100 великих криминальных расследований

Все, что можно понять из этого показания, это то, что преступников было пять, и они не хотели быстрого обнаружения тела. Если труп выставлен напоказ, то это обычно говорит о мести. Если он спрятан, то вероятнее всего большая близость убийцы к жертве, возможно – родственная. Однако мы ничего больше не знаем об этом свидетеле: едва ли его дальше допрашивали или предъявляли ему кого-то на опознание. Не стоит забывать: дело было щепетильное, а подозреваемые – аристократы.

Версии преступления

1. Джоффре

Как мы знаем, первым вопросом становится Cui prodest? – «кому выгодно?» Выгодно могло быть обиженному за жену Джоффре. Но никто из современных криминалистов и историков в это не верит, потому что любви между супругами не было изначально. И все же криминальные психологи говорят о таких вещах, как «символический интеракционизм» и «теория этапов». Речь идет о направлении в криминальной психологии, которое изучает символику общественной жизни в восприятии человека. Индивидуум воспринимает отношения в обществе как некую систему устоявшихся символов и следует этим символам, проходя этапы развития и впитывая определенные каноны. Развиваясь по этой системе в мире средневекового Рима и правления Борджиа, Джоффре мог видеть своей целью убийство брата, ущемившего его человеческое и мужское достоинство. Причем он мог воспринимать эти действия не как братоубийство, подсудное или греховное деяние, а – как общепринятый закон бытия: побеждает тот, кто действует не оглядываясь, а тот, кто не действует, – жалкий пораженец, тряпка. Именно такими категориями и мыслил человек XV века.

2. Чезаре

Однако его брат Чезаре куда больше подходит на роль заказчика убийства: это классический возрожденческий злодей в шекспировском духе, рассуждающий по принципу – мое или ничье. У Чезаре даже имелся человек, невероятно подходивший на роль убийцы – его друг детства и протеже, кондотьер Микеле Такарелья, настоящий головорез и убийца. Микеле чувствовал себя обязанным Чезаре Борджиа и, не раздумывая, устранял его противников еще во времена его военной карьеры.

3. Орсини

По другой версии, Джованни послужил лишь предметом мести его отцу. Это серьезное предположение, потому что оно основано и на фактах, и на психологии того времени: охраняемого папу римского было убить сложно и не так ощутимо для него самого, а вот отнять у него самое дорогое – дело другое. И если это так, убийцы достигли цели: правление Александра VI было подточено смертью его сына, папа римский ощутил этот тяжелый удар и даже стал менять свои привычки. В этой версии главными подозреваемыми становились Орсини – другое знатное семейство Рима.

Папа римский был причастен к убийству главы семейства, Вирджинио Орсини, свершившемуся тремя годами ранее. В 1494 году король Франции Карл VIII напал на Рим: он потребовал, чтобы папа признал его право на трон Неаполя. В надежде получить земли и богатство для своей семьи Вирджинио Орсини оказал поддержку французскому королю. После поражения французов он был посажен в тюрьму за предательство и там отравлен с благословения папы.

Но криминалисты сходятся в том, что Орсини никак не могли осуществить свой замысел без участия одного из Борджиа, например, Чезаре. Кто-то должен был очень хорошо знать, что в этот день будет праздник, что Джованни выпьет и останется один. Такой сигнал был явно послан из дома. А это значит, речь идет о сговоре.

4. Сфорца

Причина для мести была и у мужа Лукреции Борджиа, Джованни Сфорца, опозоренного семейством Борджиа. Брак Сфорца и Лукреции был осуществлен в 1493 году из карьерных соображений, но именно в 1497 году, незадолго до убийства, признан фиктивным и расторгнут. Вообще, все семейство Сфорца враждовало с Борджиа, и особенно – с Джованни. Папский наследник не особо церемонился с людьми: он ухитрился поссориться с кардиналом Асканио Сфорца и в гневе убил его камердинера. Кстати, Сфорца, так же как и Орсини, поддерживали вторгшегося в Рим французского короля.

