Черные подковы

– В общем, так, – начал рассказывать Дима Мосин. – На Стамбуле были мужик с бабой, прилетели вечером, накануне, помните, в пересменку рейс попал, между вами?

– Да, – в голос ответили Буянкин и Большов.

– Ты, Гриша, на склад ничего не повез.

– Ну, так само собой, – развел руками Буянкин. – Там чувалов осталось немеряно. Красномордый приперся, так я его туда даже не пустил, влил в него пузырек, и домой его спать увез.

– Да и нет вопросов, – кивнул Дима. – Эта парочка пришла к нам. Мужик, как оказалось, знал Моня, охранник у нас такой – Монь фамилия. Подошел к нему, они потерли что-то, видимо – я не знаю точно – Монь порешал все со Степкой. Ну, и вывезли все на грузовой машине, основное на грузовой склад, а ихнее – за территорию, к машине этой парочки.

– На нашем грузовике? Ваши грузчики? – у Бородюка чуть не выпали глаза.

– Да!

– А кто выезд-то им разрешил за территорию порта?

– Да они сказали, что могут иногда, номера-то есть на машине… Что там – 10 метров выехали, да обратно приехали, гаишники не увидят. Они иногда в поселке друг друга перевозят!

– А с наших с ними кто-то был? – спросил Гера.

– Монь. Его, кстати, тоже забрали.

– Ну и дебил этот Монь, – покачал головой Гриша. – Ладно, что дальше? Те поехали, и их хлопнули где-то с товаром?

– Да, на рынке. Или следили, или кто-то сдал. Потому что приехали быстро. И наши, и не наши. Быстро зашли, сначала Моня, потом Плаксина в комнате подержали, и все, в машину засунули обоих и увезли. С нас объяснительные взяли, кто что видел, с грузчиков тоже и с девок, кто багаж выдавал на выгрузку.

– Что грузчики?

– Я одного только успел спросить, – пояснил Мосин, – он говорит – написали, что сопровождал Монь, что говорил – то и делали.

– С грузчиками понятно. Вопрос в том, что уже сказал Монь, – Гера почесал голову. – Как меня в свое время учили, чистосердечное признание – прямой путь в тюрьму. Если он будет все отрицать – это хорошо. В Степином отказе я почему-то не сомневаюсь. А вот если Монь начнет валить на Степу… Понятно, что от показаний и отказаться при адвокате потом можно, но если он начал трепать языком – дело худо. Не просто так Степу приняли.

– Давайте решать, что дальше делать будем, – Бородюк переминался с ноги на ногу, – на смену надо.

Гера взглянул на него:

– Основное – надо будет собрать бабло. Мы с Витьком сейчас съездим к Степкиной жене, выясним, что у нее и как, там дочка маленькая, и про адвоката спросим – есть или нет. Но скидываться надо будет по-любому.

– Это без вопросов, – поддержал Гриша. Остальные тоже согласились.

– Второе – надо узнать, что говорит Монь. Я вчера разговаривал с Горьковым, он пошурудит там по своим каналам, ну и все тоже, кто где может. На адвоката пока надежда слабая, когда он еще появится, может, раньше узнаем, мужик этот Монь или нет.

И по этому поводу споров не возникло.

– А наши начальники – Валя, Замышляй? Они что думают? Надо бы тоже узнать, – подал идею Мосин.

Большой и Виктор посмотрели друг на друга и засмеялись.

– Да Замышляев вчера конкретно Филина поддержал, – сказал Витя. Увидев удивленные лица, он вкратце рассказал о вчерашнем приходе руководства.

– Ни хрена себе, – взвился Мосин, – Степка же их чуть не каждую смену домой возил в последнее время, они семьями встречались. – Он замолчал и посмотрел на окружающих. – А вы что, не знали?

– Я не знал, – тихо сказал Гера.

– Да никто не знал, кроме ваших, – резанул Буянкин. – Ладно, я узнаю, что к чему, придет же ко мне роднуля водицы напиться…

– Что по этим двоим? Которые товар получили? – торопиться Бородюк уже перестал.

– По клиентуре надо узнать – чьи они, если чьи-то, что говорили, как товар у них словили. Все равно их кто-то знает, – Гриша был абсолютно логичен в своих рассуждениях. – В зависимости от того, что они наговорили – проговорим наши действия. Или повлияем.

– По-любому, – кивнул Большой.

– Договорились.

