Помни меня такой

Софи Корвус

Помни меня такой

Глава 1

Ночь давно вступила в свои права. Луна пряталась за плотной пеленой облаков, и её молочный свет почти не достигал земли. Дорога тонула в непроглядной темноте, которую перед самыми ногами разгонял яркий луч фонарика. Холодный ветер гулял над землёй, пробирался под куртку, заставлял кожу покрываться мелкими мурашками. Артём шёл по старому шоссе. Некогда здесь в четыре полосы мчались машины, люди спешили по своим делам, жизнь била ключом. Теперь же асфальт растрескался, из швов лезла сухая трава, а по обочинам ржавели остовы автомобилей. Весь рабочий транспорт давно разобрали по убежищам, остальное растащили на запчасти. Дороги опустели, и эта пустота казалась уже не временной, а вечной.

Артём слушал тишину. Она была особенной – не той мёртвой, что пугает своей бесконечностью, а живой, наполненной оттенками: шелест сухой травы, далёкий треск оседающих конструкций, редкий писк ночной птицы. Он давно привык к ней, даже научился находить в ней своеобразную красоту. Тишина стала его единственным собеседником.

Он работал сторожем на одном из наблюдательных постов убежища-17. Пост разместился в здании старой автозаправки — потрёпанном, но ещё крепком. Стены потрескались, вывеска давно обвалилась, но крыша ещё держалась и стёкла в окнах уцелели. Каждые несколько часов Артём проверял вверенную ему территорию в пару километров вокруг заправки и отчитывался на базу. После этого время принадлежало только ему.

По сути, этот пост был почти бесполезен: здесь никогда не появлялось ни нарушителей, ни диких зверей. Однако руководство считало иначе: «Контроль есть контроль». Правда, вместо положенных двоих сюда отряжали одного. Лишних людей в убежище не водилось.

Одиночество не тяготило Артёма. Более того, он ценил возможность быть подальше от людей. После событий, расколовших жизнь на «до» и «после», многие открыли в себе не самые приятные стороны. Желание выжить превращало соседей в конкурентов, друзей — в предателей. Артём предпочёл заправку на отшибе, где можно было ни с кем не соревноваться и не выслушивать вечные споры о том, кто больше достоин лишнего одеяла.

Он уже собирался свернуть к полуразрушенному зданию, где обычно ночевал, как вдруг услышал надрывный человеческий кашель. Звук доносился из-за кучи обломков, наваленных за заправкой. За покорёженным бетонным блоком, привалившись спиной к холодному камню, сидела девушка. Она выглядела измождённой: светлые волосы спутались, а из одежды на ней были только больничная пижама да тапочки, совершенно не подходящие для уличной прогулки.

— Эй, — тихо сказал Артём, опуская автомат. — Ты как?

Она подняла голову, и он увидел глаза цвета утреннего неба — пугающе ясные и живые на болезненно-бледном лице.

— Живая, — выдохнула она и криво усмехнулась. — Пока да.

Девушка не выглядела опасной, поэтому, недолго думая, он помог ей подняться — она оказалась лёгкой, почти невесомой, — и повёл внутрь заправки. Внутри было ненамного теплее, но хотя бы не продувало со всех сторон. Артём уложил её на свой спальный мешок, и она с явным облегчением вытянула ноги.

— Как тебя зовут? — спросил Артём, зажигая лампу и в очередной раз поражаясь тому, как так получилось, что запасы нефти и бензина почти иссякли, но при этом удалось сохранить электричество.

— Лина, — прозвучал из полутьмы тихий голос.

— Мне придётся сообщить о тебе. Я слежу за территорией, такой порядок.

Ответа не последовало. Обернувшись, он увидел, что девушка уже заснула.

Он вышел наружу, чтобы связаться с убежищем. Старая рация, которую он получил вместе с постом, работала через раз, но в этот раз, на удивление, сигнал прошёл чисто. Начальник смены, мужчина с вечно усталым голосом, выслушал доклад, помолчал и выдал распоряжение: оказать помощь, выделить всё необходимое и сопроводить девушку в Город-17. Артём знал, что так и будет. Люди сейчас были главной ценностью, и убежище брало почти всех.

Вернувшись внутрь, он увидел, что Лина всё так же спала поверх спальника — крепким, почти мёртвым сном. Рассматривая девушку, он обратил внимание на её ноги. Тонкие, бледные ступни были стёрты в кровь: кожа содрана, пальцы в синяках, на пятках глубокие трещины, сочащиеся сукровицей. Он невольно поморщился. Сколько же она шла в этих тапочках? Десять километров? Двадцать?

