Профессия по призванию

У нас сложилось впечатление, что этот человек, совершенно не имеет понятие об условиях, в которых работает скорая помощь. Не знаю, чем объяснить его пристрастие сидеть в приемном отделении сложа ручки и в упор рассматривать приезжающих с пациентами сотрудников «скорой». В то время я был молод, думал, может так надо, какой-то компромат на нас собирает. В какой-то степени его присутствие напрягало, как нас, так и врачей БСМП, мешало нормально работать. Мало приятного, когда, самый главный начальник сидит рядом и рассматривает тебя, как картину известного художника.

Поначалу он сидел молча, только смотрел, потом стал делать врачам «скорой» замечания по форме одежды. Ему очень не нравилось, когда приезжали представители мужской половины «скорой» в мятых халатах на голый торс. Оказывается ему плевать, что на улице температура +30, а машине все +50, кондинционеров в те времена в автомашинах ещё не ставили. Такое тихое домогательство длилось месяц, затем родился приказ, согласно которому, внешний вид врачей СМП должен соответствовать облику советского доктора, а именно – белая рубашка, галстук, белоснежный выглаженный халат, застёгнутый на все пуговицы, и самое главное – белый накрахмаленный колпак!

Слава богу, фасон колпака не упоминался, хотя для порядка, чтобы избежать кривотолков, можно было к приказу приложить фото с изображением рекомендуемого модельного ряда.

Настоящий умный руководитель должен знать условия работы своих подчинённых. Хотя бы раз этому деду нужно было сесть в машину к реаниматорам и поработать сутки, именно сутки. Одно дело, если ты сидишь семь часов в просторном кабинете под японским кондинционером, и самое тяжёлое, что ты поднял за день – это авторучку модели «Паркер». И совсем другое, когда сутки ползаешь по теплотрассе в поисках умирающего БОМЖа, вытаскиваешь людей из пожарищ, по шатким мосткам, стараясь не свалиться в воду, пробираешься на теплоход, откачиваешь наркомана на свалке или в грязном подъезде, принимаешь роды в салоне автомобиля. И всё это с удавкой на шее, в накрахмаленном воротничке и в колпаке, который каждый раз норовит свалиться.

Новый главный ничего этого не знал и не хотел знать. Нам было строго указано, соблюдать форму одежды везде – по пути на вызов, на вызове, на подстанции во время отдыха. За всё время суточной смены, ты не имеешь права ни разу нарушить приказ. Ох, как страшен склерозированный мозг!

После моего рассказа коллеге о вызове, где в процессе вымывания уксусной эссенции из суицидника, мой колпак упал в таз с промывными водами, он посоветовал: – А ты пришей вязочки к своему чепчику, как едешь на что-либо подобное, хоп, и завязал под подбородком. Совет, конечно дельный, но я им не воспользовался. Народ конкретно подумает – ну точно, на «скорой» одни дураки собрались.

После того случая, повёз пациента в БСМП с непокрытой головой, через несколько дней на подстанцию пришла рекламация о нарушении мною формы одежды.

Человек преклонного возраста, вместо того, чтобы спокойно довольствоваться заслуженным отдыхом, из пальца высасывает никому не нужные приказы, отдаёт идиотские распоряжения. Это даже нельзя назвать непрофессионизмом – это закидоны старого маразматика.

Все деяния выжевшего из ума человека мешают нормальной работе коллектива. Но никто не встанет и не скажет ему прямо в лицо: – Ты занимаешься х**нёй. Народ молчит. Перед ними непререкаемый авторитет, обласканный властью. А ты, кто против, просто мелкая сошка, не нравится – увольняйся.

Именно такой пик руководства мы наблюдаем в последнее время, после недавно проведённой оптимизации здравоохранения. До чего сейчас доведена медицина, всем известно. А началось всё тогда, когда язвы только зарождались, в настоящее время они прошли малигнизацию и приняли характер раковой опухоли.

В эпоху вассальной зависимости от БСМП произошёл курьёзный эпизод. Случилась вдруг на планете напряжённость международной обстановки. Приезжали к нам лекторы, рассказывали страшилки. Типа вы тут сидите, спокойно живёте, одно место мнёте, совсем расслабились. А между тем враг не дремлет, готовится, уже совсем, считай у ворот. Ещё немного, ещё вот-вот и нам всем пипец. Запугали нас бедных, мама не горюй.

