«Три кашалота». Супружеская нежность и боль. Детектив-фэнтези. Книга 64

И каждая затем попривыкнет к этому первому признаку остановки роста, подсознательно еще напрочь отвергая мысль о начале старения. И еще долгие, долгие годы, которые, увы, пролетают особенно быстро для представительниц слабого пола, каждая из них будет пребывать в надежде, что все еще встанет на свои места, что сгладится ненужная складка и что уберется морщинка. Ведь, в конце концов, имеются и некие средства, способные если и не затормозить ход страшных вещей, то хотя бы ослабить безапелляционное наступление некогда щедрой природы на все более увядающую красоту безмолвно страдающей женщины.

Без сомнения, полагала Лоли – а с ней сейчас была солидарна и Мережкова, – каждая из девушек и женщин, с неподражаемым напором совершающая дефиле с экрана телевизора, едва не ступая на пол чужих квартир, когда придет срок, обратится к косметологу. Каждая уже сейчас пребывает в уверенности, что благодаря внимательным мужчинам, таким как муж топ-модели Суржев, в косметологии обязательно появится спасительный эликсир молодости с запасом искусственной плоти и золотых нитей для изготовления каркаса нового искусственного лица, новой груди, нового живота, новых бедер и, может, нового девичьего сердца.

Да, скальпель хирурга, срезающего дряблую плоть, лишь он один способен решить до конца ту задачу, которая ставит перед собой женщина задолго до того, как впервые решится на подобную меру. И пусть исчезнет из овала лица – лба, скул, щек, подбородка с глазами, ушами, губами и носом ее первозданная прелесть, но все спасет неизбывное чувство страха, досады, отчаяния и надежды. И спасительное воображение до последнего вздоха будет соединять свою природу с природой старой и всегда молодой планеты, выпирающей из себя и бугры, и целые горы, но при этом вдруг сглаживая пространства, смыкая в себе и валуны, и могучие рельефные скалы, и преобразуя леса с корявой растительностью, дарующей людям зеленую дышащую благодать. И в ней, взявшись за руки, уже нежатся в неге, чувствуя в себе вечность, мужчина и женщина, целуя друг друга и в губы, и лбы, и носы, и в скулы, и в уши, и в шеи, и в плечи, и в руки, и в грудь, и в живот… И при этом дыша друг другом и воздухом трав и цветов.

И сохранение этой надежды не должно ли благотворно усугубить лезвие скальпеля, тем более, для той женщины, которая уже выносила в себе яйцеклетку, и, соединяя ее с мужской клеткой, дала новую жизнь своему дитя?! И он, споткнувшись о любой бугорок и упав на мягкую почву, лицом в душистую мякоть травы, он… О, нет! Не заплачет! Сквасится его рот, и из глаз прольются невинные слезы. Но душа его, не взирая на синяки и испытанный страх, весело засмеется, зовя за собой других с громким криком: «Не бойтесь! Здесь так хорошо!..»

Мережкова не была уверена, что последняя мысль родилась в голове Лоли – реципиента «Аватара», следящего за хозяйкой квартиры неисчислимым количеством двузначных символов, чтобы все события зафиксировать в памяти и подать оттуда четкий зрительный образ в ее, старшего лейтенанта, собственный мозг. Это ее мозгу, а не мозгу Лоли, взирающей на себя любимую в экран телевизора, – она как раз делала изящный поворот, виляя бедрами и стуча каблуками по твердому полу, – чудилось, как детишки, бегая и падая на лужайках, играя, веселясь и дурачась, еще долго будут смеяться в безмятежность беспечного бега жизни, созданной, как знают они, для того, чтобы вечно слать им свою любовь и заботу.

«…Тогда как разумное осторожное дитя, – услышала Мережкова, навострив «третий глаз», чтобы не забыть об обязанностях, – обняв за шею мать или бабушку, но вдруг не найдя в этом смысла, может инстинктивно отвернутся от нацеленного в его чело поцелуя. И с этих пор образ матери или бабушки навсегда покроет завеса какой-то неведомой тайны; быть может, и той, к которой уже никогда не захочется прикоснуться… Наверное, и он, мой дед Лихолетов, – вдруг вздохнула Лоли, – принял мое к нему недоверие за мою врожденную деликатность! Но это было лишь ширмой, банальней которой ничего нет на свете, ибо всегда можно спрятаться, как улитке в свой домик, лишь намекнув, что не желаешь обнажать на людях свою личную плоть!..