Он достал аптечку, сел рядом и, стараясь не шуметь, принялся обрабатывать раны. Девушка не просыпалась, только иногда вздрагивала, когда антисептик касался особенно глубоких ссадин. Артём работал аккуратно, накладывал повязки, бинтовал стопы, стараясь не причинять лишней боли. Когда всё было готово, он достал из запасов второй спальник и одеяло. Укрыв девушку, он погасил свет и наконец лёг спать.

Сон не шёл. Он лежал и слушал её дыхание, пытаясь понять, что его так насторожило. Пижама, тапочки, неестественная худоба… Откуда она взялась? В округе не было ни лабораторий, ни больниц, ни бункеров — он знал эту местность вдоль и поперёк. Значит, пришла издалека. Но как выжила одна, без оружия, без запасов? Вопросы роились, не находя ответов.

Утром он встал раньше Лины. Проведя утренние процедуры, он принялся готовить завтрак. Настроение было на удивление хорошим. По сути, сегодня был его последний день здесь: по распоряжению руководства сюда направят сменщика с соседнего поста. А он должен, не дожидаясь его, сопроводить девушку в город, как только она проснётся.

— Доброе утро, — раздалось тихо за его спиной.

— Доброе, — Артём обернулся и увидел, как девушка озадаченно рассматривает свои забинтованные ступни. Взгляд у неё был растерянным, даже немного испуганным.

— Я твои раны обработал, — пояснил он. — Прости, что без спроса, но нельзя было оставлять как есть. Иначе ты бы сегодня не встала.

— А… ладно. Спасибо, — как-то растерянно произнесла она.

— Если хочешь в туалет, он на улице, за старым гаражом. Вода для умывания там же, в бочке. Только сапоги обуй, — он кивнул на пару армейских ботинок, стоявших у входа. — Должны быть почти по размеру.

— Спасибо, а откуда они? — в её голосе отчётливо слышалось недоумение.

— Из запасов, конечно. На каждом посту держат небольшой запас всего, что может пригодиться. В том числе одежды. Кстати, нам нужно будет потом выбрать тебе одежду. Иначе совсем околеешь.

Она кивнула, быстро обулась и выскользнула за дверь, бросив на него быстрый, настороженный взгляд. Артём мысленно выругался. Конечно, она ему не доверяет. Мало ли кто попадётся в пустоши? Он сам бы на её месте не доверял первому встречному.

Спустя минут пятнадцать Лина всё же вернулась. Видимо, запах еды манил её больше, чем страх попасть в ловушку.

Они ели молча. Расправившись со своей порцией, она голодным, тоскливым взглядом посмотрела на его тарелку, но сразу же взяла себя в руки и отвела глаза. Артём молча встал и принёс ей армейский сухпаёк. Смущённая девушка сначала не хотела его брать, но быстро сдалась.

— Мне нужно доставить тебя в Город-17, — сказал он, протягивая ей стакан с чаем. — Там убежище, люди, есть медицина. Я проведу.

— Зачем я там? — спросила она, делая глоток.

— В городе нужны люди. Сейчас почти везде так. Мы живём почти как по-старому: ходим на работу, зарабатываем на жизнь. Но если совсем туго станет, о тебе позаботятся. Работу найдут, чтобы с голоду не померла, лечение и уход обеспечат, если заболеешь. Жильё вообще всем дают бесплатно — этого добра сейчас навалом. Так что живём почти как по-старому, и не так уж и плохо.

— Действительно, неплохо, — тихо сказала она. — Я слышала, есть места и похуже. Сколько туда добираться?

— Коротким путём — около недели. Долго, зато маршрут красивый. Леса, холмы, пара заброшенных деревень, — он ободряюще улыбнулся девушке.

— А звери? — она с сомнением посмотрела на него. — Не сожрут?

— На тех тропах крупного зверья давно не видели. Так что почти безопасно. Плюс у меня есть отпугиватель. От волков и медведей помогает.

— Ты точно охранник? Что-то больно много у тебя всего, — прищурилась Лина.

— Точно. Меня, кстати, Артём зовут. А вещей много, потому что руководству невыгодно, чтобы люди на постах гибли. Запасы положены по инструкции. Ну что, идёшь? — он с интересом посмотрел на Лину.

