Сын помещика 5

– Да, но если у Алексея Юрьевича будут претензии – переделывать будете бесплатно, – тут же заметил я, вспомнив наш торг.

– Хорошо, – покладисто согласился инженер. – Тогда могу я получить оставшуюся часть оплаты?

С этим я тянуть не стал и передал ему сто пятьдесят рублей. После чего мужчина быстро засобирался, пусть и извиняясь, и выпроводил меня из дома. Может, не особо и вежливо было с его стороны, но мало ли, что у него за дела. Я не стал заострять на этом внимание. Главное я от него получил, так что можно на поведение архитектора и плюнуть.

***

Петр Егорович был зол, хоть и не показывал этого дочерям и Роману. Когда они вчера прибыли в порт, он не просто так пошел к его начальнику. Ситуация с яхтой требовала от мужчины окончательного разрешения. Да, он видел бумагу о дарении, но все равно, желал убедиться, что никакого подвоха здесь нет. В этот раз начальник порта был у себя. Слова Романа он полностью подтвердил, даже показал в журнале учета судов соответствующую запись.

– Зачем вам это, Петр Егорович? – с удивлением спросил Александр Анатольевич.

– Новый владелец яхты возможно станет моим зятем, – поделился Скородубов, начав формировать мнение окружающих об отношениях своей дочери с Винокуровым. – Уже решили провести помолвку. Но меня недавно ввел в заблуждение бывший хозяин яхты, утверждая, будто сдал ее в аренду. Я хочу наказать его за клевету.

– Серьезное обвинение, – нахмурился усатый мужчина. – Кто-то еще был свидетелем его клеветы?

– Да. Этот… господин, – выплюнул слово офицер, – был со своим приятелем. Видать перед ним хотел покрасоваться. Уж не знаю, в городе они или нет, но я желаю, чтобы все знали – Канарейкин Виталий Мстиславович бесчестный человек, способный нагло врать прямо в глаза.

Александр Анатольевич нахмурился, но возражать не стал.

– В порту об этом станет известно всем, – пообещал он. – А там вести и дальше разойдутся.

– Премного благодарен, – щелкнув каблуками, отдал честь старшему по званию Петр Егорович.

Однако одни слова начальника порта его не устроили. Поэтому сегодня с самого утра он решил отправиться в полицейский участок. За клевету полагалось наказание в виде ареста до двух месяцев. Если доказать, что была опорочена честь, то клеветник обязательно сядет. А доказать по мнению Петр Егоровича было проще простого. Достаточно показаний самого Скородубова, что его выставили в неприглядном свете и чуть не поссорили с уважаемым родом. А там и Роман может дать свои показания, ведь еще опорочили и его, назвав лжецом. Офицер был уверен, теперь этот мерзавец не уйдет от правосудия.

***

Когда я вернулся в квартиру Скородубовых, обе девушки уже ждали меня с нетерпением. Оно и понятно, я пообещал Насте прогулку перед своим отъездом, а так как ходить в одиночку в моей компании ей нельзя, ведь мы пока еще даже не помолвлены, то «выгуливать» я буду обеих девушек.

– Прекрасно выглядишь, – оценила мой внешний вид первой Анна.

– Очень красиво, – улыбнулась Анастасия, не обратив внимания на то, что ее сестра первой высказала мне комплимент.

Ну а что? Подросткового пушка на лице больше нет, волосы теперь короткие, особенно по бокам и сзади. Лишь копна сверху осталась, но в меру, не «горшок» крестьянский. Прическа всегда меняет внешний вид человека, это давно известно.

– Дамы, приглашаю вас на прогулку, – галантно протянул я руку Насте.

Анна посмотрела на это с небольшой ревностью, но и только. В отличие от той же Кристины устраивать склоку не стала. А вот Уварова, уверен, не смогла бы сдержаться и хотя бы словесно, но уколола сестру.

Гулять по Царицыну особо было негде. Мы посетили базар, где я прикупил для девушек цветов, сходили до набережной, по пути посетив небольшое кафе, и вернулись обратно. Когда забирал сестер, они были одни, но вот по возвращению нас уже ждал Петр Егорович. И вид у него был какой-то решительный и мрачный. Причем смотрел он на меня. Неужто я опять нарушил какие-то правила приличия?

– Роман, нам нужно посетить полицейский участок. Тебя там ждут.

Вот блин, а здесь-то я что успел натворить?

***

– Аккуратнее, не уроните! – покрикивал на подчиненных Кузьма Авдеевич.

