Игра СветоТени

– Я все куплю.

Он быстро кивнул и тут же убежал с невероятной скоростью, не дав Ие опомниться.

Вновь оставшись одна, она окинула кухню обреченным взглядом, пытаясь придумать, как бы превратить это забытое Светом помещение в место, где можно хоть что-то приготовить.

– Так значит, ты всерьез решила взяться за наше питание?

От неожиданности Ия вздрогнула.

– Луп! – она резко обернулась и увидела прямо перед собой рыжие вихры. – Очевидно, ты желаешь мне смерти!

– Что?! – его лицо выражало неподдельное удивление. – Я никому не желаю смерти. Ну, почти никому.

– Тогда, Света ради, не подкрадывайся ко мне! И так жутко, да еще ты вечно появляешься словно из воздуха.

– Да ты реально трусиха.

Она хотела ему возразить, но сдержалась, здраво рассудив, что пререкания с ребенком не делают ей чести.

Не дождавшись ответа, Луп вернулся к интересующей его теме.

– Так ты будешь готовить?

– С удовольствием, если мне удастся привести это чудовище, которое, вероятно, когда-то было плитой, в более или менее подобающий вид.

– Милостивый, ты всегда так мудрено говоришь? – Луп наигранно закатил глаза.

– Я приготовлю еду, если смогу отдраить эту отвратительно грязную плиту! Так яснее? – Ие с трудом удавалось скрыть свое раздражение.

– И ты сможешь приготовить что-то? Помимо горелых яиц? – он посмотрел на нее, недоверчиво сощурившись.

– Да, если только отдраю…

– Тогда жди меня здесь. Я сгоняю к бабке Фрузе и вернусь, не успеешь глазом моргнуть!

Не дожидаясь ответа, он скрылся за дверью.

– Тьма не разберет, что происходит в этом доме. Похоже, здесь живут только ненормальные. И кажется, теперь я одна из них.

Набравшись храбрости, Ия все же переступила порог и решительно двинулась к куче, в недрах которой, по словам Лупа, скрывалась раковина. Ия старалась не обращать внимания на прилипающие к полу подошвы ботинок. В ее голове начал вырисовываться план действий: первым делом следует добыть воду, а для этого необходимо вызволить раковину из-под горы мусора. Затем нужно попытаться отмыть плиту, не мешало бы также освободить стол. Сейчас это важнее всего. Остальным можно заняться позже.

Дойдя до груды пустых коробок, валявшихся вперемешку с грязной посудой, Ия огляделась по сторонам. Под столом обнаружилась тряпка неопределенного цвета. В былые времена, возможно, она служила скатертью, а сейчас отвратительно выглядела и жутко воняла – так, что от одного прикосновения к ней возникали рвотные позывы. С трудом переборов себя, Ия расстелила бывшую скатерть на полу и принялась складывать в нее весь мусор, отделяя его от того, что еще можно было попытаться отмыть. Вскоре из-под бесформенной груды показалась раковина. Разумеется, ее вид тоже вызывал лишь отвращение, но надежда добыть хоть какую-то воду все же придавала оптимизма. Вопреки ожиданиям, из крана полилась кристально чистая вода. Некоторое время Ия в изумлении смотрела на нее: дом запущен до ужаса, кругом царит беспорядок, но при этом из крана течет вода, сравнимая с родниковой. Это казалось чудом похлеще Изгоняющей тень лампы!

– Я же говорил, что там есть раковина.

Оглянувшись, Ия увидела Лупа, стоящего в дверях с самодовольной улыбкой на слегка раскрасневшемся лице. По сбивчивому дыханию можно было сделать вывод, что он очень спешил.

– Вот, – он протянул какую-то склянку с жидкостью.

Прежде чем взять странного вида бутылку, Ия решила уточнить ее назначение: еще слишком свежи были воспоминания об Изгоняющей тень лампе.

– Что это, позволь узнать?

– Супермощная настойка от бабки Фрузе. Она уверяла, что одна капля способна отчистить что угодно, «даже твою чумазую душу». Это она про мою душу, – уточнил он, уже привычно шмыгнув веснушчатым носом.

