Тот самый сантехник 6

Под сиденье всё это не помещалось. Поэтому Боря поступил по хозяйски. Завернул груз в старый палас в багажнике и прикрыл инструментами. В багажнике даже была не полная коробка с «дарами» для Яны. Бывшая жена Антона добилась развода с сидевшим мужем и теперь только больше хотела открыть семейный бизнес с сантехником на пару. Где он – первый инвестор и поставщик продукции для будущего секс-шопа. Это же его основные обязанности как партнёра. А с остальным сама разберётся.

Боря действительно подумывал продать гараж Антона, чтобы развить это направление для Яны. Всё равно как пришло, так и уйдёт. Но при этом ещё и появится пассивный доход. Без лишней суеты при таком полусемейном бизнесе он мог стать первым сантехником-инвестором на районе.

«Куда-то же нужно полную фуру продукции девать и ещё контейнер в придачу, пока совсем не перемерзла», – прикинул внутренний голос.

Задумавшись о более тёплых и влажных местах для хранения игрушек для взрослых, Боря с удивлением посмотрел на взмах полосатой палочки на дороге… И сердце биться перестало.

Глава 2 – Могут всё не только лишь все

Старший лейтенант Бобрышев битый час костерил начальника. Стоять приходилось на морозе, от чего щёки раскраснелись, а настроение падало. Одна радость согревала – повышение. Так кстати пришёлся рост по карьерной службе. Всё даже представили, как полагается: с благодарственной грамотой и рукопожатием начальства. Похвалили «за доблестную службу и прочее спасение одного и более людей на дороге в автоаварии», как метко сказал генерал Дронов.

И как некстати нашёл его в сегодня в социальных сетях друг детства – Вовка Дрищев: весёлый, беззаботный блондин, приколист и повеса по жизни. С детства в строители хотел пойти. То заборы людям чинил и ставил, латая дырки в прорехах. Кривенькие, косенькие выходили, но ведь – бесплатно. Какой с ребёнка спрос? Молока с печеньем дадут и рад. То стены бабкам штукатурил, что давно без дедов жили. А те и рады мелочи на конфеты отсыпать за любую работу. Кривую, косую, с явными перепадами высот, но всё же.

А ещё Вовка красить любил – любо-дорого смотреть было. «Хуй» напишет, закрасит тут же. А сам смеётся, весело ему. Тайну ведь никто не видит год-другой за слоем свежей краски. Это потом, как верхние слои облазить начинают – тайная живопись проявляется. Боком лезет под маты заказчика. Авторская работа выходила, чтобы каждый в деревне знал где Вовкина работа. Кому ещё на остановке написать «кто писал – лох», как не блондину? Сразу видно, что большое будущее у человека. В маляры-штукатурщики пойдёт или художники-карикатуристы. Но то – мысли. А вот по мере естественного роста Вовка всё чаще уходил в запой, чем в рабоче-строительный креатив, миновав такие важные вехи как «институт» и «училище».

Бобрышев же в школу милиции пошёл. И в городе остался на практику. Потом общага, какое-никакое жильё, с какой-кое-какой семьёй и детьми на сдачу. Так и потеряли все связи. Но сегодня нашёл Вовка-ремонтник Бобрышева. И написал, что попал в больницу. Давай номер, мол, увидимся, все дела. И если найдёт товарищ время навестить, вспомнят былое на пару, пока кости зарастают. Травматология суеты не любит. Времени много будет. Всё наверстают.

Бобрышев номер, конечно, оставил. Но не пускал его Артём Палыч в больницу к товарищу сразу. Ссылался как какую-то спецоперацию в посёлке, и сам из автомобиля не вылезал, обитая у рации. К нему вроде по-человечески, а он никак не желал вникать в ситуацию. Словно сам чужд ностальгических воспоминаний.

«Видимо, сразу родился взрослым, а вместо игрушек в детстве просил у Деда Мороза бороду. Да и ту по форме сбрить пришлось, если дали», – со вздохом подумал Бобрышев.

Хмурился Бобрышев, поведения напарника не одобряя. С другой стороны, понять человека тоже можно. Капитан Дронов старшему в группе повышения сразу не дал. Но вручая грамоту, намекнул, что ещё «на мизинчек» показатели подтянет и на пенсию майором пойдёт. Это, мол, уже замётано. К гадалке не ходи. А если Палыч не подтянет, то сам на шишку сядет, потому что к концу года не радужная картинка выходит. Оказывается, одна камера наружного наблюдения на въезде в город больше результативности даёт, чем весь сибирский полк ДПС. Это при том, что искусственный интеллект выходных не просит, не обедает и по нужде в кусты не отлучается. А что будет, когда сам рапорты составлять начнёт? Тогда и сами генералы не нужны будут. Сам перед Главным и отчитается.

