Сквозь тень. Путешествие в бездну

До ворот он добрался лишь благодаря Создателю. Когда забарабанил по решётке кулаками, стражники уставились на него так, будто увидели покойника. Один даже отступил на шаг. Старшой вышел из караулки, увидел Дегоба и замер с отвисшей челюстью. У него из руки выпал кусок недоеденной лепёшки.

Дегоб уже решил, что старика сейчас удар хватит, но тот только сглотнул, поднял хлеб с земли, машинально откусил и коротко махнул, чтобы подняли ворота.

В город его впустили молча.

Смеяться больше никто не пытался.

Он ввалился в трактир, с трудом поднялся по лестнице и, оказавшись в своей тесной комнате, захлопнул за собой дверь.

Есть хотелось так, что сводило живот. Тьма в лесу высосала из него все силы, но голод сейчас интересовал его меньше всего.

Кладбище душ.

Что это вообще такое?

Место? Название? Намёк?

Дьявольская метафора?!

Дегоб вывалил вещи на пол, развернул карту и лёг рядом, водя пальцем по знакомым дорогам, холмам, трактам и обозначениям.

Ничего.

Ни одного места с похожим названием.

Ни одного ориентира, который хоть как-то цеплялся бы за услышанное.

– Да чёрт бы тебя побрал! – выругался он и сел.

Снаружи грянул гром. По крыше застучал дождь.

Маг вытащил из кармана найденный на алтаре камень и долго вертел его в руках. Смотрел на искажённые лица. Пытался уловить хоть какую-то силу, понять, в чём его назначение, чем он может быть – ключом, указателем, проклятием? Но камень молчал.Он пришёл в Кратт, чтобы найти тень. Отыскать её логово, добраться до корня, вырвать его и уничтожить, если хватит сил. Так было правильно. Так он сможет жить спокойно. Он твердил себе это уже давно. Только теперь, когда тень сама нашла его, в этом упрямом намерении появилась тоненькая трещинка.

Слишком явной была сила, что скрывалась за этими шёпотами, снами, камнями и проклятыми местами. Слишком близко она подошла, и какая-то мерзкая, чужая мысль уже шевелилась в отдалённом уголке сознания: а что, если Источник можно использовать по-другому? Что, если эта мощь может стать моей... питать меня, давать силы?!

Дегоб стиснул камень так, что пальцы побелели.

Нет!

Он найдёт его. Увидит своими глазами. Поймёт, что он существует. Поймёт, что его можно уничтожить!

И уничтожит...

Решив, что утро вечера мудренее, Дегоб дополз до кровати, забрался на неё и, едва его голова коснулась подушки, уснул.

**

Сначала был голос.

Мужчина в стальном шлеме и кольчуге стоял посреди бойни, сжимая в правой руке меч, и кричал с яростью готового принять смерть безумца.

– Держать строй!

Лицо его было изъедено оспой, вместо левой руки – отрубленная культя. Доспехи в каплях иссиня-чёрной густой жижи.

Кровь.

Но не человеческая.

Он рванулся вперёд и снёс карраду голову.

– Стоять до последнего!

Ему ответил крик сотен голосов.

Кто-то ударил заклинанием, и на поле боя рухнул огромный шар. Разбившись о землю, он вспыхнул огнём. Людей охватило пламя. Доспехи начали плавиться и прилипать к телу. Кожа слезала, глаза лопались.

Из огня выскочили каррады – один, трое, пятеро. Десятки. Сотни. Все в чёрном, в руках у каждого клинки из мёртвой стали. Они рубили с такой злостью, будто им было неведомо слово «пощада».

Мужчина с оспинами вскрикнул и рухнул на колени. Кровь выплеснулась из его рта. Он зажал рану на груди единственной целой рукой, снова поднялся и прохрипел:

– Не сдаваться стоять до последнего!

Убийца пронёсся мимо.

Один удар – и рука с мечом упала в грязь.

Второй – и голова слетела с плеч.

Всё вокруг рассыпалось пурпурной пылью.

Поле боя исчезло, и перед Дегобом возникло кладбище. Огромное. Старое. За ржавым перекошенным забором. Посреди него стоял склеп, а могил было столько, что их невозможно было сосчитать: кресты, плиты, перекошенные ряды, земля, разбухшая от костей. В желтоватом лунном свете он снова увидел того мужчину. Теперь уже как однорукого призрака с мечом в правой руке. За его спиной бледно-зелёными тенями ползли другие ему подобные – сотни, тысячи силуэтов. Воины, которые даже после смерти остались верны своему командиру.