Так как жизни медиков имеют, пускай хоть минимальную, но всё-таки ценность – кто-то ведь должен раненных спасать? Если случится катастрофа, кто будет пострадавшим помощь оказывать? Поэтому заботливое правительство страны решило выдать сотрудникам СМП противогазы, и мало этого, ещё и проводить учения.

Заранее администрация записала размеры наших физиономий. В бригаде четверо – врач, два фельдшера и водитель. Он тоже оказался ценной единицей. Как мы его сразу зауважали – не описать словами.

Ну ладно, получили мы эти резиновые изделия, кому какой размер нужен, расписались во всех соответствующих приказах. Затем нас долго и нудно инструктировали, как эту штуковину нужно на себя натягивать. Мало того, что как, нужно ещё и уложиться в конкретное время. Не уложишься, считай не жилец, медленно ползи на кладбище. Вся бригада упорно тренируется, а водитель стоит, оказыватся, номер не тот. Спрашиваю: – Что же ты земеля, не знаешь размеры частей своего организма? Оправдывается, говорит – в армии пользовался именно этим номером, а за прошедшие годы ряха раздулась от сытой жизни. Я говорю: – Твои проблемы, в случае чего, спасайся, как хочешь.

Рассказали, что из себя будут представлять эти учения. В городе средь бела дня зазвучит громкая сирена, её будет слышно во всех районах и даже в пригородах. Страх какой! И в этот момент быстро, времени на промедление нет, натягиваем на себя эти резинки в течение нескольких секунд. Строго было указано, сидеть в них, пока не услышите отбой. Где бы мы не находились – в дороге, на вызове, на подстанции – до отбоя не снимать ни в коем случае.

Вроде всё понятно, объяснили, провели инструктаж, собрали подписи. Но вот беда, в суете мы забыли спросить, как быть с колпаком? Куда его девать в момент тревоги. Если оставить под противогазом – накрахмаленный помнётся, да и невидно его будет. А если в это время рядом случайно окажется главный врач или кто-то из его осведомителей. За долбаный колпак могут лишить премии. Хоть мы и получаем эти копейки раз в пятилетку, но всё равно будет обидно.

Мне вообще «везёт» по жизни, как моя незабвенная бабушка Маня говорила: – Везёт, как утопленнику. Вот и здесь – только выехали – сирена! Бригада тренированная, быстро набрасываем на себя противогазы – сделано, а куда девать колпаки? Натянули сверху, вы бы посмотрели на реакцию прохожих и водителей, они ухохатывались, показывали на нас пальцем, мы дважды чуть не спровоцировали ДТП. Я, честно говоря, ожидал такой реакции мирного населения, ещё накануне предложил отказаться от этой затеи с колпаками, но один из фельдшеров сказал: – Вы, как хотите, а я одену, мне не стыдно, пускай стыдно будет нашему начальству. Бригада с аргументацией парня согласилась. На наше счастье, в то время ещё не существовало сотовых телефонов – прославились бы на весь мир.

Приезжаем к старушке сердечнице. Разумеется, на вызове можно было снять с себя весь этот маскарад, но мы решили придерживаться приказа до конца.

Представляете реакцию больной пожилой женщины, когда к ней в квартиру вламываются трое здоровенных гуманоидов в белых халатах и того же цвета чепчиках. Не знаю, что в этот момент бабушка подумала, я не узнавал, но точно скажу, от нашего внешнего вида ей лучше не стало.

Болевой приступ мы так и не купировали, отвезли больную в стационар. Бедная женщина, мне её до сих пор искренне жаль. Думаю, перед входом в квартиру надо было, всё-таки снять чепчики…

В 1994-м года на смену старым умным головам в министерстве пришли новые, не менее умные головы. Эти головы принадлежали к молодым, прогрессивно мыслящим новаторам.

Немного пораскинув мозгами, они решили, что негоже такую солидную, крайне необходимую для народонаселения почти миллионного города организацию, как скорая помощь держать под эгидой какой-то больницы.

В столице было принято смелое, и как всегда всё новое, радикальное решение – преобразовать отделение в самостоятельное медицинское учереждение, под названием – станция скорой медицинской помощи. Аббревиатура звучит не менее красиво – ССМП.

Сотрудникам ничего больше не оставалось, как покорно принять и единогласно одобрить новшество.