Вот и получалось, что сидя в тёплом салоне служебного автомобиля потенциальный майор молодому сотруднику спуску не давал. Никаких чаев в рабочее время с термоса больше Бобрышеву. И шаурмы с шавермой в дороге. На донер и тот запрет наложил. Теперь только работа, труд, показатели и отчёты без радио и змейки в телефоне!

Стуча зубами, Бобрышев сначала на зимней шапке уши опустил, а потом понял, что останавливает всех подряд на дороге, лишь бы окно открыли и оттуда приятным теплом подуло. Это рыба ищет где глубже, а постовой зимой, где теплее. С утра даже пару раз алкогольными парами пахнуло. И разок травой повеяло. Ещё пару раз пердежом в нос ударило, но это к делу не пришить. А вот наркошу и пьянчуг в раз упаковали.

«Камеры умные такое могут? Да ни в жизнь»! – рассуждал старший лейтенант Бобрышев, надеясь на лучшее.

Но капитану и этого было мало. Не пускал в больницу и всё-тут. Не понимал дружбы через десятилетия. А над Вовкиными шутками, над которыми Бобрышев обхохатывался в детстве, даже не улыбнулся ни разу. Тупо, говорит. Не красиво. Гнусно.

«Нет, не тупо», спорил Бобрышев. В детстве просто смешнее было коровьими лепёхами кидаться. А если увернуться удавалось, то в баню вовсе можно было не ходить. И так купались по три раза на дню. Даром, что в лягушатнике. Зато кожа и волосы блестели всем на зависть. По загорелой коже так вовсе ни одну расу не отличить, а порой под толстым слоем налипшей грязи и гендер скрывался. Их так и прозвали на деревне – два чертёнка-ребятёнка.

Вздохнул постовой, поминая былое. Молоко это со сметаной ещё в банке трёхлитровой парное было. Или из тени доставали, естественно-охлаждённое, под скамейкой в сенях покоилось. Пока нальёшь в кружку, разольёшь половину слабыми ручонками. В литруху то никто переливать не будет ради дрища. Но когда нальёшь, потом хлеба оторвёшь краюху свежего, солью посыплешь, или чесноком натрёшь корки край – и ешь вприкуску. Ничего вкуснее нет и быть не может.

«Вот это жизнь была. А теперь что? Видимость жизни одна»! – подумал с тоской старший лейтенант.

Когда на одинокой загородной трассе показался джип, Бобрышев проглотил слюну и без сомнения поднял палку. Это в детстве они за каждую красивую палку с Вовкой дрались. Она если на пистолет или автомат не похожа, то точно – меч. Ну или сабля. И спор шёл уже на предмет того, чья сабля лучше крапиву поражает.

А теперь у него своя палка судьбы. Победил, выходит.

«Кого же подкинет та судьба»? – прищурился Бобрышев.

Пока счёт был 3-2 в пользу правосудия. Шестой автомобиль с утра мог как подстегнуть, так и подпортить статистику. Может, подмаслит капитана, если ещё одного в диспансер отвезут кровь сдавать?

Пока постовой раздумывал над этим, внедорожник остановился. И парень в спортивной шапке за рулём показался смутно знакомым. Где-то лейтенант Бобрышев его видел. Но видел ли СТАРШИЙ лейтенант Бобрышев?

Это же небо и земля.

– Ты серьёзно? – донеслось от удивлённого мужика с двухдневной щетиной за рулём. – Вроде на днях людей вместе с трассы эвакуировали!

– Старший лейтенант Бобрышев. Проверка документов, – сказал, как ни в чём не бывало старший лейтенант, так как голос-то знакомый, но в ночи много было не рассмотреть. Днём посмотри на того, с кем разговаривал под луной – и не признаешь. А знакомый голос и у телевизора есть. И что теперь, всех ведущих друзьями заочно считать?

– То есть как людей спасать, так «Боря-Боря, мне же грамоту дадут», а как пару дней прошло, то память отшибло? Даёшь ты, Бобрышев, – усмехнулся Глобальный, сделав ещё одну попытку откосить от процедуры.