Однако криминалистика знает много случаев, когда преступление выглядит идеальным исключительно потому, что совершено неизвестным лицом, напрямую с жертвой не связанным. Из-за внезапного сильного порыва человек, который пересекся с жертвой совершенно случайно, мог убить и остаться в тени. Причиной могло быть соблазнение жены или личное оскорбление. При наличии денег, верных друзей, либо преданных слуг этот человек мог устранить врага и при этом даже не попасть в круг подозреваемых.

Есть еще одно соображение или предположение – просто из любви к деталям. Едва ли кто-то обратил внимание на символичное содержание кошелька жертвы – 30 дукатов. Возможно, это случайность и никакого значения не имеет. А может быть, Джованни намеренно подложили эту сумму, чтобы указать на «30 сребреников» – знак презрения к продажности и предательству. Но и это лишь версия.

Нет ничего более неблагодарного, чем расследовать убийство человека, которого ненавидел весь белый свет. Вот поэтому дело Джованни Борджиа так и осталось тайной веков.

Дело Синей Бороды, или Доверие к небесам

О том, каким образом осуществлялось правосудие в Средние века, свидетельствует Нантское дело 1440 года. За 50 с лишним лет до таинственного убийства Джованни Борджиа в Бретонском герцогстве судили человека, получившего впоследствии прозвище Синяя Борода. Имя его известно меньше, чем прозвище – барон Жиль де Ре. Этот родовитый и богатый дворянин, маршал Франции и участник Столетней войны, предстал перед судом в Нанте по обвинению в растлении и серийном убийстве. Процесс этот стал примером абсолютного произвола властей и церкви, поддерживавших друг друга. Некогда соратник Жанны д'Арк, выдающийся полководец и облеченный властью барон Жиль де Ре оказался неугоден герцогу Бретонскому. Герцогу хотелось получить земли де Ре, его богатства, а самого его отправить на тот свет.

И однажды епископ Нанта по предварительному сговору с герцогом в своей проповеди объявил де Ре колдуном, алхимиком, еретиком, слугой дьявола, растлителем малолетних, серийным убийцей. Никаких оснований для этого не было: де Ре был женат на своей кузине, причем получил особое благословение папы на брак с кровной родственницей, он воспитывал дочь и ни на каких подростков не посягал. Однако он был вызван в суд для ответа и поначалу вел себя высокомерно. Допрошенные слуги под пытками оговорили своего господина, и ситуация изменилась. Теперь де Ре понимал всю опасность своего положения, он принес извинения суду. Но маховик обвинения уже завертелся, и судьба рыцаря была решена. Тогда де Ре прибег к довольно необычному для нашего времени предложению – просил испытать его огнем, то есть прибегнуть к так называемой ордалии – «божьему суду».

Чем, собственно, ордалия отличалась от той же пытки? Тем, что в нее верили сами обвиняемые: это был тот счастливый случай, который иногда позволял обвиняемому оправдаться. Ордалия могла быть проведена на Библии в виде клятвы. В том случае если обвиняемый не мог поклясться, он предлагал провести процедуру испытания каленым железом, при которой человек держал в руке раскаленный брусок, или испытания холодной водой, когда он должен был выпить много воды и не захлебнуться. В других случаях испытуемого бросали в воду и проверяли, утонет он или нет. Двусторонняя ордалия напоминала американскую рулетку – когда обвинитель и обвиняемый вызывали друг друга на поединок. Были также ордалии с повешеньем: в случае невиновности веревка обрывалась.

Казнь Жиля де Ре. Рисунок середины XVI в.

Действительно ли то было вмешательство Бога или просто дело случая, но в некоторых ситуациях врата тюрьмы сами распахивались, веревки обрывались или же находилась сердобольная женщина, готовая взять осужденного в мужья. В общем, порой случались всякие неожиданности.

Именно поэтому Жиль де Ре предложил провести ордалию, а ему в ответ предложили пытку. Очевидно, оправдание барона вообще не входило в планы правосудия.

По одной версии, он во время пыток оговорил себя, по другой – отказавшись от пыток, признал вину. Его казнили, а реабилитировали лишь спустя несколько веков, опираясь на сохранившиеся с XV века документы разбирательства. Удивительно, что такие документы вообще заводились в странах, где не было никакого закона, кроме закона власти на земле и закона Бога на небесах.