Ия нерешительно протянула руку за бутылкой.

– И как ей пользоваться?

– Старая ведьма сказала, что нужно капнуть на то, что хочешь отмыть, и, когда прекратится шипение, просто протереть тряпкой.

– Какое шипение? – Ия настороженно свела брови.

Луп равнодушно пожал плечами.

– Понятия не имею. Капни – сама узнаешь.

Ия лишь вздохнула в ответ на такое «подробное» объяснение.

– Ладно… Эта бабка, она что, действительно ведьма?

– Да кто ее знает. Она стара, как вечная тьма, и страшна, как ее темный прислужник. Хотя дом старухи полон света. Так что не разберешь, на чьей она стороне. Но одно я знаю точно: ее средства всегда помогают.

Вручив Ие бутылку, Луп уже собрался уходить, но она явно не хотела его отпускать.

– Эй, а куда это ты?

Он замер на месте.

– Ну я… по своим делам. Не хочу мешать тебе тут.

– Ну уж нет! Так не пойдет! Видишь ту гору мусора? – она указала на кучу пустых коробок и каких-то огрызков, сваленных на старой вонючей скатерти.

– Вижу, но с удовольствием не смотрел бы на нее, – Луп с отвращением наморщил нос.

– Вот тут я с тобой полностью согласна, а потому, будь добр, отнеси этот отвратительный хлам на помойку. А я попытаюсь воспользоваться подозрительным зельем ужасной старухи на свой страх и риск.

– Почему это я должен возиться с этой мусорной кучей?!

– Скорее всего, потому, что ты один из тех, кто приложил руку к ее созданию. Или я не права? – она строго посмотрела ему в лицо, вызывающе приподняв бровь.

Луп, явно недовольный, поплелся к мусору, продолжая бурчать себе под нос:

– Свинячили мы все вместе, а разгребать почему-то должен я один… Прав был Тит, что от девчонок только неприятности…

– Ох, ну извините, что хочу привести эту помойку в место, куда лучам света будет не страшно заглянуть.

Ответом был лишь еще один вздох, выражающий максимальное негодование, и какое-то нечленораздельное мычание.

Ия проводила взглядом недовольного мальчишку, волочащего за собой гору мусора, и едва сдержала смех.

Уже скрывшись за порогом, Луп снова подал голос:

– Учти, я делаю это только потому, что ты обещала нам еду. Очень надеюсь, что умеешь готовить, иначе… – он не договорил, но тон был настолько угрожающим, что Ия больше не смогла сдерживаться и расхохоталась во весь голос.

Несмотря на недоверие к странному зелью, она решила его испытать, ибо прекрасно осознавала: оттереть кошмарную плиту можно лишь при помощи чуда. И ведьмино зелье действительно помогло: одна капля заставила отвратительную жирную корку пузыриться и шипеть, а когда этот звук стих, на плите осталась лишь мерзко пахнущая бурая жижа. Вытерев ее, Ия с изумлением увидела кристально чистую поверхность. Не верилось, что всего несколько минут эта сверкающая белизной плита была ужасным грязным монстром.

Вслед за плитой преобразился стол и раковина. В нее Ия поместила немытую посуду. И снова одна малюсенькая капля зелья – и струи воды превратили заляпанные чашки, тарелки и ложки в идеально чистые.

Глаза Ии сверкали от восторга! Она капнула волшебное средство на липкий пол непонятного цвета – и взору предстала чудесная мозаика, ранее скрывавшаяся под слоями грязи. Зелье отмывало все: деревянные, железные, чугунные поверхности, серебро и медь, плитку и стекло. Все вокруг блестело так, словно этими вещами никогда не пользовались.

«Пожалуй, ведьма права, этим средством можно отмыть и чумазую душу!» – усмехнулась про себя Ия, продолжая наводить порядок.

– Я принес все, что вы заказы… Свет, тьму озаряющий!

Ия обернулась и увидела на пороге кухни Тита. Он стоял с полными корзинами продуктов в руках и отвисшей челюстью.

– О, Тит, проходи! Поставь корзины на стол. Сейчас я закончу с этими шкафами и примусь за готовку.

