Былина о счастье

— А где всё моё?!

Я, с лицом честнейшего человека на свете:

— Ой, зайка… Видимо, на вираже из фургона вылетело! Скорость-то какая была!

Внучка вздохнула, а я вот до сих пор пользуюсь её девизом. Как только чувствую, что жизнь проходит мимо или кто-то другой забирает всё самое интересное, я сразу вспоминаю этот голос из тележки: «А я-то чего сижу?!» — и иду «накидывать» себе в корзину новые возможности.

***

Знаки Вселенной

«Жизнь — это не только сумма слагаемых, но и характер каждого из них».

E. V. Bale

Вселенная не просто правит — она оберегает и помогает, главное — успеть внимать её «спойлерам». Я давно поняла: мы все под колпаком у Вселенского Разума, который постоянно выдает анонсы грядущих событий. Нам бы, как детям, научиться просто слушать и слушаться, но наше любопытство всегда сильнее.

Эпизод 1: Баклажанная магия

Стою, чищу баклажан блестящий и упругий. В голове четкая мысль: «Сейчас обрежу палец». Казалось бы, отложи нож! Но нет. Секунда — и «половина пальца» на столе, мчимся в травматологию, а Вселенная сверху вздыхает: «Ну я же предупреждала…»

Эпизод 2: Бульк-менеджмент

Муж на рыбалке наклоняется над водой. В воздухе буквально повисает звук «Бульк!», хотя нож еще в чехле. Через мгновение — филигранное падение инструмента в бездну. Прогноз подтвержден, инструмент утрачен.

Эпизод 3: Дырка как аттракцион

Выкачиваем воду из погреба, крышка стоит рядом. Внутренний голос вкрадчиво спрашивает: «Может, закроем? А то ведь кто-то точно нырнет». Мы, как знатоки геометрии: «Да ну, как в ТАКУЮ яму можно не вписаться?» Оказалось — легко и с огоньком! Гость вошел в погреб по кратчайшей траектории, минуя лестницу.

Эпизод 4: Хранитель генофонда

Наш любимец — белый бультерьер — замер. Я смотрю на гостя, потом на собаку и четко вижу титр: «Минус самое ценное у мужчины». Проходит пара минут, и мы уже всем домом решаем квест, как сохранить гостю самое «причинное» место от челюстей любимца.

Эпизод 5: Сафари в бензобаке

Лодка, скорость, азарт. Муж-капитан за рулем, а друг решил просто взять ружье в руки. Мысль у мужа как реактивная стрела: «Ну зачем?! Сейчас же бабахнет!» И точно — случайный шальной выстрел аккурат в бензобак. Это не сказка, поверьте! Это суровый реализм нашего выживания.

Эпизод 6: Стоматологический круиз

Муж с друзьями на берегу посмеиваются над лодками, которые налетают на песчаную мель посередине реки. Сами садятся в катер, дают газу… И тут у мужа в голове вспыхивает: «Дураки мы какие, сейчас же сами там будем!» Бац! Пассажир влетает в приборную панель, весь катер усыпан выпавшими зубами, кровь ручьем из разорванной губы…

Мораль: Вселенское сознание всегда на связи. Оно и «бульк» заранее скажет, и про пальцы шепнет. Главное — вовремя услышать этот шепот, прежде чем жизнь перейдет к наглядным пособиям.

***Как стать любимой женщиной рыбака: Инструкция Золотой Рыбки

Наивно думать, что для счастья в таком союзе нужно самой стать рыбачкой. Ничем хорошим это не сулит! В лодке мгновенно заведется злейший враг — конкуренция. Сначала вам захочется его обловить, а потом — незаметно потопить… Зависть на корме хуже пробоины в днище!

Вступать в открытую борьбу за любимого с его «пассиями» — удочками, лесками или той самой щукой — затея еще глупее. У любовниц всегда преимущество: вы-то достались ему почти бесплатно, а за этих пластиковых красавиц уплачены огромные денежки, рынки обхожены вдоль и поперек, а руки исколоты в кровь. Это не хобби, это инвестиция!

