Выйти из секты. Механизмы манипуляции, контроль мышления и возвращение свободы

Уровень деструктивности культов со временем может меняться: под давлением общества практики могут смягчаться или даже отменяться.

Поэтому понятие деструктивности не всегда может использоваться как критерий для определения групп нетрадиционной религиозности. Скорее, это характеристика актуального состояния некоторых из них.

Например, в 1978-м руководство «Церкви Иисуса Христа Святых последних дней» отменило дискриминационный запрет для мужчин африканского происхождения. Ранее они, как потомки Каина, не считались достойными равенства с белыми и не могли занимать священнические должности. А в 2024 году руководство «Свидетелей Иеговы»*[18]отменило унижающий человеческое достоинство запрет здороваться с бывшимы членами, исключенными из общины.

Пытаясь разобраться в деструктивности конкретных НРД, важно различать потенциал деструктивности и факты деструктивности.

Потенциал деструктивности – это существование особых установок в вероучении, правилах, методах работы и моральном кодексе, которые потенциально могут навредить человеку и обществу в случае их реализации. Например, религиозный запрет на конкретную медицинскую процедуру потенциально опасен. Однако еще не факт, что он однажды будет непременно иметь место в жизни члена культа.

Элементы, содержащие потенциал деструктивности, могут иметь центральное или второстепенное значение для жизни культа. О потенциально опасных установках могут знать как все члены группы, так и только приближенные к лидеру. Различия касаются и исполнительности: некоторые установки являются обязательными, другие – исполняются по желанию. В зависимости от этих факторов разные группы могут быть потенциально более или менее опасными. Наличие в группе потенциала деструктивности автоматически не означает присутствие в ней фактов деструктивности.

Факты деструктивности – это реальные случаи, когда вред уже был причинен на практике. Например, если группа довела человека до неврозов и депрессии, разорвала его отношения с близкими или убедила пожертвовать все имущество – это не «потенциал», а доказанный вред. И чтобы считать группу деструктивным культом, важно не столько, что она может причинить вред, а то, что она это уже делает.

В рамках социальной психологии, деструктивность культов и сект определяется на основе поведения их членов, а не их убеждений.

Группа может исповедовать нетрадиционные или причудливые убеждения, но этот факт еще не означает, что группа социально вредна или психологически деструктивна. Но, чаще всего, сектантские установки все же влияют на поведение и эмоции членов группы, поэтому убеждения и поведение, как правило, взаимосвязаны.

Очевидно, что общепризнанные религии, имеют значительно меньший потенциал деструктивности в сравнении с группами нетрадиционной религиозности. Как замечает социальный психолог Михаил Вершинин: «Сам факт возможности нанесения вреда и реализации этой возможности выступает одним из рубиконов, отделяющим культы и секты от религий, традиционных и новых»[19]. В традиционных религиях проявление деструктивности скорее является патологией, чем нормой, а в культовых группах это неотъемлемая часть их внутренней структуры. Деструктивность – это не случайность, а прямое и неизбежное следствие механизмов, на которых построены такие группы.

Однако деструктивными могут быть не только культы и секты, но и традиционные религии в лице своих отдельных представителей. Учитывая повсеместность распространения приходов и монастырей Русской Православной Церкви, отдельного упоминания заслуживает явление псевдостарчества. Например, существование в православии традиции духовничества (пастырская педагогика) создает потенциально опасную среду для злоупотреблений наставничеством, особенно в монастырских общинах. В таких условиях, духовник может легко стать псевдостарцем, требующим безраздельной власти над разумами людей.

Социальный кредит доверия, которым пользуются священнослужители традиционных религий, создает идеальные условия для возникновения культа вокруг псевдостарцев.

Здесь можно вспомнить громкую историю с Сергием (Романовым), основателем и бывшим духовником Среднеуральского женского монастыря, который создал внутрицерковную секту. История закончилась отлучением от РПЦ и реальным тюремным сроком.

Феномен православного гуруизма является серьезной проблемой для церковных властей еще с 90-х годов. РПЦ пытается бороться с этим явлением, но, к сожалению, проблема все еще далека от своего решения.

Как ни удивительно, но попасть к православному псевдостарцу гораздо проще, чем к неоиндуистскому гуру. Для этого не нужно вступать в секту и становиться верным учеником – достаточно поехать в монастырь к «старцу». Особо опасны церковные общины, где взращивается культ личности пастыря на фоне негативного отношения к официальной церковной иерархии.