– Я точно не ошибся домом? – он посмотрел на свои пыльные ботинки и, казалось, не мог решиться ступить ими на сверкающий чистый пол.

Заметив его растерянность, Ия отложила тряпку, взяла у него корзины и отнесла их на стол.

– Это все чудо-зелье бабки Фрузе. Так, кажется, назвал ее Луп, – глядя на изумленного мальчишку, она не могла скрыть довольную улыбку.

– Ну что же… Ясно… – опомнившись, Тит постарался вновь придать своему лицу бесстрастное выражение. – Может, будут еще какие-нибудь поручения?

– Нет, благодарю, – она окинула взглядом содержимое корзин, – ты купил все, что нужно, и даже больше. Сейчас закончу с уборкой и примусь за готовку. Наверное, вы уже проголодались?

Тит пожал плечами:

– Мы свора пацанов, мы всегда голодные.

– Хорошо, тогда займусь готовкой прямо сейчас. Но учти сам и передай остальным: за стол будут допущены только мальчики с чистыми руками и лицами. Если таковые имеются в этом доме.

Тит молча кивнул и удалился, несколько раз обернувшись напоследок, словно опасаясь, что увиденное лишь мираж, который исчезнет, стоит отвести от него взгляд.

Ия тем временем принялась разбирать содержимое корзин, отмечая про себя, что Тит действительно купил много продуктов отличного качества, хотя от мальчика его возраста сложно было ожидать разборчивости. Тем не менее все овощи и фрукты были наисвежайшими, а такого хорошего мяса и рыбы она в жизни не видела (ведь обычно мясники приберегают лучший товар для самых богатых клиентов). Как удалось мальчику в коротких штанишках уговорить жадных до денег торговцев продать все это, просто не укладывалось в голове! Хотя… В последнее время у Ии много чего не укладывалось в голове, поэтому вместо размышлений она взялась за готовку. И заваленный старым хламом и пропитанный пылью дом, вероятно, впервые за долгое время наполнился ароматами шкворчащего на сковороде мяса, бурлящего в кастрюле супа и подрумянивающихся в духовке пирожков.

Встав к плите, Ия уже не могла остановиться: в памяти всплывали старые бабушкины рецепты; руки, независимо от головы, тут же начинали что-то резать, смешивать, посыпать пряными травами. Увлекшись готовкой, она не замечала, как у двери в кухню появляется все больше взъерошенных мальчишеских голов. Семь пар огромных глаз светились восторгом, носы шевелились, улавливая аппетитные запахи, а рты не переставая сглатывали набегающую слюну. Наконец неимоверно громкое урчание чьего-то живота заставило Ию отвлечься и обернуться.

Вид представшей перед ней разношерстной компании поначалу поверг в шок, но она быстро взяла себя в руки и обратилась к мальчишкам как ни в чем не бывало:

– А, вот и вы!

Ия старалась говорить уверенно и при этом не таращиться на бедных детей, хотя последнее давалось с большим трудом.

– Мы почувствовали запахи и решили, что, возможно, это самое… ну то есть, может, уже пора обедать… – начал Луп, одной рукой нервно теребя спутанные рыжие волосы, а другой вытирая беспрестанно шмыгающий нос.

– Если ваши руки достаточно чистые, можете садиться за стол.

С этими словами она направилась к горе вымытых тарелок, которые еще не успела расставить в шкафу. Мальчишки за ее спиной ринулись к столу, толкаясь локтями.

– Это мое место!

– С каких пор?

– Я хочу сидеть здесь…

– Я тоже хочу…

– Отвали, это мое место!

Ия резко обернулась на поднявшийся гвалт.

– Так! – начала она громко, стараясь перекричать свору орущих детей. – Что это за стая диких собак на моей кухне?!

Мальчишки тут же смолкли и замерли на месте.

– Никаких драк и препирательств я здесь не потерплю, – продолжила Ия менторским тоном, – сейчас же заняли ближайшие свободные места!

Ребята переглянулись и тут же расселись за столом, не издав при этом ни единого звука.

– Отлично! – она вернулась к тарелкам. – На первое у нас овощной суп.