Вызов на Божий суд своего торжествующего противника был связан с верой в высшую справедливость. Перед ее лицом виновные отвечают жизнью, а невиновные могут быть оправданы, если не здесь, то на небе. На Божий суд можно вызвать и перед смертью, и последнее слово – это последнее желание умирающего человека. Средневековые обычаи предписывали выполнить последнее желание. Многие традиции сохранились и позднее, как неписаный закон. Оборвавшаяся на виселице веревка – это та же ордалия, и много позднее закон требовал повторно не вешать, дать помилованному Богом второй шанс. Неслучайно повторное повешенье декабристов вызвало в русском обществе XIX века такой дурной резонанс. Таково же последнее желание перед гильотиной или завещание приговоренного.

Испытания раскаленным железом или кипящей водой ушли в прошлое, но Божий суд остался, и сам Всевышний должен был защитить волю покойного от его живых противников.

Система доказательств

Чего же с точки зрения современной юстиции не хватало в деле Синей Бороды? Прежде всего, такой вещи, как praesumptio innocentiae – «презумпция невиновности». Признание обвиняемого теперь часто называют «царицей доказательств», и определение это принадлежит печально известному прокурору СССР А.Я. Вышинскому (1883–1954), который сам отправил на тот свет множество людей по сфабрикованному обвинению. Но презумпция невиновности – это фактор следствия, превышающий даже личное признание, потому что строится обвинение только на прямых уликах и уликах вещественных. Обвиняемый может по разным причинам оговорить себя (под пытками, из-за самовнушения или чтобы покрыть кого-то другого). Свидетели могут оказаться необъективны. Потерпевшие могут оказаться вовсе не потерпевшими, а интриганами и т. д. И только имеющиеся факты, вещественные доказательства неотвратимо указывают на преступника. При этом обвиняемый вовсе не обязан доказывать свою невиновность: ее должны доказать следствие и суд, и не пытками или средневековой ордалией, а настоящими, проверенными уликами.

Но несчастным – даже богатым, знаменитым и свободным, – которым не повезло жить в те старые, далекие от закона времена, оставалось уповать лишь на случай и судьбу. По словам историка О.И. Тогоевой: «Проблема заключалась в том, что при всех этих ордалиях судьи выступали лишь свидетелями высшей воли. Главным судьей был Господь. Это он давал людям знать, виновен или невиновен тот или иной человек. Судьям оставалось лишь это засвидетельствовать. И конечно, в какой-то момент эта ситуация перестала их устраивать».

До конца XVIII века наказание для преступников простого звания и аристократов различалось. Всех объединили Великая французская революция и гильотина: зрелищность казни оставалась по-прежнему, но стала утрачивать разнообразие и приобрела хоть какую-то гуманность. Гильотина стала использоваться с 1791 года по предложению врача Ж. Гильотена. Несмотря на общность названия и фамилии, врач ее вовсе не изобретал, а лишь позаимствовал орудие у шотландцев и ирландцев, добавив к нему косое лезвие – чисто французскую инновацию. В Шотландии это сооружение цинично называлось «Шотландской девой». Во Франции оно приобрело прозвища «Дева» и «Мебель правосудия». Говорили, что эта казнь быстра и безболезненна, но засвидетельствовать это по понятным причинам было уже некому.

«…Но Имени Твоему воздать Славу!»

Начиналось XIV столетие – грозный век Средневековья, в котором божественное и дьявольское сошлось в непримиримой схватке.

22 сентября 1307 года стало роковым днем для ордена тамплиеров. Королевский совет Франции решил арестовать рыцарей-храмовников. Операция по захвату братьев-рыцарей была практически боевой: сегодня так берут банду – с подготовкой в строжайшей тайне и большим числом участников, которые до конца не знали о плане действий. Командирам доставляли запечатанные конверты с приказом об аресте. Такая секретность необходима была для того, чтобы не произошло утечки информации и никто не успел предупредить рыцарей. Их собирались застать врасплох. Конверты надлежало вскрыть лишь 13 октября 1307 года. Это была черная пятница.