Мое погружение в густой мистицизм случилось в 1996 году. Мне было 11, когда по совету родственников, мои родители решили со мной и моим старшим братом поехать на отчитку (экзорцизм) в Ставропольский край к известному тогда иеромонаху-целителю, чтобы снять сглаз и порчу с нашей семьи. На протяжении недели мы с раннего утра и до вечера участвовали в массовых отчитках и в изнурительных обрядах. Нас заставляли вдыхать дым от раскаленного ладана прямо из кадила и троекратно били по голове копием. Мы нараспев читали целый день одну и ту же молитву без остановок. Стоя на коленях, мы неистово пили святую воду, обильно стекающую из полого креста, который держал в руках целитель. Храм наполняли сотни больных людей из разных регионов России. Многие из них гавкали, кукарекали, шипели и рычали, ползая по земле, их вид был неимоверно ужасен и безобразен. Вокруг этого иеромонаха-целителя сложился настоящий мистический культ. Так произошло первое серьезное погружение нашей семьи в культовую среду.

Если ориентироваться на официальное определение Священного Синода РПЦ 1998 года «О младостарчестве и сектах», в современной церковной практике можно выделить случаи злоупотреблений, которые наносят серьезный урон духовной жизни приходов.

Одна из самых опасных форм злоупотреблений – это присвоение священнослужителями абсолютной власти над разумами прихожан.

Речь идет о требовании беспрекословного подчинения даже в тех ситуациях, где требуется лишь совет или рекомендация, а то и вовсе нет нужды во вмешательстве духовника. Часто это связано с переносом монашеской практики послушания в приходскую среду, сопровождающимся грубыми искажениями сути.

Особую тревогу вызывает грубое вмешательство духовников в семейные дела. Это проявляется в непризнании законным гражданского брака, заключенного в ЗАГСе, недопущении к причастию людей, состоящих в «невенчанном» браке, требовании расторжения союзов, где один из супругов не православный.

Встречаются также случаи запретов на вступление в брак, принуждения к монашеству, запрещения разводов даже в критических ситуациях, угрожающих здоровью или жизни супругов, а также запреты на повторные браки. Некоторые духовники берут на себя обязанности по выбору жениха или невесты для прихожан, не позволяя жениться по любви и личному выбору.

Отдельная проблема – запрет медицинской помощи под предлогом того, что «раз к врачам идете, значит, на Бога не надеетесь».

Со временем доходит до навязывания прихожанам определенных взглядов на любые действия и события: социальные решения, участие в выборах, лечение, учебу. Не так давно это привело к популяризации личных мнений духовников о Covid-19, мерах безопасности и вакцинации.

Распознать псевдостарцев и избежать общин, зараженных гуруизмом, вполне возможно, если знать основные тревожные сигналы. Главное – сохранять трезвый ум, не стесняться задавать неудобные вопросы и помнить, что беспрекословное подчинение любому священнику может серьезно повредить ментальному состоянию.

Узнайте, какова история группы или ее юрисдикция. Удивительно, но многие новообращенные не проявляют элементарного интереса к этому вопросу. Если у прихода есть сайт – внимательно его изучите. Возникли вопросы? Смело задавайте!

Вот список тревожных признаков, характерных для православных общин с культом личности псевдостарца (гуру):

Исключительность группы

• утверждения типа: «Только у нас все по канонам, остальные отступили от православия»;

• или: «Только у нас подлинная благодать, поэтому исповедоваться и причащаться в других храмах не благословляется»;

• либо: «Настоящих епископов больше не осталось».

Изоляция и контроль над последователями

• общение последователей с внешним миром ограничивается или запрещается;

• требование получать «благословение» на элементарные жизненные решения: смену работы, покупку машины, переезд;

• давление в виде: «Если вы уйдете – погибнете и обязательно вернетесь к прежним грехам».

Формирование образа врага

• посторонние рассматриваются как «враги» и «засланные казачки»;

• попытки подорвать репутацию признанных церковных авторитетов или посеять сомнения в их компетенции;

• активное наговаривание на тех, кто покинул группу.

Культ личности лидера (пастыря)

• духовник позиционирует себя как «гонимого» и «непонятого» другими священниками и архиереями;

• проявление мании величия у пастыря: если он видит себя спасителем православия;

• требования совершать заведомо незаконное, аморальное или унизительное, якобы ради «высшего послушания».

Манипулятивные практики и злоупотребления

• склонения к пожертвованиям в любой форме (деньги, имущество, доверенности на кредиты);

• оправдания лжи или искажения фактов «ради высших целей»;

• во время исповеди обращайте внимание на то, не копается ли священник чрезмерно глубоко в вашей интимной жизни; настоящий духовник должен остановить человека, который слишком подробно кается, вдаваясь в детали.