– Да, да! Я, Светлана, тоже так думаю! – сказала себе Мережкова. – Прочь деформация однажды взлелеянных форм! Да здравствует молодость! И да здравствуют дети!.. – Воскликнув это, она прислушалась, желая найти хоть какой-то отклик на это в сознании Лоли, как индуктора, диктующего свою волю реципиенту, но его не последовало. – Нельзя сказать, что я сильно удивлена! – сказала себе она. – И все-таки, я не поверю, Лоли, что ребенок тебе вовсе не нужен! Но, может, твой Суржев, способен из одного плода сотворить для нас полноценную двойню, ведь по теории квантовой биологии это абсолютно возможно!..

V

– Прежде чем мы перейдем к вопросу о правонарушениях ученого Суржева, то есть, о его противоправном и, может, преступном использовании профессиональных знаний и создании в лаборатории, так сказать, клиники с целью наживы, – говорил Халтурин, собрав у себя сотрудников после небольшого перерыва, – мы должны четко разграничить его прямые обязанности согласно инструкции и его возможности и права, как экспериментатора, то есть ученого. Прошу вас, Маргарита Витальевна! – обратился он, кивнув, к руководителю отдела «Поток» Свиридовой.

– По должностной инструкции, полученной им от руководства института демографии, и это мною проверено, Вадиму Христофоровичу Суржеву доверена сфера оказания консультаций беременным, имеющим повышенное беспокойство в отношении последствий родов, а также рекомендаций женщинам, не имеющим отклонений, разрешиться от бремени нетрадиционными, не широко распространенными способами, например, в специальной водной среде. К экспериментальной сфере его деятельности относится создание в уникальной камере «Надя» некоей атмосферы покоя для будущей      роженицы, какую, примерно, испытывает ребенок в чреве матери. Анализ собеседования с беременными в оснащенной множеством приборов камере позволяет сделать наиболее точные прогнозы.

– Что ж! Все это понятно, и, я бы сказал, даже элементарно!

– По официальной версии все так и есть, товарищ полковник! Здесь мы на самом деле не можем разглядеть никаких признаков криминала! Однако «Сапфир» хорошо поработал, проанализировав целый ряд аспектов научных изысканий Суржева, и они, так или иначе, сводятся к некоторым чрезвычайно любопытным аспектам использования золотых пластин для создания камеры абсолютного покоя, с одной стороны, и к квантовой биологии, с другой!

– Поясните, мы внимательно слушаем!

– Попросту говоря, для точного прогнозирования с целью определения наиболее благоприятных условий родов для каждой роженицы потребовалось достижение определенной устойчивости атмосферы к различным, вызывающим резонансы, внешним факторам. В результате в камере и создается тот покой, какой может существовать не только в материнской утробе, но и в черепной коробке ребенка, в его мозгу, где формируются все генетически запрограммированные процессы развития и обретения особых фамильных свойств. Надо сказать, что это довольно прочный механизм, поскольку голова ребенка в это время – это нечто аналогичное неизменяемой прочной решетке сингонии минерала. И так здесь устроила природа, иначе забеременевшим пришлось бы только лежать на сохранении, то есть, девять месяцев являться недвижимыми инкубаторами, что ребенку для его всестороннего развития до появления на свет, как мы все понимаем, вовсе не нужно.

– Да, да, продолжайте!

– Тут есть и свой нюанс… При различных внешних воздействиях на беременную женщину, словно бы, исключается, сотрясение мозга ребенка, как фактор, способный отрицательно повлиять на его поведение. Но вот когда начинаются роды, эта прочность по неизвестным причинам, вместо того чтобы усилиться, несколько снижается, отчего, когда случаются сложные роды, дети могут получить так называемые родовые травмы.

