Былина о счастье

«Огромное...» — это слово эхом отдается во мне. Оно из тогозабытого мира, где вежливость — не обязанность, а естественное дыхание. И тутже память, как яркие кадры кинопленки, подсовывает вчерашний вечер вспа-салоне. Маленькая девочка в халатике, пояс которого затянулся в тугой узел.Она безуспешно пытается его снять и вдруг оборачивается ко мне:

— Будьте любезны, помогите мне, пожалуйста, развязать...

«Будьте любезны». Откуда у ребенка эти жемчужины речи?Помогать ей было не просто легко — было радостно.

Но память неумолима, она рисует и другой кадр. Аэропорт,шум, суета. Мой яркий оранжевый чемодан, мой верный «17-й», привлекает вниманиедвух мальчишек. Они подходят бесцеремонно, глядя не на меня, а на вещь:

— О! Какой крутой! А сколько стоит? Дорого, да?

Я ответила тихо: «Да». Разговор оборвался, так и не ставвстречей.

Спускаясь дальше по горе, я думаю о том, почему дети такиеразные. И ответ один, простой и ясный, как это небо над Шерегешем: они — нашизеркала. Они не придумывают мир, они копируют тот, в котором живут. Мальчик насклоне и девочка в халатике принесли с собой из дома бережное отношение кчужому пространству и слову. Мальчишки в аэропорту принесли оценку мира черезценник.

Мы пишем свои былины, а дети лишь повторяют наши буквы. Икакое счастье, что сегодня на горе я услышала это «огромное спасибо» — значит,в чьем-то мире солнца всё еще больше, чем снега.

***Эхо тишины: Мужская молитва о сыне

Мой милый муж сидит у окна, и в его молчании я чувствуютихую, тягучую грусть. Она не требует слов, она вибрирует в воздухе.

— Сын звонил? — спрашиваю тихо.

В ответ — молчание.

— А ты давно с ним разговаривала?

— Два дня назад. Всё хорошо у них, дел много...

Он кивает, смотрит в пустоту, а потом резко, будто решившисьна прыжок, набирает номер.

— Здравствуй, сынок! Как дела?.. А... понятно... Получается?Ну, желаю удачи.

Короткий выдох. Трубка легла на стол, и лицо мужа вдругосветилось улыбкой. Настроение сменилось мгновенно: выдохнул, расправил плечи —всё норм. Услышал голос, поймал искру жизни на том конце провода — и сердце наместе.

Вечером заглянул давнишний друг. Из тех, с кем пройденажизнь как на ладони, чьи дети росли на наших глазах. Сидят, пьют коньячок,ведут неспешный мужской разговор. И вдруг мой дорогой спрашивает, затаивдыхание:

— А твой сын... он тебе часто звонит?

Друг горько усмехнулся, покатал напиток в бокале:

— Никогда... Я сам ему звоню. Он почти всегда занят: работа,вопросы, маленькие дети — наши внуки. Им сейчас на всё нужны силы и время. Уних своя жизнь.

И я вижу, как мой муж окончательно повеселел. В этом«никогда» друга он услышал не обиду, а оправдание. Оказывается, молчаниесыновей — это не равнодушие, а просто шум их собственной, большой и труднойстройки жизни.

Разговор затянулся до глубокой ночи, стал долгим ипо-настоящему душевным. Мужчины молчали о разном, но понимали друг друга сполуслова. Наверное, это и есть еще один рецепт счастья: знать, что твоятревога — это просто часть общего пути всех отцов.

***Как Писька нюх потеряла.

Знаете, я всегда «Мышиную охоту»считала голливудской комедией , но никак не ожидала, что в нашем домебудет все как по канону:

Хитрый враг живет рядом. Сижу вечером на кухне и вдругна вернем шкафу вижу мышь. сидит и нагло смотрит мне прямо в глаза, несуетится, не боится. Она-госпожа здесь! Медленно и вольяжно уходит, непоймать... Замена столешницы на кухнеповергла нас в настоящий шок! Мы считали себя хозяевами, а они- строили и строили!Гнезда были свиты с такой любовью и инженерной красотой, как будто ихпроектировал мышь Гауди. Они рождали новое поколение наглецов и воспитывали егопрямо у нас под носом! Дерзость неслыханная! Они не просто прятались, онисоздавали полноценную инфраструктуру с логистикой и зонами отдыха,используя наш дом в качестве бесплатного склада стройматериалов и фуршетнойлинии.