Как не сложно убедиться, православный гуруизм мало чем отличается от культа гуру какой-нибудь неоиндуистской секты.

Казалось бы, нормальный человек должен держаться подальше от того, что разрушает его жизнь, и довольно быстро считывать все потенциально опасные сигналы. Почему же происходит так, что люди становятся зависимыми от тех, кто их травмирует? Давайте попробуем разобраться в следующей главе.

Глава 3

Как формируется культовая зависимость

Американский клинический психолог Маргарет Тейлер Сингер указывает, что в основе культов лежат такие отношения между людьми, в процессе которых один человек намеренно склоняет другого к зависимости от него. Зависимость эта охватывает практически все жизненные решения и порождает в зависимом веру в особый дар, знания или способности[20]. Читатели, выросшие в авторитарных семьях с домашним тираном во главе, особенно хорошо поймут это определение.

Чтобы человек становился зависимым от секты, его систематически и регулярно подвергают психологической травме. Психологическая травма – это сильное стрессовое состояние, вызванное определенными событиями. Секты строят свою «духовную» практику таким образом, чтобы часто вводить своих адептов в состояние сильного стресса.

Физическое насилие не является основным источником стресса в большинстве сект – чаще его вызывают психологические формы воздействия.

Это очень похоже на абьюзивные отношения в семье, когда зависимость от абьюзера формируется по принципу психологических качелей: через циклическое переживание боли и «любви». После кнута всегда следует пряник, а после боли – поощрение.

Например, часто культы подводят человека к разрыву отношений с родственниками и друзьями, которые не разделяют убеждения сектанта. Человек испытывает сильнейший стресс. Однако культ же дает новых «правильных» друзей и семью. Или, например, из-за культа человек бросает любимую работу или образование. Но тогда взамен он получает повышение по сектантской карьерной лестнице, внутрикультовую занятость и практики, которые приносят чувство эйфории.

Вспоминается такая история из моей сектантской юности. У меня была огромная коллекция бумажных солдатиков наполеоновской эпохи, которых я делал и собирал с раннего детства. Все солдатики были раскрашены моими руками. Я в них играл целыми днями напролет. Когда мне было 14, отец поставил меня перед ужасным выбором: или солдатики, или Иегова. Я должен был сделать этот выбор, потому что «истинные христиане не могут учиться воевать». И вот я, еле сдерживая слезы, собственноручно отправлял свою бумажную армию, коробку за коробкой, в шахту мусоропровода. Для меня это была трагедия. Но, на смену ощущения боли утраты, пришло чувство выполненного долга, ведь я ради Бога Иеговы пожертвовал чем-то важным.

Наиболее плодотворный подход к пониманию культового мышления лучше описывать в терминах поведенческой аддикции. К этому же типу зависимости относятся, например, игромания, порномания, интернет-зависимость, шопоголизм, трудоголизм и другие.

Поведенческая аддикция – это защитный механизм мозга, который помогает человеку уйти от неприятных переживаний через изменение состояния своего сознания.

Он создает для человека комфортную «капсулу» существования, позволяющую спрятаться от реальности. Секты и культы отвечают на стремление человека заполнить внутреннюю пустоту и избавиться от тревоги. Экзистенциальный страх, который в силу разных причин испытывают люди, делает их идеальными жертвами культовых групп, где они, как они считают, находят освобождение от тревоги и обретают чувство безопасности. Секты обещают быстрое и окончательное решение всех проблем, что делает их особенно привлекательными.

Сектантство обычно компенсирует психологические проблемы человека. Разрушение этой компенсации похоже на попытку вырвать у алкоголика бутылку: он будет яростно сопротивляться, и это точно не поможет отказаться от алкоголя. В работе с аддикциями задача психолога – понять, какая именно потребность скрывается за зависимостью, и помочь клиенту компенсировать ее здоровыми способами.

Такой взгляд на природу вовлечения в культ позволяет осознать причины, толкающие человека в секту. Часто бывает сложно понять, что столь странное решение – это следствие комплексной и застарелой проблемы, в которой семья, как правило, играет ключевую роль. Токсичные внутрисемейные отношения, авторитарные родители, семейное насилие, зависимость или созависимость, детские травмы – все это создает идеальные условия для присоединения к культам. Секрет очень прост: не видя любовь в семье, люди находят ее имитацию в сектах и культовых группах. Особенно уязвимы люди с инфантильным типом личности, для которых отказ от ответственности за свои решения является привычным шаблоном поведения.

Освобождение от деструктивной религиозной зависимости требует времени, коллективных усилий и готовности меняться не только от члена культа, но и от его семьи.