— Иду, — она слегка улыбнулась.

— Как-то ты быстро согласилась. А как же отказываться, сказать, что у тебя дела, друзья ждут? Или ты маньяков совсем не боишься? — Артём подмигнул девушке, надеясь её рассмешить.

— А у меня есть выбор? Либо идти в одиночку неизвестно куда, либо с тобой в сторону убежища. Даже если это и ловушка, то я и так, и так скорее всего погибну. А у тебя хотя бы еда есть, — она вздохнула и опустила глаза к полу.

— Понял. Тогда доедаем и собираемся, — ответил он наигранно-весёлым голосом. Ответ девушки смутил его и заставил чувствовать себя максимально глупо.

Он открыл ящик с хранением, где лежали тёплые вещи. Выбрал флисовую кофту, почти новую, потрёпанную, но всё же пригодную штормовку, запасное термобельё. Лина молча переоделась за ширмой из старого тента. Когда вышла, Артём с трудом скрыл улыбку: девушка выглядела нелепо, одежда висела на ней мешком, рукава и штанины были подвернуты.

— Похожа на пугало, — заметила она, поймав его взгляд, и вдруг улыбнулась. Улыбка преобразила её — исчезла настороженность, лицо стало почти беззащитным.

— Ничего, в городе найдёшь что-то по фигуре, — ответил Артём. — Готова?

Она кивнула.

Он закинул рюкзак за плечи, проверил оружие, повесил на пояс отпугиватель. Лина стояла рядом, теребя край слишком длинного рукава. На минуту Артём задержался у порога, оглядывая заправку. Странное чувство — он не думал, что расставание с этим местом вызовет хоть какие-то эмоции. Однако он чувствовал облегчение.

— Идём, — сказал он, толкнув дверь.

Снаружи их встретил холодный ветер. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Артём зашагал по трассе в сторону той самой дороги, что вела через старый лес к горам. Так идти было безопаснее и действительно красиво.

Так начался их путь.

Глава 2

Сначала они шли молча. Тишина между ними была не тягостной, скорее – осторожной. Как у двух зверей, которые принюхиваются друг к другу, пытаясь понять, стоит ли доверять. Артём не навязывался. Он лишь изредка поглядывал на спутницу, проверяя, не отстала ли, не хромает ли сильнее обычного. Она шла ровно, но он заметил, что она старается ставить ноги щадяще, перенося вес на пятки. Ботинки были ей великоваты, но всё же лучше, чем те тапочки, в которых она явилась.

Дорога постепенно уводила их от трассы в сторону холмов, поросших лесом. Артём выбрал этот путь не случайно. Старое шоссе было слишком открытым местом, и пусть там никто не ходил, рисковать не стоило. Любой, у кого есть бинокль или оптический прицел, мог заметить их за километр. А в лесу, пусть даже и редком, всегда больше укрытий.

Лес встретил их запахом прелой листвы и сырой коры. Деревья здесь росли кривые, будто их детство пришлось на времена, когда земля сотрясалась от взрывов. Некоторые стволы были расщеплены, но продолжали жить, выбрасывая молодые побеги из обгоревшей древесины. Природа оказалась живучей – гораздо живучее, чем цивилизация.

– Как ты вообще оказалась на трассе? – спросил Артём, когда они миновали особенно густой участок. Он старался, чтобы вопрос звучал небрежно, без напора.

Лина шла чуть позади, внимательно глядя себе под ноги. Её новый армейский ботинок зацепился за корень, и она чуть не упала, но вовремя схватилась за ветку.

– Осторожнее, – Артём машинально протянул руку, но она уже выровнялась.

– Спасибо, – она отряхнула ладони. – Я… не помню всего. Кажется, меня везли. В какой-то машине. Было темно, я спала. Потом машина остановилась, меня вытолкнули, и я шла. Просто шла вперёд, пока не упёрлась в вашу заправку.

– Кто вёз? – уточнил он.

– Не знаю, – она отвела взгляд. – Я пыталась вспомнить, но… плохо получается. Помню только, что до этого я была в одном месте. Там было безопасно. Но мне пришлось уйти.

– Какое место?

Она помедлила, словно взвешивая, что можно сказать.

– Обычное убежище. Маленькое. Там собирали всех, кто мог работать. Но я… не очень подходила для работы. Они сказали, что лишних не держат. И выставили.