Кошачий конфуз. Кошку нашли без ушей на высоком столбе всорокаградусный мороз. Психоаналитики обьяснят, почему ей дали кличку Писька. Яне пытаюсь. Это веселило всех в моменты телефонных разговоров и уточняющихвопросов : Как там Писька? Она была ловчая и отважная, периодически приносиланам для отчетности мышку к порогу. Все переменилось внезапно. Гастрономическийэксперимент с Китекэтом закончился потерей нюха и отключением системыоповещения напрочь! Пока она видела десятый сон о лососевых реках, обнаглевшаямышь устроила на ее морде парк аттракционов и безжалостно теребила ее усы, какструны на гитаре.

Специальные средства для борьбы с врагом, которые калечаттолько хозяев -это было тоже! Мой муж чуть не самоликвидировался. Он однажды вярости хватает «воздушку» и с азартом охотника ложится в позу стрелка на пол иприцеливается в мишень весом сорок граммов- маленького заблудившегося мыша.Серый спрятался прямо под диваном и нервно своей ждал участи. Наша гостинаяпревратилась в полигон. Муж был готов к отомщению, но я просчитала траекториюдвижения пульки и закричала: Стой! Ты попадешь себе в глаз! Муж затаил дыханиеи отвел ствол, Да, так и есть! Не всегдапроведешь оценку собственных рисков в борьбе со столь несерьезным противником.Муж в ярости схватил тонкий металлический прут и азарт охотника превратился внастоящее энергичное шоу. Прут превратился в поддиванный веер смерти ! Четвертьстакана алой мышиной крови стремительноразлетелась в разные стороны и испачкала половину стены, пол и даже диван. Ониполучили увечья, из-за которых пришлось бы краснеть даже братьям Шмунтц Они пострадали от мышиного кровяного спрея! Я была просто в ярости,смывая следы победного боя.

Максимальный градус негодования поднялся у меня, когда я обнаружила дома мавзолей.Мой любимый кожаный диван — символ уюта и достатки — оказался...элитным некрополем.Одна особо амбициозная мышь решила, что умирать нужно красиво. Она непросто нашла щелку, она построила себе «VIP-усыпальницу» внутридорогой кожи. Это было статусное и баснословно высокое местопоследнего упокоения. Мышь ушла изжизни как настоящий олигарх — в душе и с полным комфортом, оставив намразобраться с «наследием».

Точку в этом безумном противостоянии поставил чудо- гаджет.Он выдает такой высокочастотный сигнал,что мыши эвакуировались , не собрав в путь «красного чемоданчика» сдокументами. И вот мы сидим в нашем тихом доме и муж ностальгически поглядываетна свой боевой прут. Мы с иронией вспоминаем времена великой бойни . Оказалось,что жизнь без врагов-штука пресная.

***Пост №1: Между Парижем и«Кительной»

Историяэта началась с триумфального возвращения. Воин, чеканя шаг даже в домашнихтапках — «Атть, два! Левой!» — зашелушил в родную калитку, только чтовернувшись из заграничной поездки. Путь к порогу лежал через настоящиебаррикады: прихожая была забита батареями чемоданов и крепостными валамикоробок с обновами для жены и внука. Заграничные платья, горы игрушек и столькопачек импортного порошка, что ими можно было бы до блеска отстирать всючеченскую кампанию (включая технику), заняли все стратегические проходы.