Тут нужна иная тактика. Запомни: если он любит рыбу — стань ею!

Правило 1: Будь неуловимой!

Не висни на шее, как водоросли на винте. Пусть он за тобой побегает, меняя наживки и локации. Настоящий трофей никогда не прыгает в подсачек сам.

Правило 2: Блести чешуей!

Твой «чешуйчатый» гардероб должен слепить его ярче, чем самая дорогая японская блесна. Пусть у него расширяются зрачки, когда ты грациозно вплываешь в комнату.

Правило 3: Эффект Окуня (Золотые глаза)

Когда он начинает вещать про схватку с монстром, который «посмотрел ему в самую душу и подмигнул», включи режим Больших Круглых Глаз. Не смей моргать! Твои глаза должны стать как два блюдца, полные искреннего ужаса и восхищения. Даже если его руки в этот момент раздвинуты шире, чем панорамное окно, твои зрачки должны расширяться синхронно с его жестами: «Боже, как ты вообще выжил в этой битве?!»

Правило 4: Уходи на дно

Как только масштаб вранья в его рассказах начинает затапливать комнату — просто «пузыри» в ответ. Не включай логику! Не спрашивай, как трехкилограммовый окунь мог перевернуть катер. Просто сочувственно молчи. Тишина — лучший прикорм для мужского эго.

Правило 5: Будь вкусной!

Да так, чтобы при одном взгляде на тебя у него просыпался неудержимый инстинкт. Пусть он не просто хочет тебя обнять, а мечтает тебя ПОДЖАРИТЬ (в самом страстном смысле этого слова!). Аромат твоего нежного бочка должен мгновенно испепелить память о потерянной блесне и сломанном спиннинге.

Мораль: Пусть он ловит своих воображаемых чудовищ. Твоя задача — быть той самой редкой рыбой, ради которой он всегда захочет вернуться с любого, даже самого «клевого» берега.

***Магияладони и чистого сердца

Говорят, еслив доме разбито хоть одно окно и его не чинят — скоро разрушится всё здание. Этозакон хаоса. Но я видела, как работает закон созидания.

В том доме небыло дорогого ремонта, а вещи, хоть и старенькие, сияли чистотой и пахлиэфирными маслами. Уют там ощущался кожей: качели, завязанные аккуратным узлом,стройные ряды машинок в детской, инструменты в гараже, подписанные четкимшрифтом принтера. В воздухе витало предвкушение поездки на катере и какая-тоособая, звенящая добросердечность.

Наблюдая захозяйкой, я сделала важное открытие. Я и раньше знала: когда приходишь в чужое,холодное место, его нужно помыть с любовью. Только так пространствонаполняется твоей энергией и начинает звучать с тобой в унисон. Домпризнает тебя своим, когда ты касаешься его поверхностей с заботой.

И вот, средивсеобщего веселья, я увидела жест, который решил всё. Хозяйка заметила на полудве крошечные соринки. Она не поморщилась, не позвала на помощь. Она простонаклонилась и очень бережно, ладошкой, собрала их. В этом движении было столькоуважения к своему миру, что мое почтение к ней выросло мгновенно.

Там, гдеподнимают соринку с пола с такой нежностью, никогда не разобьются окна. Потомучто порядок здесь — это не обязанность, а форма любви.

***Гарнитур из разных комплектов

В началевосьмидесятых наш медицинский институт гудел, как встревоженный улей. Мы былимолоды, в белых халатах и с абсолютной уверенностью, что вся жизнь — это прямойпроспект к счастью, который мы вымостим своими руками. По соседствурасполагалось училище связи. Курсанты в отглаженной форме, мальчики со всехуголков огромного Союза — они казались нам вестниками какой-то другой, яркойжизни.

