Повелитель душ

Всё оставшееся время я морально готовлюсь к предстоящему заданию. Понятия не имею, что мне может понадобиться и какие вещи брать с собой. Я пытаюсь собрать свои скудные пожитки, когда в дверь раздаётся тяжёлый стук. Кому понадобилось приходить ко мне в такое позднее время?

Открыв дверь, я вижу перед собой массивную грудь. На пороге стоит Реймонд. Он кажется ещё огромнее в полумраке коридора. Мне приходится задрать голову, чтобы встретиться с его ледяными глазами.

– Не спишь? – коротко бросает он, заглядывая в мою комнату.

– Как видишь, – я облокачиваюсь на дверной косяк, не желая пускать его в своё убежище.

– Это тебе. Чтобы не позорила отряд своими бежевыми платьями, – он протягивает чёрную сумку, я смериваю его недоверчивым взглядом.

– Оу. С чего такая щедрость? – подозрительно прищуриваюсь я, но забираю тяжёлую сумку и кладу её на диван.

– Моя работа – следить за готовностью отряда, – чеканит он. – В шесть утра у конюшен. Не опаздывай.

Реймонд разворачивается и исчезает в тенях коридора, даже не попрощавшись. Этот мужчина кажется мне более чем странным.

Я открываю сумку, внутри оказывается качественная походная одежда: плотные брюки, рубахи из мягкой ткани, несколько кофт, плащ с глубоким капюшоном, кожаные краги и даже утеплённые ботинки на шнуровке. Всё чёрное, как сама ночь.

Примеряю обновки. Чёрный цвет странно подчёркивает бледность моей кожи и блеск глаз. В храме я носила лишь светлое, бежевое… Теперь я выгляжу как одна из них. Как убийца. Как Тень.

Смотря на тёплую кофту и ботинки, я нахожусь в замешательстве. На улице поздняя весна, и ночи сейчас тёплые, пытаюсь вспомнить уроки географии и понимаю, что мы отправимся на север. Теперь ясно, зачем мне утеплённые вещи.

На дне сумки нахожу спальный мешок, который смущает меня больше всего. Уже представляю это удовольствие – спать под открытым небом на голой земле, от которой меня отделяет лишь спальный мешок.

Я отправляюсь в кровать, но сон снова не хочет приходить, возможно, причина в том, что я десятилетия находилась в забвении, у меня было время, чтобы выспаться.

Солнце ещё не встало, а я уже готова. Заплетаю волосы в несколько кос и завязываю их между собой, чтобы не мешали в пути. Служанки оставляют на столике возле камина поднос с едой. Я запихиваю ароматную булочку в рот и держу её зубами, пока складываю яблоки, пару булочек и сыр в походную сумку, закончив, выхожу из комнаты.

Утром в конюшнях пахнет сеном, дёгтем и лошадьми. Дерон, так же как и я облачённый во всё чёрное, уже там, он проверяет подпруги у большого бурого коня.

– Не получается сегодня побегать, Цветочек, – с задорной улыбкой говорит он.

– Что нас ждёт? – спрашиваю я. Весьма логичный вопрос от человека, который никогда не был в походах.

– Ничего особенного, – он пожимает плечами, поглаживая коня. – Нам нужно добраться до места, не привлекая к себе особого внимания. Ни с кем не разговаривай и лишнего не говори. Помни, что в дороге мы можем столкнуться с разными людьми, поэтому мы просто путники, которые направляются в Хардшин.

За разговором мы подходим к черному коню. Дерон гладит ее по холке, я с опаской повторяю его движения.

– Наш путь будет лежать через пару городов, но большинство из них мы будем обходить стороной. Придется пройти мимо павшей Эгейи, там сейчас опасно, но иного пути нет, а оттуда…

– Что ты сказал? – я перебиваю Дерона на полуслове.

– Что? – он в недоумении смотрит на меня. Я мотаю головой.

– Прости, продолжай. – То, что Дерон говорит мне после, я уже не слышу, все мои мысли заняты павшей Эгейей.

Снова вспоминаю карту, и сердце рушится, когда я проставляю возможный маршрут, по которому мы пойдем.

Я представляю деревню возле нашего храма. В ней всегда было весело: местные жители проводили ярмарки и различные празднества. Вокруг деревни росли яблоневые сады с деревьями, всегда полными яблок. Вспоминаю запах печеных яблок по воскресеньям, смех детей на праздниках.