Его бригада собиралась вернуться в земли Винокуровых еще три дня назад, чтобы продолжить работу. Вот только события подхватили и их, отложив поездку на сутки. И лишь со вчерашнего дня они приступили к кровле крыши мастерской. Сам здоровяк был мрачен. Ему не по нутру было, что понравившуюся ему девушку использовали в своих игрищах дворяне. К тому же пусть князя арестовали, но сам Кузьма не мог остаться с Пелагеей и поддержать ее. А хотелось. Очень.

Тут к стройке подъехал на коне их наниматель – Сергей Александрович. Вид у помещика был довольный, как у кота, объевшегося сметаны. Утром Кузьма видел, как в сторону поместья проезжал почтовый дилижанс. Видимо какую-то хорошую весточку барин получил, сделал вывод артельный бригадир.

– Ну как вы тут? – спрыгнув молодцевато с коня, спросил мужчина.

– Через пару дней все закончим, – заверил его Кувалдин. – Только тучки набегают. Как бы дождь не пошел. Он может срок сбить.

– Ничего страшного, – отмахнулся помещик. – Тихон же с вами? Поджигатель этот недоделанный, – с усмешкой сострил барин.

– Позвать? – насторожился Кузьма.

– Зови.

Парень прибежал быстро. Вид у него был смурной. Надолго ему пьянствовать в бригаде не дали, а сейчас гоняли в хвост и в гриву, чтобы работал за троих. Вот и выматывался он больше остальных.

– Ну что, ирод, – начал весело барин, из-за чего Тихон побледнел, – дождался? Теперича по-другому запоешь.

– Чего дождался, барин? – упавшим голосом спросил парень.

– Вот, – потряс мужчина бумагой, которую вытащил из запазухи. – Теперь ты не князю, а нам принадлежишь. Весь, с потрохами. Так что могу с тобой делать все, что захочу, – оскалился Сергей Александрович.

И от этого жуткого выражения лица помещика парень попятился.

– Н-не губите! Христом богом молю, не губите! Все сделаю! На все пойду! Только…

– Заткнись, – брезгливо посмотрев на трясущегося парня, оборвал его Кузьма Авдеич.

Еще и пристукнул слегка, чтобы тот блажить перестал. А сам покосился в сторону Винокурова.

– Позвольте спросить, господин. А как оно вышло?

– Князь дал заднюю. Испугался каторги, – не стал разводить тайн помещик. – Выплатит нам виру за поджог, да вот его, охальника, нам отдал.

– Получается, он теперь на свободе? – брови артельного старшины поползли вверх.

– Ну да, – пожал плечами беспечно дворянин. – А ты, Кузьма, радуйся. Скоро мой сын должен вернуться с планом новой лесопилки. Теперь ужо точно ее в ближайший срок построим. Тебе и карты в руки, – затем помещик перевел взгляд на дрожащего парня и фыркнул. – Смотри, портки не обмочи. С тобой мой сын сам разбираться будет. И не смей руки на себя накладывать, пока его ждем. Здесь пока отрабатывай свою повинность, – он снова повернулся к здоровяку и добавил. – Если с ним чего случится – с вас спрошу. Он теперь наша собственность.

С тем Винокуров и ускакал, оставив Кузьму лишь зло кусать губы и с ненавистью смотреть вслед дворянину. Прав был Тихон, когда кричал, что с ними, как с куклами играют. Добились, чего хотели, и плевать им на судьбы крестьянские. Вот что теперь с его Пелагеей будет? Про нее Винокуров ни слова не сказал. Как бы она опять в руки князя не попала, только на этот раз окончательно и бесповоротно.

«Ну уж нет, – мысленно встряхнулся здоровяк. – Я этого не допущу!»

– Терентий! – крикнул он самого доверенного своего работника. – Мне по делам отлучиться надо в город. Остаешься за меня.

– Надолго, Кузьма Авдеич? – спросил мужик, отвлекаясь от работы.

– До тех пор, пока не вернусь. Сам не знаю, сколько времени займет.

Терентий лишь удивленно в затылке почесал, но спорить не стал. А здоровяк отправился пожитки свои собирать. Путь до Дубовки, да еще пешком, не близкий. А ему теперь кровь из носу нужно туда побыстрее попасть.

Глава 5

13 – 14 июля 1859 года

– Все? – спросил я пристава, отдав ему свое заявление о клевете.

