Легенда ночи

Люди пользуются этим суеверием, и во многих странах существует обычай рассыпать на могиле вампира зерна, чтобы он считал их, когда вылезет ночью на охоту. Если он не сможет закончить до рассвета, то охота так и не состоится. И при первых лучах солнца вампир вновь заберется в могилу».

Я вспомнила, как Рената ползала по полу, ее остекленевший взгляд и вздрогнула, так как она в этот момент вошла в комнату.

– Ознакомилась? – нервно спросила она.

Я кивнула, закрыла книгу и положила ее на диван.

– Знаешь, я даже рада, что ты рассыпала бусы, – сказала она. – Зато ты получила оружие защиты. Мало ли что может произойти.

– Хорошо, буду сейчас всегда носить при себе… пакетик с маковыми зернышками, – сказала я и улыбнулась.

Я хотела пошутить, но Рената восприняла мои слова серьезно. Она одобрительно закивала и заметила, что это разумно.

– Никто из вампиров не может устоять перед этим, – добавила она. – А уж маковые зернышки! Их так много. Их запросто может оказаться нужное количество!

– А разве нельзя просто прекратить считать? – спросила я.

– У людей тоже есть непреодолимые суеверия, – ответила Рената. – И вы чисто машинально, плюете, к примеру, через левое плечо, чтоб не сглазить, или стучите по дереву. Разве задумываетесь? Это на уровне подсознания. Так и мы. И у нас это многовековой рефлекс.

– Ясно, – сказала я. – Но мне неприятно думать, что я должна защищаться… от тебя или Грега.

– Речь вовсе не о нас, – нахмурилась она. – Мало ли!

– Ясно, – повторила я. – Но лучше закроем тему. А то мне как-то не по себе.

– Хорошо, – улыбнулась она. – Но я хотела попросить отвезти кое-что Грегу.

Рената поманила меня за собой.

Мы вышли из гостиной и направились в ее мастерскую. Рената обладала необычайным живописным талантом и написала много новых картин, это я сразу заметила. Но нас с Грегом я, приуныв, не увидела. Зато посередине стены висел большой портрет седовласого мужчины. Он был одет во все черное, находился в каком-то тонущем во мраке помещении, и серебристая седина красиво выделялась на общем темном фоне. Но его жестокое суровое лицо меня испугало. Резкие неприятные черты, сжатые узкие бледные губы, мертвенно-серое лицо вызывали неконтролируемый страх. А горящие злобой угольно-черные глаза казались живыми и будто следили за мной с полотна.

– Атанас, – коротко представила Рената.

– Как реалистично, – едва сдерживая дрожь ужаса, заметила я.

И тут же всерьез решила обзавестись маленьким мешочком, наполненным до отказа маковыми зернышками, и всегда носить его с собой.

Рената, видимо, думала о чем-то подобном. И хотя она не умела читать мысли, но вдруг тихо проговорила:

– Я вижу, ты постоянно носишь кулон, подаренный братом. Чую, он наполнен его кровью. Грег дал тебе ее, как лекарственное средство… на всякий случай. Но вот что странно, исходящая от кулона энергия непонятным образом меня успокаивает. Надеюсь, она так же будет влиять и на…

Рената замолчала и повернула голову к картине. Я невольно тоже посмотрела на портрет. Мне показалось, Атанас начинает улыбаться довольно ехидно, а его глаза неотступно следят за нами.

– И на моих близких, – закончила она фразу.

– А портрета Порфирия у тебя нет? – поинтересовалась я.

– Где-то был, – задумчиво ответила Рената и начала передвигать многочисленные полотна, стоящие вдоль стены. – Ага, вот и он! – радостно произнесла она и достала небольшую картину.

Поставив ее на мольберт, чуть отошла. Я увидела мужчину, настолько непохожего на вампира, что удивленно глянула на Ренату. Она улыбнулась. Порфирий изображался сидящим на каменной скамье возле какого-то высокого громоздкого здания, похожего на средневековый замок. Общий фон картины был туманным и серым, и тем ярче казалось его лицо. Блондин с большими навыкате светлыми глазами, полными розовыми губами и довольно добродушным выражением румяного лица никак не ассоциировался у меня с вампирами. По сравнению с мрачным, злобным Атанасом он выглядел благожелательным и спокойным.