Наш герой — человек стальной закалки, родом из деревни, но редкого, поройдоходящего до абсурда благородства. По документам ему, по какой-тоиздевательской иронии судьбы, принадлежал весь советский барак целиком. Он могбы сейчас расхаживать по личным залам в шелковом халате, но воинская совесть —штука неудобная. «Не по-людски это — соседей на мороз», — решил он и простоотдал вторую половину дома без боя. Теперь за стеной в благодарность за такойжест цвел и пах (преимущественно навозом) соседский свинарник.

Свой же надел воин отремонтировал щедро: кирпич, большой санузели спальня-мечта. И тут снова накрыл приступ самопожертвования. Мастер-спальнюон торжественно презентовал молодым, решив, что аристократичному сыну-графу ичудной снохе царские покои нужнее. Себе же, как истинному аскету и вечномучасовому, он выделил стратегическую нишу под лестницей. Там, в тесноте, но вгордости, рядом с парадным кителем и орденами, он и заступил на бессрочноедежурство. Это место в семье уважительно и ласково прозвали — «Кительная».

Снаружи реальность продолжала глумиться: ядреный дух соседскихсвиней вел позиционные бои с ароматом ландышевых духов хозяйки. А в погребе,который гордо возвышался в центре участка, зачастили «хвостатые диверсанты».Местные крысы так обнаглели от воинской доброты, что, казалось, скоро начнуттребовать у него прибавку к пайку свеклы и отдельную скамеечку в цветах.

Вечером, после трудов на огромном наделе, воин просочился мимочемоданов в свою «Кительную». Складываясь в три погибели, чтобы не выбить лбомступеньку, он ощутил, как медали на кителе сочувственно звякнули. Перед сномон, конечно, помянул добрым словом ту самую «совесть», из-за которой его личноепространство теперь ограничивалось радиусом действия локтя. «Святой тычеловек, деревня, — хмыкнул он про себя, — сам себя в каптеркуопределил, зато соседям — выпас, а детям — хоромы». Но едва веки сомкнулись, сарказмкапитулировал.

И приснился ему Париж. Он в парадном кителечеканит шаг по Елисейским полям: «Атть, два! Левой!». Французы замерли впочтении, воздух пахнет только ландышами, а крысы у входа в мраморный погреб избелого золота отдают ему честь хвостиками. В этом сне он был триумфатором, чье благородствонаконец-то измерялось гектарами, а не сантиметрами под лестницей.

Утро ворвалось кавалерийским топотом внука прямо над егомакушкой. Воин открыл глаза и, кряхтя, выбрался из своего штаба, чтобы первымделом скомандовать мобилизацию на кухне. Чтобы спасти остатки урожая отхвостатых нахлебников, был объявлен рецепт:

«Стратегическая свекла»

Когда блюдо было готово, вся семья — красавица-жена, сын-«граф»,чудная сноха и внучок — дружно взялись за ложки. Воин окинул их всех долгимвзглядом. Жена благоухала ландышами, внук смеялся, а в доме было тепло. И онпонял: пусть он спит в «Кительной», а соседи пахнут свинарником — зато егомаленькая армия сыта, одета в заграничное и абсолютно счастлива. А это,пожалуй, единственный бой, который стоило выиграть.

Главнокомандующемусемейного счастья!ПоздравляюВас с тем, что Ваша совесть — самый надежный фундамент для дома. Пусть в«Кительной» всегда хватает места для снов о Париже, а свекла в тарелке будетединственным поводом для мобилизации. Здоровья Вам, стальных нервов и чтобывнук по лестнице бегал только с радостными вестями!

***Кодекс серебряной ложечки

Институт был уделом «умненьких с денежками», и диплом гордоподнимал мне носик. Я была открыта миру, пока жизнь не выдала мне три главныхурока:

Теория ложечки: Моя пожилая сотрудница, затиравшая всё доблеска, научила меня: «Ложечка, которая всегда в ходу (в золу) — блестит, а бездела — тускнеет». Хочешь блестеть? Будь в деле!

Сытый голодного не разумеет: Глядя на чужие запутанныедрамы, я поняла — не ищи логику там, где люди просто «голодны» до любви илиденег. У них другой метаболизм.