В чем же провинились эти люди? В те времена список преступлений перед Великой инквизицией был традиционным (как и в деле Жиля де Ре): отречение от Христа, культ дьявола, богохульство, распутство, извращения. Многим в то время Орден казался средоточием мистики. Рыцарей подозревали в колдовстве, волшебстве, алхимии и изготовлении мощных ядов. Полагали, что они связаны с темными силами. Еще в 1208 году папа римский Иннокентий III говорил о «нехристианских действах» и «заклинании духов».

Инквизиция давно и успешно применяла пытки, заставлявшие несчастных оговаривать себя и других. Самое успешное ведение следствия, если это можно назвать следствием. От римского папы все это просто скрыли, а Генеральные штаты поддержали французского короля Филиппа IV.

Папа Климент V узнал о деле тамплиеров очень поздно, когда следствие уже шло полным ходом. Он ничего лучше не придумал, как выпустить буллу Vox in excelso от 3 апреля 1312 года. Это была жалкая попытка проявить собственную власть, но присоединиться к тому, что уже свершилось. В булле говорилось, что Орден не может быть осужден за ересь, но поскольку тамплиеры добровольно сознались в заблуждениях, едва ли теперь за ними последуют верующие, а значит – Орден необходимо расформировать и передать его имущество ордену святого Иоанна.

Причиной конспирации при подготовке штурма тамплиеров была вовсе не забота о морали и нравственности, а самая обычная корысть – то, что и является движущей силой большинства преступлений, в том числе и государственных. Слухи о невиданных богатствах тамплиеров, которые изначально называли себя орденом бедных, ходили давно, а поскольку это был орден рыцарей, к их сокровищам подбирались Италия и папство. У храмовников просто не было шансов: если бы их не захватили одни, то арестовали бы другие, тут самым главным было успеть первым.

Первая в мире дактилоскопия

Нет, речь не идет о снятии отпечатков пальцев в ходе следствия. Все гораздо интереснее и современнее. В нашем сегодняшнем мире богатые и влиятельные люди идут на всевозможные хитрости, чтобы сохранить в неприкосновенности свои тайны и капиталы. Здесь удостоверения недостаточно, ведь можно сделать себе пластическую операцию и стать поразительно похожим на какое-то значительное лицо, документы подделать не составляет труда. А сейчас – небольшое отступление.

Система контроля и управление доступом ныне представляет собой сложное устройство, призванное не допустить в помещение посторонних и сохранить в неприкосновенности засекреченную информацию или материальные ценности. Признак или устройство, по которому можно определить лицо, имеющее доступ, называется идентификатором пользователя. Речь идет об устройстве или признаке самого пользователя. Такими идентификаторами могут быть магнитные и электронные карты, радиобрелки, чипы и прочее. А могут быть отпечаток пальца, отпечаток ладони, изображение радужной оболочки глаза – то есть те физические признаки человека, которые считаются исключительными и неповторимыми. Отсюда и множество детективных сюжетов, в которых преступники являются на засекреченные объекты или в банки с чьими-нибудь органами, позволяющими туда проникнуть.

Тамплиеры для сохранности своих тайн и сокровищ прибегли – впервые в истории – к системе чеков с изображением отпечатка пальца. Каждый вкладчик таким образом мог идентифицировать себя и оградить свое имущество от разбойников.

Первая в мире олигархия

Тамплиерам, число которых в то время достигло 20 тысяч человек, вменялось в вину то, что они декларировали свою святость и бедность, а на деле активно богатели благодаря крестовым походам и щедрым пожертвованиям (на первом этапе) и деловым качествам (на втором этапе).

Девизом ордена были слова: «Не нам, Господи, не нам, но Имени Твоему воздать Славу!» (Non nobis, Domine, non nobis, sednomini Tuo da Gloriam, лат.). При изучении дела тамплиеров на Божий суд натыкаешься практически все время, и от этого никуда не деться: здесь все каким-то непостижимым образом завязано не на реалиях жизни, не на науке и фактах, которых в то время и быть не могло, а на воле Провидения. Судите сами.

Орден был основан в начале XII века в Иерусалиме и состоял из рыцарей, охранявших Гроб Господень. Из-за наступления мусульман тамплиеры покинули Иерусалим и вместе с тем утратили и священную функцию – то есть божью защиту от реального человеческого зла. Это было их ошибкой в рамках той картины мира, которая существовала в то время.