– Да, больше я вас не задерживаю, – кивнул мне полицейский.

Я с облегчением выдохнул и покинул участок. Надо сказать, когда мне Петр Егорович только сказал о необходимости посетить полицию, я изрядно напрягся. Мало ли, может это происки князя Белова, или капитан Губин все же решил дать ход делу о дуэли. А то и сам мой оппонент. Но Скородубов по пути объяснил мне, что просто не хочет оставлять выходку Канарейкина безнаказанной и уже подал заявление от своего лица. И в участке попросили привести меня – как свидетеля, а заодно и еще одного пострадавшего от клеветы Виталия Мстиславовича. Так как дело уже было заведено, я не стал отказываться. Да и подпортить это могло мои отношения уже с самим Петром Егоровичем. А он вполне возможно моим тестем в будущем станет.

Решив этот вопрос, я попрощался с офицером и отправился в порт. Мне надо обратно в Дубовку. Пока меня не было, мама должна была отправить сообщение отцу, чтобы тот выдвигался в город с остальной семьей. Уже в Дубовке мы соберемся все вместе и отправимся обратно в Царицын – запускать официальную процедуру помолвки. Согласно ней жених с родителями должен прийти в дом невесты с просьбой отдать ее в жены. Так-то подобное событие должно сопровождаться балом и приемом гостей, на которое рассылают специальные приглашения. Вот только ничего подобного Скородубовы устроить не могли, а потому решили обойтись «усеченным» вариантом. Приедем я с родителями, а Скородубовы позовут своих друзей в городе. Братьев и сестру мы оставим на попечение тети с ее мужем.

Помолвка – не венчание, но кольца мы друг другу подарим. Они так и называются «помолвочные». И с момента, как произойдет помолвка, начнется следующий этап подготовки к бракосочетанию. Для начала будет составляться так называемый «брачный обыск». Это специальный документ, в котором я должен указать, кого конкретно собираюсь взять в жены. На его основе начнет работать церковь. Будут подняты наши родословные, чтобы убедиться – не состоим ли мы в родстве. Также будет проверяться, что девушка выходит замуж не под давлением и все происходит по взаимному согласию. Ну и кроме того Петру Егоровичу придется подготовить приданое за Анастасию, которое также будет зафиксировано в отдельном документе. Он так и называется «роспись приданому». Короче, процедура женитьбы в это время далеко не быстрая и официальная часть начинается задолго до самого венчания. Обычно между помолвкой и свадьбой проходит в среднем пара месяцев. Мы же заранее договорились на год. У нас к тому и особые обстоятельства имелись – мой возраст, поэтому в обществе такой срок не вызовет ни у кого недоумения.

Отчаливая, я испытал нечто вроде грусти. Впервые за последние дни буду плыть один. А я уже успел привыкнуть, что рядом кто-то всегда есть. Нет, все же, как вернусь домой, точно найду себе слугу! Даже в компании крестьянина какого-нибудь будет веселее.

***

Сергей Александрович был доволен. Наконец-то его сын нашел себе невесту! Жаль, что это не дочка соседей, но все равно партия неплохая. Правда он все равно припомнит Роману его слова про «более хороший выбор», которые он приводил как аргумент, чтобы не связывать себя узами брака с Уваровыми. Ну чем эти Скородубовы лучше? Земель нет. Связи? Разве что среди моряков, но и то надо еще посмотреть. Не показался Петр Егорович мужчине человеком, способным заводить знакомства к своей пользе. Однако же сумел он выслужиться до старшего помощника капитана и имеет перспективы сам возглавить боевой корабль. Так что не все там плохо. Сами дочери у него конечно получились на загляденье. В этом плане Сергей Александрович сына понимал. По внешности они большую фору дадут сестрам Уваровым. Но опять же – кто знает, в какую красавицу вырастет Валентина? Задатки у нее есть.

– Собрались? – задал помещик риторический вопрос, оглядывая своих детей. – Тогда выдвигаемся.

Ехать им предстояло на тарантасе. Митрофан уже запряг его и лишь ждал отмашки. Ну да это дело секундное.

Дети были в предвкушении. Давно они родной дом не покидали. Да и с тетей повидаться хотелось всем троим.

Стоило тарантасу пересечь мост недалеко от сожженной лесопилки, как вскоре они обогнали мощную фигуру артельного старшины.

– Стой! – приказал Митрофану Сергей Александрович.

Дождавшись, когда мужик поравняется с тарантасом, мужчина окликнул его.