По мнению корифеев «скорой», присоединение в своё время к стационару, было большой ошибкой. И не только потому, что штат БСМП увеличился сразу в полтора раза. Известно, чем больше контора, тем труднее в ней навести порядок. Главная причина – методы, принципы работы, да и многолетние традиции стационара и «скорой» резко отличаются друг от друга.

Вместо слишком замудрого руководства стационара, нами стали командовать вышедшие из наших рядов молодые врачи. Они прекрасно понимали нужды и чаяния своих коллег.

Постепенно мы забыли о ненавистных колпаках, накрахмаленных воротничках и прочей белиберде. Для удобства работы на «скорой» стали вводить специальную униформу.

От последнего новшества мы наивно ожидали много хорошего. Но, к сожалению, наши ожидания в полной мере не оправдались. Да, в жизни не бывает всё гладко. Случаются и неприятные моменты.

Глава 5 Сложные ситуации

К сотрудникам скорой медицинской помощи наше народонаселение никогда с особой любовью не относилось. За долгие годы своей продуктивной деятельности, на благо здоровья граждан, многое пришлось увидеть, услышать, испытать, получить от своих «благодарных» клиентов. Именно клиентов, потому что выражение – «скорая» обслуживает, стало обыденным. Так говорят все, и люди, не имеющие медицинского образования, и сами медики.

Этими словами в СССР, а затем и в России приравняли «скорую» к сфере обслуживания. Отсюда пошли претензии – вы должны, вы обязаны, приплетают сюда клятву какому-то греку, умершему три тысячи лет назад, хотя эта клятва в те далёкие времена звучала совсем по другому. Ещё в советское время меня поражал характер жалоб: – Почему врач не посидел подольше, не поговорил с бабушкой? Почему медсестра не улыбалась, когда делала инъекцию. Приходилось доходчиво объяснять родственникам и самим пациентам, что обслуживают в парикмахерской, в кафе, в бане, там вам и улыбнутся и поговорят с вами на волнующие вас темы, а мы не обслуживаем, мы лечим.

Свои профессиональные права и обязанности нам хорошо известны – они чётко прописаны в трудовом договоре. Делать клизмы, проводить массаж интимных зон и при этом улыбаться клиенту, не входит в «услуги» скорой помощи. Кто-то скажет, что последнее уже слишком. Ничуть, нас ещё и не то пытались заставить делать.

В целом, если в бригаде грамотные помощники, понятливый адекватный водитель, всегда готовый прийти на помощь, работать можно. Подавляющее большинство пациентов нормальные, приличные люди. С ними легко контактировать, без всяких проблем проводить необходимую терапию. Но, как и любой работе, в работе «скорой» случаются издержки. Порой от нас требуют слишком много, так много, что хоть вывернись на изнанку, хоть умри на месте, но сделать это ты не в состоянии.

Показательный пример. В одной из деревень, легковая автомашина свалилась с моста в небольшую речку. Легла на правый бок. Пролёт моста от упавшего в реку «Ниссана» на высоте примерно 3,5–4 метра.

Я работаю один. Спустился с обрыва, шлёпая по грязи, утопая в ней местами на несколько сантиметров, подошёл к автомашине. Открываю водительскую дверь, вижу массивную женщину, занимающую своим телом всё пространство от руля до спинки сиденья, от потолка до пола, весом не менее ста пятидесяти килограммов. Как она смогла залезть в салон и поместиться там, для меня осталось большой загадкой.

Как смог, с большим трудом, провёл осмотр, оказался закрытый перелом одного из бёдер. Обезболил. Измерить АД невозможно, рука по диаметру, как телеграфный столб, не хватает манжетки. Нужно вытащить её из машины, но как? Во-первых, авто покорёжено, даму крепко зажало. Во-вторых, вес как минимум 150 килограммов, а может и гораздо больше. Из помощников, только водитель, но он гипертоник и язвенник, после хорошей нагрузки ему самому придётся помощь оказывать. Поднимаюсь по обрыву на дорогу, по рации прошу диспетчера вызвать бригаду МЧС.

Кажется, всё, что в такой ситуации на данном, конкретном этапе можно было сделать, сделано. Никто из зевак, а их собралось не мало, не предложил свою помощь, да она была бы бесполезна – машину нужно резать. Но всегда в толпе находится человек, которому не всё равно. Вот и здесь одна темпераментная особа начинает проявлять активность: – Что за скорая? Ничего не может сделать, За что они такие деньги получают? Реплик подобного рода я получил с её стороны немало.

