Сквозь тень. Путешествие в бездну

Максим Солт

Сквозь тень. Путешествие в бездну

Глава 1

Увидев свет, не бойся. Открой ему душу свою и воздай почести, но коли встретишь тьму – возьми верёвку, табурет и мыло…

– Когда тень на пороге, описание. Странствие в тени.

**

Дегоб открыл глаза и, заметив нежданного гостя, замер. Маленький серый мышонок пробрался к нему в убежище – в узкую каменную расселину, кое-как защищавшую от ветра, – и теперь, судя по всему, искал, чем бы поживиться. Он двигался осторожно, но жадно: замирал, водил носом, дёргал хвостом и прислушивался так, будто ожидал, что его вот-вот поймают.

Дегоб медленно, чтобы не спугнуть зверька, сунул руку в карман и достал остаток вчерашней чёрствой лепешки. Отломил кусок и положил перед мышонком.

Тот замер. Посмотрел на хлеб, перевёл взгляд на Дегоба. Поднялся на задние лапки, принюхался, шевеля усами, и только потом решился. Метнулся вперёд, вцепился в кусок лапками и начал грызть с таким упоением, словно вся его жизнь была прелюдией этого момента.

Дегоб невольно ухмыльнулся.

Он отломил ещё кусок, но в ту же секунду висок прожгло болью. Она нахлынула так резко, что у него потемнело в глазах. Он вскрикнул, выронил хлеб и схватился за голову.

Густая тьма…

Запах гнили…

Яд проникает в лёгкие…

Расползается по венам…

Вспышка пурпурного пламени!

Взмах руки!

БОЛЬ.

Дегоб открыл глаза и понял, что лежит на полу, а рядом с ним валяется кусок хлеба.

– М-м… – промычал Дегоб и сел.

Он огляделся.

Ничего не изменилось.

Кроме одной маленькой детали: чуть поодаль, ближе к выходу, лежал маленький трупик несчастного создания. Тело выглядело так, будто из него высосали всю кровь.

Забрали жизнь.

Дегоб сглотнул.

Тень…

Снова…

Взяла контроль…

Поработила разум…

– Чертовщина… – пробормотал Дегоб, сетуя на ощущения.

Он не собирался убивать. Не собирался делать этого… но…

Он больше не мог это контролировать. Чем дальше – тем хуже. Он должен был найти Источник, а когда найдёт…

Он порылся в сумке, достал флягу, сделал несколько глотков и доел остатки хлеба. Потом поднялся, закинул сумку на плечо и, пригнувшись, выбрался наружу, не преминув по пути аккуратно подхватить бренное тело мёртвого создания.

Ему понадобилось сделать всего несколько плавных движений рукой, чтобы предать тельце земле, похоронив его в маленькой могилке без надгробия.

Дегоб набросил капюшон на голову, повернулся и пошёл по тропе. Он боялся. Боялся, что однажды, в неподконтрольному ему приступе, совершит что-то плохое.

Непоправимое.

Он боялся и в одно время знал – однажды это всё равно произойдёт и чего бы он ни делал, чего бы не думал – этого не избежать.

Он шёл извилистым путём через горы из Ворвунга в Оккарт. Целью был Кратт – столица соседнего королевства. Город большой, именитый, шумный и богатый, о котором по всему Лоритину ходило столько слухов, что половина из них наверняка была ложью, но Дегобу было всё равно. Если где и искать следы тени, так это там – среди магов, библиотек, придворных слухов и старых запретных историй. Он по-прежнему не знал, существует ли вообще источник той силы, которую он искал, но лучше уж двигаться, пусть даже по едва заметным следам, чем топтаться на месте, ожидая чуда.

По прошествии нескольких часов тропа пошла вниз. Под ногами начали попадаться свежие следы. Над головой быстро темнело небо. Ветер дохнул с такой силой, что пришлось придержать капюшон мантии на голове – чтобы не сорвало.

Не прошло и минуты, как полоснула молния. Через миг над горами грохнуло так, будто Создатель гневался на землю обетованную.

Погода в горах всегда была не предсказуемой.

Минуту назад было ясно.

Ещё минуту спустя – буря.

Щурясь сквозь рваную пелену тумана, Дегоб посмотрел вниз и разглядел маленькую деревушку, сжавшуюся у склона в плотный ком грязных крыш и кривых заборов.

– Хоть что-то, – сказал он себе.

