Правила выживания в мире мёртвых

Вера вернулась к койке. Фотография Дмитрия всё так же лежала на подушке. Она взяла её, посмотрела в его глаза.

– Я приду, – пообещала она. – И на этот раз я не отпущу.

Браслет на руке пульсировал синим, отсчитывая минуты до рассвета.

*Северный пост Гильдии. 06:00. *

Вера стояла перед массивной металлической дверью, за которой начинался спуск в Сектор 7. Серая зона.

С ней был только рюкзак с минимальным набором артефактов и браслет на руке. Ни оружия, ни защиты. В Серой зоне оружие бесполезно. Там работает только воля и память.

– Готова? – спросил дежурный – молодой парень с испуганными глазами.

– Да.

– Вернёшься через…

– Я знаю процедуру. Открывай.

Дверь со скрежетом поползла в сторону. За ней была темнота. Никакого света, никакого звука. Просто чёрный провал.

Вера шагнула вперёд.

И мир исчез.

На секунду – на вечность – она повисла в пустоте. Ни тела, ни мыслей, ни времени. Только чистое сознание, парящее в нигде.

А потом появился свет.

Серый. Ровный. Бесконечный.

Вера открыла глаза и увидела Сектор 7.

Пустое пространство, уходящее во все стороны до горизонта. Ни земли, ни неба, ни стен. Только серый туман, стелющийся по невидимой поверхности, и редкие силуэты – обрывки воспоминаний, застывшие в вечности.

Где-то здесь был Дмитрий.

Вера сделала первый шаг.

И услышала голос:

– Здравствуй, солнце моё. Я ждал.

–

*Гильдия "Порог", лаборатория артефактов. 22:15. *

В лаборатории пахло озоном и старой бумагой. Вера стояла у бронированного стекла и смотрела, как в соседней комнате кипит работа. Три человека в защитных костюмах колдовали над металлическим столом, на котором лежал браслет. Тот самый.

– Красивая вещица, правда?

Вера обернулась. Рядом стоял высокий мужчина в белом халате – Сергей Николаевич Коваль, глава отдела разработки артефактов. В Гильдии его звали просто Кузнецом. Говорили, что он может выковать всё что угодно – от простого амулета от сглаза до устройства, способного удержать душу серийного убийцы.

– Красивая, – согласилась Вера. – И опасная.

– Опасная? – Кузнец усмехнулся. – Милая моя, это самый безопасный артефакт из тех, что я создавал. Он не причиняет боли. Не ломает волю. Просто… привязывает. Как поводок для собаки. Только очень умной собаки.

– А если собака не захочет идти на поводке?

Кузнец посмотрел на неё внимательно. У него были странные глаза – разного цвета. Левый – карий, правый – серый. Поговаривали, что это из-за того, что он слишком много работал с мёртвой энергией.

– Тогда поводок становится удавкой, – сказал он просто. – Ты это хотела услышать?

– Нет.

– Но знала, да? – Кузнец вздохнул. – Слушай, Волошина. Я не знаю, что у тебя за объект. Мне не докладывают. Но я вижу твои глаза. Ты идёшь за кем-то важным. За кем-то, кого не хочешь привязывать. Угадал?

Вера промолчала.

– Тогда слушай сюда. – Кузнец понизил голос. – Браслет активируется твоей волей. Ты просто хочешь, чтобы объект был рядом – и он окажется рядом. Но если объект сильнее тебя, если его воля крепче – он сможет разорвать связь. И тогда браслет сработает как ловушка для тебя. Ты окажешься привязана к нему. Понимаешь?

– Понимаю.

– И всё равно идёшь?

– Иду.

Кузнец покачал головой.

– Храбрая. Или глупая. С этим артефактом ещё никто не работал. Ты первая.

Вера усмехнулась.

– Люблю быть первой.

*Комната выдачи артефактов. 23:40. *

Процедура получения "Уз" заняла сорок минут. Сканирование ауры. Проверка ментальной совместимости. Калибровка частот. Вера сидела в кресле, утыканная датчиками, и смотрела на монитор, где плясали графики её мозговой активности.

– Расслабьтесь, – говорила медсестра в маске. – Чем спокойнее вы будете, тем точнее настройка.

Вера пыталась расслабиться. Получалось плохо.

Напротив неё, за стеклом, лежал браслет. Вблизи он выглядел иначе, чем издалека. Не просто металл – тёмное серебро с вкраплениями чего-то, напоминающего застывшую кровь. Руны, выгравированные по кругу, пульсировали слабым светом.

