиаторов! Для одного из них вы давеча, Нелли Тарасовна, не пожалели даже своей драгоценной голубой крови!

– Моя кровь не голубая! И откуда вам известно, кто я такая?

– Да, черт возьми! Ведь вы всюду суете свой напудренный нос, который не чует больше ничего вокруг, кроме аромата ваших прелестных роз!.. Я, кстати, купил у вас один букет!.. Правда, не лично, иначе бы не преминул познакомиться с вами раньше, мне помог какой-то ничтожный бомж, который, кажется, чуть не отравил вас своим перегаром и даже, кажется, матерился.

У Нелли опять перехватило дыхание. Собеседник не умолкал:

– Ну да ладно о плохом! Гораздо благородней напомнить вам о вашей самоотверженности. Представьте, дорогая наша гостья, ваш летчик, Арутюн Пономарян, он же в детстве Артем Пономаренко, в своей докладной записке на имя начальника порта написал, что когда однажды попал в жуткую болтанку в верхних слоях атмосферы, то подумал было, что это украинская сторона посылает гигантские вакуумные пузыри в сторону взлетной полосы. И, представьте, после того как он попал в такой пузырь уже и в нижних слоях, потерпев катастрофу и потеряв много крови, проверяется версия, что такие пузыри могут перемещаться и над морскими волнами, касаясь побережья.

– Какая все это чушь! – набрав в легкие воздуха, возмущенно ответила Нелли и чуть выставила вперед спортивного вида ногу в испачканной в грязи туфле на маленьком каблучке.

– Вы в это сразу поверите, как только на ваш цветник обрушится такой же вакуумный пузырь и застрянет там, не давая вашим бутонам ни глотка воздуха! Вот для чего нужны наши ветряки – чтобы разрубать их на части и распылять в пространстве, перемешивая с воздухом, и вот для чего нам нужны наши вентиляционные установки!.. Вы же не поверили Мурзе Иванычу, – прораб, представляясь официально, тряхнул чубом, – что в подземельях выращиваются розы из золотой пыли?

– Конечно, нет! Я вам не дура!

– Вряд ли! – невозмутимо сказал Мурза. – Вряд ли таким способом можно создать золотые розы, разве что предварительно не налепив на стены гипсовые розы пустыни, чтобы пыль их просто позолотила!

– Но для этого нужна хотя бы сама золотая пыль! – сказал директор.

– Надо опять позвать Ахмета! Он хоть не геолог, но любит всласть поковыряться в земле!

– Нет уж, я не хочу огласки. Пусть твои сами все досконально проверят. И если найдутся признаки золота, мы подадим заявку на разработку. А это возможно!

– О чем это вы тут переговариваетесь?! Какое золото? Вы все тут взбрендили, что ли?! – пошла в атаку Нелли. – Да, я не хочу, чтобы на мой розарий однажды рухнул какой-нибудь гигантский мыльный пузырь или, тем более, самолет с пилотом. У которого редкая группа крови, как у меня. Но повторяю, моя кровь хоть и не голубая, я вам тут не какая-то безграмотная дуреха! Золота в наших горах нет!

– Вот проблема-то! – сказал Мурза и почесал нос.

– Никакой проблемы! Главное во всем – доказательство! Вы, если такая грамотная, – сказал директор и слегка ударил большим круглым и упругим, как мяч, кулаком по столу, – должны знать, что наш последний крымский хан Шахин Гирей, нашел его! Мирно прогуливаясь в окрестностях Эски-Кермена, он подопнул камень, оказавшийся куском руды, обильно обсыпанной вкраплениями золота!

– Известная история! Но ведь это был только колчедан!

– А как же красноречивые свидетельства?! – вскричал Мурза. – Визирь в своем дневнике записал: «Радости хана не было предела»! Значит, то, что это было золото, для меня лично нет ни мельчайших сомнений!

– В самом деле, подумайте, Нелли Тарасовна, – кивнув прорабу, продолжил Шахназар Гиреевич, – какая надобность была хану выставлять себя в нелучшем свете, ведь тот же халькопирит, или колчедан, как вы о нем упомянули, именуется в просторечии «золотом дураков»! Хан дураком не был!

– Вот проблема-то! – тихо про себя проговорила Нелли, уже думая, как бы ото всего этого поскорее отвертеться и исчезнуть из глаз этих двух типов, «директора» и его «прораба», действующих на нее, как силы темных духов в человеческом обличье. К тому же, ее ждали розы.