У свёртка стоял старый покосившийся указатель. Буквы на прибитой ржавыми гвоздями табличке почти стёрлись, но название всё ещё можно было разобрать.

«Будёнка», – гласил указатель.

Ни стражи, ни смотрителя, ни хоть какой бы то ни было охраны. Частокол из кривых прогнивших досок тянулся вокруг деревни скорее потому, что его лень было убрать, нежели для выполнения своей основной функции.

Корчму он заметил сразу. Вывеска над дверью была грязной, заляпанной и засаленной, под стать указателю. «Дождливый вечер», – было нацарапано на ней кривыми буквами.

Подходящее название,– подумал Дегоб.

Он толкнул дверь и вошёл.

Внутри пахло жареным мясом, уксусом, луком, чесноком и старым прелым деревом. Лицо словно нырнуло в жаркую баню. После ледяного ветра, грубого камня и надвигающегося ливня ощущения разлились по телу приятной волной.

Дегоб перекинулся с корчмарем парой слов и заказал себе пива. Потом, после настойчивых уверений, что гусь сегодня вышел особенно удачный, согласился и на порцию фаршированного капустой мяса, свежего хлеба и всего, что к этому прилагалось. Расплатившись, он сел подальше от лишних глаз – в угол. Зато ему оттуда было видно всех.

Пока ждал, желудок успел напомнить, что утренняя лепешка не считается за еду, недовольно урча.

Поднос принесла дочка корчмаря – невысокая полноватая девица с тяжелой толстой косой до самого зада. Лицо у неё было простое, румяное, но глаза тревожные – как у человека, который вечно ждёт неприятностей и, как водится – вечно их находит. Как выяснилось, звали её Белика. Отец окликал ее коротко – Бела.

Дегоб попросил собрать ему в дорогу свежего хлеба, солонины и наполнить флягу чистой водой. До Кратта оставалось день-два пути, а рассчитывать в дороге на удачу было глупо.

– Сделаю, господин, – кивнула Бела и поспешила прочь.

За окном снова трахнул гром.

Молния вспыхнула так близко, что мутная плёнка на окне на миг засветилась белым, а потом дождь пошёл стеной. За несколько минут он превратился в ливень такой силы, что крыша застонала под его ударами. По забитыми гвоздями рамам застучало, из-под двери потянуло холодом.

Дегоб представил, как шёл бы сейчас под этой водой один, голодный, мокрый и злой, и признал, что судьба на этот раз была к нему благосклонна.

Он как раз отломил первый кусок гуся, когда дверь корчмы распахнулась с таким грохотом, что люди внутри вздрогнули.

На пороге стояли четверо. Когда-то, возможно, они и были королевскими гвардейцами. Когда-то. Но сейчас это было видно даже слепому: грязные, небритые, с голодными до драки глазами, в мятом и запущенном шмотье, с манерами людей, давно привыкших всё брать силой.

Один из них подошёл к стойке и с размаху хлопнул кулаком по прилавку.

– Пива! И жратвы! Мы из королевской гвардии!

После этого он громко рыгнул, и трое его дружков заржали.

Дегоб сразу понял главное: задерживаться здесь нельзя.

Такие ищут неприятности даже там, где их нет, а уж если пахнет страхом, выпивкой и безнаказанностью, то они их найдут обязательно.

Дезертиры.

Сейчас их развелось много. Недавний конфликт между Гладией и Ворвунгом уже исчерпал себя, но указ, по которому королевским отрядам должны были предоставлять кров и еду, всё еще жил в памяти людей. Всякая шваль пользовалась этим, пока могла. Особенно на дальних дорогах, где некому проверять ни знаки различия, ни право что-либо требовать.

Корчмарь сначала побледнел, – Дегоб думал, струхнёт, и лучше бы так оно и было, – но тот собрался с духом и ответил:

– Война давно кончилась! – выкрикнул он, и голос у него сорвался. – Либо платите, либо выметайтесь!

Дегоб уже знал, что будет дальше. Он ускорился и принялся за еду обеими руками.

Но уходить было рано, а дождь снаружи только усилился. Через дырявую плёнку на окне внутрь уже летели холодные капли. Один из четверых потянулся было к мечу, но тот, что, видимо, был у них главарём, остановил его, нагнулся через стойку, схватил корчмаря за ухо, подтянул к себе и что-то зашипел ему прямо в лицо.