Пространство отдалилось. Дегоб увидел леса и поля, увидел вдали Кратт, а от него извилистый путь на юго-восток.

Он проснулся.

На этот раз знал, что искать.

И, едва дождавшись утра, вышел из города.

**

Он шёл по Торговому пути в сторону Миража – города посреди пустыни. Сон указывал именно туда: на юго-восток, к открытой дороге, по которой шли торговцы, бродяги, возчики, мелкие разбойники, певцы, шуты и все остальные, кому не сиделось на месте.

Дегоб пытался думать, но дорога мешала. Она всегда мешала. Шумом, голосами, стуком копыт, руганью, песнями, редкими вспышками силы, рынками у придорожных стоянок.

Ближе к вечеру он свернул с дороги и набрёл на постоялый двор. Поел похлёбки, перловой каши и, почти не надеясь, спросил у хозяина, не знает ли тот старого кладбища неподалёку, потому как дальше начинались пески, а там ему было не место.

Тот знал.

Далеко ходить не пришлось.

Всего в двух вёрстах. Через поле.

Дегоб заплатил за еду и накинул сверху полмерия[1] за информацию. Корчмарь охотно принял деньги, проверив их на зуб. Вид у него был такой, что он бы что угодно сказал, лишь бы ему дали ещё. Дегобу стало его жаль.

Когда стемнело, он уже брёл через поле. Колосья тёрлись о плащ, цеплялись за ноги, шумели, подчиняясь дуновениям ветра, и посреди этого тёмного моря действительно стояло кладбище.

Точно то, что было во сне.

Большое. Заброшенное.

Отрезанное от мира.

Ни тропинки.

Ни указателя.

Ни следов того, что кто-то приходил сюда хотя бы раз. Только ржавый забор с торчащими зубьями, серые потрескавшиеся плиты, гнилые доски кривых крестов и огромный склеп в центре, точно гнилой зуб в пасти мертвеца.

Дегоб перелез через ограду и подошёл к склепу. Провёл ладонью по камню, смахивая пыль. Внутри что-то дрогнуло, словно древняя сила откликнулась на прикосновение его рук.

Он вытащил из кармана найденный в Заблудшем лесу камень и удивился: тот горел пурпурным пламенем и пульсировал. Искажённые лица словно ожили, и на мгновение Дегобу почудилось, будто от камня во все стороны тянутся тонкие нити света, а из перекошенных ртов доносится шёпот множества голосов.

За спиной зашелестело.

Дегоб обернулся и вскинул руку, готовясь выбросить первое заклинание, которое придёт на ум.

Перед ним парил призрак.

Мужчина.

Однорукий.

Окружённый изумрудным сиянием.

С мечом в уцелевшей руке.

Лицо было то самое – оспины, жёсткие черты, но больше всего Дегоба поразило другое: призрак не смотрел на него с обычной ненавистью мёртвых к живым. В его взгляде читался интерес.

– Зачем ты здесь, смертный? – простонал он, и голос его был точно вой ветра в холодную зимнюю ночь. – Я тебя не помню?

Дегоб медленно опустил руку. Происходящее было само по себе странно. По книгам, до которых ему удалось дотянуться во время учёбы, и по редкому личному опыту, неупокоенные мёртвые не разговаривали. Они нападали. Сразу. Особенно такие, как этот, – старые, разъярённые воспоминаниями и наполненные болью.

Но этот спрашивал.

– Ты пришёл помолиться за нас? – снова спросил призрак. – Почему никто не приходит к нам?

Боль. Утрата. Пустота. Одиночество.

Вот, что Дегоб увидел в мёртвых глазах призрака.

– Они не приходили, – сказал тот, продолжая собственную мысль. – Оставили нас

Земля за его спиной захрипела.

Из могил начали восставать другие.

Медленно. Один за другим.

Те самые, что стояли со своим командиром в видении, – мёртвый полк, не отпущенный ни временем, ни забвением. Едва они покидали могилы, как неведомая сила гнала их за спину командующего – приготовиться к бою и сражаться до последнего.