– Напомню, – вставил слово Фридлин, – что Суржеву, благодаря упорному поиску доказательств существования «неразрушимых форм природы жизни», когда рост любой живой клетки происходит лишь в процессе заполняемости ими данных невидимых форм, удалось выявить и визуально на приборах указать цикличное, в доли секунды, возникновение этих «форм-пузырей», причем, у разных растений. И то, как воздействуя на атмосферу этих пузырей разными излучениями, а также при опылении данного пространства разными реагентами, можно вносить генетические поправки как в конфигурацию формы и в скорость ее заполнения, так и в продуктивность существующих в телах растений зародышей их воспроизводства, то есть всех будущих семян и плодов; при этом легко меняется и их цветовая гамма.

– Ясно! – высказался Туляков. – Это объясняет, отчего при любых внешних воздействиях, кроме механического отсекания, растения растут, словно бы, заранее защищенные от невзгод. В момент их роста априори неразрушающаяся оболочка защищает их, разве что кроме молнии, способной испепелить, или резких заморозков, от которых не спасает и программа сна-анабиоза в зимние стужи.

– Еще это похоже на то, как заживают наши раны, часто не оставляя на теле следов! – вставил слово Мармеладков. – Они, раз – и превратились в камеры-пузырьки, которые, будучи поврежденными, вскоре восполняются тем, что здесь прежде и было!

– Это же, согласно его новым тезисам, обеспечивается циклично возникающей квантовой связью программы роста растения, заложенного в его зерне или корне, с циклично надувающемся пузырем, который всегда имеет форму, характерную для конкретного вида растения, а также и любого растущего живого существа.

– Понятно. Выходит, что все это работает наиболее безотказно, когда условия эксперимента схожи с условиями, которые существуют в черепной коробке неродившегося ребенка. А это может обеспечить только камера из драгметалла. Верно ли я понимаю? – спросил Халтурин, желая свернуть тему ближе к розыску пропавших золотых листов.

– Во всяком случае, ошибки в таком вашем заключении нет. И, как вы верно заметили, товарищ полковник, – продолжила Свиридова, – такую многослойную камеру создать можно пока еще только с использованием золотых пластин.

– Подозреваю, – предположил Халтурин, – что здесь сыграл свою роль дед его жены, ученый биолог и минералог Мефодий Лихолетов.

– Насколько мне помнится, – подхватил мысль Туляков, – он являлся одним из теоретиков квантовой биологии, дошедшим в своих умозаключениях до тезиса о природе роста некоторых минералов, в том числе, неких видов золота, схожего с природой роста биологических объектов.

– Очень может быть. И скорее всего, что это даже так и есть! Я близка к этому заключению, товарищ полковник. Однако, чтобы додуматься до такой камеры, какую изобрел Суржев, по моему мнению, нельзя было обойтись и без других открытий. В том числе, случайных, что, впрочем, случается нередко.

– Поясните.

– Так, именно случайно, во время изучения свойств золотых пленок, плавающих в растворе органических солей, было обращено внимание на то, что в некоторых случаях пленки прекращают хаотичное движение и сходятся на очень близкое расстояние, после чего, так сказать, попросту застывают друг над другом. В таком положении эти первые пленки могли существовать фактически неограниченное время, что заставило детально изучить их свойства в солях.

– Так, так, так!..

– Все последующие проведенные опыты и расчеты показали, что такое поведение пленок связано с двумя физическими феноменами, один из которых, как вы уже догадались, носит квантовую природу! Об этом подробней можно поговорить потом. Сейчас нам важно понять, что лежит в основе уникальной камеры «Надя» Суржева. Тут что?.. Указанный выше феномен, ныне известный как «эффект Казимира», заставил плоские объекты притягиваться друг к другу именно под действием квантовых флуктуаций вакуума. В случае с золотыми пленками эффект заставляет их не слипаться в единую пластину, как это происходит с объектами в чистом вакууме, а сближаться и застывать на расстоянии друг от друга порядка сотни-двухсот нанометров.

– В принципе, объясняется это уже несложно! – дополнила Фирасова-Худышкина, встав и зачитав из гаджета. – На поверхности пленок попросту осаждаются положительно заряженные ионы из раствора солей, отчего электростатические воздействия между листами золота заставляют их отталкиваться друг от друга и образовывать устойчивые структуры.