– Мы, наконец, должны эту проблему решить! – сказал директор.

Мурза почесал в голове.

– Тут еще в чем проблема-то… – сказал он, привлекая своим почесыванием всеобщее внимание. – Тут вот какая загвоздка…

В этот момент в помещение шумно вошел один из бригадиров или кто-то из мастеров и произнес длинную фразу, из которой Нелли, на которую он не обратил вообще никакого внимания, почти ничего в толк не взяла. Да это и без тщательного переосмысления было почти невозможно.

– Я тут, Шахназар Гиреевич, не ради пустых забот зашел. Золотом пусть занимаются золотодобытчики! Тем более нашими вентиляторами руды с большими вкраплениями металла не распылить. То, что делать с вакуумными пузырями в нижних слоях, мы знаем: мы их будем засасывать в подземелья и закачаем столько, сколько нужно. Для заливки воздушных вакуумных подушек сжатым воздухом в верхних слоях мы приспособили самолет, который прежде принадлежал Чубадарову, но был изъят налоговыми органами на покрытие непредвиденных расходов, допущенных им же при восстановлении одной из мечетей. Самолет был долго в простое, и в условиях атмосферы с вакуумными пузырями оказался ненадежен. Благо, за штурвал сел спасенный этой гражданской, – мастер уткнул палец на вытянутой руке едва ли не в грудь Нелли, – опытный пилот. Что случилось дальше, судите сами! Пролетая над нашим холмом, он посредством сжатия резиновых мембран, произвел всос, то есть, забор вакуума из вакуумного пузыря, а в нем вместо того, что мы ищем – следов цивилизации Верхней Таврии, – были обнаружены частицы, вызывающие в нашем мозгу самые элементарные, если не сказать больше, запахи роз!

– Что это значит: «самые элементарные»?! И что значит это ваше: «если не сказать больше»?! – воскликнула Нелли. Она хотела добавить: «Я буду жаловаться!» и «Я найду на вас управу!», но что-то опять сдержало ее.

– Я мог бы сказать – самые примитивные запахи! Да, по сравнению с теми, которые растут на высоте пяти тысяч метров над уровнем моря, а не как у вас, Нелли Тарасовна, на высоте едва ли сотня метров. Чувствуете разницу?!

Нелли опять вспыхнула.

– Моя высота мои розы, хотя их семена с горы Арарат, вполне устраивает, и, больше того, это лучшая высота для этого сорта роз, уверяю вас!

– Эх! Да дело тут вовсе не в розах! – со вздохом озабоченности вдруг махнул пухлой рукой директор и безобразно поморщился.

– Увы, вовсе даже не в розах! – сказал и развел руками бригадир. – Тут все сложнее! Тут ведь что? Наши самолеты попадают в болтанку. Вот! А вы, Нелли Тарасовна, этого и не знали!

– Да на кой черт мне нужно все это знать!

– Так-то оно так! Да вот только теперь нам надо соединить два фактора, включая и то, что, с одной стороны, уже не хватает воздуха вашим розам, – сказал директор, -а, с другой, и нашим пилотам, будто наш кислород постоянно кто-то крадет! А если его заберут весь?

– Что, туда, наверх? – спросила Нелли, указывая ноготком в потолок и чувствуя, как на голове густо начинают шевелиться ее чувственные каштановые волосы.

– Ага! Но об этом вы потом в подробностях расспросите своего пилота. Он вам теперь не откажет! – дерзко сказал Мурза.

– Пусть ваш Мурза Иванович заткнется! – грубо парировала Нелли.

– В самом деле, побереги язык! – сказал ему директор, однако с той небрежной интонацией, какой распоряжается хозяин рынка, обходя с горстью семечек и лузгая их, свои торговые ряды.