Сервис «Люкс» по-перестроечному: Когда мы выставляли дикиенаценки «за опт», объясняя это тем, что «целый специалист тратит на вас времявместо зала», люди легко подписывали счета. Почему? «А мне всё равно, это немоё». Тогда я поняла: человек бережет только то, что считает своей собственностью.

***Поперек бездны: Ода моей святой простоте

Есть особый вид отваги, который врачи вежливо называют«отсутствием инстинкта самосохранения», а я называю «Ну а что тут такого?». Вмолодости кажется, что мир — это просто набор декораций, а гравитация — этотак, рекомендация для слабаков. Особенно когда рядом звучит это коварное:«Смотри! Все просто! Делаешь тык, делаешь пук — и вперед!»

В нашем городе зимний досуг суров и неотвратим: либо ты налыжах, либо ты странный. У меня своих лыж не было, поэтому инструктор выдал мне«старенький комплект». Судя по виду, на этих лыжах спускался еще кто-то изпервых переселенцев, но разве это важно, когда на кону материнский авторитет?Дети уже там, наверху, а я что — рыжая? Мама должна быть рядом, даже если мамав этот момент совершает самую большую ошибку в своей биографии.

Не успев даже толком осознать, в какую авантюру влипли моиноги, я вцепилась в бугель. Тридцать секунд позора — и вот я на вершине.Взлетела! Гордая собой... ровно до того момента, пока не посмотрела вниз.

Мама дорогая. Оказалось, что гора — это не живописный фондля фото, а отвесная стена, ведущая прямиком в преисподнюю. Сверху летали«опытные», снизу путались под ногами «не очень», а посередине стояла я —памятник собственной самоуверенности. О том, что для таких «чайников», как я,существуют отдельные пологие трассы, я узнаю лет через десять из телевизора. Апока передо мной была реальность: крутизна, лед и дикое желание прикинутьсяветошью.

В глазах мешался коктейль из леденящего ужаса и внезапногоавантюризма: «Справлюсь, я еще ого-го!». Хотя «ого-го» в тот момент большенапоминало парализованную цаплю, мертвой хваткой вцепившуюся в палки, чтобы несоскользнуть в бездну раньше времени.

И тут раздался голос свыше (ну, или просто голосинструкторши): «Главное — не ехать вниз!». Звучит как издевательство, когда тыстоишь на склоне, но это стало моим девизом на всю жизнь.

Инструкторша смотрела на меня с тем теплым пониманием, скаким смотрят на котят, залезших на верхушку сосны: «Ставь лыжи поперек горы.Всю массу — на нижнюю ногу. Переставила — и снова поперек. Спускайся как поступенькам».

Мой первый спуск длился три часа. Три часа героическоготоптания горы боком. Я была похожа на очень медленного и очень сосредоточенногокраба. Пока мимо со свистом пролетали профессионалы, я методично «нарезала»склон поперек, чувствуя, как в ботинках, которые я тогда еще не умелазатягивать, медленно умирает моя гордость, но рождается мастерство выживания.

Если бы я тогда знала, что такое настоящая крутизна и чемзаканчиваются падения на льду, я бы даже к подножию горы не подошла. Но святоеневедение — лучший допинг. Именно благодаря ему я теперь умею и ботинкизатягивать, и горы покорять. Главное — помнить: если страшно ехать вниз, всегдаможно пойти поперек.

***Лакмус или Почему соседи прибавляют газу

Если вы хотитеузнать истинную цену своих достижений, не ищите её в чеках. Ищите её ввыражении лиц тех, кто рядом. В химии есть лакмус — бумажка, которая меняетцвет в агрессивной среде. В жизни среда бывает не менее агрессивной, а рольлакмуса играют наши маленькие победы.

Вы купилинабор тех самых «тяжеленных» модных кастрюль? Подруга, едва глянув на них,выносит вердикт: «Ну, ничего... я тоже себе такие куплю. Может быть». Перевод с«подружьего»: её лакмус только что стал пунцово-красным от досады, что кастрюлиуже у вас, а не у неё.