– Да, это так! – продолжила Свиридова, заглянув в свой источник информации. – Эти структуры можно использовать в качестве неких резонаторов, «ящиков» усиления света. Суржев же догадался использовать их для очищения пространства, и, как говорится в заключении об изобретении Суржева, эти факторы в установке «Надя» «могут делать буквально что угодно: поглощать свет, перенаправлять, усиливать, захватывать…»

– И все же, для того чтобы получить искомое, Суржеву, выходит, не потребовалась никакая особо сложная собственная нанофабрикация?

– Скорее всего, что так! К примеру, он просто взял свой реагент – раствор соли, позже изготовив и его секретный запатентованный состав, а, изучив эффект золотых пленок в растворе, позже заменил их на золотые пластины. И теперь молекулы и атомы сами находят своих двойников и отражают этот эффект, которым он может управлять с помощью своего некоего «резонатора». Приблизительно, так!

Халтурин в задумчивости смял свой увесистый подбородок.

– И все же, нам важно точно знать все, что касается использования в установке краденого золота!

– Позвольте! – попросил слово Фридлин. – В этой связи, товарищ полковник, хочу сказать, что учеными смоделированы и другие квантово-механические явления, вызывающие в золотых пластинах процесс излучение фотонов. Можно предположить, что благодаря реакции такого излучения на вещества, это позволяет Суржеву в его камере фиксировать волновые излучения не только неорганических веществ, но и живых клеток организма, и, более того, спектров волн, вызываемых сознанием и подсознанием человека. И если прежде было легко предположить, что Суржев направляет к объекту, то есть, той же беременной женщине, свое воздействие в виде анализов томографии, то теперь я вижу и квантовые щупальца, способные при рождении ребенка получить в этой камере его копию – точного двойника, что, собственно, и считается главным эффектом в квантовой физике: один плюс ноль или помноженный на ноль равняется два! Процесс излучения фотонов давно наблюдается в полупроводниках и в кремнии, а Суржев, как видно, разглядел такие возможности именно в золоте!

VI

– И все же важно подчеркнуть, – сказал Халтурин, – что идеи о неизвестных тонких эффектах, связанных с золотом, он почерпнул из трудов Лихолетова.

– Либо своего тестя, старейшего специалиста в области изучения проблем демографии! – высказала версию Свиридова. – А он, товарищ полковник, уже пару десятков лет тому назад в своей лаборатории пытался сделать то, что сегодня только, только осуществлено группой российских и шведских ученых, а именно: если покрыть образец с теми же кремниевыми квантовыми точками тонкими полосками из золота, то оптические свойства квантовых точек изменятся.

– И что дают нам эти дополнительные сведения?

– Возможно, – сделал вывод Фридлин, – что этот эффект в камере «Надя» позволяет квантовым скачкам через различные «ящики» с «ингредиентами» Суржева не опосредованно влиять на развитие плода и на здоровье матери в результате проведенных анализов и прописанных врачебных рекомендаций, а уже в самом деле осуществлять то, к чему мы пришли в своих выводах: напрямую поставлять необходимую информацию если не в мозг новорожденного, то, по крайней мере, в питательную среду матери, отправляющую в мозг дитя все необходимое для его развития.

– Значит, мы дошли и до этого? – сказал, приподняв густые черные брови Халтурин. И слово «мы» прозвучало так, будто открытие было сделано в его кабинете.

– Известно, товарищ полковник, – сказала Фирасова-Худышкина, – что подобные квантовые точки имеют большой потенциал для применения в клеточной биологии и медицине за счет способности избирательно проникать в клетки и там люминесцировать, то есть указывать прибору на то, где они оказались!

– Ну, это естественно! – важно заявил Халтурин, уже как на ученом совете. И тем же тоном спросил: – Ну, и каков же ваш вывод, Анастасия Филипповна?

