Тот самый сантехник

«Пригодится», – отметил внутренний голос: «Хотя, конечно, лучше электроплитку купить».

Оценив, что на полках покоятся канистры, кастрюли, сковорода и обилие ложек-вилок-ножей, сын решил инвентаризировать все остальные гаражные богатства.

Теперь всё – его. Надо вести себя по-хозяйски.

Пространства в гараже было много, так как старый автомобиль отец продал ещё в прошлом году. А по углам валялось, висело, стояло и хламилось почти всё в плане инструментов. От топора и молотка до полезной мелочи вроде гвоздей и шурупов в банках из-под кофе. Имелся даже маленький холодильник «Бирюса», где к названию кто-то несмываемым чёрным фломастером приписал «имени Бирюса Уиллиса».

Многое покоилось в гараже. Забавное и старое или почти новое, но точно навевающее воспоминания.

Единственное, что никак не мог найти Борис, это сварочный аппарат. Зато нашёл три комплекта сварочных электродов, маску с грязным чёрным стеклом, УШМ, что в народе чаще звали «болгаркой», а по-научному называли «угловая шлифовальная машина».

За инвентаризацией в гараж нагрянул сосед Лёня, тут же спросил:

– А где батя?

– А всё… нет теперь бати, – ответил Борис, погрустнев.

Лёня не растерялся и прошёл внутрь. А поглядев на электроды, даже добавил:

– Как так? Рассказывай.

– Так он председателю всё уже рассказал, – припомнил Боря.

– Я с ним не в ладах, – отмахнулся сосед.

Выслушав попутно короткую историю побега юнца из дома, добавил, всё так же продолжая поглядывать на электроды.

– Слушай, гаражный Маугли городского типа, а давай бартер? Раз жить тут собираешься, дам тебе электроплитку на одну конфорку. А ты мне дай пару пачек электродов. Я там ворота навариваю. Грузовичок взял. Надо поднять. А то без спущенных колёс не заехать.

Лёня был простой как сапог. И плитку такую же притащил: грязную и с перемотанным в двух местах изолентой проводом. Но делал это всё с таким уверенным видом, словно предлагал сокровище «за спасибо».

С важным видом он начал присматриваться к изобилию металлических труб и кусков железа, выбирая тот, который «на него смотрит». Но Боря прекрасно помнил все бартеры отца и соседа. Все они выходили не в пользу родителя.

Последнее, что знал наследник, это то, что батя лодку надувную дал соседу. На неделю, а вернул Лёня плавучее средство уже без весла. Пришлось деревянное делать вместо складного. То в мешок не влезало, и торчало как напоминание, что не все вещи стоит давать «на денёк». А ещё следует чаще говорить – «своё надо иметь»!

Поэтому Глобальный-младший, как рациональный человек и сознательный молодой человек, готовый к вызовам взрослой жизни хотя бы в теории, выбрал на обмен одну пачку уже открытых электродов, а другую дал мокрых. А третью, самую сухую и непочатую, как и положено, оставил себе.

– Ну что? Вот плитка, вот электроды… Бартер?

Лёня, заранее уверенный в выгодном обмене, кивнул и приблизился к трубам. Приоткрыл рот, желая что-то сказать. Но Боря как раз сделал вид, что начал перетаскивать железный хлам из одного угла в другой. И словно случайно начал носить его у выхода, вытолкав соседа наружу то бочком, то спиной, то с предложением посторониться.

Железа в гараже столько, что можно было сварить Железного дровосека. Или сдать на цветмет и чёрный лом. Или даже использовать по назначению. Например, сварить трубы, вывесив радиаторное отопление. Батареи можно было наполнить водой и вывести из той же печки-буржуйки стальные.

Что требуется? Батареи чугунные были, трубы железные были, не хватало лишь настойчивости и твёрдой руки сварщика, и чернорабочего.

Боря понимал принцип работы отопительных устройств, но ему не хватало практических навыков. Решив приобрести их походу, он закрыл гараж и отправился в магазин за своей первой покупкой «от отца на память».

Первым делом Глобальный купил сварочный аппарат и бутылку лимонада. Распив её за то, «чтобы хорошо работал», вернулся в гараж. Где, однако, обнаружил недовольного Лёню у входа.