«Что это со мной?! – спросила себя Нелли, понимая, что сама, как одна из бесов, теряет контроль над чувством меры и такта. – А то, что не надо лезть в мою личную жизнь!» – ответила она себе. Всегда, когда кто-то намекал ей на то, что она не замужем, несмотря на то что ей было двадцать пять лет, ей казалось, что ее собираются вновь воспитывать, как школьницу. Она знала свою взрослую силу и красоту, была спортивной и жгуче красивой и влекла, как пыльца с тычинки, всякого, кто лишь видел ее издалека. Но она переставала даже думать о своей внешности, как только, войдя в свой дом, превращалась в хозяйку медной горы с розарием. И превращалась она в нечто деловое, хозяйское, принципиальное, когда дело касалось ее интересов, увлечения, хобби и бизнеса, внезапно. Ее бывший единственный мужчина, Виктор Огуреев, так и не женившийся на ней, называвший ее то царицей, то простушкой, то фанаткой, то торговкой, то, наконец, дурой, скандалисткой, даже он так и не смог дать ей ответа, что из всего этого было в ней больше всего ее настоящим. К счастью, он был из тех мужчин, которым была важна женщина одновременно в разных ипостасях, и главным для него было то, чтобы в итоге она была покорной, когда это было необходимо, каким бывает солдат, который стоит перед командиром, прижав руки по швам, выпятив грудь и готовый к маршброску. Отношения продолжались годы, и только оттого, что она совсем не была дурой и всегда была начеку: ей нельзя было оставаться без мужчины, чтобы ее цветы не чувствовали, что от их хозяйки не источались флюиды личного счастья.

– Я что? Я ничто! – ответствовал директору прораб. – Я только намекнул, что если женщина взяла бы нашего пилота на поруки, это было бы нам всем только на пользу!

«Свинья!» – подумала о нем Нелли и заявила:

– Я сама решу, кому, чем и какую принести пользу! Но от вас пока исходит один только вред. Дай вам волю, вы весь перешеек превратите в промышленную зону!

– Ну, это уж слишком! От нас окрестностям никакого вреда! Вы бы лучше обратили внимание на своего летчика! Да расспросили его, что это он затевает со своим школьным дружком Ахметом Раскусоевым! Думаете, просто так он не заметил безвоздушного пузыря, когда шел на посадку в виду дома своих родителей! Да он помешан на керченских пляжах!

– Засмотрелся на них так, что потерял всякую бдительность и чуть не разбился!

– Точно! А с ним и его новый дружок Витяша Огуреев! А ведь мы предупреждали его не связываться с дурными компаниями!

– Да, видно слишком уж мягко, по-дружески!

– А надо было бить дубьем!

– Вы это о ком?!.. Вот что!.. – встала в позу, когда закатывают рукава для драки, Нелли. – Я не знаю, в какую еще историю вляпался Виктор, хотя мне плевать!.. Но ясно, что вы хотите принести мне несчастье! Теперь будьте уверены, я доведу-таки дело до суда! – Она топнула ногой.

– Да, Витяша предупреждал нас, что вы закончите разговор именно этой фразой! Не спешите! Есть разговор! – сказал директор. – Вы оформили свой участок на него, и он предложил вам выгодно продать его Роману Карояну, ведь так?! – спросил он с дерзкой ухмылкой.

– Я не буду спрашивать, откуда вам все это известно, раз уж мой прежний женишок угодил в ваши лапы! Но предупреждаю!..

– Да, да! Конечно!..

– Мы уже все это слышали! – подмяукнул Мурза…

– Кто бывший вам женишок, а кто настоящий, время покажет! Но если вы не выручите его из беды, вы сами останетесь ни с чем. Без участка, а, значит, и без ваших уникальных роз!..

VII

Получив и обработав все эти данные, майор Сбарский переправил их в Москву и соединился с полковником Халтуриным.

– Получили, Михаил Александрович?

– Да, благодарю, Борислав Юрьевич! – отвечал Халтурин. – Мы как раз тут вновь совещаемся.

– Прошу сильно не доверять словам данных мерзких вентиляционщиков, где они рассуждают о присутствии в Крыму золота Шахин Гирея.

– Это мы учтем! Но и о драгметаллах не забудем. Часы тикают!.. Продолжайте поиск!.. Все, на связи!.. – Халтурин отключился от Крыма и обвел взглядом собравшихся за столом. – Ну, что?!.. Вы, Зоя Петровна? Прошу! – кивнул он капитану Тетериной. Та, открыв папку, встала, пригладив аккуратно ухоженные, слегка мелированные вьющиеся волосы.

– Что касается золота Шахин Гирея, – начала она, – то мы до сих пор точно не знаем, чем именно хан постоянно пополнял свою казну, помимо, разумеется, военной добычи! Что он разрабатывал рудники, как царь Соломон, это вряд ли. Хотя, по сообщениям путешественников, именно в Крыму, в том числе и на территории Керченского полуострова, с его уникальными выбросами древних вулканов, – дословно – «должны быть крупные месторождения золота».

– Только вот таковых до сих пор не обнаружено!