– Портрет соответствует действительности? – невольно поинтересовалась я. – Или ты приукрасила?

– Нет, Порфирий так и выглядит, – ответила Рената. – Но ты особо не очаровывайся. Мы – вампиры. Всегда помни об этом!

– А ты отчего не хочешь соединиться с семьей? – осторожно спросила я. – Грег в летний период предпочитает туманный сырой Лондон.

– Люблю быть одна, – неохотно ответила Рената и поставила портрет Порфирия лицом к стене. – К тому же хочу отправиться на остров Ян-Майен2. Я там еще не была. А вот Грег несколько раз проводил там лето.

– Да? – тут же заинтересовалась я. – И что там?

– А ничего! – усмехнулась Рената. – Там и населения-то нет, что меня лишь радует. Гористая местность, вулкан, мхи и трава. Сейчас там минус десять. И туманы, почти постоянно густые туманы. Идеально!

Я вздохнула, представив Грега в полном одиночестве в таком суровом окружении.

Тут мой взгляд упал в угол мастерской, я заметила не совсем законченную картину, изображающую высокие сосны, росшие на скалистом берегу какого-то большого озера. Вода и небо были густого аквамаринового тона, хвоя сосен – изумрудно-зеленой. И от этих насыщенных цветов картина выглядела немного неправдоподобно, словно это не живая природа, а какой-нибудь сказочный пейзаж.

– Зачем тебе уезжать на этот пустынный холодный остров? – заметила я. – Когда ты можешь прямо сейчас оказаться возле этого синего озера.

И я показала на незаконченную картину.

– Да, могу, – после пауза ответила она и легко улыбнулась. – Но, сама видишь, именно эта картина не дописана. К тому же Грега тревожит такое времяпрепровождение.

– Он боится, что ты не захочешь вернуться в реальный мир? – уточнила я. – Но разве это возможно? Ведь твои похождения внутри картин что-то вроде игры. Или я неправильно понимаю происходящее?

– Вначале я видела нарисованный мир, – ответила Рената. – Но чем чаще я там гуляю, тем все более настоящим он становится. Листья, цветы, деревья и все остальное, написанное мной на холсте, уже не выглядит сотворенными из масляных красок. Даже появляется запах свежей зелени, воды, аромат цветов, я часто чувствую дуновение ветра. Грег в чем-то прав. А вдруг однажды я создам такую идеальную для меня картинку, что захочу в ней остаться навсегда? Кто знает, какие метаморфозы постепенно произойдут со мной.

– Все это удивительно, – прошептала я, не сводя глаз с озера, синеющего между коричневыми стволами сосен.

Рената глянула на меня, сказала, что совсем забыла, зачем меня позвала, и мне, видимо, уже пора домой. Я оторвалась от созерцания картины и повернулась к ней. Она взяла с полки большую лаковую шкатулку и достала овальный медальон.

– Передай это Грегу, – попросила она и протянула его мне. – Украшение сделано по его эскизу, а вставки я недавно закончила.

– Ой, какая прелесть! – восхитилась я.

Погладив холодную поверхность платины, начала изучать вензель на крышечке, красиво сплетенный из двух букв «Г» и «Л». Их контуры сверкали крохотными камнями. Буква «Л» ярко-синими, видимо, сапфирами, а буква «Г» явно рубинами. Я раскрыла медальон. И замерла. На левой створке находился искусно выполненный портрет Грега, на правой – мой. Наши лица изображались повернутыми вполоборота друг к другу.

– Надеюсь, ему понравится, – пробормотала Рената.

– Еще бы! – воскликнула я. – Ты просто чудо. Какой у тебя дивный талант!

Я машинально бросилась к ней, чтобы обнять и поцеловать, но Рената резко отпрянула.

– Ой, прости! – испугалась я.

– Ничего, – ответила она. – Тебе пора.

Я улыбнулась немного беспомощно, убрала медальон в сумочку и направилась к выходу из квартиры.

Из блокнота Грега:

Все темнее ночь, убежал рассвет.

Время будто вспять повернулось.

Но твои глаза снова дарят свет,

Тьма ушла, и заря улыбнулась…

Я вылетела из Домодедово в 10 утра, но все проходило словно мимо моего сознания, я думала лишь о том, что скоро увижу Грега. Он должен был ждать меня в аэропорту.