– Ну, брат, так не пойдёт. Что-то не варят твои электроды.

– Да? Отсырели, наверное. Надо у огня подержать, – тут же сориентировался Боря и отлил соседу полведра старой солярки в качестве компенсации.

Но ушлый сосед не сдавался. И тут же решил компенсировать обмен.

– Дизеля бочка? Вот это поворот! Сдурел, что ли, тратить на электроды? Да я им и заправлюсь! Мой грузовичок на дизеле. Пригодится. Сменяй.

Он уже не предлагал, а настаивал. Но сколько солярка покоится в бочке, Боря не сказал бы и на вскидку. Однако, соседа переубеждать не стал. Каждый сам венец своего счастья. Одни куют, другие идут на куй без особого направления.

– Меняю, ага, – добавил Боря и зашёл к соседу с ответным визитом.

Разыскав в его гараже красивый лист железа, Глобальный утащил его к себе и занялся делом. Он отрезал кусок десять на пятнадцать сантиметров, отшлифовал его съёмной насадкой на УШМ и решительно подключил сварочный аппарат к сети.

Вспоминая всё, что прошёл на первом и последнем уроке у Василия Степановича, Боря распотрошил пачку приемлемых (разве что немного толстых) электродов, натянул перчатки, маску сварщика, зацепил один «клещ» на куске железа, а в другой вставил электрод.

Вздохнув, Боря помолился одной фразой «спаси и сохрани», и уверенно ткнул кончиком электрода по железу. Тот сначала сухо щёлкнул, а при втором касании выдал сине-голубое пламя. Образовалась дуга.

Обрадовавшись ей, как первый человек костру, Боря принялся вести дугу то сверху-вниз, то справа-налево. Первый кусок железа по итогу как будто термиты погрызли. Разве что питались такие бы не деревом, а металлом. А вот на втором отшлифованном от ржавчины куске Глобальный со всем старанием принялся выводить одно единственное, но такое важное слово в его жизни.

ЖОПА.

Сварка потухла спустя полчаса. Боря поднял маску и опытным взглядом мастера оценил творение. Швы вышли ровные, в накладку один на другой.

«Бориска-а-а», – протянул внутренний голос: «Да ты – элита. Далеко пойдёшь. Причём, даже если не посылали»!

По ту сторону ворот уже завёлся грузовой автомобиль, закоптил. И вскоре от соседа донеслось ещё одно недовольное бурчание.

– Не ну знаю, Боря. Что-то «пальчики» стучат.

Глобальный хмыкнул со знанием дела, пожал плечами.

– Не знаю, я не АЗС. Своих дел по горло.

Закрыл ворота, он слазил в погреб. И отлил по-мужицки лишнее, не забыв стряхнуть капельку на ободок, которую так дерзко оставил на месте, как самец, пометивший территорию.

Вытерев рукавом нос, Борис подхватил банку с огурцами и полез обратно на первый этаж. Там открыл советской открывашкой крышку и решительно захрустел первым ужином в самостоятельной жизни.

Слушая вполуха матершину соседа на улице, Боря плотно прикрыл дверь. И щёлкнул тумблером бойлера на втором этаже. Попутно включил и телевизор в ожидании душа.

«Боевик показывают. Вот это жизнь начинается!» – подбодрил внутренний голос.

Обнаружив под кроватью тапочки, молодой хозяин разделся и развалился на кровати звездой. Большое лежбище. Не односпалка, к которой привык в своей с сестрой комнате на двоих.

Под крышей на самом потолке вновь обнаружились приклеенные постеры с голыми дивами. Одна была в джинсовом комбинезоне, что не могло остаться для Бориса незамеченным.

«Хороша же!» – заметил внутренний голос.

Решительно дожевав огурец, Боря подхватил уже свой огурчик и поступил как любой нормальный мужик на новом месте – ответственно подрочил, морально обозначая владения новой территорией.

Горячая вода в душе пришлась к месту. Помылся как следует. Затем шоркая тапочками, разлёгся перед телевизором на кровати. Да так и задремал на боку, поглядывая порой с улыбкой на сваренное слово на табличке.