– Готово, – сказала медсестра. – Можете встать.

Вера подошла к столу. Кузнец протянул ей браслет.

– Надевай.

Она взяла его в руки. Тёплый. Почти горячий. Металл словно подстраивался под температуру тела.

– На левую руку, – подсказал Кузнец. – Ближе к сердцу.

Вера надела браслет на запястье.

И мир замер.

На секунду – всего на секунду – она услышала шёпот. Тысячи голосов, сливающихся в один. Они говорили на разных языках, но все повторяли одно:

*«Проводник… проводник… не отпускай… держи… не отпускай…» *

– Что это? – спросила она, когда шёпот стих.

– Эхо, – Кузнец пожал плечами. – Артефакт хранит память о всех, кого привязывали. Там внутри – сотни душ. Не бойся, они не могут выбраться. Это просто… отражения.

– Сотни душ?

– А ты думала, откуда берётся сила для таких штук? – Кузнец усмехнулся. – Всё имеет свою цену, Волошина. Каждый артефакт – это маленькая тюрьма. Но эти души уже не страдают. Они просто… есть. Как батарейки.

Вера посмотрела на браслет. Теперь он казался тяжелее.

– Я готова, – сказала она.

– Нет, – Кузнец покачал головой. – Ты готова технически. Но морально? Ты идёшь забирать душу. Это всегда тяжело. А тут, судя по твоим глазам, что-то особенное. Поспи. Подумай. Завтра утром – выход.

– Мне не спится.

– Тогда иди в молельную. Или в комнату памяти. Там тихо. Подумаешь.

Вера кивнула и вышла.

*Комната памяти Гильдии. 00:15. *

Комната памяти находилась в самом конце длинного коридора, за дверью без таблички. Сюда приходили проводники перед сложными заданиями. Чтобы вспомнить, зачем они это делают. Чтобы попрощаться с теми, кого уже не вернуть.

Внутри было темно. Только десятки свечей горели на маленьких полочках вдоль стен. Каждая свеча – чья-то память. Чья-то боль. Чья-то любовь.

Вера села на скамью в углу. Закрыла глаза.

– Это просто работа, – сказала она вслух. – Просто работа. Я проводник. Моя работа – провожать души. Он – душа. Я – проводник. Ничего личного.

Голос звучал фальшиво даже для неё самой.

– Десять лет, – продолжала она. – Десять лет я делала это сотни раз. Чужие мужья, чужие жёны, чужие дети. Я провожала их спокойно. Потому что они были чужие. А он…

Она замолчала.

Он не чужой. Он – часть её. Та часть, которую она пыталась вырезать десять лет, но так и не смогла.

– Димка, – прошептала она. – Почему ты? Почему сейчас? Почему не дал мне забыть?

Свечи мерцали. Где-то далеко плакала женщина – наверное, тоже пришла прощаться.

Вера открыла глаза и посмотрела на браслет. Он пульсировал слабым синим светом в такт её сердцебиению.

– Я привяжу тебя, – сказала она. – Если придётся. Я сделаю это. Потому что это моя работа. Потому что если ты вырвешься в мир живых – будет катастрофа. Потому что я не могу позволить тебе остаться.

Глаза защипало. Она моргнула.

– Но я не хочу.

Последние слова упали в тишину комнаты и растворились без следа.

*Дежурка Гильдии. 02:30. *

Вера лежала на койке и смотрела в потолок. Сон не шёл. В голове крутились мысли – бесконечный поток вопросов без ответов.

Что он скажет?

Почему не ушёл?

Почему ждал именно её?

И главное – что она сделает, когда увидит его?

Вера подняла левую руку. Браслет тускло светился в темноте. Она погладила его пальцами правой руки.

– Ты не просто артефакт, – сказала она ему. – Ты – моё обещание. Себе. Гильдии. Ему. Я сделаю то, что должна.

Браслет мигнул ярче – будто ответил.

– Знаешь, – продолжала Вера, – я никогда не верила в судьбу. Всю эту чушь про то, что всё предопределено. А теперь сижу здесь и думаю: может, это оно? Может, я для того и стала проводником, чтобы десять лет спустя прийти за ним? Может, это мой шанс…

Она не договорила. Шанс на что? Простить себя? Отпустить его навсегда? Или наоборот – удержать?

– Глупости, – оборвала она себя. – Нет никакой судьбы. Есть только работа. И правила.

Правило номер один: не верь глазам своим.

Правило номер два: не оглядывайся.