– Всех тормозим, да я думаю – и рынок уже в курсе, и улетевшим позвонят, – резюмировал Буянкин. – Так что на Стамбуле пока замок.

Возражений не было. Все разъехались. В машине Гера включил музыку – говорить не хотелось. Только ближе к городу Виктор сказал адрес Степкиного дома, а так оба слушали песни и гоняли свои мысли.

Таисия проводила их в комнату. Потом налила им чай. Потерла покрасневшие глаза.

– Я пару дней взяла, за свой счет, договорилась. Дочку вчера кое-как уложила, ей же в садик. Сама так и не смогла уснуть. Не отпустили ведь его…

– Тая, это Гера, – начал Виктор. – Мы вместе работаем.

– Да, я поняла, – кивнула она. – Мальчики, что будет-то?

– Нормально все будет. – Гера скрестил пальцы. – Тая, нужно кое-что узнать. Первое – как у тебя с деньгами?

– Пока нормально. На это не заморачивайтесь. Спасибо, ребята, честное слово. Если надо – я скажу, но пока есть.

– Хорошо. Теперь по адвокату.

– Тоже есть. Посоветовали, хороший, руководитель юридической консультации, вчера по телефону пообщались, так что он в теме, осталось приехать, познакомиться лично и все оформить.

– Когда?

– Сейчас я ему позвоню. Вот только… сколько он попросит – пока не знаю. По телефону такое не решается.

Гера вздохнул.

– На месте и порешаем. Звони, и – поехали.

Глава 13

Адвокат выглядел весьма солидно. Волосы с сединой, дорогой костюм. На пальце – перстень. «Интересно, – подумал Витя, – все адвокаты такие?»

– Каримов Азамат Маратович, – поздоровался он.

Познакомились, уселись. Азамат Маратович попросил секретаршу принести всем чай и ни с кем пока не соединять. Потом внимательно выслушал всю информацию, которой владели Гера и Виктор. Тая немного всплакнула, но быстро взяла себя в руки.

– Где его машина? – спросил адвокат.

– Сейчас на стоянке у порта, там она в сохранности, – ответил Гера. В основном он вел разговор с адвокатом, и Виктор этому совсем не противился.

– У вас есть права? – спросил адвокат Таисию.

– Нет. Но я собираюсь учиться.

Адвокат перевел взгляд на Геру.

– Пригоним сразу же, по первому требованию, – сказал Большов и посмотрел на Витю. Тот кивнул.

– Хорошо. Тая, не исключено, что в ближайшие дни у вас дома может пройти обыск.

– Да, меня предупредил наш с вами знакомый, денег и ценностей дома уже нет, и вообще ничего криминального.

– Хорошо. Еще несколько вопросов.

Он повернулся к таможенникам.

– Что за человек Монь? Насколько хорошо вы его знаете? Или – кто знает?

– Его вообще толком никто не знает, – ответил Большов. – Охрана у нас недавно, и в его смене никто с ним дружбы особо не водил, я так понял. Охранники у нас пока не входят в… круг доверия, что ли…

– И Степан не должен был иметь – по логике – с ним вообще никаких дел?

– По логике – нет.

– Ясно. Тогда давайте оформим все документы. С сегодняшнего дня я буду выступать в качестве защитника вашего мужа, Тая, и без согласования со мной прошу вас не предпринимать никаких действий, связанных со Степаном. Вас, мужчины, это тоже касается. Сегодня я выясню, где Степан содержится и что ему инкриминируется. В случае чего прошу немедленно мне звонить, вот вам визитки, там телефоны. По срочным вопросам звоните в любое время.

– Азамат Маратович, сколько мы будем вам должны? – голос Таи немного дрожал.

– Характеристику делу давать рано. Но, по моему мнению, быстро оно не закончится. Поэтому, вот цифра на первое время, – и он написал на лежащем тут же листочке число.

Все приподнялись и посмотрели. Таисия протянула было руку, но Гера, опередив ее, взял листок и сунул его в карман. Азамат Маратович посмотрел на него и, слегка нагнувшись, попросил:

– Вы на минуту задержитесь, хорошо?

Тая подписала все документы, и они с Виктором, попрощавшись с адвокатом, вышли на улицу. Тая закурила. Минут через пять вышел Большой, и они повезли Таю домой. Когда подъехали к дому, она приоткрыла дверь и спросила:

– Что он еще сказал, Гера? – видно, что этот вопрос мучил Таисию всю дорогу.