С мыслями, что он теперь мужик и сам за себя в ответе, Боря только никак не мог понять, почему над кроватью в изголовье вдруг появилась мать среди ночи. И начала бить его веником, которым он утром подумывал вымести весь мусор.

– Ты что же теперь, как отец? В гараже жить вздумал? – бурчала она сонному сыну в такт телевизору, пока тот подскочил и одевался. – Вот стукнет тебе восемнадцать, тогда и ночуй где хочешь, а пока дома живёшь! Понял меня?

– Понял, – буркнул Боря, спускаясь со второго этажа и закрывая гараж.

Это сражение за взрослую жизнь он безнадёжно проиграл.

Всё, что успел забрать с собой из гаража, это тетрадку с рисунками и табличку… Но с них-то и начиналась новая жизнь.

Переночевав дома на положенной кровати в смежной с Дуней комнате, Боря плотно позавтракал, прилизал короткую чёлку и решительно отправился в колледж.

Ещё до начала пар он нашёл в коридоре преподавателя и вручил ему табличку.

– Простите, Василий Степанович. Больше о бабах ни-ни. Только о деле. Вы не выгоняйте меня. Учиться хочу.

Мастер все слова учеников делил на ноль.

– Учиться? Ну-ну.

– Учиться-учиться, – уверил Глобальный. – Мне ещё на зиму варить в гараже отопление надо. С сестрой жить в одной комнате больше не хочу. Взрослый уже. Самостоятельности учусь. Вы учите меня по-человечески. И ругайте за дело. Только… не выгоняйте.

В одном-двух абзаце обычно немногословный Борис произнёс больше слов, чем за всю прошлую неделю. Потому те слова для преподавателя показались весомыми. Уж сколько раз ему в уши втирали всякое ученики, что они золото, но мало кто делом доказывал.

А главное, что за весь преподавательский век только один табличку с «жопой» притащил. Вот он – человек дела.

Чего скрывать? Стало Василию Степановичу лестно. Табличку он сохранил до последних дней преподавания в шкафу кабинета. И другим показывал, как пример зрелости сварочного дела.

А ответственному ученику в этот момент только кулак показал и в класс запустил. Не забыв добавить:

– Что ж, Глобальный, раз есть в тебе толк, то не только с отоплением столкнёшься. Профессия «слесарь-сантехник» требует умения мастера обслуживать три основные санитарно-технических системы, включая водоснабжение и водоотведение. А это значит, что дерьма ты ещё по жизни хлебнёшь.

– Я готов.

– Но не от меня, – добавил Степаныч. – Так что сел быстро на место. И если чего ещё черкнёшь в своей тетрадке скабрёзного, то только дома и в тайне… Понял?

Борис понял. Первый урок жизни, что творчество – не для всех, он усвоил быстро.

Дело и исключением замялось. Вновь потекли уроки, в которые Борис уже вникал ровно так, чтобы не выходить из класса и забывать, а осуществлять в гараже на практике.

– Иногда в народе сантехников называют водопроводчиками, – охотно рассказывал Василий Степанович. – Но носишь ты кепку или нет, не важно. Важно, что вы все должны уметь выполнять весь спектр работ. А это значит уметь всё, от прочистки слива в ванной и ремонта бачка унитаза до монтажа водопроводных труб.

Учили их монтажу труб из ПВХ или полипропилена на горячей спайке. В процессе практической работы по этой части Боря не только натаскал себе в гараж образцов, которым было гораздо легче соединить старые батареи, но и уже привычно для себя собрал из обрезков слово «жопа».

Когда второй выставочный стенд занял место в кабинете Василия Степановича, они стали почти друзьями. Преподаватель активно травил байки про жену на зависть стендаперам, а Борис иногда рассказывал ему про преобразования в гараже.

Последнее не осталось без внимания. И на праздники преподаватель нагрянул в указанное место, чтобы лично оценить потуги ученика на месте.

– Ну что тебе сказать, Борис? – хрустя огурцом, заявил он, оценив масштабы мероприятия. – Сейчас большой популярностью пользуется установка индивидуальных отопительных котлов. Топить такой можешь всяким хламом, конечно. Но варить трубы на буржуйку не так просто. Да и смысла особого нет. Ты лучше из «буржуйки» на втором этаже сауну сделай, трубу под крышу выведи, обложи блоками печку и обшей «вагонкой». Пару полок присобачь и готово. А печку лучше сразу с трубами с подключенной к ним системой водяного отопления вари или купи. Если займёшься этим делом сам, то материалом помогу. Вместо практики на предприятиях зачту. Это же – Дело. А не справка, подписанная не глядя.