Наш храм находился в лесу, совсем недалеко от деревни, но оттуда никогда не был слышен шум быта, лишь только звуки леса. Вспоминаю каждую улочку, по которой когда-то гуляла, людей, которые приходили к нам в храм, и на душе становится тепло.

В миг ужасная реальность обрушивается на плечи. Храма больше нет, и деревни тоже нет. Теперь там только пепел и кости. Тех людей убили, как зараженный скот.

Корю себя за то, что они мертвы, а я нет. Мое время должно было оборваться вместе с моим народом, но я продолжаю жить. Жить и хранить память о них. Память о прошлом, которое не вернуть, о прошлом, которое навсегда останется лишь туманным воспоминанием.

Ощущение, что мир больше не будет прежним, снова грузом ложится мне на плечи. Люди в черном пришли в наш спокойный мир и уничтожили его. А я… я облачилась в ту же черную форму врагов, предателей, убийц. Я стала одной из них…

– Арвен? – грозный голос Реймонда вырывает меня из забытья. Он уже в седле своего вороного жеребца. – Мы выезжаем. Проснись.

Я запрыгиваю в седло черного коня, которого гладила по холке. Горло перехватывает от осознания: мы идем возвращать магию в мир, который уже никогда не будет прежним. Даже вернув магию, мы вряд ли сможем вернуть спокойный мир, по крайней мере сейчас. Пройдут десятилетия, прежде чем баланс вернется, и нас тогда, к сожалению, уже не будет.

Мы – тени прошлого, пытающиеся построить будущее на руинах. Тяжесть вины и предвкушение опасности смешиваются во мне, когда копыта наших коней ударяют по камням дороги, ведущей на север.

8 глава

Спустя каких-то пару дней у меня уже дико болят ноги от езды на лошади, каждое движение даётся мне с трудом. Бёдра превратились в одну сплошную ноющую рану от грубой кожи седла, а пальцы, судорожно сжимающие поводья, онемели от холода.

Из всей конюшни замка мне, по какому-то злому умыслу, достался самый своенравный жеребец по кличке Адонис, который, кажется, ненавидит меня всем своим лошадиным сердцем. Он постоянно норовит сойти с разбитой колеи, дёргает головой, пытаясь вырвать удила, и демонстративно спотыкается на ровном месте, заставляя весь отряд замедляться.

Впереди, на мощном вороном жеребце, едет Реймонд. Его широкая спина обтянута чёрным кожаным доспехом. Он не оборачивается, но я чувствую его недовольство.

От командира исходит едва уловимая вибрация – это не просто аура силы, это тяжёлый, липкий страх, который окутывает любого, кто приближается к нему ближе чем на три шага. Когда он отдаёт приказ своим низким, лишённым эмоций голосом, воздух вокруг него будто замерзает. Я ловлю себя на том, что стараюсь даже дышать тише, лишь бы его взгляд не остановился на мне.

– Ты держишься в седле так, словно это не благородное животное, а мешок с костями, который вот-вот рассыплется, – раздаётся сбоку спокойный голос Ходжата.

Он легко ровняет свою лошадь с моим измученным Адонисом.

– Мне не довелось брать уроки верховой езды в храме, – отвечаю я, стискивая зубы, чтобы не застонать от очередной вспышки боли в пояснице.

– Возьмись за поводья чуть выше, – мягко наставляет он, указывая на мои побелевшие костяшки. – Не борись с ним. Почувствуй ритм его шага, стань его продолжением. Конь – это проводник. Если ты будешь чувствовать его, он откроется тебе.

Я пробую последовать его совету, чуть расслабляя плечи.

– Спасибо, – кратко бросаю я, чувствуя, как напряжение в мышцах немного спадает.

– С магией всё точно так же, – неожиданно добавляет он, внимательно наблюдая за тем, как я пытаюсь выпрямиться.

– Чувствуй магию, и тогда она почувствует тебя? – я удивлённо вскидываю брови, чувствуя, как сердце пропускает удар.

– Именно так. Может, звучит глупо, но именно это помогло мне обуздать магию. – От услышанного у меня буквально отвисает челюсть.

– Ты… ты владеешь магией? – шепчу я, оглядываясь на едущую впереди Вивьен, а он лишь пожимает плечами. – И как Вивьен тебя ещё не прикончила?

– Она не так ужасна, какой хочет казаться. За её гневом скрывается нечто иное, – отвечает мужчина, тоже смотря на Вивьен.