Служивый нахмурился. Память на лица у него была так себе. Но грамоту дали буквально вчера ещё. Как тут забудешь? Да вот только дали лейтенанту, а теперь на дорогах общественного пользования трудился Старший Лейтенант Бобрышев! А это уже совсем другой уровень и прибавка к зарплате.

Из салона к тому же приятно пахнуло теплом в опустившееся окно. Увы, ни алкоголя, ни травы, ни даже сигаретами не тянуло. Впрочем, воздух тоже никто не портил, что уже уравновешивало ситуацию.

«Три-три, если подумать» – прикинул служивый.

– Только не делай вид, что не узнал, – подстегнул мужик, пытаясь ввязать в разговор, так как иного выбора у него не было.

Документы сантехник в Ламборджини Шаца забыл. Как канистру с бензином выгрузил и свой джип заправил, так и всё. Дело посчитал сделанным. В Урусе никто ни разу не спросил документов почему-то.

Урус – сам по себе документ.

– Вовка? – ещё прищурился старший лейтенант, потирая затылок.

Перелома не заметно. Но вдруг пошутил насчёт больницы и так подъехал?

Странные дела с Бобрышевым творились уже несколько дней. Шишка на затылке откуда-то взялась такая, что шапку как следует не надеть. А может даже – одеть. Кто её, эту шапку знает? Не гондон же. Но не к учительнице же русского языка узнавать идти в школу ради такого дела. Но что с сознанием не ладно и голова нет-нет, да кружится начинает – это было.

– Морковка! Боря – я! – возмутился Глобальный, что уже места себе не находил из-за содержимого багажника.

Хотелось что-то хорошее для людей сделать, помочь, а получилось, как всегда. Заранее накрыло кармической отдачей. Вроде как не делай добро и злым не будешь. Но если вообще ничего не делать, то откуда добру взяться?

– Как пистолетом тыкать, так в «Боря-Боря, прости, бес попутал, ты только никому не говори», мне же грамоту не дадут, а как встретились – память отшибло? – повторил претензию сантехник, сделав такое лицо, словно ему денег должны. А сколько – не сказал.

– Вовка? – снова прищурился Бобрышев, вглядываясь уже в подмороженный дисплей телефона на сеанс видеосвязи.

– Здорова, пехота! – донеслось от динамика и Боря вдруг понял, что разговаривают не с ним.

Где-то из-под двери донеслось весёлое:

– Ты чё там, Бобёр, людей кошмаришь? Ты это брось! – отчитывал старшего лейтенанта человек без звания. – Когда придёшь? По печени тебе с левой пропишу для начала. Потом по почкам добавлю с правой. Хотя не, вру. Правая пока в гипсе. Ладно, мне одной левой хватит, чтобы тебя побороть. Как в детстве, ёпта! Бобр, ты давай подтягивайся вечерком.

Бобрышев расплылся в улыбке и показал палочкой. Показал ехать. Тепло салона его больше не интересовало. Грелся ностальгией.

* * *

Дважды просить не пришлось. Главное, читать знаки судьбы. И если говорят, что надо делать ноги, значит – проваливай. И Боря с величайшей благодарностью к небесам продолжил путь. Сказать, что отпустило, значит ничего не сказать. Адреналином заполнило по самые уши. Даже дышал через раз.

До самого посёлка Жёлтое золото сантехник ехал, глядя в одну точку перед собой. А когда увидел поднятый шлагбаум, сразу поехал к дому Князя. Нового охранника так и не наняли.

«Не закрытый элитный посёлок, а проходной двор какой-то», – пробурчал внутренний голос: «На улице Шаца так автомобилей теперь столько, что не протолкнуться. И все возле дома сатаниста. Он что там, оргию устаревает? Или чёрную мессу хайпа ради»?

Но Глобальному было не до соседей. Соседняя улица Берёзовая пока свободна и ладно. У внутреннего гаража Князя на её территории стоял лишь покорёженный остов внедорожника, заметаемый снегом. Его притащил и выгрузил эвакуатор до лучших времён с места аварии на трассе.

Боря припарковался на свободную дорожку рядом и зашёл в дом, чтобы открыть гараж изнутри. Он знал один полезный лайфхак. Если в дверь не звонить и не стучать, то служанки Габриэлла и Ниннэль с Филиппин встречать не выйдут. Дом большой, чего отвлекать? Забот им хватает и на кухне.