Мои подружкивыходили за них замуж одна за другой. Это было время больших надежд и скорыхсвадеб. Моя лучшая подруга, тонкая, звонкая сибирячка, тоже не устояла. Еёизбранник был из Латвии. Красивый, сдержанный, другой. Когда родилась их перваядочка — вылитый отец, «две капли», как мы говорили, — казалось, пазл сложился.Позже родился сын, и снова природа не оставила матери ни черты: мальчик былточной копией своего латышского папы.

Она уехала кнему на родину, в ту самую Прибалтику, которая виделась нам почти заграницей.Но там, за красивым фасадом, «пазл» начал рассыпаться. Родственники мужа неприняли молодую «чужачку». Сибирский характер столкнулся с холоднымотторжением, и в какой-то момент нити оборвались. Ей пришлось вернуться.

А дальше жизньначала бить наотмашь, словно проверяя её на прочность.

Сначалатрагедия — от рук плохих людей погибает её младший брат. Черная тень легла наих дом. Следом — страшный удар для семьи: отца парализует после инсульта. Мама,эта чудесная, светлая женщина, таяла на глазах и ушла после долгой болезни.Смерть ходила по пятам, забирая самых близких одного за другим. Дочь жила вдругом городе, и их план наконец-то объединиться всё никак не воплощался. Апотом умер папа.

Подругаприлетела с сыном на похороны. Её мальчик, влюбленный в небо, решил совершитьпрыжок с парашютом. Старый «кукурузник», опытные инструкторы… Но самолет упал.Сын прожил в реанимации еще неделю.

Наш последнийразговор длился почти два часа. Мы висели на линии, и это не было обычнымобсуждением горя. В этом разговоре было аномально много молчания. Долгие,тяжелые паузы, в которых слышалось только дыхание. Это ощущалось какпредчувствие, как тихая подготовка к чему-то неизбежному. Словно она уже стоялана пороге, и мы обе это понимали, но боялись произнести вслух. Это былопрощание без слов «прощай».

Эмоциивыгорели. Когда она снова заговорила, я попыталась зацепиться за привычнуюлогику:— Вот пройдут сорок дней… а через год, поверь, станет чуть легче…

В ответ —снова это звенящее молчание. А потом её тихий, отстраненный вопрос:— Ты это про что? Это ты про меня?

Этот вопроспоставил меня в тупик. Я замолчала. А через месяц в моей квартире зазвонилтелефон. Незнакомый номер. Голос её дочери был ровным и мертвым:— Мамы больше нет. Она ушла быстро. Тихо. Просто не проснулась.

Сидя у окна, ячасто думаю: как получается, что Вселенная взваливает на одного человека такмного? И мне кажется, главная ошибка состоялась именно тогда, в молодости.Ошибка случилась в тот далекий студенческий вечер, когда соединились два шкафаиз совершенно разных комплектов. Когда она решила, что этот человек сделает еёмир счастливее, не заметив, что выбирает чужую судьбу. Эту судьбу она не смоглани вынести, ни пережить.

Сейчас, проживбольше шестидесяти лет, я понимаю: не нужно строить планов. Не стоитзагадывать: «вот хорошо бы выйти за того или этого». Все должно случатьсянезависимо от нас, по ведению высших сил. Мы лишь гости в этой истории, ипопытка искусственно собрать свой «гарнитур» иногда обходится слишком дорого.Тот наш двухчасовой разговор был финальным аккордом — она просто закрывала засобой дверь, которую когда-то открыла сама.

***Чужое небо.

Все дела — в сторону. Мирподождет. Иногда, чтобы увидеть истинную суть вещей, нужно замереть. В моихруках — обычная новогодняя открытка, но от неё веет не праздничной хвоей, азапахом раскаленных скал и предчувствием битвы. Это поздравление от жены одногомилого человека, с которым мы совсем недавно беззаботно отплясывали навечеринке. То был лишь миг, легкий полет, танец двух искр в ночном небе. Птицапросто пролетала мимо… без планов и притязаний.