И Глобальный занялся. Печкой, трубами, сауной. Только материала для последней не хватало. Тогда Василий Степанович стал брать его с собой на подработки «на объекты».

Удобно выходило. Там, где пожилому человеку с пузом было уже не подлезть, отлично подходил щуплый мальчонка со взором горящим. В глазах его читалась жажда знаний. А преподаватель подливал каплю за каплей в тот костёр, чтобы равномерно горело, не тухло, но и не перегорало.

– Ты давай на квалификации сосредоточься, Борь, – говорил он, когда отчитывал положенную напарнику долю после сдачи работы. – Кто ты? «Мастер жилищно-коммунального хозяйства»? Или больше за «монтаж и эксплуатацию внутренних сантехнических устройств, кондиционирования воздуха и вентиляции» топишь? А может тебе больше нравится, как звучит «мастер по ремонту и обслуживанию инженерных систем ЖКХ»?

Борису всё нравилось. Было что-то магическое в том, когда из земли моторы-насосы поднимали воду, пропускали через фильтры, тянули по трубам и выдавали человеку по требованию. Стоило только вентиль повернуть или кран.

Он только понять не мог, почему после девятого класса учился три года, тогда как после одиннадцатого освоение той же профессии требовало лишь год. На выходе всем одинаковые дипломы выдавали, где чётко обозначалось, что они теперь сантехники второго уровня. То есть разряда.

Но у системы своё мнение.

Глава 3 – Подмастерье

3 года назад.

– Учиться, трудиться, и конечно – работать, и всё сложится, – именно об этом твердил Василий Степанович, когда доели последние огурцы в гараже.

Но стоило отдать должное рабочим людям, происходило это дело уже исключительно в новой сауне. Та расположилась в углу второго этажа за блоками из арболита. Для перегородок шли те, что потоньше. Страшные и неказистые на вид, те, однако, не впитывали влагу и отлично держали температуру по факту. Закрывая плотно деревянную дверь парной Боря не ощущал единственную комнату-спальню, как предбанник.

Приходя париться по выходным в гаражную баню «имени Бориса Глобального», преподаватель отныне приносил уже свои соленья-варенья с дачи. И при случае то рыбой солёной угощал, то мясом вяленным. Только ученику квас или лимонад брал, а себе пива. Разливного.

Гордо восседая на одной из двух скамеек, пока Боря вскрывал банки, Василий Степанович отмечал чистоту, которую поддерживал целеустремлённый пацан. Отмечал воссозданный необходимый минимум уюта в помещении. На стенах – ковры, а на воротах помимо одеял даже дартс висел, в который они с удовольствием и играли, считая очки без всяких бумажек.

В школе Борис с математикой и не дружил, но теперь легко мог посчитать количество материала, необходимого для завершения объекта, а также навскидку сказать его стоимость в ближайших строительных магазинах. И данные эти часто держал в голове так же, как очки для игры в дартс.

Жизнь учит.

Преподаватель проверял его между делом, называя другие цифры, но Боря мягко поправлял. За что Василий Степанович подбадривал его развивающиеся навыки и спрашивал между делом с шутливым настроем:

– Так сколько нужно женщин, чтобы поменять одну лампочку?

Боря называл цифру уже наугад, чтобы поддержать разговор. С соседом Лёней он полностью прекратил всё общение, так как больше ценил людей дела, чем балаболов и рвачей. А Степаныч – другой. Человек широкой души. Потому Боря старался прислушиваться к преподавателю, а замечания соседа давно пропускал мимо ушей, отчитываясь лишь перед председателем за ситуацию в гараже и на территории.

Как с соседом по гаражу дружил отец, Боря не понимал. Человек-катастрофа постоянно что-то ломал и тырил, разрушал и тащил к себе в коморку всё, что плохо лежало. А чтобы не тащил, это следовало прикручивать, приваривать или выставлять охрану.