– Ты чего тут расхаживаешь? – задал он вопрос в лоб.

– Дело срочное появилось в Дубовке, Сергей Александрович, – хмурясь, ответил здоровяк. – Не беспокойтесь, я оставил за себя старшего. Люди не подведут, все в срок сделают.

– Нда? – хмыкнул Винокуров.

Потом задумчиво почесал подбородок и предложил.

– А садись-ка ты к нам. Заодно расскажешь, что там за дело. Может, и помогу чем.

– Благодарю, Сергей Александрович, но я сам, – покачал головой здоровяк.

А вот это уже не понравилось Винокурову. Он тут милость оказывает и свое расположение, а какой-то мещанин нос крутит!

– Оскорбить меня вздумал? – грозно насупился дворянин.

– Ни в коем разе, – снова покачал головой Кузьма Авдеевич. – Но выдержит ли ваша лошадь? Я все же немало вешу.

– Ты за нее не беспокойся. Садись, давай.

Поджав недовольно губы, хоть и стараясь скрыть свое раздражение, Кувалдин забрался в тарантас. Тот сразу накренился на один бок, и пришлось здоровяку усесться посередине дивана. Близнецы в итоге расселись по сторонам от него, а Люда села рядом с отцом. Тогда уже тарантас выровнялся, и лошадь, пусть и с натугой, но сдвинулась с места.

– Так что тебя так с места заставило сорваться? Какая весть такая?

– Ваша весть, что князь Белов свободу получил, – буркнул мужик.

– И чего тебя так взволновало? – не понял Сергей Александрович.

– А то, что на Пелагее он точно теперь сорвет свою злость. Вы же ее без защиты оставили, – с прорывающимися нотками злости, сказал Кузьма Авдеич. – А мне она по сердцу пришлась.

– Вон оно что, – понимающе протянул помещик. – Да уж. Не девка, а прямо яблоко раздора. Или ведьма какая…

– Она не ведьма, – посмел перебить мужчину здоровяк.

– Вот и я о том говорю, – нахмурился Сергей Александрович. – Что голову заставляет мужчин терять. Сначала моего сына охмурила. Еле сумели ему глаза открыть, да выпроводить с порога. Потом Григорий Александрович разум потерял и подставился. А сейчас ты мне смеешь дерзить из-за нее, не думая о последствиях.

– Простите, сударь, – покаялся бригадир, но в глазах его все еще стояло упрямство не согласного со словами барина человека.

В тарантасе воцарилось молчание. Лишь дети с любопытством поблескивали глазами, но не решались влезть в разговор взрослых.

– Ладно, – спустя пару минут махнул рукой Сергей Александрович. – Я тебя понял. Но скажи, чем ты ей помочь сможешь, коли князь и впрямь решит опять ее силой взять? Ты сам сказывал, из-за чего твоей артели задержаться пришлось. Думаешь, сейчас что-то изменилось?

– Тогда я не знал об опасности. Сейчас – ведаю о ней. Потому да, изменилось, – упрямо набычился здоровяк.

– Может быть, – легко пожал плечами помещик. – Однако знай. Пусть мне Ольга Алексеевна о том не писала, но я уверен – Роман тоже подумал, что девка эта без защиты остается. И зная своего сына, почему-то я думаю, что как-то от Григория Александровича он ее прикрыть смог.

– Почему же ваша супруга о том не писала? – удивился Кузьма.

– Так не любит она эту девку, – ответил помещик. – С самого первого дня невзлюбила. Ты лучше скажи, надолго артель оставляешь? Так и будешь наседкой у Пелагеи? А оценит ли она такое?

Здоровяк промолчал, так как ответа у него не было. Удовлетворенно кивнув, Сергей Александрович продолжил.

– Я тебе совет дам. Настроение у меня сегодня отличное – Роман на помолвку решился. Так что слушай. Ты с этой Пелагеей встреться, раз уж решил. А потом обратно вертайся. Можешь с Романом поговорить – узнать, что он на ее счет придумал. Но мужик, который рядом с бабой квохчет, ей самой и даром не сдался. Это уже и не мужик получается, а нянь. Или сторожевой пес. Тогда она на тебя как на мужа точно смотреть не будет.