Что именно – никто не услышал, но через секунду хозяин уже кивал, кланялся и дрожащим голосом окликал дочь.

Всё.

Началось.

Главарь неторопливо двинулся по залу, разглядывая людей, выбирая кого послабее, – чтобы унизить и тем самым отыграться за неподобающее поведение корчмаря. Вскоре вся четвёрка уселась как раз напротив Дегоба, выгнав двух деревенских со скамьи пинками.

От дезертиров воняло потом, мочой, старым сальным тряпьём и давно немытым телом.

Дегоб доел хлеб и допил пиво. Его план был прост: дождаться Белы с припасами и уйти, пока не закрутилась свистопляска с мордобоем.

Не его это было дело.

Он повторил это себе несколько раз.

Не его.

Бела принесла им пиво и кружки. Дегоб напомнил ей о своей просьбе лёгким движением руки. Она испуганно кивнула и обернулась к кухне, но не успела сделать и шага, как один из ублюдков смачно шлёпнул её по заду.

Она вздрогнула всем телом.

Они заржали.

Главарь заорал, чтобы она поторапливала отца.

Потом один из них ослабил ремень, шумно выпустил воздух и с явным удовольствием начал соревноваться с остальными. От вони Дегоб закашлялся, махнул перед лицом рукой, и именно это привлекло к нему ненужное внимание, которого он так старался избежать.

– А ты чаво это? – сощурился один из них. – Не нравится, да? Супротив что-то имеешь?

Дегоб не поднял глаз.

– Эй! Я с тобой говорю!

– Оставь его, Бозелл, – бросил сосед. – Пусть сидит.

Но Бозелла уже понесло.

– А я таких видал… Это ж из школы, а? Из этой… Вольс… Вольс…

– Вольсетта, – лениво подсказал главарь.

– Во-во! Магик! Думаешь, что если в школе вашей колдовской штаны просиживал, так мы тебе за падаль? Вставай! На дуэль тебя вызываю, значится!

Он поднялся так резко, что пузом толкнул стол.

Бозелл навис над Дегобом пьяный, потный, слюнявый и довольный собой.

Дегоб не ответил, но прочувствовал, как внутри натягивается знакомая струна – опасная, горячая. Готовая вот-вот дрогнуть и зазвучать.

– Что? – Бозелл гоготнул. – Увидел настоящего мужика и обмочился, магик?

Он сплюнул Дегобу под ноги, сел обратно и потянулся к кружке.

Бела принесла им похлёбку, гренки, картофель. Стояла белая, как полотно. Держалась на ногах только благодаря страху.

Дегоб ждал.

Дождь начал стихать. Корчма заметно опустела. Время потянулось вязко и мерзко. Наконец, Бела принесла ему флягу, хлеб и солонину. Он поблагодарил кивком, убрал всё в сумку и поднялся.

Пора.

Пока ещё можно уйти.

Он закинул сумку на плечо и направился к выходу.

За спиной уже начинался настоящий кутёж. Пьяные голоса стали громче. Смех – грязнее, и когда Дегоб проходил мимо, один из дезертиров схватил Белу за талию и усадил себе на колени.

Она жалобно вскрикнула.

В глазах у неё стояли слезы.

Дегоб прошёл мимо.

Стиснув зубы.

Потому что знал, что если сейчас остановится – назад дороги уже не будет.

На улице его встретила противная морось. Дегоб мог только порадоваться, что не попал под ливень, а это уж как-нибудь переживёт. Он сделал всего несколько шагов, когда дверь за спиной скрипнула, и наружу вывалился Бозелл.

– Эй ты! Я с тобой не закончил!

Дегоб медленно повернулся.

– Дуэль, значится! – радостно объявил Бозелл и, разбежавшись, прыгнул на него, пытаясь сбить с ног.

Дегоб ушёл в сторону. К его невероятному сожалению, Бозелл не упал. Только пошатнулся, взбесился сильнее и выхватил из-за голенища кинжал.

Вот теперь всё.

Дегоб бросил сумку в грязь, уклонился от выпада и врезал дезертиру ногой. Бозелл грохнулся в лужу, захлебнулся руганью, взбрызнув вокруг грязной водой.

Дверь снова открылась.

На крыльце уже стояли трое его дружков. Все при мечах.

– Ясно, – тихо сказал Дегоб.

Внутри него всё стало ледяным.

Двое бросились сразу. Один рубанул широко и криво – Дегоб ушёл с линии удара, второму врезал кулаком в нос. Хрустнуло. Брызнула кровь.