Когда я вышла из зоны контроля, то сразу увидела его. Грег стоял среди встречающих, и его бледное лицо выглядело взволнованным. Я бросилась к нему, с трудом сдерживая слезы счастья. Мы крепко обнялись, но тут же отпрянули друг от друга. Грег сжал губы, подхватил мою сумку и быстро двинулся к выходу. Я едва поспевала за ним. Он усадил меня в машину и сразу тронулся с места. На автостраде, залитой туманом, набрал по привычке непозволительную скорость, но за нами тут же устремились полицейские. Грег чертыхнулся и начал тормозить. Объяснившись с догнавшим нас полисменом и уплатив штраф, он тронулся с места уже не так резво.

– Тут и разогнаться-то нельзя, все по правилам! – заметил Грег, вцепившись в руль. – А ведь быстрая езда всегда успокаивала меня.

– Ты нервничаешь? – поинтересовалась я, глядя на его бледный профиль.

– Еще бы! – усмехнулся он. – С трудом преодолел желание прокусить горло этого тупого полисмена. Шучу! – добавил он, глянув на мое изменившееся лицо. – Лада, когда я долго тебя не чувствую рядом, то при одном твоем виде у меня сносит крышу, – серьезно проговорил он и глянул на меня.

Его глаза буквально жгли, но я не отвела взгляда. У меня тоже «снесло крышу». Я так сильно скучала по нему, и вот он рядом, стоит лишь протянуть руку. Грег замолчал и стал смотреть на дорогу.

Когда мы въехали в Лондон, туман немного рассеялся, видимость улучшилась, и я с любопытством смотрела в окно. Машина следовала по довольно узкой улице, плотно застроенной высокими старинными на вид домами. Разношерстная толпа заполняла тротуары, транспорт двигался медленно, в пределах дозволенной скорости, и Грег, видно было, с трудом сдерживал раздражение. Он периодически нервно давил на гудок и что-то бормотал себе под нос. Я старалась не обращать внимания на его взвинченное состояние, знала, насколько Грег не любит такую медленную езду. Увидев красный двухэтажный автобус, я прильнула к стеклу. Грег глянул в окно и улыбнулся, заметив, что double decker – одна из примет этого города, как и красные телефонные будки. Вереница машин перед нами поехала еще неторопливей, и я увидела, что причиной явился взвод конных улан. Они явно никуда не спешили. Их лошади мерно выступали по мостовой, и машины вынуждены были тормозить и пристраиваться за ними. Уланы в длинных одинаковых красных плащах выглядели красочно, и я с любопытством наблюдала за этим шествием. Но Грег вышел из себя.

– Здесь всегда так! – раздраженно сказал он. – Надо было на метро из аэропорта ехать, быстрее получилось бы раза в два!

– А мы куда-то торопимся? – уточнила я. – Твои родные уже ждут нас?

Я заранее подготовилась к встрече и одела элегантный брючный костюм, который купила перед отъездом. Сверху накинула длинный элегантный плащ. Обулась в изящные туфли на высоких каблуках. И еще в самолете нанесла легкий макияж. Я думала, мы сразу поедем в дом, где жили Атанас и Порфирий, и хотела произвести впечатление с первого взгляда. Грег упоминал о загородном доме, и я удивилась, почему мы поехали в Лондон.

– Я не хочу, чтобы ты жила там, – ответил Грег. – У меня небольшая квартирка в Сохо. Надеюсь, ты не возражаешь?

– Значит, ты живешь отдельно? – обрадовалась я и вздохнула с облегчением. – Еще бы я возражала! Если честно, ужасно боюсь встречи… особенно с Атанасом. Я столько всего про него слышала! Да и тогда…

Я прикусила язык. Вспомнила, как однажды ночью Грег ввел меня в гипнотический транс, мы превратились в птицу с двумя головами и полетели на встающую полную луну. Но огромный злобный филин появился перед нами. И он даже пытался напасть на меня, нацелившись когтями в лицо. Позже я узнала, что Атанас любил превращаться именно в филина.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Франко Дзеффирелли – итальянский режиссер

2

Ян-Майен (норв. Jan Mayen) – остров между Гренландским и Норвежским морями.