– Ну конечно, – язвительно шепчу я, закутываясь в плащ. – Я уверена, что она душка, когда не мечтает меня придушить.

Ходжат тонко улыбается, и эта улыбка на мгновение смягчает его вечно задумчивое лицо.

– У каждого из нас свои причины совершать поступки, которые другим кажутся безумством. – Он смотрит на меня. – Я могу помочь тебе разобраться с тем, что бурлит в твоей крови. Твоя сила – это не проклятие, это стихия, которой нужен берег.

– И какие же у тебя причины помогать мне? – я подозрительно приподнимаю бровь.

– Думаю, ты не безнадёжна, – бросает он, и в его голосе слышится странное уважение.

Ответ Ходжата, мягко говоря, ошарашивает меня, но потом я понимаю, о чём он. Никому неизвестная целительница прибыла издалека и не умеет пользоваться своей силой. Так себе претендент на место в элитном королевском отряде.

– Звучит обнадеживающе, – признаюсь я. В ответ он кивает и пускает свою лошадь трусцой, чтобы догнать Брома, едущего во главе отряда. Бром сегодня молчалив, его тяжёлая палица мерно покачивается в такт шагам коня.

Вечером мы останавливаемся в гостевом доме. Здесь пахнет элем и жареным жирным мясом.

Реймонд сурово идёт впереди, и люди буквально вжимаются в стены, освобождая ему путь. Он чёток в приказах, его голос – как удар хлыста по металлу.

Нас расселяют по комнатам, к счастью, мне не приходится делить её с кем-нибудь. Ужин проходит быстро и в тишине, присутствующие в столовой гости молчат, когда мы находимся в помещении, но как только мы уходим, гул продолжается.

Ночью, когда в таверне затихают пьяные крики, я остаюсь одна в крошечной комнатке. Скрип половиц за дверью кажется оглушительным. Сажусь на кровать, скрестив ноги. «Чувствуй магию, и тогда она почувствует». Я должна попробовать.

Закрываю глаза и тянусь внутрь себя, туда, где глубоко в корнях души дремлет сила Повелителя Душ.

– Проснись, – шепчу я.

Сначала наступает тишина, даже храп из соседней комнаты становится незаметным. А затем воздух мгновенно остывает, изо рта вырывается облачко пара. Чувствую, как в груди пробуждается необыкновенное покалывание, не болезненное, а скорее скользкое – холодное. Щупальца просыпаются и окутывают мою душу, стремясь вырваться наружу. Из моих ладоней, из самых кончиков пальцев, начинают прорастать красные щупальца магии.

Полупрозрачные, извивающиеся тени тянутся к стенам, бесшумно скользя по дереву. Я чувствую, как они касаются тонких нитей жизней людей в соседних комнатах. Это ощущение всевластия пьянит и ужасает одновременно.

Внезапно одна из щупалец обвивается вокруг моего горла. Страх, дикий и первобытный, сковывает легкие.

– Назад! – вскрикиваю я про себя, судорожно втягивая магию обратно.

Щупальца с шипением исчезают, оставляя после себя запах могильного холода. Сердце колотится в ребра, как пойманная птица. Я не могу здесь оставаться. Мне нужно дышать.

Я выбегаю из гостевого дома в ночь. Сразу же начинается дождь – ледяные капли жалят лицо, смывая липкий страх. Я бегу по грязной улице, не разбирая дороги, пока легкие не начинают гореть. Только когда я совсем выбиваюсь из сил, я останавливаюсь и медленно бреду обратно.

На крыльце, под небольшим навесом, стоит Реймонд, облокотившись на дверной проем. Его доспехи сняты, он остался в одной черной рубашке.

– Бродишь по ночам, целительница? – его голос звучит низко и опасно.

Я замираю, обхватив себя руками. Промокшая одежда липнет к телу, я дрожу от холода и пережитого ужаса.

– Мне… мне стало душно.

Реймонд делает шаг ко мне. Он возвышается надо мной, загораживая свет фонаря. От него пахнет лавандой и ванилью. Его лицо серьезно, но в глазах на мгновение мелькает что-то, чего я никак не ожидала увидеть. Тревога?

Он медленно протягивает руку. Я невольно зажмуриваюсь, ожидая удара или грубого окрика, но чувствую лишь тепло его пальцев. Он осторожно убирает прилипшую мокрую прядь волос с моего лица. Его кожа удивительно горячая по сравнению с ледяным дождем.