Или гость,уютно устроившись в вашем новом кресле, внезапно превращается в следователя: «Асколько стоит? Где брали? А... ну, я, может, тоже сделаю себе такое». Это«может» обычно означает, что гость сейчас лихорадочно подсчитывает, наскольковаш уровень комфорта превысил его собственные ожидания от вашей жизни.

Апогей«лакмусового теста» наступает при смене недвижимости или авто. Купили квартирув престижном районе? Готовьтесь услышать снисходительное: «О, дорогая, а тыразве не бизнес-классом прилетела? Я думала, ты уже там...». Это тонкий укол,попытка обесценить ваш успех, намекнув, что «бизнес-класс» вам всё еще не покарману.

Но самыйчестный лакмус — это соседский автомобиль. Если вы выкатили из ворот новуюмашину и принялись её мыть, не прячась за забором, следите за дорогой. Если ниодин сосед не зашелестел приветственно, не подошел поздравить, а лишь яростноприбавил газу, стараясь проскочить мимо на максимальной скорости, — знайте: этоОно. Лакмус сработал. Ваша новая машина стала для них личным оскорблением,которое невозможно пережить на скорости меньше сорока километров в час.

Итог: Не расстраивайтесьиз-за кислых лиц. Если ваша жизнь заставляет чей-то лакмус менять цвет —значит, вы всё делаете правильно. Это лучший индикатор того, что ваш «фасад»действительно удался, а кастрюли — по-настоящему тяжелые.

***Ледяная пощечина.

Я очень люблю горы,заснеженные склоны и катание на лыжах. Я мечтала чаще быть рядом с сетрой инадеялась что этот подьем будет счастливым. Я подняла сестру на середину горы,даже не на вершину, понимая, что ей надо немного набраться опыта. Но там, насклоне ее накрыл первобытный ужас. Она словно замерла, вцепившись в лыжныепалки, и вдруг ее тихий страх прорвало дикой бесконтрольной истерикой. Онаосела на снег, рыдая и задыхаясь. Мне казалось, что она вот-вот потеряетсознание. Она не отвечала на призывы взять себя в руки.

А вокруг все шло обычно-радостно мимо проезжали лыжники вкрасивых костюмах, они оборачивались, замедлялись, видя. Как я снимаю перчаткии начинаю исступленно бить сестру по щекам! Раз! Другой! Наотмашь!

-Не бей меня! Пожалуйста не бей!– кричала она на всю гору,захлебываясь слезами. Эти слова словно резали гору пополам. Я видела осуждениев глазах проезжающих, я чувствовала себя жестоким монстром, истязающим близкогочеловека на глазах у толпы. Но я знала-шок от боли-единственный способвытеснить и остановить шок от страха высоты. Я должна была стать палачем вглазах проезжающих мимо, чтобы спасти ее от падения в бездну безумия. Когда еевзгляд сфокусировался и паника отступила, я обессиленно опустила руки. Мыспустились. Вместе.

Иногда любовь должна иметь смелость стать жестокой, чтобыспасти. Мне пришлось нанести отрезвляющий удар, чтобы вывести сестру изоцепенения и вернуть к жизни. Мне пришлось стать «плохой» в моменте, в этом ибыл мой высший сестринский долг.

***

Феномен «Крэйзи Грандма», или 151 сантиметр чистогоадреналина

Если вы видите в окне госучреждения миниатюрную женщину,которая последние двадцать пять лет безропотно изучает один и тот же пейзаж, необманывайтесь. Это всего лишь камуфляж. Перед вами — Крэйзи Грандма,великая оторва-бабуля, в чьих пятидесяти килограммах веса упакован ядерныйреактор. Наша дружба длится сорок пять лет, и за это время я поняла: если нагоризонте маячит безумная идея, моя подруга уже шнурует кеды.

Её жизнь — это гремучий коктейль из смирения и яростнойотваги. Дома — муж-инвалид и бесконечные заботы, на работе — одно и то же окно,а в душе — рев мотора и соленый ветер ежегодных регат.