– Видимо, как я думаю, Михаил Александрович, как раз это-то и позволяет Суржеву делать свою достаточно точную диагностику различных изменений в организме плода. Я лично так считаю! – твердо заявила она. – А что до вывода, то раз уж золотые нанополоски изменяют спектры поглощения и фотолюминесценции нанокристаллов кремния, то Суржеву, знающему об этом, ничего не стоит все наблюдать в монитор, видеть весь спектр происходящих в организме процессов и благодаря своему пульту управления, «ящику» или «коробке», неважно, легко влиять на любой спектр, а, значит, на процессы изменения, какие ему нужны! И еще, Михаил Александрович, я не сомневаюсь, что у Суржева есть таблица, где многочисленные оттенки спектра имеют свою нумерацию, код, цифровой шифр.

– Если это все подключено к цифровой компьютерной программе, то он выглядит уже чуть ли не как божество у пульта управления жизненными процессами на земле. Уж не так ли вы представляете его?

Фирасова-Худышкина чуть растерянно промолчала. На помощь пришла Свиридова.

– Если идти этой логикой, товарищ полковник, то таковым «божеством» можно назвать ученого вообще любого звена из совокупности открытий, ибо без любого из них наш Суржев стоял бы за пультом управления каким-то разбитым корытом, а не процессом вынашивания и рождения плода. Финал сказки о золотой рыбке нам известен.

– Согласен! – ответил Халтурин. – Не будем наделять фигурантов и объекты расследуемых дел теми свойствами, которые могут отвлечь нас от главного! – согласился Халтурин. – Но выводы сделаем! Гавриил Юрьевич, ваше слово!

– Таким образом, – напоследок сделал предположение Туляков, – если для такого, как Суржев, существует выгодный заказ, то он может закладывать в плод дитя те свойства и способности, за которые будет щедро проплачено его родителями, а также и дедушками вместе с бабушками и прочими, заинтересованными в его реинкарнации в новом качестве родичами.

– Что ж! Мы в конце концов пришли к тому, ради чего начали обсуждение этой темы! – удовлетворенный результатом, констатировал Халтурин. – Мы познали сам механизм действия оборудования камеры «Надя» Суржева. Однако!.. Мы заранее наделили фигуранта теми качествами злодея, каких, возможно, у него и не имеется! Да, – продолжил Халтурин и, встав из-за стола, подошел к окну, где развернувшись, облокотился задом о крепкий и толстый деревянный подоконник, – фигурант может быть лишь дерзким ученым, не имеющим никакого отношения к криминалу. Что вы думаете об этом, Арефий Михайлович? – обратился он к капитану Абросимову.

– Что тут можно предположить?.. С учетом сферы его деятельности, само собой, что им должна быть развернута своя отдельная наука с классификацией характеров, привычек и традиций народов. Изучая все это, он если и не может поменять ни пол, ни цвет кожи, ни внешность, то, например, может поменять национальные черты ребенка в утробе матери!

– Допустим. Что еще?

– Что еще?.. Изучая разные характерные особенности культур, он должен был бы выделить для себя следующие из них. Кхэ!.. Кхэ!.. Виноват!.. – Прокашлявшись и снова собравшись с мыслями, Абросимов продолжал: – Так, для русских, по-Суржеву, характерно стремление к индивидуальному и коллективному творчеству, сохранение традиционной культуры и нравственности, уважение к старшим, мужчина – добытчик, а женщина – хранительница домашнего очага…

– Все это характерно и для других народов!

– Но что вы скажете о мытье в русской баньке?! Это, как утверждает тот же исследователь демографических проблем Лихолетов-младший, он же отец фигурантки Лоли Суржевой, способствует укреплению отношений в семье и объединению всех ее членов!.. Здесь смею указать на то, что выявил наш «Сапфир», а именно, что одним из клиентов Суржева является отец забеременевшей девушки некто Бенедикт Миронович Суворский – начальник листопрокатного завода на Енисейском кряже, откуда пропали золотые листы!.. Одним из его увлечений является привитие любви у своих работников к бассейну, финской сауне и русской бане!

– Это очень важное замечание! Похвально! Наш цифровой мозг на высоте! – воодушевленно отреагировал Халтурин.

– Так точно! Это похвала «Сапфиру». Но наш отдел «Аспект» выяснил, что до него начальником цеха на том же заводе был некто Борис Родионович Зах, сын умершего в результате несчастного случая на аффинажной фабрике Родиона Заха, который успел указать на пропавшую партию листового золота.

– Похвально, похвально!