– Почему их нет?– шелестел хор голосов.

– Не пришли не пришли

– Их нет

– Оставили нас

– Смертный зачем ты здесь? – снова спросил призрак.

– Ты тот, кого я видел, – начал Дегоб осторожно. Неправильно сказанное слово могло возжечь пламя ненависти этой мёртвой армии, а тогда беды было не миновать. – На поле. В бою.

Призрак смотрел на него молча.

– Как тебя звали? – спросил Дегоб.

Призрак молчал. Лицо его выглядело сосредоточенным. Таким, будто ушедшее сознание пустилось в поиски давно забытого слова по уголкам дырявой памяти.

– Говин, – ответил он наконец. – Мы сражались за короля. За Лоритин. Стояли до последнего! Но – он замолчал, оглянулся на своих и тихо добавил:

–... нас забыли.

Дегоб сглотнул.

Камень в его руке запульсировал сильнее.

– Я знаю, зачем ты пришёл, – сказал Говин, глядя на расползающиеся во все стороны потоки света, которые исходили от кулака Дегоба, в котором тот сжимал камень. – Я уже видел это однажды. В руках тех, кто проклял нас, приковав к этому месту.

За спиной Говина зашумело.

– Мне не дано знать силу этого артефакта, – ответил Дегоб. – Но тень привела меня сюда, а значит, здесь кроется разгадка.

– И ты хочешь узнать правду не так ли?

– Хочу.

Говин рассмеялся. Сухим холодным смехом, который полоснул сердце Дегоба острым лезвием, пробираясь в самую глубь.

– Тогда тебе придётся сразиться со мной чтобы освободить меня если победишь – мы будем свободны, а это – призрак кивнул в сторону пульсирующего камня, – подарит тебе ответы.

Сказанное звучало жестоко, словно испытание, но в то же время было единственной возможностью получить желаемое. Дегоб посмотрел на камень. Его размеренная пульсация заставляла ладонь дрожать.

– Бой будет честным, но если ты откажешься или посмеешь меня обмануть

Мертвец раскинул руки, с которых разбитыми гнутыми кольцами свисала дырявая кольчуга.

–... мы заберём твою душу.

Выбор без выбора.

Дегоб молча кивнул.

Говин расплылся в страшенной беззубой улыбке, поднял руки к небу и зашептал что-то на незнакомом Дегобу языке.

Изумрудное сияние вспыхнуло вокруг него и рвануло вверх.

Мир разбился на тысячи осколков.

Кладбище исчезло, и Дегоб оказался на поле боя.

**

На этот раз он не был наблюдателем.

У него в руках был меч.

Под ногами чавкала смешанная с кровью грязь.

Вокруг шёл бой.

Пурпурное пламя жгло землю.

Каррады лезли волнами.

Люди падали, кричали, умирали.

Говин стоял перед ним уже не призраком, а живым воином – высоким, широкоплечим и сильным. Обе руки на месте, на плечах украшенные гербом королевские латы. На груди – кровь. В глазах бушует пламя разыгравшейся бойни.

– Это моя битва! Моя война! – крикнул он. – И если мне суждено её проиграть, я приму судьбу с честью и достоинством!

Он ударил первым.

Сила в нём была чудовищная.

Это была не просто отвага верного подданного своего короля, а та страшная мощь веры в собственную правоту, с которой доблестные воины шли отдавать свои жизни. Сила, которая позволяла им сражаться до последнего.

Каждый удар Говина был таким, будто он дрался со смертью. Дегоб отступал, парировал, скользил по окровавленной земле, чувствуя, как немеет сжимающая клинок ладонь. Если бы не уроки фехтования в Вольсетте, он бы уже проиграл.

– За короля! – орал Говин. – За Лоритин! Смерть захватчикам!

Пламя подступало всё ближе. Откуда-то со стороны послышался полный боли крик умирающего солдата, и сквозь стену огня брызнула кровь.

Дегоб отскочил, встретился с Говином взглядом и инстинктивно вскинул руку, пытаясь ударить магией.

Ничего.

Сила не откликнулась на его зов.

Говин расхохотался.

– Эти твои штучки здесь не работают! – крикнул он. – Ты в моём мире, смертный! Здесь правила задаю я!

Полководец рванулся вперёд, выставил плечо и сшиб Дегоба с ног.