Слова помещика пришлись здоровяку не по нраву, но он промолчал. Однако задумался. Сергей Александрович по его лицу это хорошо видел. Сам же Винокуров сказал это не просто так. Работа артели Кувалдина ему нравилась. Все делают быстро, мужиков деревенских почти не задирали, не напиваются и мастерскую возвели качественно – золото, а не работники. Но будут ли они такими же без пригляда со стороны Кузьмы Авдеича, мужчина не знал. И рисковать не хотел. Им еще лесопилку строить.

Оставив на время мужика подумать над своими словами, Сергей Александрович переключил внимание на детей. Ему было интересно, что они ожидают от этой поездки. Так и добрались до Дубовки.

***

В Дубовку я дошел к вечеру. И снова на улице сгущались сумерки, а небо потихоньку затягивало тучами. Оно и понятно, давненько дождей не было. А скоро осень, так они еще чаще станут нас «навещать».

В усадьбе кроме мамы собралась вся наша семья. Тетя с Владимиром Михайловичем неожиданно для меня этому лишь обрадовались. Особенно звонким голосам мальчишек, играющих в солдатиков. Да и к Люде они относились весьма благожелательно. Повезло нам с родственниками.

– Роман, ты вовремя, – позвала меня мама, когда я со всеми поздоровался. – Мне нужно, чтобы ты совершил выбор.

Что за выбор, я сначала не понял. Но оказалось, что мама успела сходить к ювелиру и взять несколько колец. Из них-то я и должен выбрать ту пару, что станут помолвочными. Остальные потом просто вернем.

Среди четырех предоставленных пар колец мне понравились серебряные. Для девушки – с ажурным листиком и брильянтом в центре. Камень выглядел словно росинка, упавшая на лист и почему-то задержавшаяся там. Тонкая работа. А мужское кольцо было больше на перстень похоже. И камень не прозрачный, а черный. Но орнамент вокруг него тоже из листьев.

– А оно подойдет? – спохватился я, когда мама убрала остальные кольца.

– Я узнала у Анастасии ее размер, – успокоила меня мама.

Сколько стоила это красота, мама умолчала. Но с выплатой от князя, которую тот обязан нам совершить, это сейчас не особо важно. После этого выбора мы вернулись обратно в общий зал к остальным родственникам. Люда тут же подсела ко мне, предложив попрактиковаться в игре на гитаре.

– Ты играешь – я пою, – сказала она. – И тебе и мне практика.

Отказываться я не стал, а сестра захотела повторить «10 капель», что я ей когда-то напел. В этот раз у меня получалось уже вполне сносно переходить с аккорда на аккорд. Даже заминок было в разы меньше. Скоро их и вовсе не станет.

– Я поделилась этой песней с Кристиной. Надеюсь, ты не в обиде на меня? – с внутренней опаской спросила Люда.

– Ну раз уж ты это сделала, что я могу изменить? – вздохнул я в ответ.

– Она расстроится, когда узнает о помолвке, – заметила сестра.

– Вот заодно и проверишь – она с тобой ради меня дружить собралась, или все же хочет тебе настоящей подругой стать.

Девочка грустно кивнула. По ее виду было понятно, что во второй вариант она верит слабо, и ее вполне устраивал и первый. Все же скучно и грустно ей без общения. Остальные родственники обсуждали будущую помолвку и с нетерпением ждали завтрашний день. У меня же он вызывал небольшой мандраж. Вот уж не думал, что решусь на такой ответственный шаг так скоро. И чтобы отвлечься, позвал тетю поиграть в карты. Посмотрим, кто на этот раз у нас будет победителем.

***

– Кузьма Авдеевич? – удивилась Пелагея, когда открыла дверь. – Что вы здесь делаете?

– Хотел тебя проведать, – облегченно выдохнул здоровяк. – Я не вовремя?

– Проходите, – посторонилась девушка.

Кузьма прошел в снимаемую комнату девушки, попутно осмотревшись. Он впервые был здесь, и ему было неловко. Все же наедине с такой красавицей остался. Что ни говори, а такое порицается даже у крестьян. Хотя в их среде на подобное смотрят чуть проще, чем у аристократов, но все же… В комнате Пелагеи было довольно скромно. Одна кровать, небольшой столик и шкаф со стулом. Вот и вся мебель. Сама комнатушка тоже маленькая. Стоило мужику зайти, как он занял чуть ли не треть свободного пространства.

– Я слышал, что князя Белова выпустили, и сразу примчался к тебе. Переживал, – выдохнул здоровяк и с удовольствием заметил смущенный румянец на щеках девушки.

– Не стоило. Я знаю, что его выпустили. Я… присутствовала при этом, – чуть запнувшись, призналась она.