Но от поразительного взглядаМатери не ускользнуло ничего.

Там, на вершине, в гнезде,сплетенном из стальных прутьев преданности, — пятеро птенцов. Они разные: один— серенький и скромный, уже почти оперившийся, другая — совсем малышка, но стаким сильным и властным характером, что его не скрыть под пухом. А над ними— Она.

Пока она держит периметр, еёкрылья всегда наготове, а взгляд — как лезвие, в небе царит Он.Могучий, ширококрылый Коршун, чья сила измеряется бесконечностьюгоризонта. Он — главная опора этого мира, стальной стержень, на которомдержится вся высота. Ему жизненно необходимы свобода и мощь восходящих потоков,ведь без его размаха крыльев гнезду не выжить.

Он сосредоточенновглядывается вдаль, набирая силы для решающего броска. Его цель — на самойвершине, крупная добыча, которую нужно сбить одним сокрушительным ударом, чтобынакормить свою семью. Он — защитник и кормилец, его тень над скалами даритптенцам покой, а врагам — страх. Пока он кружит по большому радиусу,обеспечивая жизнь своего рода, Орлица на посту не спускает глаз с границ.

Она готова вцепиться в глазалюбой птице, чей полет показался ей слишком вольным в её небе. Письмо написаночетким, экспрессивным почерком. В каждом завитке — предостережение: «Моё! Нетроньте!» И финальный аккорд — список имен всех членов «гнезда». Это не простоподпись, это боевой расчет. Когда работает такая небесная защита и такаямужская сила — семья превращается в неприступную цитадель.

Птица, пролетавшая мимо,давно скрылась за горизонтом, ловя свои собственные потоки. Она не ищет чужихвершин. Но открытка в руках напоминает: у каждого неба есть свой предел, и укаждой любви — своя стража. Гнездо крепко, пока Коршун в небе, а Орлица наскале.

***В поисках утраченного КЭШа

Мой муж всегда сторонился Этого. Смотрел настороженно, как назатаившегося зверя, и сразу выставлял невидимый щит: «Это — не моё, и точка». Обо Всем Этом вокруг говорили многои по-разному, но сведения долетали обрывками, клочками, колючими, как шипырозы: и потеребить хочется, и колется нещадно. Так и стояла эта тема отдельнойрощей в сторонке, и никто её не трогал.

Но настал неожиданный час — мой любимыйвдруг начал об Этомчитать, расспрашивать людей, и вдруг Это стало частью его повседневности. Я лишь изумленно наблюдала изпартера, как он, потратив уйму времени и перелопатив гору источников, сам сумелЭто починить, когда оновдребезги сломалось.

И тут вчера накрыло меня. Приходит письмос важного сайта: «Очистите кэш». Казалось бы, имея в запасе достаточно«фиников», я могла бы лениво набрать номер программиста, чтобы он решил вопрос,даже не посвящая меня в детали. Но нет! Я решила войти в эту «рощу» сама... и,разумеется, тут же всё нарушила в своем чудесном МАКе.

«Шеф! Всё пропало!» — пронеслось в головеголосом из гайдаевской классики. Минута слабости была совсем не минутой, но онапрошла. И я, как прилежная ученица, стала разбираться. Шаг за шагом, медленно ис удовольствием, с греющей душу мыслью: «Отлично, молодец, разобралась!».

Выяснила, чем же всё-таки Гугл отличаетсяот Сафари, что такое айди, пароли и как убрать подленькую галочку напротив слов«не сохранять инфо по сайтам» (если не знали — учитесь!). И ура! Победа! Вголове ясно, на душе светло, на улице солнце!

И снова мысли о другом — вот когда внукичто-то ломают и раскидываются, когда у кого-то в семье или в карьере что-то «неработает» — остановитесь, выдохните и начните разбираться. Шаг за шагом. Ипридет решение, всё наладится, а жизнь снова подарит уверенность: всё клучшему! Всегда.