Тут за спиной раздался чей-то недовольный шепот:

– Ненавижу овощи.

Ия резко обернулась и увидела семь замерших статуй с опущенными глазами.

– Вы что-то сказали? Я не расслышала, – ей едва удавалось сдержать улыбку.

Семь голов одновременно задвигались из стороны в сторону.

– Значит, мне послышалось, – возвращаясь к прерванному занятию, Ия надеялась, что никто из сидящих за столом не заметит, как ее плечи слегка подергиваются от немого смеха.

Ия принялась нарезать хлеб и наполнять тарелки. Она еще раньше заметила, что они отличались друг от друга – разные рисунки, цвета, глубина, форма.

Вскоре все было готово, но никто не решался притронуться к еде первым.

Ия не выдержала и рассмеялась:

– Ну же, чего вы замерли как истуканы, давайте налетайте!

В тот же миг все руки метнулись к ложкам, а еще через секунду послышалось хлюпанье и чавканье.

«Ладно, еще будет время поговорить о манерах, а пока пускай поедят в свое удовольствие», – отметила про себя довольная повариха.

Суп закончился почти мгновенно.

– Будьте так любезны, уберите пустые тарелки в раковину, а я тем временем положу второе.

– Будет еще еда?! – раздался удивленный возглас, судя по голосу, Лупа.

– Будет, если вы уберете за собой.

Все тут же повскакивали со своих мест и ринулись к раковине, толкаясь и пререкаясь.

Ия лишь обреченно вздохнула, расставляя новые порции на столе. Когда мальчишки вновь поспешно расселись, на их лицах застыло изумление.

– Тьма меня побери, а Свет убереги! Я в жизни не ел ничего, что пахло бы так умопомрачительно вкусно! – вновь высказался за всех Луп.

Ия не выдержала и расхохоталась. Следом за ней ребята тоже начали посмеиваться.

Когда все вновь налетели на еду, она положила порцию и себе. Пока она готовила, голод отступил, но сейчас вернулся и требовал утоления. И Ия не стала противиться.

Ей было оставлено место во главе стола. По правую руку сидел Тит, на его голове по-прежнему красовалась кепка, сползающая на глаза и скрывающая большую часть лица. Рядом с ним устроился самый юный участник этой странной компании – светловолосый и голубоглазый мальчуган лет пяти. Невероятно красивый малыш был похож на посланника Света во плоти. Его одежда, в отличие от нарядов Лупа и Тита, была хорошего качества: лазурного цвета штанишки, рубашечка, очевидно, когда-то белая. Вещи явно недешевые, хотя порядком поношенные и грязноватые.

Далее сидел мальчик, светлые, почти бесцветные глаза которого удивительным образом сочетались с абсолютно черными волосами, подстриженными довольно коротко. Он ел, не поднимая взгляда от тарелки. Одежду парнишке словно одолжили разные люди: брюки явно велики, а потому штанины закатаны, причем левая почти распустилась и свисала до пола; башмаки из разных пар – один рыжий, другой черный с дырой, из которой выглядывал большой палец. Клетчатая рубаха ребенку была мала и к тому же неправильно застегнута, поэтому сидела криво. Глядя на него, хотелось смеяться и плакать одновременно.

Напротив Ии прямо по центру восседал Луп. Несмотря на то что мальчик был не самым старшим в этой компании, он явно занимал в ней главенствующее положение. Возможно, все дело в его невероятной коммуникабельности или в том, что он стал первым, кто оказался в этом странном доме. Одежда Лупа выглядела чистой и подходящей по размеру, но рубашка с расстегнутыми манжетами торчала из штанов, а один носок сполз. А еще он небрежно повязал ярко-оранжевый шейный платок, как будто огненно-рыжие волосы и рассыпанные по всему лицу веснушки привлекали к нему недостаточно внимания.

По левую руку от Ии сидел высокий русоволосый мальчик лет двенадцати. Он ел непринужденно и изо всех сил старался не демонстрировать своего восторга, хотя это не всегда ему удавалось. Мальчик обладал аристократичной внешностью и безупречной осанкой, что явно выделяло его на фоне остальных детей. Да и одет он был безукоризненно: кроме рубашки и штанов, на нем был пиджак. Складывалось впечатление, что парень принадлежит к другому миру и оказался в этой разношерстной компании по ошибке.