– Жёстоко, – заметил Артём. Такая история звучала правдоподобно. Многие мелкие бункеры, основанные в первые месяцы после Катастрофы, давно превратились в закрытые коммуны, где каждый должен был приносить пользу. Тех, кто не мог, выбрасывали без сожаления.

– Бывает и хуже, – Лина пожала плечами с показным равнодушием. – Я хотя бы жива.

Артём хотел спросить, чем именно она не подошла для работы – выглядела девушка хрупкой, но не больной, – но сдержался. Не время для допроса. К тому же она сама выбрала идти с ним, а это уже говорило о многом.

Солнце поднялось выше, и лес наполнился светом. Артём заметил, что девушка начала чаще останавливаться, чтобы перевести дыхание. Она старалась делать это незаметно – приостанавливалась, делала вид, что рассматривает какой-то камень или необычное дерево, потом снова догоняла. Но он всё видел. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а щёки, несмотря на холод, покрылись неестественным румянцем.

– Давай сделаем привал, – предложил он, когда они вышли на небольшую поляну.

– Я не устала, – слишком быстро ответила она.

– А я устал. И проголодался, – соврал Артём, снимая рюкзак. Он нашёл удобный поваленный ствол, сел и похлопал рядом. – Присаживайся. Перекусим, заодно ноги разгрузим.

Лина поколебалась, но всё же опустилась рядом. Она аккуратно вытянула ноги и с явным облегчением откинулась на ствол, прикрыв глаза. Артём заметил, как побелели её костяшки – она сжимала край штормовки с такой силой, будто пыталась удержать себя от чего-то.

Он развязал рюкзак, достал сухпаёк, две банки тушёнки и флягу с водой. Пока открывал банки, он то и дело косился на Лину. Она смотрела в небо. Там, между ветвей, виднелся клочок неба – бледно-голубого, почти белого.

– Красиво, – тихо сказала она.

– Что?

– Небо. Я давно не видела его таким. В том убежище всё время под землёй сидели.

Артём хмыкнул. Он бывал в подземных бункерах. Сырость, спёртый воздух, вечный гул вентиляции – от этого можно сойти с ума.

Когда еда была готова, он протянул ей банку и ложку. На этот раз она не торопилась и просто ела, аккуратно, почти механически, словно выполняла необходимую процедуру. Артём заметил, что она старается есть меньше, чем хотелось бы, оставляя часть на потом.

– Ешь всё, – сказал он. – Запасы у нас есть. До города недалеко.

Она доела, вытерла ложку пучком сухой травы и вернула ему. Потом вдруг спросила:

– Артём, а ты кем был до всего этого?

– До всего? – он задумался. Вопрос застал врасплох. Обычно никто не спрашивал о прошлом. В новом мире имело значение только то, что ты можешь сейчас. А «до» казалось чем-то далёким, почти ненастоящим. – Студентом. Учился на инженера-механика. На третьем курсе всё и случилось.

– Механик? – она чуть приподняла бровь.

– Недоделанный, – усмехнулся Артём. – Диплом защитить не успел. А чем ты занималась в том убежище?

Лина отвела взгляд. На её лице мелькнуло выражение, которое он не смог прочитать – то ли грусть, то ли желание уйти от ответа.

– По-разному. Помогала на кухне, убиралась. Когда надо было – работала в лазарете. Ничего особенного.

– Врачом была? – удивился Артём. Она не выглядела как медик, но кто их сейчас разберёт.

– Нет, не врачом. Так… помогала. Делала уколы, перевязки. Самое простое, чему научили.

Она замолчала, и Артём не стал настаивать. В её голосе послышалась какая-то неловкость, будто она рассказывала не всю правду. Но он понимал – люди в этом мире редко выкладывают всё о себе при первой встрече. Он сам не спешил рассказывать, как потерял семью в первые дни Катастрофы. Некоторые вещи лучше никому не рассказывать.

– Ну что, идём? – он поднялся, закидывая рюкзак на плечи.

Лина попыталась встать, но нога подвернулась, и она едва не упала, ухватившись за его руку.

– Чёрт, – выдохнула она, морщась от боли.

– Что с ногами? – Артём придержал её за локоть. – Дай посмотреть.

– Всё нормально. Просто мозоли болят, – ответила она, выпрямляясь.