***Пустое место.

В магазине опять нет продавца. С этим всегда не просто.Дорога. Я еду по делам. Вижу на дороге знакомый силуэт. По пыльному краю брелаженщина-поникшая, в поношеной одежде с печатью усталости на лице. Мы работалимного лет назад в одном месте. Мое желание помогать людям улучшать жизньзаставило остановиться. Мне захотелось забрать ее с этой обочины, дать шанс,новую жизнь. Я пригласила ее на работу к себе.

Прошло черыре года. Казалось, что моя вера в людей и еестарательность принесли добрые плоды. Тот серый призрак с дороги исчез. Теперьв магазин приходила Хозяйка: свежий маникюр, дорогая стрижка, качественнаяодежда. Статусное поведение, хорошая зарплата и уважение коллег-уверенность вкаждом жесте. Я смотрела на нее и радовалась: человек расцвел, жизнь удалась.

Гром грянул внезапно. Проверка финансовых тетрадей показала,что работает примитивная схема : по доброму совету мужа она начала приписыватьлишние расходы в журналах. Нолики в тетрадях росли вместе с ее аппетитом. Когдаземля под ногами начала гореть, она просто выкинула тетради учета, надеясь, чтовместе с тетрадями исчезнет ее предательство. Но цыфры- вещь упрямая. Когда всераскрылось и отпираться стало нелепо, Я посмотрела на нее и задала вопрос:Зачем? ЕЕ ответ был простым и страшным: Мне так хотелось пожить по-человечески!

Потом был суд. Заседания и приговор. Она должна выплачиватьмне долг. Годами, крошечными частями. Жизнь провела ее по кругу-она работает вкрошечном табачном киоске, сидит за мутным крошечным стеклом, окруженнаяпачками сигарет- точно такая же какой я увидела ее на обочине много лет назад.

Иногда мой путь пролегает мимо этой будки. Я прохожу, незамедляя шага. Я не ищу ее взгляда, не киваю в ответ и не хмурюсь. Для меня еебольше нет. Она-пустое место.

Я поняла важную вещь: можно выдать человеку костюмуправляющей, можно дать ему статус и деньги, но нельзя вычистить его совесть.Она хотела «пожить по-человечески» за мой счет, не понимая, что человечность-это не маникюр, а умение не предавать руку, которая вытащила тебя из кювета.

***Каррарский мрамор для панельной пятиэтажки

В отделе архитектуры пахло не творчеством, а нафталином ибезграничной важностью. Здесь вершились судьбы фасадов. Обычная советскаяпятиэтажка у дороги, мимо которой ниточки людей десятилетиями ходили,зажмурившись, вдруг стала объектом государственного значения.

— Понимаете, — цедила сквозь зубы Главная по Завиткам, —ваша лестница оскорбляет эстетику этого... шедевра панельного зодчества. Здесьнужен размах! Дух Возрождения! Каррарский мрамор, не меньше! Чтобы прожилки накамне рифмовались с трещинами на соседнем балконе.

Нас поучали, как неразумных школьников, требуя разработать«особый архитектурный стиль», достойный великих столиц.— Послушай, детка, — говорили нам, вальяжно откинувшись в кресле, — начальникиже будут здесь по дороге ездить, в окна смотреть. Должно быть красиво! Чтобыглаз высокого руководства радовался, а не спотыкался о твой дешёвый кирпич!

Два года мы штурмовали эти двери. Архитектурная мысль вкабинетах не знала покоя:— Ваша лестница — это угроза обществу! Мы подсчитали: здесь проходит небольше двадцати человек в час, и ваша ступенька станет для них непреодолимымЭверестом! Мы не можем допустить такого столпотворения на пути следованиякортежей!