– Твои глаза… – негромко говорит он, всматриваясь в мое лицо. – В них слишком много теней, что ты скрываешь?

Я застываю, не в силах пошевелиться. Момент длится вечность, прежде чем он резко отстраняется. Его лицо снова становится непроницаемым, а взгляд – стальным.

– Иди в комнату. Завтра тяжелый переход через лес. Если заболеешь и станешь обузой – я оставлю тебя на обочине. Живо!

Я киваю и проскальзываю мимо него, чувствуя на своей щеке жар от его недавнего прикосновения.

Рано утром мы снова отправляемся в путь. Город, в котором мы останавливались, открывает свои «красоты» в дневном свете.

Чем дальше мы уходим от столицы, тем мрачнее становится картина мира вокруг. Каждый населенный пункт, мимо которого мы проезжаем, становится все беднее, на улицах все больше бездомных и мусора. Роскошные поместья сменяются покосившимися хижинами. Воздух здесь пахнет не духами и выпечкой, а гнилой соломой, нечистотами и застарелым отчаянием.

А городских стражников с каждым днем все больше и больше. Бром утверждает, что они нужны для защиты жителей от безумных, но я сомневаюсь, что их можно остановить, если им в голову придет убить того, кто неверно перешел им дорогу.

При виде гвардейцев в черных мундирах меня охватывает паника и гнев. Когда-то люди именно в такой форме напали на наш храм и убили без сожаления всех, кого видели на своем пути. От воспоминаний ненависть бурлит под кожей, а неприятное чувство тревоги не дает спокойно сидеть на коне, отчего он тоже начинает неровно мотать головой из стороны в сторону и ржать.

Утром пятого дня мы собираем вещи и выдвигаемся в путь. Мы прошли уже половину, а это значит, что скоро мы будем на месте. Но так же это означает, что по пути нам будет попадаться все меньше городов и деревень. До следующего населенного пункта мы доберемся только через два дня. Перспектива ночевать в лесу не так уж и радует меня.

Мы едем на своих лошадях по скудным улицам городка, в котором останавливались на ночь. Копыта наших лошадей месят липкую грязь. Дорога давно перестала быть мощеной. Нас окружают облупившиеся стены домов и тяжелый запах сырой мочи и плесени. Лучи солнца едва пробиваются сквозь серые облака.

В тени разрушенной арки стоит мужчина с лицом, закрытым грязной тряпкой; он провожает нас взглядом, в котором нет ничего человеческого, лишь холодный голод. Чуть дальше, у колодца, я вижу женщину – она застыла с пустым ведром, ее губы беззвучно шевелятся, а пальцы впиваются в дерево так, что из-под ногтей течет кровь. Я отворачиваюсь, стараясь не думать о том, что эти люди – лишь тени былого величия этого края.

Жители с недоверием косятся в нашу сторону, а городская стража встречается на каждом повороте.

– Зачем здесь столько стражи? – спрашиваю я у Брома, когда мы проезжаем мимо очередного патруля.

– Чтобы охранять жителей. Не так ли? – Бром оборачивается, и его взгляд, тяжелый и предостерегающий, заставляет меня замолчать. Он явно не хочет обсуждать политику контроля над регионами в присутствии гвардейцев.

Тишину утра прерывает оглушительный, потусторонний крик. Из узкого переулка на дорогу вылетает женщина в порванных лохмотьях, сквозь которые просвечивает серая кожа. Ее беспрерывные вопли привлекают внимание стражи. Женщина видит нас и подбегает ближе, прося о помощи.

Дерон и Вивьен, едущие во главе строя, с отвращением отмахиваются от женщины.

Безумная мечется по дороге, ее движения дерганые, неритмичные, как у сломанной марионетки. Она видит нас. Ее взгляд мечется по отряду и внезапно замирает на мне, увидев белые полосы на моих щеках и шее. Женщина, спотыкаясь, подбегает ко мне.

– Помоги мне! – кричит она.

– Чем я могу вам помочь? – спрашиваю я. Бром кладет свою руку на мою, привлекая внимание; в его глазах читается предостережение.

Она спотыкается, падает в грязь, но тут же вскакивает и бросается к моей лошади. Ее пальцы, похожие на когти, тянутся к моему сапогу. От нее несет смертью и застарелым безумием.