Вторую половину дня они шли медленнее. Лина заметно прихрамывала, хотя старалась держаться бодро. Артём предложил несколько раз остановиться, но она отказывалась, говоря, что нужно идти, пока светло. Он видел, что что-то не так – её походка становилась всё более неестественной, она шла почти на пятках, перенося вес то на одну, то на другую ногу. Артём уже не раз ругал себя за то, что потащил её в дорогу в таком состоянии, но раз она не жаловалась, лезть с расспросами он не хотел.

К вечеру они вышли к старой деревне. Домов десять, не больше. Некоторые стояли ещё крепко, хотя стёкла в окнах были выбиты, а крыши провалились. Другие превратились в груды обломков, заросших крапивой и лопухами. Артём выбрал дом на краю – двухэтажный, с крепкими стенами и заколоченными окнами, который, как он знал, давно служил точкой отдыха для путешественников.

– Здесь переночуем, – сказал он, толкая скрипучую дверь.

Внутри пахло плесенью и старым деревом. Мебели внутри почти не было, однако было весьма чисто. Следов недавнего пребывания Артём не заметил. Безопасно.

Лина опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Она была бледна, на лбу выступила испарина. Артём развёл небольшой костёр в печи – дымоход работал, тяга была хорошая. Через полчаса в доме стало заметно теплее.

– Давай-ка снимай ботинки, – сказал он, доставая аптечку. – Посмотрю, что там.

– Не надо, – она отодвинулась. – Я сама справлюсь.

– Лина, я видел, как ты шла. Если там нарывает, нужно обработать. Иначе заражение начнётся. А с ним я не смогу помочь.

Она помолчала, глядя на него с каким-то странным выражением – то ли недоверие, то ли нежелание показывать уязвимость.

– Я просто стёрла ноги. Ничего страшного, – ответила она с вызовом в голосе.

– Ладно, – он отложил аптечку. – Но если станет хуже – скажи. Я не лезу, куда не просят, но и терять тебя по дороге не хочу.

– Не потеряешь, – она криво усмехнулась. – Я живучая.

Она взяла аптечку и отошла в угол комнаты, подальше от света. Артём видел только силуэт – она что-то делала с ногами, но он не мог разглядеть деталей. Через несколько минут она вернулась, натянув носки поверх новых бинтов.

– Всё в порядке? – спросил он.

– Да, – она села к огню, протягивая руки к теплу. – Спасибо, что не настаиваешь.

– Каждый имеет право на личное пространство, – он пожал плечами. – Даже сейчас.

Она улыбнулась – впервые за день, по-настоящему, без тени настороженности. И эта улыбка вдруг сделала её лицо совсем юным.

– Ты странный, Артём.

– Почему?

– Потому что нормальные люди в такое время стали бы требовать, давить, заставлять. А ты… просто принимаешь.

– Может, потому что я не нормальный, – усмехнулся он. – Или потому, что нормальность сейчас вообще не применима.

Они помолчали. Огонь потрескивал, отбрасывая танцующие тени на стены. За окном завывал ветер, упали первые капли дождя, но в доме было тепло и уютно.

– Артём, – вдруг спросила Лина, глядя на пламя. – А ты не боишься, что я что-то скрываю? Что я могу быть опасна?

– Боюсь, – честно ответил он. – Но в этом мире все что-то скрывают. И все могут быть опасны. Вопрос в том, что важнее – рискнуть или остаться одному.

Она долго молчала, и он подумал, что она, возможно, обиделась. Но потом она тихо сказала:

– Я тоже устала. – тихо выдохнула она.

Он не стал спрашивать, от чего именно. Просто подбросил дров в печь, достал спальные мешки и еду.

– Ешь и ложись. Завтра рано вставать.

– А ты?

– Я посижу ещё, – ответил он, не отводя глаз от огня.

Она кивнула, забралась в мешок и повернулась лицом к стене. Артём сидел у огня, смотрел на её спину, накрытую одеялом, и думал. Что-то в её истории не сходилось. Слишком гладко звучали ответы, слишком быстро она меняла тему, когда речь заходила о прошлом. Но он не мог понять, что именно она скрывает. И главное – зачем.

Может, она сбежала из места, где с ней делали что-то страшное. Может, просто не доверяет первому встречному. В любом случае, до города шесть дней. Ему нужно лишь довести её, а остальное не имеет значения.

Перед сном он проверил отпугиватель, убедился, что дверь надёжно закрыта на крепкий засов. Простая защита, но в таких местах большего и не требовалось.