После ухода из Святой земли главным делом священного Ордена стали… финансы. Практически Орден превратился в банк, который хранил и вкладывал деньги, и в крупнейшего ростовщика, дававшего ссуду весьма влиятельным людям, в числе которых оказался король Франции, особенно невзлюбивший своих кредиторов. Иными словами, орден превратился в крупнейшего кредитора Европы и умело вел свои дела, вкладывая деньги в строительство дорог и финансовые операции. Крайне интересно, что и эти деловые качества древнего Ордена выглядят очень современно. Сегодня эти заведения назвали бы мотелями (то есть отелями на колесах), в XIX веке они были постоялыми дворами (то есть отелями с лошадьми), а в XIV веке это были комтурии – места для остановки путешественников, построенные и контролируемые тамплиерами. Такой же контроль, подобный современному, осуществлялся на дорогах, причем с тамплиеров пошлина не взималась. Налог на упомянутые ранее чеки был невелик и шел непосредственно в сам орден. Ничего не напоминает? Это же «черная касса» или так называемый общак, куда все члены группировки обязаны сдавать долю от прибыли.

Конечно, не стоит сразу записывать тамплиеров в какое-то преступное сообщество. Скорее они напоминали грамотных и разумных олигархов, которым присуща была и деловая сметка и благотворительность. Они помогали беднякам, строили у себя дома для неимущих, которые всегда могли остановиться там на ночь, поесть и поспать, даже получить немного денег на дорогу. По внутреннему Уставу ордена тамплиеры были обязаны три раза в неделю принимать и кормить бедняков. Это очень напоминает социальную программу современных олигархов, которые осуществляют благотворительные дела по разным причинам: реже – по личному убеждению, чаще – ради частичного снятия налогов и благоприятного имиджа в обществе.

Но любая олигархия – это всегда большой риск, а опасность исходит далеко не всегда от воров и разбойников с большой дороги. Чаще – от тех, кто действительно правит миром и хочет всё экспроприировать и переделить.

Это можно было предвидеть

Тамплиерам надлежало быть скромными, послушными и целомудренными, носить простую одежду, состоящую из рясы или накидки белого цвета, которые символизировали свет божественной истины. Но вскоре материальные средства и их приумножение стали основным делом Ордена. Опыт множества поколений подсказывает: хочешь быть богатым – не «светись». Вспомним подпольного миллионера Корейко из «Золотого теленка» И. Ильфа и Е. Петрова. Ему, конечно, тоже не повезло, но он долго продержался.

Орден рыцарей оказался на виду у всех, тем более – когда он расширился и приобрел 80 соборов и 70 церквей. Не так уж это и много по нынешним временам, но по тем временам это было очень много. Тем более что к этому прилагались большие земельные владения, дороги, дома и богатства.

Очень скоро тамплиеры приобрели характер организованной иерархии, состоящей из четырех ступеней: рыцарей, капелланов, оруженосцев, слуг. Во главе этой лестницы находился великий магистр.

Филиппу IV Красивому не везло. Он испытывал на себе презрение феодалов, его казна опустела, папские легаты диктовали свою волю, папа грозил отлучением от церкви. Заботы короля сводились к двум проблемам – где взять деньги и как завоевать новые земли. Тамплиерам король задолжал приличную сумму, а короли не любят возвращать долги (это, кстати, тоже было роковой ошибкой тамплиеров), поэтому и началась кампания арестов.

При всей внешней красоте короля трудно было назвать приятным человеком. Но когда ты сам испытываешь нехватку денег и к тому же на тебя давят церковники, неодобрительно косящиеся на богатства тамплиеров, поневоле задумаешься – на чьей стороне лучше оказаться. Король оказался на стороне инквизиции. Говорят, его странная смерть в 1314 году была «черной меткой» Всевышнего – карой за зверское убийство тамплиеров.

Был ли предатель?