– По сути – ничего. Сказал, что будет нелегко. Сказал, чтобы помогали тебе. Остальное – так, общие слова. Поэтому сейчас постарайся успокоиться, что-то объясни дочке, а адвокат… Наши контакты я ему написал, твои у нас есть, его контакты у нас тоже имеются. На связи будем постоянно. Если что – звони, мне или Виктору. По машине – пригоним сразу, как скажешь. А на стоянке с ней ничего не случится, не волнуйся.

– А адвокат, оплата?

– Через два-три дня я ему все привезу. Не твоя забота.

Слезы хлынули из нее водопадом. Гера кивнул Виктору на нее:

– Отведи ее.

Потом они ехали в Сосновку и долго обсуждали возможные варианты дальнейших событий. В какой-то момент Гера вдруг опять заговорил про адвоката:

– Я не стал говорить при ней… Он спросил меня: как вы думаете, Степа взял взятку?

– И что ты ответил?

– Я сказал «да». Возможно, я плохо знаю Степу Плаксина, но мне кажется, что он мог взять деньги не только от какого-то Моня.

«Ты его вообще не знаешь, – подумал Виктор. – Не знаешь про то, как Степа изменился, про эту квартиру. И не знаешь, как он отзывался о тебе».

– Надо будет скинуться, – продолжал Большов. – По косарю с носа. Цифру ты видел.

– Я машину собрался брать, – невесело усмехнулся Витя. – Но без вопросов.

– Гришу попрошу с Замышляева денег содрать. Пусть хоть ящик в него вливает.

– А у него деньги-то есть?

Гера захохотал. Машина чуть вильнула, но Большов выправил ее.

– …Вот блин! Хоть не смеши меня. Ты ж про него ничего не знаешь, – он немного помолчал. – Вот тебе пример. В начале года один наш бывший коллега, это чтобы без подробностей, предложил Замышляеву тему: из Турции прилетает самолет, битком набитый чувалами. Выгружается это все на грузовой склад и оформляется как – внимание! – багаж. Та-да-дам! Понимаешь?

– Пока нет, – признался Виктор.

– Тогда слушай дальше. Это как бы упрощение таможенного оформления багажа, ввозимого из Турции – так, кажется, наш бывший коллега это все ему преподнес. Пришел он к нему не просто так – по старому знакомству и в связи с высоким статусом Замышляева. Начал объяснять. Самый цинус в том, что этот так называемый багаж растамаживается на одного получателя по единой таможенной ставке. То есть – почти как тот же груз по карго, но не карго вообще ни разу.

– И что дальше? – Виктор увидел, что они подъезжают, а услышать конец истории очень хотелось.

– Самое основное, что понял пьяный замначальника таможни из всего объясняемого – то, сколько он положит в карман. У нашего бывшего коллеги великий дар убеждения, – Гера опять захохотал. – Все документы были подписаны в миг. Самолет был загружен и прилетел. А оформляли этот товар на грузовом складе Уголек и я.

– И он тебя…

– Да он чуть бороду не вырвал, когда увидел, что придется со мной вместе вести эту сделку! Но тот самый великий дар убеждения, – Гера на пару секунд поднял правую руку с вытянутым пальцем, – вкупе с шуршавчиками, сделали его покладистым. Все было оформлено, подъехали несколько грузовиков, ребятишки все скидали в кузовки, и все уехали: Замышляев домой, а мы втроем – к коллеге на хату, сутки там бухали во славу дара убеждения. Выпили и съели все, что было в холодильнике, под конец уже джин пельменями закусывали, брр!

– Дома не потеряли?

– Жена у меня – золото, я ей позвонил, как на хату поехал, только и сказал, чтобы не теряла и что все нормально, – Гера вздохнул. – Я не люблю заглядывать в чужой карман, но сколько Замышляй получил за этот самолет – даже представить не могу. Мы, конечно, тоже получили свое, погуляли опять же на халяву… А ты говоришь – у него денег нет. Да есть они, он и квартиру новую сейчас на эти бабки обустраивает, точно говорю. И меня он в жизнь не тронет, потому как нас слишком многое связывает. Эх, жаль, он лишь раз на такое согласился, не стал больше подписываться…

– Так контрабанда же голимая, – воскликнул Виктор. – Вот он и ссыканул. Все, здесь останови.

Они остановились. Гера хмыкнул.