Наконец, на моё спасение подъехало МЧС. Стойки «Ниссана» порезали, женщину уложили на свои мощные из железа и крепкого брезента носилки. Шестеро! Повторяю, шестеро здоровых мужиков запинаясь и скользя по обрыву, с трудом поднялись с пациенткой на дорогу.

В нашу машину её перекладывать не стали, учитывая вес дамы средства эвакуации «скорой» просто бы, не выдержали. Повезли на своей. В стационаре для нашей пострадавшей понадобилось две каталки, составленные вместе.

Истеричная дама по приезду МЧС успокоилась, замолчала наконец. Правильно все молодцы, только «скорая» зря ест свой хлеб.

В больнице женщина долго не прожила, умерла от жировой эмболии. По оценке специалистов, ожирение второй и третьей степеней, при переломах трубчатых костей, увеличивает опасность развития жировой эмболии в разы.

За всё долгое время работы в специализированных бригадах, мне много раз приходилось выезжать в общественные места. Куда мы только не ездили? Заводы, бани, строительные площадки, теплоходы. Но всегда и везде помнили одну прописную истину – в очаг не лезть. Это было нам заказано строго настрого.

В ноябре 1983-го года в Кемерово на одном из химических заводов произошла крупная авария с многочисленными человеческими жертвами. Случилась она по вине машиниста. Как потом сообщалось в СМИ, не совсем трезвый, он не смог прицепить пустую цистерну к тепловозу. Неуправляемая она покатилась по железнодорожным путям и на скорости ударилась об другую, доверху набитую жидким хлором. Удар оказался приличный, потому что в последней, образовалось отверстие диаметром 20 сантиметров. Жидкий хлор стал вытекать, и сразу превращаться в газ.

По своему удельному весу хлор тяжелее воздуха, поэтому он находил людей везде – в цехах, подсобках, душевых.

На место аварии выехало более двадцати бригад скорой помощи. Никаких средств защиты медики не имели. Но, какая-то умная и ответственная голова с большими звёздами скомандовала:

– Медицина вперёд!

Большие звёзды, они, как правило, сами в очаг не лезут. Они дают возможность совершить этот подвиг другим, менее ценным кадрам.

Перед тем, как лезть к чёрту на рога, один исторически подкованный медик вспомнил интересный факт. Оказывается во времена Первой мировой войны, во время газовых атак, русские солдаты и их союзники поступали так – смачивали портянки своей мочой и дышали через них, пока облако хлора или иприта не уйдёт прочь. Вот как важно знать историю, иногда помогает сохранить жизнь. Портянок в тот момент у «скорой» не оказалось. Но можно использовать марлевые повязки. Сразу несколько штук. А вместо мочи обыкновенный физраствор, его у «скорой» в избытке.

Смертей, среди медиков по официальным данным не было. Но всё равно, многие пострадали, некоторые получили тяжёлые отравления. А это, скорее всего инвалидность до конца жизни.

Вот так, хоть как-то, себя обезопасив, врачи пошли в очаг выполнять свой профессиональный долг.

Удивительно, но это факт – почему на производстве, связанном с использованием хлора, для медиков не нашлось противогазов? Опять кто-то сэкономил? Этим вопросом после трагедии занималась прокуратура. Вроде даже кого-то наказали.

Всего в аварии пострадало больше 200-т человек, погибших по одним данным 26, по другим 30.

Страшной трагедии в Кемерово у нас посвятили несколько планёрок. Появились соответствующие приказы. Начальством было строго сказано – в очаг не лезть. Стоять вне зоны действия поражающих элементов. Пострадавшего должны вынести спасатели и положить у наших ног. В приказе также прописали, что медики не должны совать свой нос туда, где нашей жизни угрожает опасность. Для этого есть милиция, спасатели и пожарные.

Кажется всё понятно. Но, опять, же ситуации бывают разные. Вскоре после появления приказа, доктор бригады полез на козырёк подъезда, чтобы спустить травмированную женщину вниз. Бедняга переборщила с алкоголем, решила глотнуть свежего воздуха. Глотнула. И нет, чтобы упасть на газон, так она прямиком на козырёк.

Снял он её на газон, отвёз куда положено, и живёт дальше спокойно. Но почему-то об его подвиге на второй день узнаёт весь город. Оказывается, среди зевак стоял корреспондент какой-то газеты. Этот трепло поделился новостью с коллегами. И на второй день о неординарном случае со «скорой» трубили все СМИ города.