Нам отказывали с грацией византийских императоров. Мыподпирали стены в коридорах по три часа, ожидая, когда Высокое Начальствосоизволит взглянуть на чертеж. «Не тот изгиб перил! Недостаточно пафоса дляэтого придорожного рая!» — вещали они, пока мы смиренно ждали за закрытымидверями.

В итоге мы сдались. Продали всё и ушли, оставив пятиэтажкунаслаждаться своей первозданной облезлостью.

Правда всплыла лишь через пять лет. Оказалось, архитектурныеканоны и «двадцать человек в час» были лишь дымовой завесой. Все ниточки вели водно общее прошлое: старые спортивные залы и крепкая дружба с той самой«сорочкой», которую мы когда-то вежливо попросили из партнерства за излишнююлипкость рук.

Это был не отдел архитектуры, это был филиал клуба «Старыеобиды». Пока мы чертили проекты, они сводили счеты. Пока мы мерили тротуары,они вспоминали былую верность «своим».

Зато теперь в городе всё по справедливости: старые обидыотомщены, нужные люди довольны, а прохожие... Ну что прохожие? Люди по-прежнемуходят мимо серой пятиэтажки по разбитой дороге. Зато их законные «двадцатьчеловек в час» надежно защищены от наших «неправильных» завитков. Аначальство... начальство по-прежнему ездит мимо, любуясь привычной, роднойразрухой. Ведь в кабинетах точно знают: лучше гордая нищета, чем процветаниетех, кто не входит в узкий круг «своих ребят».

***СПА перед свиданием

Все дела — всторону. Мир подождет. Я специально освободила этот час, вычеркнула всё лишнееиз графика, потому что сегодняу нас особенное свидание. Я предвкушала это всё утро: как я наконец доберусь донеё, как мы останемся наедине, скрытые от посторонних глаз. Наконец-то я здесь!

Денег? О какихдеталях речь, когда на кону такое наслаждение? Я готова платить сколько угодно,лишь бы этот процесс не заканчивался. Это мой личный сорт медитации,мой способ выразить истинную любовь и заботу.

Сначала— легкое касание. Мы лишь слегка смачиваем поверхность, едвакасаясь прохладной влагой, чтобы подготовить её к основному действу. Никакогонапора, только нежное пробуждение. Нужно, чтобы каждая клеточка почувствовала:ритуал начался.

А теперь самоесладкое — густая пенка. Её должно быть много, целое белоснежноеоблако! Она обволакивает, проникает в каждую пору, в каждую микротрещинку. Аэтот аромат… он заполняет всё пространство вокруг. Мы же не хотим повредить этонежное, любимое тело? Любая царапинка — это непозволительная роскошь, слишкомнакладно потом залечивать раны. Поэтому мы просто ждем, позволяя пене сделатьвсю грязную работу: пусть всё наносное растворится само, поддавшись этой мягкоймагии.

Затем — финальноеомовение. Бережно смываем остатки, следя, чтобы не осталось ни пятнышка. Иплевать, что я в порыве нежности залила свои новые сапожки — ерунда!

Я подхожуближе и замираю. На капоте не осталось ни единой пылинки, и я вижу в нем своеотражение, словно в дорогом венецианском зеркале. Моя любимая «ласточка»теперь просто ослепительна. Она сверкает на солнце так, что больносмотреть, а капли воды скатываются по свежему воску, как слезы восторга.Осталось только заботливо обдуть замочки моей машины, чтобы ни одна капля непосмела её потревожить. Моя идеальная, чистая девочка.

***Аэропортовскаяприма

Память онастоящей дружбе — штука удивительная. Для папы его друг-летчик, ушедшийслишком рано, в пятьдесят, оставался живым в сердце. И эта огромная,безусловная любовь автоматически распространялась на его дочь. Папа помнил её девчонкойи, когда представился случай, помог ей устроиться на хорошее место в аэропорту— по старой памяти, по протекции, как это было принято среди своих.