– Ах ты тварь!

Сталь свистнула перед самым лицом. Дегоб едва успел отскочить.

Кулаками тут уже было не обойтись.

Он вытянул руку и выбросил вперёд заклинание. Удар силы врезал одному из дезертиров в грудь и швырнул его в стену дома. Тот осел, завыл и выронил меч. Второй дёрнулся было вперёд, но главарь удержал его на месте, схватив за плечо.

На миг повисла пауза.

Дегоб шагнул к сумке.

И в этот миг ногу пронзила боль.

Острая. Яркая. До белых искр в глазах.

Он вскрикнул, обернулся и увидел Бозелла. Тот стоял на четвереньках в грязи, весь заляпанный, с кровью на зубах, и хихикал как безумный.

Кинжал торчал в ноге Дегоба.

Всё произошло быстро.

Слишком быстро.

Дегоб выдернул клинок, сделал шаг и с размаху всадил его Бозеллу между лопаток.

Тот захрипел. Заверещал. Кровь хлынула ему в рот. Он заскрёб пальцами по земле, будто ещё пытался ползти, но почти сразу ткнулся лицом в лужу и затих. Дождь барабанил по его спине.

Дегоб стоял над телом, тяжело дыша.

Внутри стало пусто.

Ведь он пытался. Честно пытался избежать этого, но ничего не вышло. Как всегда.

Он поднял сумку, закинул на плечо и, хромая, пошёл прочь. На пороге корчмы стояли корчмарь и Бела. Лица у них были такие, будто они смотрели уже не на человека, а на монстра.

Дегоб не оборачивался.

**

Он бежал через лес. Ветки хлестали по лицу, цеплялись за одежду, царапали кожу, рвались под ногами. Он держался едва заметной тропы, не разбирая дороги, чувствуя только одно: за ним гонится что-то страшное, огромное, неотвратимое.

Дыхание разрывало грудь.

Ноги скользили по мокрой листве.

Он прыгнул, скатился по склону и дрожащей рукой выпустил из ладони маленький светящийся огонёк. Но светлее не стало. Тьма накинулась на него, словно голодный зверь, пожирая.

Дегоб заставил себя встать.

Прислушался.

Тихо.

Он вышел на тропу.

Никого.

Но лес жил. Он чувствовал его дыхание, его взгляд, его голод.

Маг провёл ладонью по лицу и увидел на пальцах кровь. Щёки были изрезаны. В этот миг воздух наполнился вонью сырого мрака, гнили и нечеловеческой злобы.

Земля дрогнула.

Огонёк рванулся в сторону.

И Дегоб увидел вихрь.

Чёрный смерч нёсся прямо на него, вырывая с корнем деревья, разрывая землю, кроша пространство на части. Даже тьма, казалось, вздрагивала, расступаясь перед ним.

Огонёк трусливо вспыхнул и погас.

Дегоб побежал.

За спиной шептали тысячи голосов. Они царапали сознание, лезли под кожу, скреблись в самую душу.

Под ногу попался толстый кривой корень. Дегоб запнулся и полетел вниз. Покатился по земле, собирая лицом сгнившие сырые листья, пыль, землю, редкие колючие ветки.

Когда падение прекратилось, наступила тишина.

Он встал.

Снова выпустил из ладони светящийся огонёк.

На этот раз тот разогнал тьму.

Перед ним высились руины – древние, обезображенные временем и мраком. В центре стоял алтарь. На алтаре покоились два острых чёрных кинжала.

Мёртвая сталь.

Даже во сне он понял это сразу.

Дегоб медленно, опасаясь окружающей его тьмы, подошёл к алтарю. Сколько таких клинков осталось на свете? Один? Десять? Ни одного? Он протянул руку, чтобы взять их.

И в этот миг пространство завибрировало.

Мрак взорвался пурпурным пламенем.

В уши вторгся ураган голосов.

Дегоб рухнул на колени и закричал.

– Иди…

– Мы… ждём… тебя…

– Здесь…

– Твоя смерть…

– Иди…

– Гори…

– К нам…

– Заблудший лес…

Шёпот заставил тело дрожать. Разум затуманился. Глаза перестали видеть, уши – слышать и, обессилев, Дегоб рухнул на землю без чувств.

**

Когда он проснулся, сердце стучало так, будто всё случилось наяву. За окном серело утро. Нога болела там,