– Правило номер три, – сказала Вера в потолок. – Не думай сердцем. Сердце врёт.

Она повторила это три раза, как мантру. Закрыла глаза.

Через час зазвонит будильник. Через два она войдёт в Сектор. А пока – нужно поспать. Хотя бы попытаться.

*Северный пост Гильдии. 05:55. *

Вера стояла перед массивной дверью. За спиной – рюкзак с минимальным набором. На руке – браслет, пульсирующий ровным синим светом.

Рядом стоял Наставник. Он пришёл проводить лично – случай почти беспрецедентный.

– Помни, – сказал он тихо. – Что бы он ни говорил, что бы ни обещал – ты должна помнить о главном. Он мёртв. Ты жива. Между вами – граница, которую нельзя переходить.

– Я помню.

– Хорошо. – Наставник помолчал. – Вера… я не имею права тебе это говорить, но… будь осторожна с "Узами". Если он сильнее, чем мы думаем, артефакт может не сработать. Или сработать не так, как надо.

– Кузнец уже предупреждал.

– Кузнец – теоретик. А я видел, как ломаются проводники, когда артефакты дают сбой. Не хочу, чтобы ты пополнила этот список.

Вера кивнула.

– Я вернусь. С ним или без него, но вернусь.

– Верь в это, – Наставник положил руку ей на плечо. – И ещё… там, в Серой зоне, время течёт иначе. Тебе может показаться, что прошла вечность. Не поддавайся. Держись за реальность. Запомни какой-нибудь якорь.

– Якорь?

– Что-то, что привязывает тебя к миру живых. Запах. Вкус. Воспоминание. Что угодно, что напомнит: ты не там навсегда, ты вернёшься.

Вера задумалась. Что может стать якорем?

И вдруг поняла.

– У меня есть, – сказала она. – Его фотография. Я возьму её с собой.

– Хорошо. – Наставник улыбнулся одними уголками губ. – Иди.

Дверь открылась. За ней была тьма.

Вера шагнула вперёд.

И мир исчез.

*Сектор 7. Время неизвестно. *

Серый туман клубился вокруг, скрывая горизонт. Вера стояла на невидимой поверхности и ждала.

Браслет на руке пульсировал часто, как сердце колибри. Он чувствовал цель.

– Дим, – позвала она. – Я здесь.

Тишина. Только туман шевелится, дышит, живёт своей жизнью.

– Я пришла, как ты просил. Выходи.

Ничего.

Вера сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Браслет тянул её влево, в сторону, где туман был гуще.

– Ну давай же, – прошептала она. – Не играй со мной. Я не для того шла через всё это, чтобы ты прятался.

И вдруг туман расступился.

Вера замерла.

В двух шагах от неё стоял Дмитрий. Живой. Настоящий. В той самой клетчатой рубашке, с той самой улыбкой.

– Здравствуй, солнце моё, – сказал он. – Я ждал.

Вера смотрела на него и не могла пошевелиться.

– Ты… – голос сорвался. – Ты правда здесь.

– Правда. – Он шагнул к ней. – Я всегда был здесь. Ждал тебя. Знал, что придёшь.

– Как? – выдохнула она. – Как ты мог знать?

Дмитрий улыбнулся – той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени.

– Потому что ты никогда не бросаешь тех, кого любишь. Даже мёртвых.

Браслет на руке Веры вспыхнул ярко-синим.

– Я… – начала она.

– Тш-ш-ш, – Дмитрий приложил палец к губам. – Не сейчас. Потом. Сначала – просто постой со мной. Десять лет ждал, потерплю ещё минуту.

Вера стояла и смотрела на него.

А браслет пульсировал, отсчитывая время, оставшееся до того момента, когда ей придётся сделать выбор.

–

*Гильдия "Порог", Северный пост. 06:00. *

Дверь за спиной Веры закрылась с лязгом, от которого заложило уши. Этот звук был последним, что она слышала из мира живых.

Впереди была только тьма.

Вера стояла на пороге перехода и ждала. Каждый проводник знал: нельзя входить в Серую зону рывком. Нужно дать телу время привыкнуть, сознанию – перестроиться, душе – настроиться на другую частоту.

Она закрыла глаза и начала считать про себя.

Раз.

Свет погас окончательно. Не просто погас – исчез. Будто кто-то выключил не лампочку, а само понятие света. Вера перестала видеть даже собственные руки.

Два.