Адонис испуганно встает на дыбы, а я, вцепившись в его гриву, смотрю в лицо этой женщины. Оно покрыто кровавыми ссадинами, губы покусаны, а в волосах местами виднеются проплешины. Руки и тело женщины покрыты грязью и засохшей кровью. Она одурманено смотрит на меня, прожигая своим взглядом все внутри меня.

– Они же тоже у тебя есть? – шепчет женщина.

– Кто есть? – я ошарашенно гляжу на членов отряда, искренне не понимая, что она говорит.

Реймонд медленно останавливает коня. Он смотрит вниз, на эту женщину, и я вижу, как она замирает в ужасе под его ледяным взором, словно само его присутствие причиняет ей физическую боль. Гробовая тишина воцаряется на улице, нарушаемая лишь тяжелым дыханием безумной и тихим чавканьем грязи под копытами коней.

– Они в моей голове, они пожирают мою плоть! Твою тоже! – кричит она спустя мгновение, но после переходит на зловещий шепот. – Они убивают тебя.

Женщина хватает меня за руку с такой силой, что я чуть ли не падаю с лошади.

– Отпустите меня! – я безуспешно пытаюсь вырвать руку из её хватки.

Реймонд сжимает в руке эфес меча. Я испуганно смотрю то на него, то на женщину. Городская стража всё ближе подходит к нам, обнажая свои мечи.

– Они грызут тебя! Жуки внутри нас! – от её слов по коже пробегают мурашки.

– Отойди… – приказывает Реймонд голосом, схожим с ударом грома.

Женщина сильнее тянет меня за руку и начинает царапать мою кожу. От неприятных ощущений и страха я толкаю её, она падает в грязь.

– Мне больно! Помоги! Вытащи их из меня! – женщина снова начинает кричать и заливается слезами.

Я смотрю на свою дрожащую руку: на ней остались кровавые ссадины от её ногтей. Ловлю на себе взгляд Реймонда, киваю ему в знак того, что со мной всё в порядке, но это, чёрт возьми, не так!

Двое стражников подходят к женщине и оттаскивают её от нас. Она продолжает кричать мне, прося о помощи. Чем я могу ей помочь?

Крики женщины с каждой секундой становятся всё сильнее, она срывает горло, но всё равно продолжает орать до того момента, как один из стражников не возносит меч над ней и не отрубает голову. Голова обезумевшей шлёпается в грязную лужу, и кровь, вытекшая из неё, смешивается с грязью.

Когда её сердце перестаёт биться, я чувствую лёгкое покалывание в груди. Обернувшись, замечаю, что Ходжат морщится, глядя на отрубленную голову. Он тоже почувствовал магическую силу, покинувшую её тело.

Продолжая смотреть на труп, я не двигаюсь. Бром тянет моего коня за поводья. Мы уходим прочь, но испуганные глаза женщины продолжают преследовать меня.

– Не стоило тебе с ней разговаривать, – Дерон прижимает пропитанную ромом тряпку к моим ссадинам на руке. Острая, пульсирующая боль прошивает руку, и я невольно шиплю, сжимая пальцы на пересохшей траве.

Мы остановились в лесу у ручья, чтобы напоить лошадей. Высокие сосны смыкают кроны, превращая день в сумерки.

– Она безумная? – он кивает. Даже зная ответ, я боюсь принимать этот факт.

– Неужели ты раньше не видела таких магов? – он поднимает на меня взгляд.

– Нет, – с грустью отвечаю, по коже пробегают мурашки, и я обнимаю себя за плечи.

– Тогда тебе очень повезло, Цветочек, – он неловко улыбается мне, пытаясь разрядить обстановку.

Мы снова отправляемся в путь. Копыта лошадей глухо стучат по мягкому лесному насту. К вечеру случившееся утром уже не так тревожит меня, в мыслях остаются только сцены жестокой расправы с магом. Неужели нельзя было просто посадить её под стражу? В глубине души я лелею безумную надежду: мы сможем помочь им. Нам просто нужно время.

Неожиданно для себя я понимаю, что задание Леяды перестает быть просто приказом, который мы должны выполнить. Спасение магии становится для меня личной целью, моим собственным желанием. Пусть я никак не могла помочь магам, которых убивал король, но я уж точно могу попытаться исправить его ошибки и помочь магам, которые в этом нуждаются сейчас.

Я все так же ненавижу короля и весь его проклятый род. Нет. Но понимаю: ненавистью я уж точно не спасу свою душу. Я знаю, что должна помочь магам, даже если по итогу окажусь в пламени от костра, на котором я могу сгореть. Терять мне все равно нечего, но у меня хотя бы теперь есть цель.