– Не в контрабанде дело. Он хочет деньги получать, но сам не хочет для этого ничего делать. Хочет, чтобы кто-то другой подставлялся. А здесь он документы подписывал. Да, по документам ажур – сколько прилетело, столько и выпущено. И пошлина взята – почти как положено. А вот зачем самолет практически пустым летел, как получается – вопросы потом могут быть только к Замышляеву. И еще есть свидетели, в том числе я. И вот этого он боится больше всего.

И еще. Слушок один есть. За год до этого, зимой, прямиком в новогоднюю ночь, на грузовой склад приехали ребятишки на двух «КамАЗах». Охраны тогда толком не было, какие-то ослы сидели, и вот этих отмечающих Новый Год ослов связали и бросили в сторонку. «КамАЗы» нагрузили чувалами под завязку и растворились в праздничной ночи. Конечно, никого и ничего не нашли. Но между своих слух прошел – чувалы те под Новый Год на складе тормознули и не дали быстро растаможить именно Беранин и Замышляев. Беранина потом кстати, быстренько убрали, и Филинова прислали. Но – не пойман, не вор. Это тебе так, информация к размышлению. Бывай.

Они пожали друг другу руки, и Витя вышел из машины.

Дома у Гордеевых сидели Насоновы. Витя рассказал о поездке. Татьяна огорченно завздыхала:

– Да, теперь не скоро в город переедем…

«Вот же дура!» – чуть не вырвалось у Виктора. Он извинился и пошел умываться.

Деньги со смен собрали быстро, и Гера отвез нужную сумму адвокату. Остаток решили пока отложить – наверняка понадобится, меньше потом скидываться, не дай Бог. Замышляев деньги давать отказался. «Нет у него, козла, говорит, зря только водку переводил», – ругался Гриша Буянкин. Впрочем, этому никто не удивился.

На очередном сборе смен Гера рассказал новости. Информация от адвоката была неутешительной. Те двое челноков валят все на Моня: дескать, он нам цифру сказал, мы заплатили, товар нам вывезли, мы и забрали. При этом челнок-мужик явно Моня раньше знал – хотя бы в лицо. А Монь все валит на Плаксина. Пришел, сказал, положил деньги на стол, не видел – взял их Степа или нет, когда снова зашел – не увидел ни Степы, ни денег. Подумал, что все решено, договорился с грузчиками, вывез. Судя по всему, Моня откровенно прессанули, и он полностью все выложил.

– Вот сука, – сказал Мосин. – А что Степа?

– Он ничего не признает, – продолжил Гера. – Денег не брал, добро не давал. Но там еще журнал изъят, в нем отметок нет, что товар задержан или перемещен. В общем, транспортникам этого хватает, они предъявили обвинение. Степа сейчас в СИЗО, камера нормальная, с ментами какими-то. Я в два места закинул удочки по СИЗО, если получится – будет хорошо.

На встрече было уже восемь человек – начальники смен и их замы. Все понимали, что ситуация очень серьезная, и все надо проговорить очень тщательно. Еще минут двадцать проходило обсуждение возможных действий и распределение ответственности.

За последующие полмесяца произошли несколько значимых событий. Прошел обыск у Плаксиных. В 6 утра длинными звонками и громким стуком в дверь Таисию и Нюру разбудили четверо весьма нетерпеливых мужчин. Это были сотрудники транспортной прокуратуры и таможенники из отдела «по борьбе с личным составом». Тае кое-как разрешили связаться с адвокатом, который ее немного успокоил. Вызвали понятых (бедные соседи!), но, как и предполагалось – ничего не нашли. Через сутки прокурор транспортной прокуратуры Поморцев собственной персоной прибыл на «пассажирку», совместно с руководством таможни, куда были вызваны из дома все отсутствующие начальники смен. После их прибытия начался форменный шмон сейфов и сменных шкафов с одеждой. Результатом титанических усилий были обнаруженные в сейфе третьей смены две купюры по 5000 рублей. Прокурор торжественно поманил пальцем Буянкина: «Взятка?» Момент был весьма неприятный, даже с учетом того, что на тысячу рублей с учетом инфляции можно было всего-то купить пачку папирос или проехать в трамвае. Гриша тоже что-то пропел про курево – заначка, прячу от жены, извиняюсь. «Смотри, посажу!» – погрозил ему прокурор, и вся гоп-компания руководителей благополучно свалила с «пассажирки». Гриша же пошел на первый сектор и с разбега накатил стакан белой.