Звуки умерли. Последним ушло гудение вентиляции, которое сопровождало её всю ночь. На смену пришла тишина. Не та тишина, которая бывает в лесу или в пустой квартире. Абсолютная, всепоглощающая тишина, в которой слышно только собственное сердце.

Три.

Запахи исчезли. Пропал запах металла от двери, запах пыли от одежды, запах собственного тела. Воздух стал стерильным, как в операционной, но не холодным и не тёплым – никаким.

Четыре.

Вера перестала чувствовать вес собственного тела. Руки, ноги, голова – всё это осталось где-то там, за спиной. Здесь было только сознание, чистое и лёгкое, как утренний туман.

Пять.

– Вход, – сказала она вслух.

И шагнула вперёд.

*Сектор 7. Время неизвестно. *

Переход занял мгновение. Или вечность. В Серой зоне эти понятия не имели смысла.

Вера открыла глаза.

Она стояла посреди бескрайней серой равнины. Ни неба, ни земли, ни горизонта – просто пространство, уходящее во все стороны до бесконечности. Цвета не было. Только оттенки серого – от почти белого до почти чёрного.

Под ногами – серая поверхность, похожая на застывший туман. Она слегка пружинила, как резина, но не оставляла следов. Вера наклонилась, коснулась рукой – холодно, но не ледяной холод, а скорее отсутствие тепла.

– Красиво, – сказала она вслух.

Голос прозвучал глухо, будто из-под воды. И тут же растаял, не оставив эха.

Вера выпрямилась и огляделась. Вдалеке, насколько хватало глаз, виднелись какие-то силуэты. Они двигались медленно, плыли над поверхностью, не касаясь её. Души. Застрявшие между мирами.

Она достала из кармана маленький компас – не обычный, а эфирный, настроенный на частоту Гильдии. Стрелка дрожала и показывала то в одну сторону, то в другую.

– Бесполезно, – вздохнула Вера и убрала компас.

В Серой зоне не работали обычные ориентиры. Здесь всё определялось только одним – волей.

Она подняла левую руку. Браслет пульсировал ровным синим светом – единственное пятно цвета в этом сером мире. Свет вырывался из-под рун и разбегался по металлу тонкими нитями.

– Ну, веди, – сказала Вера браслету.

И пошла туда, куда тянуло сильнее всего.

Шаг. Ещё шаг. Ещё.

Время здесь текло иначе. Вера не знала, сколько прошло – минута, час, день? Она просто шла, и серый туман клубился вокруг, скрывая и без того невидимый горизонт.

Иногда мимо проплывали души. Они не замечали её или делали вид, что не замечают. Одни выглядели как люди – мужчины, женщины, дети. Другие – как смутные тени, в которых с трудом угадывались человеческие очертания. Третьи – просто сгустки тьмы, пульсирующие в такт неведомому ритму.

– Здравствуйте, – сказала Вера одной из душ – женщине в длинном платье, стоящей неподвижно, как статуя.

Женщина не ответила. Даже не повернулась.

– Она не слышит, – раздался голос справа.

Вера обернулась. Рядом стоял мальчик лет десяти. Прозрачный, как утренний туман, с огромными глазами, в которых плескалась серая муть.

– Почему? – спросила Вера.

– Она спит, – мальчик пожал плечами. – Многие здесь спят. Это легче, чем ждать.

– Ждать чего?

Мальчик посмотрел на неё удивлённо.

– Тебя. Проводника. Ты же проводник, да? Я сразу понял. От тебя пахнет жизнью. И светом.

Вера улыбнулась.

– А ты почему не спишь?

– Я жду маму, – просто сказал мальчик. – Она обещала прийти. Сказала: «Костик, я скоро». И ушла. А я жду.

Сердце Веры сжалось.

– Сколько ты ждёшь, Костик?

Мальчик задумался.

– Не знаю. Здесь время не считается. Но ёлка была. Много раз. Я считал ёлки. Семнадцать.

Семнадцать лет. Мальчик ждал мать семнадцать лет, а она всё не приходила. Или пришла, но не нашла его. Или прошла мимо, не заметив.

– Костик, – мягко сказала Вера. – Твоя мама… она могла уйти дальше. В свет. Понимаешь?

– Понимаю, – мальчик кивнул. – Мне другие говорили. Но она обещала. А обещания надо выполнять.

Вера присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.

– Слушай, я сейчас занята. Мне нужно найти одного человека. Но когда я закончу, я вернусь к тебе. И мы вместе пойдём искать твою маму. Хорошо?

Глаза мальчика вспыхнули – в прямом смысле. В них зажглись две крошечные искорки.