– Поэтому-то, – сказала Тетерина, – я склонна считать это интерпретацией неточного перевода с языка древних. Сначала речь шла о крупных месторождениях Таврии, затем о «крупных запасах золота» Крыма, что можно рассматривать и как крупные клады, хранимые ханами полуострова!

– Вы вышли на какие-нибудь следы? – с живостью спросил Халтурин, угадывая по тону Тетериной, что она готова сформулировать новую версию.

– На след нас вывел майор Сбарский, когда опосредованно включил в состав фигурантов как пострадавшего летчика Пономаренко-Пономаряна, его дружка Ахмета Раскусоева, так и бывшего женишка Каретной Огуреева! – ответила она. – Разумеется, ответ дает и наш главный цифровой мозг «Сапфир» вместе с подсистемой видеореконструкции событий «Скиф», когда стало возможным многое извлечь и из обстоятельств встречи Каретной со строительной бригадой некоего подставного директора Шахназара Гиреевича, фамилия которого пока не установлена.

– И все-таки, что мы имеем конкретного в плане розыска драгоценностей? – нетерпеливо переспросил Халтурин.

– Следы ведут к золотым пескам, товарищ полковник. Об этой проблеме подробнее доложит старший лейтенант Эмиргалеева. Но все по порядку!..

– Продолжайте!

– Дело в том, что большое подозрение у нас вызвал тот самый Роман Кароян, который в свое время уступил долю своего участка из шести соток, а именно полторы сотки, Капитолине Волошиной, как я полагаю, заранее зная, что его участок будет востребован для прокладки по нему дороги к вершине горы с гелиостатами, где рядом под поверхностным слоем обнаружен будто бы древний «лабиринт Минотавра». Это убеждение, что Кароян скупает земли для их перепродажи, либо является винтиком в схеме манипуляций землями, исходит из того факта, что «Сапфир» предоставил данные о том, что Карояном делались многократные попытки скупать участки земель, которые непосредственно примыкают к знаменитым керченским песчаным пляжам. А это многие километры! Лично им, а также лицами, с которыми он, так или иначе, часто вступал в контакт, за последние годы скуплены многие десятки таких участков. Один из таких фигурантов был судим и отбывал срок за отравление в пьяном виде на огромной машине с ядовитыми веществами почти километра побережья, к счастью, промышленной зоны, которая долго оставалась закрытой. Но пока преступник отбывал срок, с этого куска побережья был срезан, примерно, полутораметровый слой грунта и утилизирован «компанией-однодневкой», реально просуществовавшей всего год.

– Выходит, золото присутствует в песках керченских пляжей? Мы предполагаем, что у неких преступников и ныне существует план отравить побережье, что можно сделать и с помощью судна с ядом с морской акватории, будто бы терпящего бедствие и потерявшего управление, а затем под видом дезинфекции пляжа переработать золотоносный грунт? Я верно вас понял, Зоя Петровна?

– Так точно! Согласно полученным данным, контроль за всеми песчаными пляжами осуществляется компанией, в которой Кароян прежде числился одним из сотрудников, отвечающим за сохранность грунтовых слоев, способных заинтересовать государственные археологические ведомства.

– Какова общая протяженность скупленных прибрежных участков?

– Это вся протяженность, но особенно густо на одном участке с десяток километров.

– Предположим, преступники осуществят свой план и, отравив все побережье, выигрывают тендер на его обеззараживание, ставят фабрику и тайно извлекают золото, либо намывают руки на части добытого золота. Но зачем тогда им понадобилось скупать прилегающие к ним частные участки?

– Думаю так! – сказал Хлынов. – Преступники, как только фабрика начнет работу, организуют массовый протест новых хозяев участков с требованием полной замены грунтов прибрежной зоны! Под шумок перевозят фабрику, в суматохе нечаянно теряют огромные объемы грунтов, якобы, так и не добытого золота, добиваются компенсации личных потерь, а с учетом вывоза всего побережья, получают колоссальные прибыли!

– Принимаю эту версию. Благодарю вас Игнатий Васильевич… Теперь ваш выход, Дина Хабибовна, – обратился Халтурин к Эмиргалеевой. – Прошу!

Также огладив свою аккуратную голову с зачесанными назад волосами, Эмиргалеева, ответив: «Слушаюсь!», приступила к своему докладу.

– Теперь возникает вопрос: а гипотетически каковой могла бы быть золотая добыча преступников от керченских побережий? Так вот! В принципе, месторождения там не слишком богатые, и их, в известном смысле, даже как бы и нет!