Спокойно войдя внутрь помещения, Боря уже направился через холл к гаражу. В голове особо мыслей не было. Зато чувств хоть отбавляй. И руки тряслись уже не от работы, а от осознания, что на волосок от срока был.

Кира как раз отправилась на кухню за кипятком. Спускаясь со второго этажа, заметила возлюбленного сантехника.

Приподняв бровку, присмотрелась к топору в рабочих штанах, хозяйка обронила:

– Ты… настолько соскучился, что крадёшься меня похитить?

– Я… это… это самое, – залепетал Боря, ещё не придя в себя от всплеска адреналина, но словно сразу разделив айкью с парой-тройкой ребят, которым было нужнее.

– Что? – не расслышала Князева. – Настолько приспичило?

«Да ну вас в пень с вашим оружием»! – хотел заявить Боря решительно, ощущая одновременно игру пятой точки и мощный стояк, но смог выдавить при красивой девушке лишь более осмысленное:

– Куда сгрузить оружие?

– А! Так ты припрятанные пушки привёз? – сразу всё поняла Кира, сближаясь на поцелуй и заодно как следует ухватившись рукой за причинное место. – Это ты молодец. Как раз хотела напомнить. Папе не до них пока, сам понимаешь. А ты… мощный, – она с удовольствием погладила. – Пойдём, награжу. Только я сама буду всё делать… как ты хочешь, конечно же.

«Приятно, если подумать», – прикинул внутренний голос: «Интригующе даже. И так по-женски. Вроде сама, а вроде как ТЫ хочешь. Вот это я понимаю управление без прямого влияния. Сразу и не заметишь».

Кира поступила как обещала. И сразу наградила по быстренькой. Потом повторила до верного, словно недовольная предыдущим результатом. И на этот раз дело затянулось.

Но Боря ничего не чувствовал. Это член в комнате теребят, насаживаются на него и скачут. А он сам – не тут.

Борис Глобальный словно стоял в тюремной робе и слушал приговор судьи. Давали в каждый момент срок от двадцати до ста пятидесяти. Это уже как воображение позволяло. Всегда ведь к оружию можно подкинуть наркотиков или подложить мёртвую проститутку, чтобы точно срок дали.

«А то чего это валяется в участке с прошлой субботы»? – усмехнулся внутренний голос.

– Борь… Боря-я-я, – вдруг расслышал Глобальный, пропуская очередной оргазм девушки мимо убегающих вдаль мыслей, внутренних диалогов и буйного воображения.

– Что? – обронил он, вдруг понимая, что всё ещё в девушке.

– Ты, вообще, где? Тут?

Боря кивнул. Сказать точно сложно. Но человек – это такое существо, которое, как и все живые твари на Земле, умеет подстраиваться под новую действительность. Привыкает ко всем новым перипетиям, а с учётом имеющегося разума, в большинстве своём делает правильные выводы.

И Боря сделал свои:

– Кира, мы, видимо, расстаёмся.

– Что?! – подскочила она с кровати так, что халат едва поспел за ней. Только собралась на третий заход, пока никто в комнате стрелять не собирается, как на тебе. Обламывают. А ни одна нормальная женщина обломов не любит. – Почему?!

– Я не хочу иметь ничего общего с оружием и таким бизнесом вашей семьи, – признался сантехник без комбинезона.

– Нашей семьи? – округлила она васильковые глаза. – Это и твоя семья в планах, так-то! Или… я сделала что-то не так?

Лицо парня скривилось, как лимон лизнул:

– Нет, дело не в тебе. Но ты Князева прежде всего. И с этим уже ничего не поделать. А Князь обманул меня по части штрафа с пожаром. И едва не подставил под пули им же спровоцированной разборки. Я сейчас как подумаю, куда мы должны были с тобой поехать, мурашки по коже. Он так спокойно отправил нас в этот чёртов ресторан. И ради чего? Чтобы меня в расход пустить? Не ради же виртуальных денег, которые он сам же и придумал. А что я ему сделал? Вот, по существу. Так ты видела своего будущего мужа? Дырявым как решето? Так может, ты бы радом со мной там прилегла, если бы не авария.