Он лёг, накрылся курткой и закрыл глаза. Сон не пришёл сразу. Он лежал, слушая ровное дыхание Лины, и пытался представить, что будет, когда они доберутся до города. Сдаст её в приёмный пункт, получит новое назначение – и они больше никогда не увидятся. Или они будут пересекаться в столовой или на улице, кивать друг другу как старые знакомые. А может, всё сложится иначе.

Он не знал. И это незнание было одновременно и пугающим, и почему-то приятным.

Он проснулся от того, что кто-то осторожно трогал его за плечо. Лина уже сидела, одетая, с завязанными шнурками на ботинках.

– Ты чего? – он сел, протирая глаза. – Ещё темно.

– Слышишь? – она приложила палец к губам.

Он замер, вслушиваясь. Сначала ничего, кроме шелеста дождя за стенами. А затем – звук, от которого кровь застыла в жилах.

Снаружи, совсем близко, кто-то бродил вокруг дома. Тяжёлые шаги хрустели по мокрой траве, иногда затихая, а потом раздаваясь с другой стороны. Зверь не спешил уходить. Он обходил строение по кругу, глубоко и шумно вдыхая воздух, временами издавая низкое, горловое ворчание.

Звук переместился к двери. Артём медленно, стараясь не шуметь, потянулся к автомату, стоявшему у изголовья. Лина замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. В темноте они казались двумя испуганными льдинками.

А затем по двери скрежетнули когти. Медленно, с какой-то пугающей неторопливостью, будто зверь знал, что они внутри, и никуда не денутся. Когти прошлись по старому дереву, оставляя глубокие борозды. Артём услышал, как Лина задержала дыхание.

Последовал удар. Тяжёлый, глухой – зверь всем весом навалился на дверь. Старые доски прогнулись, но засов выдержал. Лина вскрикнула – тихо, сдавленно, прижав ладонь ко рту. Артём жестом велел ей молчать, хотя сам чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

Лина вскрикнула. По двери пришелся новый удар.

– Кто это? – спросила она, торопливо натягивая куртку.

– Не знаю. Но лучше не проверять. - ответил он, поднимая автомат.

Они замерли. Артём стоял у двери, сжимая автомат, готовый. Лина не двигалась. В доме было слышно только её прерывистое дыхание и тяжёлые шаги зверя за стеной. Он обошел дом и вернулся к двери. Принюхался. Замер. Артём слышал, как он дышит – гулко, с присвистом. Зверь был рядом, по ту сторону тонкой преграды из досок. Ещё один удар – и она могла не выдержать.

Артём медленно опустился на корточки, не отводя ствола от двери. Поймал взгляд Лины. Её трясло – мелкой, неконтролируемой дрожью. Он прижал палец к губам, потом показал ей знак: «Всё будет хорошо». Не знал, поверила ли она. Он сам в это не верил.

Прошло ещё полчаса, которые растянулись в вечность. Зверь то уходил, то возвращался, снова скрёб дверь, снова обходил дом. Артём чувствовал, как немеют руки от напряжения, как ноет спина от неудобной позы. Но он не мог позволить себе расслабиться.

Зверь уходил неохотно – слышно было, как он несколько раз останавливался, будто проверяя, не передумают ли они выйти. Но потом топот стих окончательно. Тишина вернулась – тягучая, насторожённая.

– Всё, – прошептал он, опуская автомат. – Ушёл.

Лина всхлипнула, и этот звук прорвал плотину. Она закрыла лицо руками, плечи её затряслись. Артём не знал, что делать. Он стоял посреди комнаты, чувствуя, как дрожь постепенно отпускает мышцы, и смотрел на неё. Потом медленно опустился рядом и осторожно коснулся её плеча.

– Всё кончилось, – сказал он тихо. – Мы в порядке.

Она подняла голову. Глаза её были красными, по щекам текли слёзы.

– Я думала… – голос её сорвался.

– Знаю, – он убрал руку, чтобы не смущать её, и встал. – Но мы живы. А это главное.

Выждав еще час Артем подошёл к двери, осторожно отодвинул засов. Дверь распахнулась, и в лицо ударил холодный утренний воздух. На внешней стороне остались глубокие борозды от когтей, а одна доска была треснута почти до половины. На сырой земле отчётливо отпечатались огромные следы.

Лина подошла к двери, кутаясь в куртку. Посмотрела на следы, потом на Артёма.

– Кто это был? – спросила она.

– Медведь. Хорошо, что мы не встретили его на открытой местности, - выдохнул Артем.