Нашего героя вызвал главный, хорошенько его пропесочил. Ну а дальше опять планёрки, опять приказы, и как следствие ущемления в правах.

Есть люди, которых как не учи, они будут наступать на одни и те же грабли. Похоже я из таких. Да и ситуации бывают разные. Иногда просто теряешься, не знаешь, как лучше поступить.

Выезжаю на стройку. В этот день работаю в составе кардиологической бригады. Повод парализовало. Приезжаем по адресу. Нас встречает немолодой седовласый мужчина, назвался прорабом. Проводит бригаду, как он нам сказал, до пациента. Подходим к строительному крану, останавливаемся.

– Ну и где ваш парализованный – спрашиваю.

Прораб показывает пальцем наверх:

– В кабине крана.

Поднимаю голову, смотрю – мама рóдная, да здесь метров 25.

– Пятнадцать метров, невысоко – будто угадав мои мысли, говорит прораб. Вспомнив все последние распоряжения моих начальников, говорю:

– Спускайте его вниз.

– Вам сначала нужно его осмотреть, если понадобится дать таблетку или сделать укол. А уж потом мы как-нибудь его спустим.

Про себя думаю – вообще-то мужик прав. Спуск вниз можно назвать транспортировкой. Поэтому первое, что я должен сделать – провести осмотр.

Советуюсь с бригадой. Понял, что им глубоко наплевать, как я буду действовать, типа ты командир – ты и решай. Немного постоял, подумал. Решил лезть. Перед тем взял со всех клятвенное обещание – о моём неразумном поступке молчать.

Здраво рассудив, что сумку взять с собой не смогу, обратился за помощью к прорабу. Тот, нашёл небольшой пакет с длинными ручками. Туда я сложил из сумки всё то, что может понадобиться. Одел его на плечо. Прекрасно, руки и ноги свободные, можно лезть. Мои бригадные заняли в зрительном зале места, поудобнее, для наблюдения за шоу. Водитель даже закурил. Для успокоения нервов – как он выразился. Делает вид, что переживает, так я ему и поверил. Подошёл к крану, чувствовал себя, как клоун в цирке. Глубоко вздохнул. Полез.

Добрался до кабины без приключений. Первое, что я увидел – город с высоты птичьего полёта. Какая красота. Несколько секунд стоял, любовался панорамой и совсем забыл о пациенте.

Но, когда наш больной издал звук, нечто вроде – здрасте, я сразу вспомнил о своём священном долге.

Осмотрел пациента – по клинике – ишемический инсульт с правосторонним гемипарезом. Артериальное давление зашкаливает. Пришлось лечить.

Спускаться оказалось сложнее, чем подниматься. Но и здесь обошлось без приключений. Коллегиально с прорабом решили так. Мы даём свои мягкие носилки. Добровольцы из бригады привязывают к ним верёвками нашего пациента. Двое спускают его сверху, один страхует снизу.

Справились прекрасно. Поместили больного в салон. Ещё раз напомнил своим бригадным об их клятвенном обещании. Договорились, если, кто поинтересуется, скажем, что пациента взяли в бытовке.

Довезли мы дядю до неврологии в полной сохранности, без единой царапины. Дежурному врачу рассказали всё так, как условились заранее. Думаю, что обманывать вообще-то нехорошо, но иногда для общей пользы можно и соврать.

Глава 6 Руководители бывают разные

Лихие девяностые годы оставили глубокие до сих пор незаживающие раны в нашем обществе.

Кто прошёл через них, хорошо помнят ситуацию в стране в то время. Молодые, амбициозные, не совсем умные реформаторы вроде Гайдара, Чубайса и прочих довели страну до катастрофы.

Делёж собственности криминальными авторитетами, распил предприятий, рейдерские захваты, крутые разборки с применением огнестрельного оружия и понятно с многочисленными жертвами. Много тогда положили народу. О крупных преобразованиях в экономике и политике ещё Иосиф Виссарионович говорил: – Лес рубят – щепки летят. Великий человек, как он был прав!

Простые люди от всех преобразований, проводимых новоиспечёнными реформаторами, доходили до отчаяния. Если какое-то предприятие не закрывалось, продолжало кое-как функционировать, служащие получали, как правило, гроши. И то раз в два-три месяца, а то и в полгода. Им ещё можно было на что-то прожить. А очень часто случалось, что контора вылетала в трубу и бывшие добросовестные работники оказывались вообще без средств к существованию. Тем более учтите – в магазинах голяк. Это потом, когда начала приходить гуманитарка из стран ненавистного Запада, положение с продуктами стало нормализовываться.