Обе «удочки» Большого сработали на славу. Сотрудник СИЗО, с которым Гера познакомился на одном из южных рейсов, раз в несколько дней рассказывал о Плаксине – как дела, как здоровье, кто к нему ходит, при этом ни сам Степа, ни кто-либо из других работников СИЗО об этом интересе не знал и знать не мог – в противном случае «информатор» мгновенно лишился бы погон. А так они с Герой решали вопрос вполне взаимовыгодно. Но в какой-то момент стало известно, что Степу хотели перевести из «ментовской» камеры в общую. Это была обычная практика для людей непонятливых, нежелающих идти на сотрудничество с органами. Информацию подтвердил адвокат. Пришлось по полной подключать «удочку №2». Через одного из клиентов Гера вышел на заместителя директора самого большого городского гастронома, которая давным-давно дружила с «хозяином» СИЗО. Когда в стране тяжелые времена, друзья должны помогать друг другу – для немолодого начальника СИЗО это было святое правило. Особенно, если просить нечто противоположное приходят люди из организации, которую он по жизни не любил. Поэтому сотрудники ФСБ были крайне удивлены жестким отказом. Не помог и визит транспортного прокурора – «хозяин» не привык менять решение. А через свою «подругу» он попросил передать, что даже если Плаксина посадят, то он поспособствует, чтобы время до вступления приговора в законную силу – обжаловать же будете! – Степа провел тоже здесь, в городском СИЗО. Все, что можем, как говорится. Но и этого было выше всех ожиданий.

Виктор и Насон, с перерывом в месяц, купили по «девятке». Обмыли по полной программе, как планировали – и на работе, и на даче. Оформили не на себя – так делали все, всегда было лучше перестраховаться. Учитывая то, что Тая ездила к адвокату или к Степе в СИЗО, сейчас ее могли сопровождать уже несколько человек на выбор. Как правило, она просила о помощи Геру или Виктора. Таскать в СИЗО нелегкие сумки с продуктами – сначала раз в месяц, а потом и чаще, под соответствующее разрешение «хозяина», – одной Тае тоже было бы нелегко.

Но самым знаковым событием, со знаком минус, стал перевод Конева в родную таможню. Точнее, не сам перевод, а сопутствующие ему обстоятельства. Когда Игорьку пришел вызов и были подписаны все документы, он не стал договариваться о том, как бы «проставиться на ход ноги», а тихонько подошел к Виктору и спросил:

– Я могу получить обратно деньги, которые на Степу сдавал?

Виктор просто обалдел от наглости Игорька. Тот что-то говорил о том, что ему придется обустраиваться на новом месте, что сам он к Большову подойти не может, что ему самому неудобно поднимать этот вопрос… Это же твой друг, ты с ним столько прослужил, здесь вместе работали! Степа «там», а ты..! Но Виктор не стал ничего говорить Коневу. Он просто нашел Геру и прошептал ему на ухо просьбу Коня. Взгляды, которыми они обменялись, были лучше всяких слов.

– Пусть придет завтра и подойдет к Мане, она ему передаст пакет, – проговорил Гера. – И мне на глаза пусть не попадается. А ребятам я сам объясню.

Скоро должен был состояться суд.

Глава 14

Очень часто в последнее время Виктора мучил один вопрос – почему Большов так рвется помогать Степе? По сути, в большей мере помогать должны свои, «сосновские». Он, Виктор, Даня Шайхуллаев, Насон, Дубинкин, Коробков. Это понятно, столько времени вместе прослужили, сколько выпито, рядом жили, семьи друг друга знают. Про Коня уже не хотелось вспоминать, он уехал, и все, забыли, не было такого. Ребята из воинской части? Пожалуй, нет, Степа сейчас для них как отрезанный ломоть, и не живет здесь, да и не общается, пожалуй, ни с кем. Конечно, Иваныч. Но Гера явно с ним контачит, просто не говорит. И вот вопрос – почему Гера? Почему он с ночи едет не домой, к жене и детям, а едет к Тае, и помогает ей везти многокилограммовый баул с передачей? Понятно, что в свою очередь, но почему он? Почему не Буянкин, не Мосин, не Бородюк? Почему не эти уроды Замышляев с Сеноваловой? Почему Большой связи свои поднимает, куда-то ездит, деньги тратит, что-то решает, организовывает? Можно глупости подумать, но с Таисией Геру точно ничто не связывает, это даже можно не рассматривать. Ему что, больше всех надо? Самый ответственный? Или это показуха какая-то – вот смотрите, какой я? Да нет, херня какая-то…

И при этом – он даже не знает, как отзывался о нем Степа. А что сейчас адвокат говорит Степе? Рассказывает ли о том, как и кто ему помогает? Изменит ли Плаксин мнение о Большом, когда все закончится? Откроет ли Степе глаза на Геру своя собственная жена, которая сейчас на Большого разве что не молится?