– Правда?

– Правда. Только ты пока не спи, ладно? Жди меня здесь.

– Я подожду. – Костик улыбнулся. – А кого ты ищешь?

– Дядю Диму. Он… – Вера запнулась. – Он мой муж.

– Муж – это который любит?

– Да. Который любит.

– Тогда иди быстрее, – Костик махнул рукой в сторону, где туман был гуще. – Туда. Там один дядя стоит давно. Он не спит, он всё время смотрит в одну сторону. Может, это твой?

Вера поднялась.

– Спасибо, Костик.

– Не за что. Только… проводник?

– Да?

– А там, за светом… там хорошо?

Вера посмотрела на мальчика. На его прозрачное лицо, на глаза, в которых теплилась надежда.

– Там очень хорошо, – сказала она. – Там нет серости. Там цвета. Много цветов. И тепло. И все, кого ты любишь.

– Даже если они тебя забыли?

– Никто никого не забывает, Костик. Там помнят всех.

Мальчик кивнул и растаял в тумане. А Вера пошла туда, куда он показал.

С каждым шагом серый мир вокруг менялся. Туман густел, воздух становился тяжелее, дышать – труднее. Браслет на руке пульсировал всё быстрее, синий свет становился ярче.

– Близко, – прошептала Вера. – Ты близко.

Она шла, и время текло мимо. Или не текло вовсе. Здесь, в Серой зоне, прошлое и будущее смешались в одно бесконечное настоящее.

Иногда ей казалось, что она слышит голоса. Знакомые. Родные. Голос матери, умершей пять лет назад. Голос бабушки, которую она почти не помнила. Голоса друзей, ушедших слишком рано.

– Не слушай, – сказала она себе. – Правило номер один: не верь глазам своим. И ушам тоже.

Голоса стихли.

Иногда перед ней возникали видения. Картины из прошлого. Она видела себя маленькой девочкой, бегущей по летнему лугу. Видела себя в день свадьбы, в белом платье, счастливую до безумия. Видела себя в машине, за секунду до удара.

– Не оглядывайся, – шептала она. – Правило номер два: не оглядывайся.

Видения таяли.

Иногда её накрывало желание остановиться. Лечь на эту серую поверхность и уснуть, как те души, что спали вечным сном. Просто перестать идти, перестать бороться, перестать чувствовать.

– Не смей, – говорила она себе. – Ты живая. Ты вернёшься.

И шла дальше.

И вдруг туман расступился.

Вера остановилась как вкопанная.

Перед ней было море. Серое, бескрайнее, с волнами, которые накатывали на серый берег и исчезали без следа. А на берегу, на самом краю, где волны касались серого песка, стоял человек.

Вера узнала бы эту спину из тысячи. Широкие плечи, чуть сутулые, как у всех высоких людей. Руки в карманах. Голова чуть наклонена вбок – он всегда так стоял, когда о чём-то задумывался.

– Дим, – позвала она.

Голос прозвучал тихо, почти неслышно.

Человек обернулся.

И время остановилось окончательно.

Дмитрий смотрел на неё. Те же глаза, тот же разрез, те же веснушки на носу. Только взгляд другой. Глубже. Тяжелее. Мудрее.

– Здравствуй, Вер, – сказал он.

Голос был таким же, как десять лет назад. Низкий, чуть хрипловатый, с нотками смеха, которые никогда не исчезали даже в серьёзные моменты.

Вера стояла и молчала. Тысячу раз она репетировала эту встречу. Тысячу раз думала, что скажет. И теперь, когда он стоял перед ней, все слова исчезли.

– Ты… – начала она и осеклась.

– Я знаю, – Дмитрий улыбнулся. – Я мёртв. Ты жива. Между нами граница. Всё правильно. Но я так рад тебя видеть.

Он сделал шаг к ней. Потом ещё один. Остановился в полуметре.

– Можно? – спросил он, протягивая руку.

Вера кивнула, не в силах говорить.

Его пальцы коснулись её щеки. Они были прохладными, но не холодными. Почти живыми.

– Ты плачешь, – сказал он тихо.

Вера коснулась своего лица. Щеки были мокрыми. Она и не заметила, когда начала плакать.

– Димка, – выдохнула она. – Как? Почему? Зачем?

– Много вопросов, – он улыбнулся той самой улыбкой. – Я отвечу на все. Обещаю. Но сначала – дай я на тебя посмотрю.

Он отступил на шаг и окинул её взглядом с головы до ног.