Сибирский бурлакВсё началось на весенней реке. Наш катер с шестью пассажирами заглох, и ледяноетечение потащило нас в неизвестность. Пока крупные мужчины предавалисьфилософской панике, эта «дюймовочка» ростом 151 сантиметров рыбкой ушла вобжигающую воду. Она вцепилась в канат и на одном только голом упрямствеприбуксировала всех нас к берегу. В тот день река поняла: с этой бабулейспорить бесполезно — утянет против течения и не заметит.

Ночной ШумахерКогда в гараже остался бесхозный отцовский автомобиль, она не стала егопродавать. Она решила стать королевой ночных трасс. Скромная служащая выезжалана пустынные улицы и закладывала такие виражи, что профессиональные гонщикинервно курили бы в сторонке. Она приручила скорость так же легко, как годовыеотчеты, превратившись в ночную легенду местного масштаба.

Акулы против амбицийНо настоящий апогей случился в Майами. Ураган, шторм, все официальные группы попросмотру акул аннулированы — нормальные люди попрятались в барах. Но только неКрэйзи Грандма! Она прилетела одна, нашла способ и погрузилась на сорок метров.Когда вокруг закружили хищники, у неё внезапно запотела маска. Мир исчез,остались только тени с плавниками. Любой инструктор скомандовал бы «всплытие»,но в её голове пульсировало: «Чтобы мечта всей жизни пошла акуле под хвост? Низа что!»

Игнорируя протоколы и здравый смысл, она начала медленноподнимать руки прямо перед носами у акул, выдувая воздух из-под маски, чтобывернуть себе картинку. Осторожность была послана к черту — на кону стоял моментистины. Акулы, посмотрев на этот номер, решили не связываться: они почуяли, чтоэта маленькая женщина в ластах гораздо опаснее всего океана.

Ей за шестьдесят, она весит меньше мешка муки, но в этом«флаконе» смешаны такие дозы верности и безумства, что хватило бы на целыйфлот. Она — наш живой манифест: можно четверть века смотреть в одно окно, нопри этом оставаться свободным, как ветер на регате.

Живи сейчас, наша любимая Оторва-бабуля! Пока ты с нами, ниодна акула в этой жизни нам не страшна.

***Педикюрныйрестайлинг

Если вы думаете, чтосоциальная лестница выглядит как в учебниках, значит, вы не заглядывали краемглаза в гостиную в «очень модном доме».

Приходим к подруге. Район —элитный, дом — прозрачный, чашки — фарфор. Идиллия! Но стоит скосить взгляд всторону дивана, как идиллия превращается в фильм ужасов. Там, в центреэкспозиции, восседает «дородный» муж. В руках — гора чипсов, в телевизоре —хоккей, а у его ног… склонилась мастерица.

Картина маслом: огромные,багрово-припухшие конечности и ногти, которые, кажется, помнят еще временапостройки Колизея. Желто-зеленые, слоистые, отросшие до неприличия… Настоящийвызов для современной медицины и личного самообладания. И вот эта маленькаяженщина своими аккуратными ручками пилит, чистит и «реставрирует» этотзапущенный природный заповедник.

Мысли в голове заскакали,как испуганные кролики: «Господи, сколько ей за это платят? Есть ли вообщецена, за которую можно добровольно трогать ЭТО? Брысь, мысли! Пей чай, ведибеседу!» Но чай был со вкусом тех самых пяток, а разговор клеился примерно также, как слоистые ногти.

Наконец, мастерица уходит. Яподхожу к окну, чтобы смыть увиденное видом элитной парковки. И тут вижу ЕГО.Мой фаворит, предел мечтаний — белоснежный Lexus RX 350, рестайлинг, сияет насолнце. «Везет же некоторым!» — вздыхаю я.

И тут... о боги! Эта самая«дурында-мастерица», которая только что сражалась с драконьими когтями надиване, небрежно открывает дверцу Лексуса, кидает сумку на кожу и плавновыруливает к шлагбауму.