– Этому… должно быть объяснение! – растерялась ещё пару минут назад неистовая Валькирия, а ныне сдувшаяся как подспущенный шарик оболочка Киры. – Он любит тебя как… сына. По-своему, наверное. Но…

Боря спокойно оделся и продолжил:

– Какой отец ставит сына на «счётчик»? А эта перестрелка у соседей? Кому она была нужна? Рома теперь фасад чинит. Зое негде жить. Князь лишил её жилья ни за что, ни про что. И зачем так вообще жить? Ждать, пока снова чего-нибудь отмочит? Я не Бита, Кир. Мне такие дела нафиг не сдались. Я работать хочу, дом строить, семью с простыми правилами заиметь, а не стрелять или прятать оружие для клана. Жизнь – это не игра в мафию. А он не Дон Карлеоне!

– Боря, ты не глупи, – поспешно улыбнулась Кира, скрывая волнение. – Ты же ему жизнь спас. Он простит тебе любые долги.

– Так у меня и НЕ БЫЛО никаких долгов до встречи с ним, – припомнил Глобальный. – В общем, я выгружу оружие в вашу тайную комнату и…

Она застыла, глядя на него глазами, полными слёз. Плотина уже блестит и вот-вот прорвёт запруду.

«Ей и так досталось с отцом. Не ломай человека полностью. Дай ей время прийти в себя», – подстегнул внутренний голос.

– … и мы сделаем перерыв, чтобы всё это осмыслить, – с трудом договорил Боря, не желая ни женских слёз, ни истерик.

Нельзя человека добивать на изломе.

Она застыла, глядя пристально, оценивающе. На предмет «а не врёшь»?

– Понимаешь, я не могу с тобой и с Зиной… жить, – как бы намекнул Глобальный издали.

Всё-таки женщинам достаточно и полунамёка. Настоящие – поймут.

– Причём тут Зина? – она вытерла рукавом халата глаза и прищурилась. – Тебе не нравится её смех? Запах? Вид? Что такое? Нормально же сидели. Так здорово общались.

– Да не-е-е, – протянул Глобальный. – Просто твой отец… Как бы это сказать? Спланировал всякое. А мне это совсем не по нраву.

«Ну не планирую я между вами из комнаты в комнату бегать каждую ночь»! – кричало внутри, но не срывалось с языка.

Голос Киры дрожал, в глазах испуг и от тревоги не знала куда деть руки:

– Слушай, я не знаю о чём ты говоришь, но давай все успокоимся и когда отец придёт в себя, мы всё-всё обсудим.

Боря кивнул. Лучший из вариантов, конечно. Время лечит. Или добивает. Это смотря чего от жизни ждать. И к чему идти.

«В любом случае, этот гордиев узел будет разрублен», – прикинул внутренний голос и добавил голосом диктора из телевизора, посмотревшего серию про Древний Рим: «Рубикон будет перейдён»!

– Хорошо, – ответил Боря.

Он оделся и спустился в гараж. Поднял откатные ворота и разгрузил багажник. Вернув всё в тайную комнату, сантехник уехал, не прощаясь.

«Пусть себе спокойно чай пьёт, думает о всяком», – прикинул внутренний голос: «Пока ноги подрагивают и нега накатывает о плохом думать не хочется».

Боря сел в японский внедорожник и вернулся на улицу Лепестковую, въезжая на улицу с домом «восемь» Шаца с другого края посёлка. Что было хорошей мыслью. Так как остановить автомобиль пришлось ещё в начале улицы. Автомобили у дома сатаниста Алагаморова под номером «шесть» стояли сплошняком до самой поперечной улицы. На и без того зауженной от сугробов дороге транспортом заставлено всё от самого поворота.

Стараясь даже не думать, что за месса среди бела дня у соседа происходит, Боря пробрался до дома Зои под номером «десять». Туда, где Рома дорабатывал повинность, заделавшись бетонщиком, маляром-штукатуром и установщиком. Благо на морозе толком не получалось вообще ничего. То раствор застывал за минуты даже с добавками и присадками, то пена колом ставала мгновенно, не девая закончить отделку и толком не заняв положенного объёма.

«То ночь темна, то хуй короткий», – невольно подкинул ассоциаций внутренний голос Борису, пока слушал оправдания брата.

Спуску Глобальный на этот раз Роме не давал. Рыжий родственник всего за пару дней с момента возвращения с Германии умудрился бросить привезённую на Родину девушку и уже собирался вести под венец Лесю Василькову. Бывшую диспетчершу управляющей компании «Светлый путь». Сама Леся в уме уже примеряла белые платья, а пока ожидала первой сдельной зарплаты от Бори, обитала с Зоей в доме Шаца в качестве сиделки.