Однажды королю доложили, что некий узник, ожидающий смертного приговора, хочет сообщить сведения государственной важности. Это оказался классический случай так называемой подсадки с одной лишь разницей: подсадка, как метод следствия, явление искусственное, а перед королем предстал типичный доносчик, случайно оказавшийся в одной камере с членом ордена тамплиеров. Тот, якобы желая исповедаться в грехах, поведал сокамернику о гнусных обычаях тамплиеров подкупать дворян, прибегать к гаданиям и спиритизму, плевать на крест, вслух отрекаться от власти церкви. По словам того сокамерника выходило, что тамплиеры давно отступили от христианства, превратились в «государство в государстве» и даже готовили переворот.

Заметим, что сегодня любой адвокат может выразить протест в суде одной фразой: «Свидетельство приводится с чужих слов». И судья обязан исключить показания из списка доказательств, потому что свидетель может приводить лишь собственные слова. Однако показания смертника короля не смутили, он наградил доносчика мешочком денег и отпустил его: очевидно, что корыстный мотив человека, купившего себе жизнь и деньги за лжесвидетельство, совершенно не волновал Филиппа Красивого – ему нужна была зацепка. Был ли такой предатель на самом деле? Даже если не было, его стоило выдумать.

Следствие

Аресты начались в ту самую черную пятницу – 13 октября 1307 года, в 6 часов утра. Давление оказывалось в первую очередь на слабое звено – малограмотных и менее богатых братьев, которые от страха могли оговорить остальных. Под пытками они признавались в самых невероятных грехах и приписывали их остальным. По словам рыцаря Аймери де Вильера, он «признал бы, что убил Бога, если бы этого потребовали». Много раз арестованные впоследствии отказывались от своих показаний, и архиепископ передавал их светским властям для сожжения: на этом настаивал король. Всего с 1310 по 1314 год во Франции были сожжены на костре 72 тамплиера. Их жгли и в других странах, но меньше. Исторической тайной является подобная экзекуция в Италии: там утверждали, что не был сожжен ни один рыцарь, но существует версия о гибели на костре 48 человек.

Лишь в некоторых государствах аресты тамплиеров носили правовой характер: в Англии, Кастилии, Португалии, на Кипре. Иногда и в итальянских землях тамплиеры избегали пыток, и, доверяя их слову чести, их помещали под домашний арест. Германские Майнц и Трир оказались лояльны к рыцарям, но тамплиерам Марбурга не повезло: четыре монастыря были сожжены по воле местной власти.

Больше всего повезло киприотам и жителям Майорки. Влиятельных должников у них не оказалось, и местным властям было не столь уж важно пытать и сжигать рыцарей. Несмотря на то что они оказали некоторое сопротивление властям, их в 1313 году (вот же эта магия чисел!) признали невиновными.

Итоги дела тамплиеров

Уцелевших после шестилетнего кошмара тамплиеров начали освобождать из тюрьмы. Некоторые из них вступали в орден святого Иоанна – тот самый, которому по папской воле отошло имущество храмовников. Сегодня то, что произошло, называют обычным ограблением, к которому прибегли хитрые и вероломные люди, пожелавшие воспользоваться чужим имуществом. Никакой борьбы, если не считать небольших вспышек на Кипре и Майорке, по сути, не было. Была непомерная жестокость инквизиции, сломившая волю многих гордых воинов. Многие помнят имя Жака де Моле – лидера Ордена и самую яркую его фигуру. Эта память основана еще и на его предсмертной речи, полной достоинства. Жак де Моле, взойдя на костер, вызвал на Божий суд Филиппа IV, хранителя печати Ногаре и Климента V: «Справедливость требует, чтобы в этот ужасный день, в последние минуты моей жизни я разоблачил всю низость лжи и дал восторжествовать истине. Итак, заявляю перед лицом Земли и Неба, утверждаю, хотя и к вечному моему стыду: я действительно совершил величайшее преступление, но заключается оно в том, что я признал себя виновным в злодеяниях, которые с таким вероломством приписывают нашему ордену. Я говорю, и говорить это вынуждает меня истина: орден невиновен; если я и утверждал обратное, то только для прекращения чрезмерных страданий, вызванных пыткой, и умилостивления тех, кто заставлял меня все это терпеть. Я знаю, каким мучениям подвергли рыцарей, имевших мужество отказаться от своих признаний, но ужасное зрелище, которое мы сейчас видим, не может заставить меня подтвердить новой ложью старую ложь…»