Осознав это, я выпрямляю спину в седле, вдыхая прохладный вечерний воздух, пахнущий хвоей и грядущими переменами. Я еду навстречу своей судьбе, и впервые за долгое время мой взгляд тверд.

Мы разбиваем лагерь, когда багряное солнце окончательно тонет в густых зарослях. Лес, окружающий нас, густой и темный, неизвестно сколько угроз в нем может таиться, особенно в такую темную ночь.

Тучи полностью закрывают полную луну, я недовольно гляжу на небо.

– Дождя не будет, – бросает Реймонд, проходя мимо. Его голос заставляет меня вздрогнуть. Он даже не смотрит в мою сторону, но я чувствую его присутствие кожей.

Приготовив себе спальное место, я иду к костру. Там уже собрались все члены Тени.

Бром рассказывает байки, помешивая что-то в котле. В воздухе стоит умопомрачительный запах жареного мяса и сушеных трав. Мой живот предательски урчит, требуя еды.

Я опускаюсь на поваленное бревно, возле костра. Бром с теплой улыбкой протягивает миску с мясом, кусок хлеба и травяной чай.

– Ешь, Арви. Тебе силы понадобятся, – говорит он, присаживаясь рядом. Его глаза светятся мягким светом старых воспоминаний. – Знаешь, этот лес напоминает мне те времена, когда магия еще не была проклятием. Я был еще совсем мал, у меня был друг, его звали Элиас. Он мог заставить цветы зацвести посреди зимы, просто коснувшись земли.

Бром замолкает, глядя на огонь, и его улыбка становится печальной.

– Когда магия начала вести себя иначе, это коснулось и его. Мы играли в саду, тогда его сила казалась не угрозой, а красотой. Элиас замер, посмотрев на меня, а потом упал замертво. Вокруг него тут же выросли десятки белых лилий. Он не справился с энергией, бушующей внутри.

Я с грустью смотрю на громилу, положив руку на его плечо. Он невесело ухмыляется и, прочистив горло, продолжает.

– Это я к тому, что наш отряд делает важные для мира вещи. А ты теперь часть отряда. Помни, что огонь внутри – это не только опасность, но и красота.

Его слова приятно греют душу. Дальше мы сидим в тишине, нарушаемой только треском дров.

Когда все расходятся, я продолжаю смотреть на догорающие ветки деревьев. Мои мысли уносятся в далекое прошлое, к единственному человеку, который меня понимал.

Нэд сидел в позе лотоса напротив точно такого же костра. Вокруг не было ни души: только он, я и догорающий костёр.

– Твоя магия – это пламя, Арви, – тихо говорил он. – Такая же непредсказуемая и опасная, поэтому ты должна научиться ею управлять, иначе она сожжёт тебя изнутри, не оставив даже пепла.

Мне было восемь лет. Я не знала, что такое магия, не умела ею управлять и безумно боялась своей силы. Нэд взял ответственность за моё обучение на себя, ведь методы, которыми пользовались служители храма, не помогали. Я чувствовала чужие страхи, слышала биение сердец за сотни шагов, но не могла унять даже головную боль.

– Так же как и огню, твоей магии нужно время, чтобы успокоиться, и контроль. Загляни внутрь себя и почувствуй свою силу.

Мы могли часами сидеть неподвижно и медитировать, ждали и искали опору. И однажды я почувствовала это – магия отозвалась не как враг, а как продолжение моей воли. Магия будто стала частью меня: без какого-либо напряжения я могла призывать её или блокировать, когда в этом была необходимость.

Нэд гордился моими успехами и верил, что магия будет вечно подчиняться мне.

Сейчас, смотря на огонь и вспоминая своего наставника, я чувствую, что предала его веру в меня. Всё время, что мы находимся в пути, я стараюсь всячески призвать магию Повелителя, но каждый раз, когда она отзывается на мой зов, я в ужасе закрываюсь от неё. Меня пугает её величие и желание вырваться за пределы моего контроля. Она словно огонь, но не тот огонь, который был у нас с Нэдом, или тот, что сейчас передо мной. Это огонь, пожирающий всё на своём пути.

Отчасти я понимаю, почему таких, как я, убивают сразу, как только обнаруживают силу Повелителя: страх перед могуществом рождается даже в моём сердце.