– Только и это еще не все! Выяснено так же, что подрядчиком реконструкции пятиэтажки блочной постройки ленинградской серии хрущевских времен, в мансарде которой расположилась установка «Надя» Суржева, является этот самый сын старика Заха – Борис! Сведения перепроверены!.. Кстати, на той же мансарде устроена и сауна, и банька!

– Ну, прямо взяли за живое! – чуть ли тне в сердцах сказал Сбарский. – Разбередили душу так, что, если позволите, я прямо сейчас же отправлюсь в баню!

– Да, очевидно, это теперь для нас для всех необходимо. Как сделаем дело, можно будет посетить ее и коллективно!

– И старшего лейтенанта Мережкову предупредить не забыть! – напомнил Мармеладков.

– Что-то подсказывает мне, что у нее на это не хватит времени! – загадочно сказал Халтурин. – Ну, да ладно! Мы изрядно отвлеклись! Будет нам тогда баня у генерала, если не найдем золота! Продолжайте, Арефий Михайлович.

– У меня пока все!

VII

Абросимов посмотрел на Тулякова, Халтурин перехватил этот взгляд и попросил его продолжить:

– Послушаем вас, Гавриил Юрьевич.

– Докладываю, – сказал тот, поднявшись, – среди клиентов Суржева на данный момент есть китайская пара. Супруг привез жену, должную разрешиться двойней. Судя по тому, что у китайских сыновей наследников, обязанных разделить имущество поровну, нередко возникают разногласия и дело доходит до серьезных конфликтов, не исключаю, что им нужно заложить в оба плода чувство точного исполнения воли родителей и данной народной традиции. Далее, это бразильская пара. Но там беременной мальчиком является женщина пятнадцати лет, что для родины футбольного стиля «джинго» есть норма, поскольку женихи у девушек появляются сразу по достижении ими тринадцатилетнего возраста. Отец – футболист. Не удивлюсь, если он желает от Суржева заложить в плод качества Пеле, Горинчи, Неймара или предка-чемпиона девятнадцатого века, когда возник этот неподражаемый стиль финтить ногами с плодами манго или папайя вместо мяча. Впрочем, не удивлюсь, если Суржев сможет дать плоду качества любого из десятки лучших игроков в истории Бразилии. О них, товарищ полковник, можно сейчас же посмотреть, где надо!

– Перечислять никого не будем. Дальше!

– Следующим клиентом Суржева является молодая шведка, приехавшая в Москву одна. На ее родине девочка до замужества подчиняется отцу, а затем мужу, их дети воспитываются в духе свободы, и их личность не ущемляется, но тут есть свои побочные моменты: ни для кого не является секретом распространенные случаи сексуальных отношений не только вдвоем. Цель этой роженицы неясна, у нее девочка, и можно предположить, что она пожелала поменять ее пол уже в своем чреве, не дожидаясь, пока та это пожелает совершить в детском саду или в школе, что ныне на западе также широко распространенное явление. Потом… В списке есть австралийская пара, и, я бы заметил, несколько безбашенная. Оба зависают в баре, она выпивает не крепкий, но алкоголь. Ведут себя вольно, оба флиртуют налево и направо. Вообще, для австралийцев бракосочетание – это довольно формальная процедура, а отдых в компании мужчин проводится с размахом и нередко включает в себя экстремальные развлечения. Только что, как мне сообщают мои сотрудники, они купили билет на экстремальный спуск в подземелья Москвы в компании байкеров… Далее у нас норвежцы, приличная пара. В Норвегии муж беременной женщины вместе с ней посещает врача, и присутствие его при родах – это почти норма. Нет ничего удивительного, что муж ни на шаг не отпускает ее, а она не пропускает ни одного детского бутика, поскольку покупки, как и подарки ребенку до его рождения у них не относятся к плохим приметам. Замечено, также, что все купленные игрушки – мальчуковые, хотя в животе – и мальчик, и девочка. Может, муж решил превратить дочь в сына, чтобы иметь двух наследников-мальчиков. Но от Суржева, вероятно, потребуется закладка в характер двойни и особой стойкости, поскольку норвежцев отличает также особая строгость к своим отпрыскам.