Однажды они даже поспорили насчёт старого паласа. Когда тот валялся грязный и вонючий у свалки, никому не был нужен. Но когда Боря его как следует отмыл и постелил на первом этаже, чтобы ходить не просто по бетону, сосед тут же вспомнил, что это его палас и он ему срочно нужен.

– Ну забирай, раз твой. Только погоди, верну его в изначальное состояние, – ответил тогда Борис, снял штаны и присев на палас, изобразил давление в клапане.

С тех пор Лёня старался с ним не разговаривать.

Разговаривать с преподавателем в бане было куда интереснее. И на этот раз Боря ответил:

– Семь женщин?

– Три! – поправил его и полотенце Василий Степанович, хихикая. И тут же объяснил. – Одна говорит, что делать. Вторая звонит электрику, который всё сделает, а третья пока сделает всем маникюр, раз без дела сидят.

Парень улыбнулся. Выбирая между преподавателем-женоненавистником и вороватым соседом, он все же предпочитал старые проверенные шутки первого. Лучше открытый сексист под рукой, чем тайный человеконенавистник за стенкой.

Добавляя пара на раскалённые буржуйкой камни, Василий Степанович, отсмеявшись, часто говорил и дельные вещи:

– Функции сантехника очерчены его должностной инструкцией. Они, Боря, зависят от квалификационного разряда, которых выделяется в народе шесть. Чем выше разряд, тем большее количество сложных работ специалист имеет право выполнять. На выходе из «фазанки» у тебя будет второй разряд. Хочешь выше – работай по специальности и постоянно повышай свой уровень знаний. Так и до шестого доработаешь. Это по идее потолок. Хотя на самом деле их восемь. Но это… не наш уровень, Борь.

– Чего так?

– Тебе и шестого хватит за глаза, – отмахнулся наставник. – Это когда сам всё делаешь, своими руками, с нуля до работы «под ключ» можешь собрать.

– Всё-всё? – уточнил Боря.

– Всё, что касается санитарно-технического оборудования и сетей любой степени сложности, – добавил наставник. – Чтобы больше постичь и пометку сделать, уже вышку надо получать. Не заморачивайся насчёт неё. Если к газовикам и нефтяникам не пойдёшь, то знания те мало пригодится. Своих туда в основном берут, по связям и родству. Это – привилегия. Считай, элита среди рабочих.

Боря шмыгал носом и кивал. В свои семнадцать он был согласен с преподавателем во всём, кроме подхода к женщинам. Тут он скорее кивал для вида, а сам на постеры больше поглядывал. Женщины были загадочны и манили юнца, как огурец муху.

За год Глобальный окреп и раздался в плечах, что и отметили на призывной комиссии, поставив жирный плюсик среди косых, кривых, ластоногих и подслеповатых ровесников.

Боря и рад бы отслужить по-быстрому. К чистоте, порядку и внутреннему распорядку привык, дайте только автомат и научите ходить строем. Но ещё рано, говорят. Приходи через год.

В колледже Глобальный собрал все знания, что тот мог дать за первый же год. Хоть самому преподавай. Остальные два года «обучения» скорее развязывали ему руки для ещё большего количества подработок. Всё-таки за свет в гараже нужно платить. Как и находить средства на пропитание. Единственное, за что всё ещё платила семья – это само обучение. И то со скрипом зубов.

«Раз весь металл в округе давно сдал и спалил мусор поблизости, то выкручивайся как можешь», – подбадривал внутренний голос.

Он никуда не делся за год. Напротив, часто становился единственным собеседником в часы тишины, которых становилось всё больше и больше, так как людей рядом становилось всё меньше и меньше. Одноклассники пошли своей дорогой, он – своей. С сестрой Боря окончательно рассорился.

Последняя точка не смогла стать запятой ровно с того момента, когда Дуня привела парня в комнату… Всю ночь он слушал звуки пружин и нарочитые стоны.

Мать вроде не выгоняла из двухкомнатной квартиры, и можно было ночевать хоть на кухне, но Борис так не мог. А может уже не хотел. Что-то внутри подсказывало, что пора откочёвывать на новое место.

Сестру он за женщину никогда не воспринимал, отделяя себя от неё ровно также, как, возможно, и отец. А потому всегда считался ей лишь сводным братом, боясь произнести это словосочетание «родной брат». Разве что добавляя скупое «родной по матери».