Уход близкого в секту – это часто ответственность всей семьи.

Поэтому неправы те, кто думает, что с их родственником до культа было всё в порядке, а потом он вдруг сошел с ума и ударился в религию. Помочь близкому уйти из секты, не устранив первопричины проблем, невозможно. Следовательно, терапия должна носить комплексный характер и затрагивать все ближайшее окружение сектанта.

Запрос «верните, как было», с которым очень часто сталкиваются консультанты по культам, отражает полное непонимание проблемы и нежелание разделять ответственность за нее. «Как раньше» уже не будет. Освобождение от деструктивной религиозной зависимости требует времени, коллективных усилий и готовности меняться не только от члена культа, но и от его семьи. К сожалению, не изобрели волшебную таблетку, которая бы позволила близкому быстро «прозреть» и вернуться к нормальности.

Не стоит удивляться, что существуют психологи, которые считают неэтичной практику вывода людей из культов, ведь такие группы, по их мнению, делают людей по-своему счастливыми, выступая компенсаторами их глубинных психических запросов. Деструкцию, сопутствующую пребыванию в культе, в этой логике можно сравнить с травмами, которые получают профессиональные спортсмены.

Я не согласен с таким подходом. Во-первых, в отличие от травматичных видов спорта, людей, попадающих в культы, не предупреждают о том, что они станут объектом манипуляций и переформатирования мышления. Во-вторых, алкоголики, например, тоже по-своему счастливы, но платят слишком высокую цену за это «счастье». В-третьих, даже социально приемлемые зависимости могут причинять очевидный вред здоровью. Курение – яркий тому пример.

Культовая зависимость приводит человека к потере психологической автономии, то есть к отсутствию стремления и способности к независимости, ответственности за самостоятельный выбор, поступки и чувства. А ведь автономия личности в психологии рассматривается как фундаментальная потребность здорового человека. Ее потеря ведет к изменению мировоззрения, моральных принципов, отключению чувств, мыслей, инициативы и механизмов оценки как себя, так и других людей. Человек становится «чистым листом», на котором можно «писать» то, что угодно лидерам культа.

Помимо психологических причин развития деструктивной зависимости, существуют иррациональные особенности человеческого мышления, которые способствуют процессу «промывания мозгов». О них мы и поговорим в следующей главе.

Глава 4

Почему формируется сектантское мышление

Сектантское мышление – это не просто принадлежность к какой-то религиозной группе. Это, в первую очередь, специфический тип мышления и мировоззрения c жесткими, закрытыми и тотализирующими моделями восприятия реальности. Такой тип мышления можно встретить еще и в политике, корпорациях, идеологических сообществах и даже в быту. Эту черно-белую модель мышления человек может применять в любой сфере жизни, мысля по принципу «мы» или «они». Например, в политике: «Только наша партия представляет интересы народа. Все, кто голосует за других, – либо продажные элементы, либо обманутые дураки». Или в быту: «Мы, сыроеды, очищаем свой организм и обретаем истинное здоровье. Все, кто ест приготовленную пищу, – токсичные больные люди, которые медленно убивают себя».

Наверняка у каждого, кто хотя бы раз пытался спорить с убежденным носителем сектантского мышления, опускались руки, потому что все приведенные аргументы были «как об стенку горох». Порой может казаться, что собеседник буквально «зомбирован» и никого не слышит. В чем причина такого поведения? Попробуем разобраться.

В нашей культуре на протяжении многих веков существовало представление о человеке как о существе, чьи поступки и мысли определяются исключительно логикой и разумом. Эта идея берет свое начало в древнегреческой философии, где ее развивали такие мыслители, как Сократ, Платон и Аристотель. Их идеи легли в основу западной философской традиции и получили дальнейшее развитие в эпоху Просвещения.

В XVIII веке такие философы, как Иммануил Кант и Рене Декарт, утверждали, что разум является главным инструментом для принятия решений. Однако с конца XIX века ученые начали замечать, что поведение людей чаще не соответствует идеалу рациональности и нас скорее следовало бы назвать Homo Insipiens (лат. человек неразумный).

Первые серьезные сомнения в представлении о человеке как о рациональном существе возникли благодаря работам психологов, например, Зигмунда Фрейда. Он показал, что большая часть наших мыслей и действий определяется бессознательным. Теория Фрейда подтолкнула других исследователей к пониманию того, что люди часто действуют под влиянием эмоций и импульсов.

Ученые начали проводить эксперименты, которые показали, что люди часто ошибаются в своих суждениях из-за когнитивных искажений. В то же время развитие нейронауки продемонстрировало, что человеческий мозг не совсем приспособлен для вычисления сложных логических задач. Ведь он развивался для того, чтобы помочь человеку выжить, используя быстрые и не всегда точные стратегии.