В этот момент я поняла: вэтом мире нет «грязной» работы. Есть только очень чистые машины, на которые,как выяснилось, можно «напилить» даже с самых запущенных пяток. Теперь, когда явижу белоснежный RX, я вспоминаю не статус, а ту самую желто-зеленую ценукомфорта.

А на что Вы готовы ради рестайлинга мечты?

***ШЕЙХИ В 8 ДЭН, ИЛИ КУРСЫ ЭКСТРЕМАЛЬНОЙ ПАРКОВКИ

День был настолько успешным, что время летело быстрее, чемпроценты по вкладам. Моя подружка и её компаньонка — две настоящие акулыбизнеса, у которых в руках всё исключительно с золотым тиснением: от блокнотовдо кончиков перьев. Аромат парфюма в салоне такой, что за него можно заложитьквартиру, а на ножках — тончайшие чулки 8 дэн, созданные для красных дорожек,но никак не для сибирского апокалипсиса.

Зимняя стужа? Нет, не слышали. Подштанники — это дляслабаков, у истинных леди статус греет лучше любого начеса.

Уже в сумерках бизнес-колесница подкатила к шлагбауму.Навстречу, как из ледникового периода, выплыл он — парковщик. Человек-фуфайка,небритый страж шлагбаума в рукавицах размером с небольшую собаку. За 400 рублейон самоотверженно побрел сквозь вьюгу в самый дальний угол двора, работая живыммаяком.

Пять минут ледяного фитнеса: парковщик машетрукавицами, показывает в запотевшие зеркала, как втиснуться в сугроб. Дамывнутри наслаждаются джазом и климат-контролем. Стыковка состоялась! Победа!Парковщик, превратившись в сосульку, мечтает лишь о кипятке...

И тут... драматическая пауза.— Ах! Ноутбук! В офисе забыли! — раздается в салоне.

Парковщик, превратившийся в ледяную скульптуру «Скорбь иШлагбаум», оцепенело смотрел, как машина грациозно выруливает обратно. В салонев это время бушевал океан страстей.

— Слушай, ты видела его глаза? — прошептала подружка. — Унего на бровях замерзли слезы пополам с моим парфюмом! Мне кажется, я слышала,как его совесть треснула от холода... или это его фуфайка?

Совесть грызла дам почище январского мороза. Им былоискренне жаль этого обманутого хранителя стоянки. Сердце требовало выйти ипокаяться. Но статус — штука суровая. В мире золотых перьев нельзя простопризнаться, что вы две растяпы. Нужно делать красивую мину при любой игре!

Поэтому, когда машина поравнялась с онемевшим дежурным,совесть была аккуратно упакована в сумочку, а на лицо надета маскаослепительной уверенности.

— Ну что вы, любезный! Не ворчите! — крикнула подружка,чувствуя, как внутри всё сжимается от стыда. — Мы просто учимсяпарковаться! Спасибо за лучший мастер-класс!

И, нажав на газ, они умчались в морозную даль за ноутбуком,оставив замерзшего дежурного постигать дзен в облаке дорогого шлейфа. Онсмотрел им вслед с такой скорбью, как будто уехали две шаурмы и банка холодногопива. В его кассе было минус четыреста рублей и безнадежно испорченный вечер.

Лозунг: «Легче пережить ледяную бездну в 8 дэн, чемпризнаться парковщику, что вы забыли мозги вместе с ноутбуком.

***Халатик.

Отчего близнецов одевают во все одинаковое? Чтобы развлекатьзрителей или так проще решать вопрос выбора одежды- загадка для меня. Мы ссестренкой как раз из этих счастливых детей, которым не нужны подружки. Нас ужедвое! Весело делать все: играть и отдыхать, приятно чистить ковер или дажепоплакать. Приятно ловить на себе умилительные взгляды и отвечать на вопорос:Ты кто? И бывали моменты, когда я вдруг отвечала что мое имя-ИМЯ СЕСТРЫ.