– Вот как? – удивился мужик. – И… как это случилось?

– Роман Сергеевич заключил сделку с князем. Если бы он на это не пошел, его самого бы посадили в тюрьму. Так он мне потом рассказал.

Мужик помрачнел.

– Как обычно – баре только о себе думают, – процедил он.

– Нет! – вскинулась Пелагея. – Роман Сергеевич пригрозил князю, что если со мной что-то случится, то он в стороне не останется. А уж Роман Сергеевич слова на ветер не бросает.

Кузьме не понравилось, как девушка восхищается молодым дворянином. Словно влюблена в него. Мужик не хотел этого признавать, но он испытывал ревность, что понравившаяся ему красавица, восхищается не им. И если бы не сословные различия вполне могла достаться этому юнцу не оперившемуся.

– Хочешь, я останусь и буду тебя всегда защищать? – решился мужик и задал самый главный для себя вопрос. – Понимаю, что это не по правилам, но ты… – на секунду замявшись, он решительно закончил, – согласилась бы стать моей женой?

Пелагея растерялась. Ее взгляд заметался, а она сама стала избегать смотреть в глаза Кузьме.

– Хочешь чаю? Я сейчас схожу до кухни… – сменила она тему.

Здоровяк мрачно поджал губы. Пусть прямого ответа не прозвучало, но все стало понятно и так.

– Ты его любишь? – не выдержал он. – Ты же понимаешь, что вам не быть вместе?

Пелагея замерла на мгновение, а потом снова засуетилась. Достала из шкафа пару кружек, сахар, и попыталась пройти мимо мужика в коридор.

– Подожди, я сейчас все сделаю, – прошептала она, словно не услышала последних слов.

Но тот ее придержал за талию, от чего Пелагея вздрогнула.

– Скажи, у меня есть хотя бы шанс?

– Кузьма Авдеевич, – губы девушки задрожали. – Я… не знаю. Вы хороший человек, но…

– Ясно. Хоть в чем-то барин оказался прав, – пробормотал непонятно для Пелагеи он и покинул комнату.

Внутри бригадира жгло мужское самолюбие и злость на юношу, который с пеленок в шелку да в бархате. Мужику приходилось прогрызать свой путь в жизни. Набиваться на обучение в артель, проявить там себя, тяжело работать, чтобы получить уважение, деньги и хоть толику влияния, а этот Роман… у него все есть с рождения. И девицы буквально кидаются ему в ноги, желая, чтобы и на них хоть немного пролилась эта благодать.

«И Пелагея такая же, – со злостью подумал Кувалдин. – Все бабы не на мужскую стать смотрят, да на честность и трудолюбие. Им лишь роскошь подавай. Готовы под кого угодно лечь, если будут знать, что не рабынями окажутся, а достаток в один миг получат. Опять мне не повезло».

Желание защищать девушку у Кузьмы разом пропало.

«Пускай ее хоть князь, хоть кто угодно насильничает. Верит так в своего Романа Сергеевича, вот пусть он ее и защищает, – со злостью думал здоровяк. – А я палец о палец не ударю. Все, выкинуть надо ее из головы. Дурак, и зачем со стройки сорвался? Ради кого?..»

В таких невеселых думах он добрел до ближайшего кабака и ввалился в него. Сейчас желание у бригадира было одно – напиться и забыть девушку, не оправдавшую его ожиданий.

***

– Господин, – лакей позволил себе потревожить князя, когда тот отдыхал после бани.

– Ну чего еще?

Григорий Александрович только что хорошо попарился. Так еще и после баньки успел кваса выпить, а то от вина у него мигрень развилась.

– Смею думать, вам может это быть интересно. Недавно по нашим землям проехал экипаж Винокуровых. По словам крестьян – в нем была вся семья ваших соседей. Из тех, кто оставался в поместье.

При упоминании ненавистной фамилии, Белов скривился. Но ругать слугу не стал, ведь сведения и впрямь интересные.

– Опять чего-то затевают. Небось, снова их неугомонный сынок что-то учинил. Все пошло наперекосяк, когда этот Роман со своей учебы вернулся!

Отпив еще кваса, князь задумался, может ли использовать как-то то, что Винокуровых нет дома. Прямое нападение он отмел сразу. На него же в первую очередь подумают. Зато появился шанс встретиться с подлецом Свечиным так, чтобы об этом не узнали Винокуровы! Или хотя бы сразу не вызнали.