Через пять летпосле похорон друга папа оказался в том самом аэропорту. Он был в прекрасномнастроении, предвкушал встречу. Позвонил ей просто и искренне, ожидая ответноготепла. Я была рядом и наблюдала за этой сценой со стороны.

Она появиласьне как дочь старого друга, а как прима на красной дорожке. Шла вальяжно,неторопливо, неся себя как драгоценную вазу. Выросшая в достатке и обожании,она привыкла к восхищенным взглядам. Её глаза лениво скользили по толпе,перебегая от одного «видного» объекта к другому. Нас она просто не замечала.

И вот — пауза.Она увидела нас.

В ту секунду япочувствовала, как по спине пробежал холодок. Её взгляд вмиг сталудивленно-пренебрежительным, почти брезгливым. В нем читалось всё: «Ой, я неожидала увидеть здесь таких простачков...» Папа, до этого светившийся радостью,будто сдулся. Его плечи чуть опустились. Весь её облик кричал о том, что мы невписываемся в её «блестящий» мир.

Разговор былкоротким и пустым. Маски вежливости едва прикрывали её желание поскореезакончить эту встречу с людьми из прошлого. Мы ушли, и этот эпизод оставилгорький осадок. Мы с папой долго обсуждали это, пытались понять, как у такогоглубокого человека, как его друг, выросла такая холодная натура. Обсудили — иотпустили.

Жизнь позжевсё расставила по местам. Судьба этой «красотки» сложилась грустно: капризныйхарактер и неумение ценить людей не принесли ей счастья. На папином примере японяла важную вещь: нельзя навязывать свою любовь тем, кто привык ценить тольковнешний лоск.

Знай своикорни, но помни — не всегда плод достоин того дерева, на котором он вырос. Мысохранили в сердце светлую память о летчике, а его дочь оставили за бортомнашей семейной истории.

***Геометриястрадания, или Как сэкономить три рубля и потерять неделю жизни

Открытие новойточки — это всегда праздник, но бюджет шептал: «Экономь!». Когда нам предложилипрофи, который за вменяемые деньги и три ночи в общаге соберет всё под ключ, мыгордо фыркнули. Общагу ему оплати, билет купи... Мы что, сами не местные?Найдём таланты поближе!

Таланты изсоседнего поселка два дня упражнялись с нашими стеллажами, как атлеты соштангой. Они нежно позвякивали креплениями и изучали инструкцию, будто этодревнеегипетские иероглифы. В итоге стеллажи приобрели форму пьяного забора.— Спасибо, кормильцы, хватит! — сказали мы, выдав «атлетам» на пропитание идорогу.

На помощьпримчались друзья. Муж подруги лихо «наживулил» каркас, и с добрыми пожеланиямив кармане они отчалили. Мой муж, засучив рукава, решил: «Теперь-то я сам всёдокручу!». И тут началось самое интересное.

Три дня муж сдругом совершали кропотливый подвиг. Чтобы поймать ускользающую вертикаль, имприходилось ложиться на пыльный пол всем телом, замирая состроительным уровнем, как снайперы в засаде. Они сверяли каждый миллиметр,споря, куда «валится» конструкция — вправо или в вечность.

Потом началасьбитва со штангами. Они их перепутывали, ставили вверх ногами,откручивали и снова вонзали в металл, пытаясь угадать идеальное положениеполок. Это был квест: «Вкрути лампочку так, чтобы стеллаж не светился от стыдаза своего создателя». Когда дело дошло до электрики, казалось, что проще запуститькосмический корабль, чем заставить эти витрины сиять.

Подводимитоги нашей мега-экономии:

В общем, насэкономленное можно было снять тому мастеру не общагу, а люкс с видом на море.В очередной раз подтвердилась великая житейская мудрость: где кроилово— там и попадалово. Зато теперь муж смотрит на эти витрины как на родныхдетей — выстраданных, выровненных по уровню и собранных вопреки всем законамфизики.