Например, в опасных ситуациях мозг активирует эмоциональные реакции, которые могут преобладать над рациональными размышлениями. В древности у наших далеких предков не было времени на тщательный анализ ситуации. Если из кустов доносился шорох, стоило убегать, а не тратить время на размышления о том, лев это или просто ветер. Те, кто выбирал бегство, чаще оставались в живых.

Показательно также исследование с использованием МРТ, проведенное американскими нейробиологами в 2016 году. Испытуемым с ярко выраженными полярными политическими взглядами предлагалась информация, которая противоречила их взглядам. Томография показала, что в эти моменты у участников эксперимента активировались те же участки мозга, что и при физической угрозе[21].

Иначе говоря, информацию, ставящую под сомнение наши глубокие убеждения, мозг считает опасной для жизни на уровне эмоций. И религиозные убеждения не исключение.

Эмоции – это мощное оружие, которое эволюция предоставила нам для выживания. Они помогают быстро принимать решения, избегать опасностей и устанавливать социальные связи. Однако их воздействие на наше мышление настолько сильно, что иногда они преобладают над логическими рассуждениями, заставляя нас действовать вопреки здравому смыслу.

Лимбическая система, отвечающая за эмоции, развивалась задолго до неокортекса, который отвечает за рациональное мышление. Это объясняет, почему эмоциональные реакции часто возникают раньше, чем логические выводы.

Так сформировались когнитивные искажения – шаблоны, которые мозг использует для быстрого принятия решений. Мозг выбирает наиболее вероятное объяснение, чтобы сэкономить время, но иногда это может привести к ошибкам. На сегодняшний день когнитивной психологии известно более двухсот различных ошибок мышления.

Еще одна причина наших ошибок – это когнитивная лень. Наш мозг – это орган, требующий много энергии для работы и стремящийся ее экономить. Зачем напрягаться, если можно воспользоваться готовым шаблоном? Например, вместо того чтобы тщательно проверять информацию, мы часто доверяемся «авторитетным» источникам. Это быстро и просто, но не всегда верно. А вот, мыслить критически – значит принуждать свой ум к непростой аналитической работе.

Итак, эволюционно мы не приспособлены для того, чтобы видеть реальность такой, какая она есть на самом деле. Вместо этого мы воспринимаем проекции наших собственных представлений, желаний и эмоций, которые отображаются на «экран» наших биологических органов чувств.

То, что мы принимаем за реальность – это на самом деле наша субъективная интерпретация.

Эти внутренние, созданные нами, картины мира – системы представлений о том, что в нем существует и как устроено.

Возьмем простой пример из повседневной жизни. Представьте себе, что вы смотрите на радугу. Она прекрасна, переливается всеми цветами, но существует ли она на самом деле как физический объект? На самом деле радуга – это лишь оптическое явление, возникающее при определенном преломлении солнечных лучей в капельках воды. Два человека, стоящие в разных местах, видят разные радуги.

Давайте рассмотрим еще один пример. Когда мы наблюдаем социальные явления, например, рост цен, мы видим только верхушку айсберга. За этим стоят сложные экономические механизмы, политические решения и множество других факторов.

Когда наши внутренние представления достаточно точно соответствуют тому, как устроен мир на самом деле, и помогают нам успешно взаимодействовать с окружающей средой, человек чувствует себя более или менее удовлетворенно и счастливо. Но когда между нашими представлениями и реальностью возникает слишком большое несоответствие, это может приводить к трудностям в жизни.

Парадокс в том, что большинство людей верит в относительно разумные и здравые вещи не благодаря своей мудрости, образованности или критическому мышлению, а просто по счастливому стечению обстоятельств.

Эту врожденную склонность человека считать, что он видит окружающий мир объективно, социальные психологи и философы называют наивным реализмом. Вот три принципа, которые составляют его основу, сформулированные профессором социальной психологии Стэнфордского университета, Ли Россом[22]:

1. «Я вижу события и объекты такими, какими они в действительности являются, и мои социальные установки, убеждения, предпочтения, приоритеты и пр. проистекают из соответствующего бесстрастного, непредвзятого и по сути “непосредственного” осмысления информации или доказательств».

2. «Другие такие же, как я, рационально воспринимающие, в большинстве случаев будут разделять мои реакции, поступки и мнения – при условии, что они получили доступ к информации, которая стала основой моих взглядов, и при условии, что они тоже обработают эту информацию достаточно вдумчивым и непредубежденным образом».