– Ну вот, отцовские гены взыграли! – периодически подливала масла в огонь и сама мама, когда он вновь и вновь уходил в гараж на ночь глядя, чтобы не доводить до конфликта с родственниками.

В то утро, вдоволь наслушавшись ахов и охов сестры за ночь, он спорить ни с кем не стал. Просто собрал все вещи и полностью переехал в гараж на круглогодичное проживание. О чём и заявил председателю гаража при случае.

Максим Витальевич только очки поправил и добавил:

– Ну ты аккуратней тогда. Если кто пожалуется, я не при делах. Не знаю. Понял? У меня одна забота – тебе гараж отец отписать. Да ты ещё не совершеннолетний. Думай сам, Борь. Мне своих забот хватает.

– Ага, думаю. Сам, – ответил Борис, не надеясь на чью-то помощь даже здесь, где понятие кооператива и духа сообщества если и осталось, то лишь в воспоминаниях отца. Когда люди другие были и время другое.

«Боря, успокойся. Они не будут принимать тебя за своего, пока не начнёшь кирять рядом», – подсказал внутренний голос, когда он в очередной раз проходил мимо мужиков за раскладным столиком у гаражей. Или тех, кто жарил шашлыки и скупо кивал местному жителю.

Глобальный забивался в дальний угол гаража подальше от запаха мяса, и наклонял голову к пластиковой одноразовой тарелке много разового использования с самой дешёвой заваренной лапшой, ливерной колбасой или сухим печеньем.

«Ничего, ничего, Борь. Будем ещё и мясо есть», – поддерживал его внутренний голос в моменты отчаянья.

Мать в тот день пришла к вечеру, второй раз на памяти Бориса со времён ухода отца посетив гараж. Но обратно утянуть уже не смогла. Отметила только, что в гараже стало гораздо уютнее. Повздыхали «семейным советом» для порядка и приняли его решение. Никто особо и не спорил.

– Ну что сказать? Хочешь жить тут – живи, – сдалась мама. – Весь в отца. По берлогам каким-то тянет. Вы, Глобальные, дикие, что ли?

– Ну тянет, что поделать? – только и ответил на все претензии Борис, стирая носки в раковине и развешивая бельё в ещё горячей сауне. Её Галина Константиновна посетить так и не решилась, так как отказалась лезть на второй этаж по крутой лестнице. – А мы теперь фамилиями делиться будем? Так, может, девичью обратно возьмёшь, чтобы мне об отце постоянно не напоминать? Дуне-то скоро другая светит.

– Может, светит. Может, нет. Какая разница? Дело молодое.

– А сколько они ночей так будут трахаться, пока не залетит и замуж идти придётся? А потом что? Делёжка квартиры? Так я уже в гараже, мам.

– Дурак ты, Глобальный. Ох и глобальный дурак!

Мать, вспыхнув, ушла. Борис теперь уже полностью оказался сам по себе.

И началась жизнь холостяка и одиночки. Радовало только, что преподаватель лезть на второй этаж не боялся.

Махая берёзовым веником в его гаражной сауне по выходным, он всегда добавлял что-то полезное для головы, чтобы там поселился не только внутренний голос, но и немного уверенности в собственных силах.

– Нередко мастера специализируются на каком-то одном направлении, достигая высот в своем деле, Борька. Эти спецы по установке душевых кабин, ванн и унитазов или же отопительных систем, переходят из рук в руки, потому что просто не могут накосячить, как «временщики-сезонщики», – объяснял мастер. – Тогда как другие специалисты выполняют полный комплекс работ, закрывая весь спектр потребностей заказчика. Что удобно, так как спрашивать потом тоже с одного человека. Так что мой тебе совет, Боря: будь универсальным. Всё, что касается механизмов, ты должен знать назубок. Молодёжь нынче в компьютерах вся. Это работа головы. А руками делать ни хрена не умеют. Ни пайку замаздрячить, ни прокладку поменять. Тьфу на них! Один ты – Д’Артаньян.

– Так я бы тоже рад в компьютерах сидеть, – заявлял Боря из всегда сырого и пыльного гаража, где вместо офисного стола повесил грушу.