Меч вылетел из руки, жар пурпурного пламени обжёг лицо.

– Доблесть! Мужество! Честь и слава! – кричал Говин, возвышаясь над ним исполином с мечом.

Дегоб поднялся на локтях и начал быстро перебирать ими, отползая.

– Тебе некуда бежать!

В этот момент огонь в очередной раз вспыхнул, и Дегоб понял – они заперты в тесном пылающем круге, откуда живым не выберется никто. Либо он победит, либо проиграет, либо рано или поздно пламя поглотит их обоих.

Другого не дано.

Говин подошёл, наклонился, схватил Дегоба за ногу и бросил в сторону. Дегоб ударил лицом в грязь. Он поднял голову и увидел перед собой отрубленную конечность мёртвого каррада. На мгновение ему показалось, что глаза того шевельнулись. Он в ужасе перевернулся на спину, отполз и встал.

Говин шёл в его сторону, размахивая огромным мечом с ухмылкой на устах. Его же меч лежал в стороне. Чтобы до него добраться, Дегобу бы пришлось проскользнуть мимо Говина, поднять и...

... каким-то невероятным образом пронзить сердце этого исполина.

– Прими поражение с гордо поднятой головой, смертный! Ибо сейчас ты умрёшь! Заорал Говин, после чего поднял меч, замахнулся и рванул на Дегоба.

Время будто замерло.

Дегоба пронзило знакомое чувство: висок прожгло болью. Руки словно превратились в клубящиеся тьмой обрубки. Голова дёрнулась, глаза сузились до щёлочек. Разум опутало тьмой.

Он в одно время видел, что происходит, в другое – взор застилала тьма.

Тело стало чужим.

И его, и нет.

Словно кто-то другой управлял им.

За секунду до того, как Говин опустил лезвие меча ему на голову, Дегоб рванулся в сторону, разрывая пространство.

Он оказался позади.

Ещё секунда – в руках зажат меч.

Ещё.

И рука Говина падает на землю.

Призрак вскрикнул так, что даже шум боя утонул в этом звуке.

Изо рта и глаз его вырвалось изумрудное пламя.

Он рухнул на колени, сорвал с головы шлем и, задыхаясь от боли, прохрипел:

– Сражаться до последнего! За

Дегоб не дал ему закончить.

Один короткий удар – и голова Говина слетела с плеч.

Иллюзия начала распадаться.

Разум проясниваться.

Поле боя исчезло, огонь погас.

Шум прекратился.

Дегоб снова стоял на кладбище. Обессилев, ощущая, как тьма покидает его, он рухнул на колени. Говин лежал у его ног, рассыпаясь изумрудом, что уносил ветер на своих крыльях. За его спиной растворялась армия мёртвых. Один за другим.

Дегоб видел их искажённые лица.

Слышал вздохи облегчения.

Чувствовал.

И пытался понять.

Происходящее.

Произошедшее.

– Спасибо смертный – услышал он шёпот в ушах, прежде чем отключился.

**

Дегоб открыл глаза. Серость раннего утра пронзила его холодом. Вокруг висел плотный туман, скрывая от взора могильные кресты и камни. Он с трудом поднялся на ноги и огляделся. Призраков больше не было, как не было и того боя. Как не было и тьмы, которая вновь смогла поработить его разум и тело, одолев несокрушимого врага.

Он знал. Знал, что тьма спасла его, и был ей за это благодарен. Но в то же время ненавидел её ещё больше. Он терял контроль.

Над собой.

Над своим телом.

Над своей жизнью.

– Что тебе от меня нужно?! Крикнул Дегоб в пустоту. – Что?!

Ему никто не ответил.

Дегоб почувствовал, как камень в кармане обжигает грудную клетку. Он вытащил его и взглянул на искажённые болью лица. Теперь он не сомневался: лица двигались и что-то шептали, будто пытаясь открыть ему истину.

Изнутри камня вылетел маленький пурпурный огонёк.

На мгновение завис в пространстве.

Потом поплыл.

– Стой! Подожди! Бросил Дегоб и рванул за ним.

Огонёк провёл его через кладбище, перемахнул через скрипучую калитку и поплыл дальше. Туда, где словно из ниоткуда выросли руины.

Алтарь.

Тёмный растрескавшийся камень.

В центре алтаря – выемка.

Дегоб подошёл