Рядом с ним сидели близнецы-альбиносы, лет пяти-шести на вид. Абсолютно белая кожа делала их похожими на привидения. Как и у большинства собравшихся за столом, волосы у братьев были спутаны, торчали в разные стороны и лезли в глаза – светло-розовые, испуганные. Ветхая одежда зияла дырами, а обувь и вовсе отсутствовала. Движения мальчиков были бесшумными и абсолютно синхронными. Это пугало и завораживало одновременно, как, впрочем, и многое другое здесь.

После беглого осмотра Ия поняла, что, наладив питание юных обитателей странного дома, следует заняться их внешним видом.

– Не мешало бы нам познакомиться, – она быстро пробежала глазами по всем собравшимся. – Меня зовут Ия, и, судя по всему, я буду жить здесь какое-то время.

Ответом ей была тишина, которую вскоре прервал протяжный вздох.

– Ладно, раз никто не хочет говорить, значит, мне придется отдуваться за всех. Как обычно, – Луп наигранно закатил глаза.

– Ну что ж, будь так любезен, – с улыбкой произнесла Ия.

– Итак, – он ткнул вилкой в сторону Тита, – этого ты уже знаешь. С ним рядом жмется Орест. Я тебе говорил, что он самый младший из нас и сдали его сюда незадолго до тебя. Сколько тебе, Орест?

Маленький мальчик лишь еще ниже опустил голову, почти коснувшись лбом стола.

– Ему четыре, – вместо него ответил Тит, злобно сверкнув глазами в сторону Лупа.

Ия хотела подойти к бедному ребенку и пожалеть его, но сдержалась, осознавая, что для начала нужно заслужить его доверие. Сейчас, судя по всему, Орест больше всех доверял Титу, а тот защищал малыша. «Ладно, все по порядку, – решила она, – сначала знакомство, потом дружба».

– Хорошо, проехали, – продолжил тем временем Луп. – Этот светлоглазый чудик – Элим.

Элим не удостоил говорившего взглядом и даже бровью не повел.

– Да, Элим, очень приятно было с тобой пообщаться, как всегда, – рыжеволосый провокатор выждал еще время, но так и не получив ответа, продолжил: – С другой стороны от тебя сидят Юст и близнецы Фирс и Фока. Кто из них Фирс, а кто Фока, сама Тьма не разберет, но это и неважно: они всегда ходят парой, как приклеенные.

Братья одарили оратора недовольным взглядом, но промолчали.

– Ну вот и вся наша веселая компания. Спасибо мне, – закончил Луп, картинно поклонившись.

– Благодарю, хотя тебе и не мешало бы относиться к окружающим с большим уважением.

– Поверьте, – неожиданно подал голос Юст, – несмотря на показную браваду, этот рыжий души не чает в каждом из нас. Мы ведь ежедневно скрашиваем его пребывание в жестоком мире, который повернулся к большинству из здесь собравшихся неприличным местом.

Фирс и Фока прыснули от смеха, а Луп ответил, также едва сдерживая улыбку:

– Напротив, я считаю, что всем нам, собравшимся за этим столом, неимоверно повезло. Пожалуй, я бы даже сказал, что мы самые счастливые дети!

В ответ на это замечание малыш Орест не сдержался и жалобно всхлипнул. Ия не могла больше сидеть на месте и быстро подошла к утиравшему слезы ребенку. Она присела рядом с ним на корточки и, протянув руки, тихонько сказала:

– Иди ко мне.

И неожиданно для всех Орест тут же слез со стула и пошел в ее объятия. Ия подхватила его на руки и вместе с ним вернулась на свое место, осторожно прижимая мальчика к груди. Затем поудобнее устроила его у себя на коленях и, нежно поглаживая по голове, начала тихо покачивать. Всхлипы прекратились.