Народ выживал, как мог. Не буду перечислять варианты и разные способы, к которым прибегали люди, чтобы не сдохнуть самим и как-то прокормить семьи. Они хорошо известны и описаны популярными авторами того страшного периода в истории нашей страны, и тем, кто прошёл через это трудное время.

Заслуживает, по моему особого внимания одно обстоятельство. Станцию скорой медицинской помощи никто не собирался ни захватывать, ни распиливать, ни посылать к нам рейдеров. Да оно и понятно. Что можно урвать с нищеты. Мы ведь не золотые прииски Якутии, и не заводы, вроде аллюминиевых гигантов или Цветмета. Можно подумать, что как-то скучно жили, криминал обошёл нас стороной, и мы продолжали спокойно работать. Не тут-то было.

Во-первых, приходилось часто выезжать на криминальные разборки между бандюганами и авторитетами разного пошиба. Их развелось в те годы – мама не горюй. Во вторых, оказывали помощь не только криминалитету и пострадавшим сотрудникам правоохранительных органов, а также и гражданским лицам. Понятно когда кругом стрельба и поножовщина, простой электорат тоже стал вооружаться.

А сколько появилось генеральных директоров! Приезжаешь, квартира типичный бичёвник, у хозяина даже приличных трусов нет. Спрашиваешь, как положено паспортные данные и место работы. Ну, паспортные данные это понятно, но место работы. Отвечает гордо: – Я генеральный директор, дальше идёт какое ИПП или ОПП или прочее. На подобных тонкостях я никогда не зацикливался.

Всё бы ничего, закрывая глаза на весь этот бардак можно было работать, если бы не одно но. А именно, не хотели платить за наш не лёгкий труд, от слова совсем. Собирали собрания, выступали активисты, ответ один: – Денег нет, а вы держитесь, как только появятся, так сразу выплатим. Пугали начальников забастовкой, слышали в ответ: – Бастовать не имеете права, если решитесь, половину пересадим, остальным придётся вкалывать на три ставки.

Не все выдерживали, дошло до суицидов. Кто повесился, кого нашли мёртвым в подъезде или на даче. Да это было! И странно, как только в наших рядах появлялся очередной труп, деньги появлялись. Получали зарплату за 3, 4 и больше месяцев. Думаю начальники, главбухи и прочие экономисты всё-таки опасались резкого взрыва народного гнева. А деньги, получается, были. Грамотные люди понимали, что наши кровные накручивают в банках не хилые проценты. Очень выгодно выплачивать заработанные раз в полгода, какой можно получить навар! А быдло? Оно потерпит…

Когда, наконец получали деньги наш народ отрывался, ведь сколько времени жили на подножном корму. И что скрывать, происходил этот отрыв прямо на рабочем месте.

В те времена это не считалось зазорным. Отлично понимали, следующие несколько месяцев денег не будет

Об этом страшно говорить, ждали, да ждали следующего трупа среди своих. Понимали, что выдача зарплаты, случайно или нет, совпадает с похоронами одного из наших сотрудников. Всё правильно, тогдашние главные врачи, главбухи и прочие заинтересованные лица отлично знали, что смерть нашего коллеги это финальная точка, после которой может начаться бунт.

Когда заканчивались деньги, приспосабливались к реальности. Многие ночевали на работе. Ведь до неё нужно добраться, а как? Билеты на общественный транспорт никто не отменял, а они стоят денег. Что касается меня, об этом сейчас стыдно говорить, ездил до подстанции № 2 на электричке. Зайцем!

Вы скажите, можно отправить свободную автомашину, организация мобильная. Да бегал один затрапезный УАЗик. Но он не в силах был собрать всю смену. Начальству совсем не хотелось заморачиваться по этому поводу. Добирайся, как хочешь. За опоздание наказывали. Ничего не напоминает тридцатые годы прошлого века? Случалось, БОМЖ лежит на скамейке, «скорая», понятно приезжает тут же после тревожного звонка сердобольных, а медики, стоящие невдалеке, скопом собирающие копейки на автобус, увидев знакомую до боли машину, рады без памяти, что могут бесплатно доехать до рабаты.