У Виктора не было ответов на эти вопросы.

На суд второй смене попасть не удалось. Все узнали со слов тех, кто там побывал – Мосина и Бородюка, а также от Таи и адвоката Каримова. Моню, кстати, тоже был определен защитник из той же юридической консультации – Каримов это сделал еще на ранних сроках ведения дела. Дополнительно был выделен общественный защитник, от таможни отправили зама Сеноваловой Николая Славина. Представлялось, что все это могло в чем-то помочь. Но не помогло.

Все было понятно почти сразу. Степа по-прежнему от всего отказывался – не видел, не брал. Монь вину признал частично, показания немного изменил, но было уже поздно. Прочие процессуальные действия – допрос свидетелей, прения сторон – прошли очень быстро. Никакие доводы адвокатов во внимание не принимались. Челноки свои показания не поменяли – им терять было нечего, на них стояла «черная метка». С рынка их выперли свои же коллеги, вариантов начать новый бизнес и возить что-то из-за рубежа у них не было никаких. От их показаний обвинение на процессе и отталкивалось. Выступление Славина никому не понравилось – говорил он слащаво и напыщенно, и даже правильные по сути слова в его устах в защиту Плаксина производили, по словам присутствующих, явно противоположное впечатление на суд.

Плаксину дали 5 лет реального срока, Моню – 5 лет условно. На Степу, серьезно похудевшего за эти месяцы, обратились все взгляды. Он обнял жену, перекинулся парой слов с адвокатом, помахал ребятам, и его увели. Настроение у всех было соответствующее. На Моня никто не обращал внимания.

На следующее утро собрались у Каримова – Гера, Буянкин, Виктор и Таисия. Степина жена выглядела вполне нормально – при встрече так и сказала: мол, я в порядке, не волнуйтесь, но Виктор представлял, что ей пришлось пережить в последние сутки.

– Я должен получить на руки документы, – начал Азамат Маратович, когда они поздоровались и расселись. – В целом понятно, что там будет написано. Нам нужно решить, что делаем дальше?

– Апелляция, по любому, – Буянкин почесал нос.

– Это ясно. Куда?

– Как куда? – подалась вперед Тая.

– Можно в областной суд, а можно сразу в Верховный. Предлагаю сразу в Москву.

– А разве не надо все инстанции проходить?

– Нет.

– Но разве мы не можем попробовать выиграть дело здесь, в областном? – Тая не совсем понимала, о чем идет речь.

– Можем. Но также можем и проиграть и потерять время. Областные суды зачастую не имеют желания изменять решения районных судов по подобным делам, говорю вам, исходя из опыта.

Все задумались. Каримов продолжил:

– Здесь, в районном суде у меня ничего не получилось порешать, о чем я разговаривал с Таей, – та кивнула. – Да, в областном у меня есть знакомые, но и в Москве тоже. Давайте решать. И если в областном суде у нас все-таки не получится, мы зря потеряем время, а вы потратите лишние деньги.

– Дело не в деньгах, – сказал Гриша. Гера его поддержал:

– Поймите правильно, Азамат Маратович, мы хотим попробовать все варианты. Тем более, что Степа из СИЗО никуда не денется.

– Решили? Значит, сначала идем в областной?

Все согласились. Виктор повез домой Таю.

– А что там адвокат сказал про районный суд? – спросил он.

– Он мне перед судом сказал уже про пять лет.

– Да ты что? И что он на суде тогда делал?

– Перестань, Витя, – одернула его Таисия. – Он очень опытный адвокат, с большими связями. Он сам председателем районного суда работал. У него юридическая консультация почему «специализированная»? Здесь работают только специально отобранные профессионалы, бывшие судьи, прокуроры, военные юристы, милиционеры. Нет случайных людей, понимаешь? Все что-то могут, кого-то знают. Они пытались, выходили на суд. Но не смогли. Никакие дополнительные деньги не помогли бы, он так и сказал. Судья ему все озвучил перед процессом. Было колоссальное давление со стороны прокуроров и комитетчиков. Думаешь, они что-то забыли? Все было решено, а процесс был фарсом. Так что зря ты так.