Дом Шаца уже проветрили, последствия пожара удалось избежать. Всего то и дел, что плиту от накипи оттереть и умную пожарную сигнализацию отключить, чтобы раньше времени пожарных не вызывала.

Однако, со своей основной задачей Рома справился. И новые пластиковые окна встали на место расстрелянных. А пулевые отверстия были замазаны порой даже вместе с пулями. Сырая штукатурка вдобавок покрылась изморозью и белый цвет гармонировал с общим фасадом здания, как бы намекая, что до весны можно и так пожить.

Со скрипом приняв работу, Боря запустил отопление в доме соседки и похлопал брата по плечу:

– Ладно, весной доделаешь. Пошли, что ли, Зою обратно заселять?

– И чаю! Чаю горячего обязательно! – дул на промёрзшие пальцы рыжий строитель.

Щеки красные, уши алые, кончик носа как у алкаша. И пальцы синеющие.

«Такого одним чаем не согреть. Ему бы в баню», – прикинул внутренний голос и Боря уже задумался над тем, успеет ли растопить баню и поспеть к Князю, но все планы вновь переиначили.

Стоило открыть дверь дома Шаца, как оба обнаружили бегающую по прихожей в чём мать родила Зою. Носилась женщина «сорок-плюс» строго с выкриками:

– Долой трусы – несите водки!

Леся пыталась нагнать её, догоняя с покрывалом. Запыхавшись и приговаривая, попутно отчитывала несуразную пациентку их импровизированного пансионата имени одной:

– Зоя Ивановна! Ну прекратите уже! Умоляю, перестаньте себя так вести!

– Фи! Всю жизнь примерной была и что толку? Дайте хоть напоследок пожить! – то кричала та в ответ, то легко уворачивалась от попыток прикрыть её, одеть или хотя бы вразумить, издавала странные звуки.

Боря вздохнул и кивнул Роме:

– Что смотришь? Догоняй. Помогай жене. Заодно и согреешься. Чая он захотел, ага. Сначала – работа!

Пока рыжий присоединился к погоне за заметно повеселевшей соседкой, за которой теперь ещё и «мальчики бегали», Глобальный устало присел на диван и начал листать список контактов. Остановился на «психолог». Нажал «приём».

«Расстались, конечно, не в лучших отношениях, но здесь человеку явно нужна помощь мозгоправа», – прикинул внутренний голос.

– Ирина Олеговна, добрый день.

– Боря? Ра…да тебя слышать, – чуть сбилась женщина, явно прекратив любую деятельность по ту сторону телефона и вся превратившись в слух.

– Взаимно. Ирина Олеговна. Дело у меня к вам.

– А почему на «ты?» – послышалась досада в голосе.

– Потому что дело официальное, – подчеркнул Глобальный, поглядывая на Зою, которой там мало разрешали в детстве драться подушками, что теперь доигрывала с одеялом и партнерами для игры чуть постарше, чем дети.

– А, ну раз так, то я внимательно слушаю, – тут же сделала голос профессионально-деловым Цветаева.

– Человек у меня по соседству кукушкой поехал, – начал объяснять Боря. – А причин понять не могу. Вроде всё вернулось на круги своя уже. Дом ему починили, как был, – сантехник поморщился. – Ну, почти, как был. А вот сам человек обратно чиниться не хочет. Как всё вернуть назад?

– Борис, хотела бы я знать ответ на ваш вопрос. Столько всего удалось бы избежать, – вздохнула психолог, но от неё ждали других слов. Пришлось рассказывать. – Это распространённая практика. Как потеря доверия. Разве можно склеить как было разбитую вазу?

– А как же… быть? – растерялся сантехник.

– Давайте так, Борис. Вы своего поломанного человечка мне на сеанс привезёте на часок. Я его продиагностирую. А с вами мы потом обстоятельно поговорим.

– У меня дела в больнице потом, – прикинул Боря визит к Князю. – Могу за часок и не справится. Что, если на пару часов оставить? Потерпите?

– Тогда может, сразу и подчиню, – задумалась Цветаева, не имея привычки так быстро людей ремонтировать.

– Да? – заметно повеселел Боря. – Договорились! Вы только сразу не подскажете, как этого человека заставить одеться? Ну и… обуться!

– Ручками, Борис. Ручками, – усмехнулась психолог и первой повесила трубку.