– Красивая, – сказал он. – Ещё красивее, чем была. Взрослая. Сильная. Я горжусь тобой.

– Чем гордиться? – Вера вытерла слёзы рукавом. – Я просто делаю свою работу.

– Ты спасаешь души. Ты даёшь им покой. Это не просто работа. Это призвание.

– А ты? – Вера посмотрела ему в глаза. – Ты почему не уходишь? Тебя ждут. Там, за светом.

Дмитрий опустил глаза.

– Знаю, – сказал он тихо. – Но я не могу.

– Почему?

– Потому что я должен тебе кое-что сказать. И кое о чём попросить.

Он поднял на неё глаза, и Вера увидела в них то, чего не ожидала увидеть в глазах мёртвого. Боль. Настоящую, живую боль.

– Моя смерть не была случайностью, Вер. Меня убили.

Время замерло окончательно.

– Что? – переспросила Вера.

– Меня убили, – повторил Дмитрий. – И убийца до сих пор жив. Он в Гильдии. Он охотится за тобой.

Браслет на руке Веры вспыхнул ярко-синим, разрывая серую мглу.

– Кто? – спросила она.

Дмитрий посмотрел ей за спину.

– Он уже здесь.

Вера резко обернулась.

В трёх шагах от неё стоял Наставник. Только не тот Наставник, которого она знала. Другой. Чёрный. Злой. С глазами, горящими красным огнём.

– Здравствуй, Вера, – сказал он голосом, полным льда. – Давно не виделись.

–

Глава 7. Встреча

*Сектор 7. Серое море. Время остановилось. *

Вера обернулась на голос Дмитрия и замерла.

Наставник исчез. Красноглазая тень растаяла, как утренний туман под солнцем. Вокруг снова была только серая бесконечность и Дмитрий, стоящий в двух шагах.

– Призраки Серой зоны, – пояснил он, перехватив её взгляд. – Они питаются страхом. Показывают самое страшное, что есть в твоей душе. Ты боишься Наставника?

– Я никого не боюсь, – автоматически ответила Вера.

– Врёшь, – Дмитрий улыбнулся. – Ты всегда врала, когда боялась. Я же тебя знаю.

Вера хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Он всегда был прав.

Она смотрела на него и не могла насмотреться.

Дмитрий выглядел точно так же, как в день смерти. Та же клетчатая рубашка с закатанными рукавами. Те же джинсы, выгоревшие на коленях. Те же веснушки на носу, которые она так любила целовать. Даже часы на левой руке – те самые, командирские, которые он носил не снимая.

– Ты не меняешься, – сказала она тихо.

– А ты изменилась, – ответил он. – Повзрослела. Похудела. Под глазами тени – мало спишь? И волосы короче. Раньше ты носила длинные.

– Удобнее так. В работе.

– Понимаю.

Они стояли друг напротив друга, и между ними было десять лет разлуки, десять лет боли, десять лет вопросов без ответов.

– Дим, – Вера шагнула к нему. – Как ты здесь оказался? Почему не ушёл? Я же знаю, ты видел свет. Все видят.

– Видел, – кивнул он. – Сразу после аварии. Я помню: темнота, потом свет, такой тёплый, манящий. И мама там стояла. Помнишь мою маму?

– Помню.

– Она звала меня. Руку протянула. А я… я не пошёл.

– Почему?

Дмитрий опустил глаза.

– Потому что ты осталась там. В той машине. Ты кричала, звала меня. И я подумал: как я могу уйти, если ты там? Если ты одна?

– Но я выжила, – Вера чувствовала, как к горлу подступает ком. – Я вылезла. Меня вытащили.

– Я знаю. Я видел. – Он поднял глаза. – Всё видел. Как тебя оттаскивали. Как ты рвалась обратно. Как кричала. А потом взрыв, и я… я потерял тебя из виду. На миг. А когда снова увидел – ты уже была в больнице. И рядом с тобой сидел тот парень. Ну, который потом…

– Коля? – Вера нахмурилась. – Коля-медбрат?

– Он самый. – Дмитрий улыбнулся, но в глазах мелькнула тень. – Я тогда страшно разозлился. Думал: пока я тут болтаюсь непонятно где, какой-то тип к моей жене подкатывает. А потом понял, что это глупо. Ты живая. Тебе нужно жить дальше. А я…

Он замолчал.

– Что?

– А я не мог уйти. Пытался. Честно. Сто раз подходил к свету. Сто раз видел маму. А она говорила: «Иди, сынок, тебя ждут». Но я не мог. Что-то держало.