Ия не сразу обратила внимание, что на кухне воцарилась тишина. Осознав это, она подняла голову и увидела брошенных всеми детей – детей, которым очень не хватало материнской любви и ласки. Более взрослые члены необычной компании быстро взяли себя в руки и вернулись к еде, делая вид, будто им все равно. Но Фирс и Фока продолжали сидеть и смотреть на девушку, нежно обнимающую их маленького товарища, и в их глазах читалась зависть и боль.

Пожалуй, именно тогда Ия поняла и приняла тот факт, что она не сможет покинуть этот дом. Не потому, что ее будут удерживать насильно или ей некуда пойти, а потому, что она просто не сможет уйти и предать этих детей, как это сделали другие люди до нее. Не сможет, и все. Теперь она обязана о них заботиться. Казалось бы, эта неожиданно свалившаяся на голову ответственность должна была ее испугать, но Ия, напротив, испытала облегчение, словно наконец-то обрела свое место в этом мире.

Остаток обеда прошел в тишине, нарушаемой лишь постукиванием вилок о тарелки и причмокиваниями, раздававшимися со всех сторон. Орест больше не всхлипывал и спокойно сидел на коленях у Ии, все еще прижимаясь к ней головой. Близнецы тоже продолжили есть вместе со всеми и прекратили сверлить новую обитательницу дома пронзительными печальными взглядами. Однако атмосфера из радостной и задорной превратилась в напряженно-задумчивую. Желая вернуть ребятам прежнее настроение, Ия решила, что самое время вспомнить об испеченных пирогах.

– Мальчики, надеюсь, обед вам понравился? – начала она издалека.

Со всех сторон посыпались восторженные реплики:

– Да!

– Это был самый шикарный обед в моей жизни!

– Просто отвал башки!

– Мой живот еще никогда не был таким довольным!

– Я очень рада, – рассмеялась Ия. – Вы вполне сыты или еще осталось немного места для фирменных пирогов моей бабушки?

– ПИРОГИ!

– Свет всемогущий! Да это лучший день в моей жизни! – Луп, как всегда, был самым громким.

Ия со смехом поднялась, аккуратно поставила Ореста на ноги и проследовала к духовке, в которой ждали своего часа румяные пироги. Орест остался стоять на месте, а остальные повскакивали и сгрудились за спиной Ии.

– Какой запах!

– Это и правда пироги!

– После такого обеда не жаль и помереть.

– Ну уж нет, после такого обеда я помирать точно не согласен!

– Мальчики, отойдите подальше, пока я вас не обожгла! – Ия не могла сдержать смех.

Ия выложила пироги на поднос, и он опустел настолько быстро, что она даже глазом не успела моргнуть. А в следующую секунду в кухне уже остались только она и Орест: остальных словно ветром сдуло. Вместе с пирогами.

– Ну, раз уж все разбежались, ты поможешь мне навести здесь порядок и приготовить ужин? – спросила Ия малыша, потрепав его по голове.

Тот охотно кивнул.

III

После обеда Ия продолжила уборку на кухне, а потом вновь принялась за готовку. Орест не отходил от нее ни на шаг: вытирал тарелки, убирал со стола, раскладывал посуду по ящикам, до которых мог дотянуться. Он почти не говорил. Если она спрашивала его о чем-то, отвечал односложно. Ия понимала, что мальчику нужно время, чтобы привыкнуть к ней, поэтому не задавала вопросов о его прошлом. Но ей удалось узнать, что каждый вечер обитатели дома собираются на ужин в большой гостиной. И ее новый юный друг даже проводил ее туда.

Чтобы попасть в гостиную, нужно было пройти в холл, куда ее с Лупом привела лестница, и повернуть направо. Там, за огромной деревянной бордовой дверью с металлическими ручками, скрывалась прямоугольной формы комната с высокими потолками, большим камином и тремя арочными окнами, занавешенными плотными бордовыми шторами. Посреди помещения стоял длинный массивный стол, вдоль него – четырнадцать ажурных стульев, обитых бордовым материалом, похожим на бархат. Стулья располагались по семь штук с каждой стороны, а во главе стола размещалось массивное кресло, похожее на трон, также обитое бордовым бархатом. Рядом с окнами высились канделябры на длинных ножках. Больше никакой мебели в гостиной не было.

Сначала Ие показалось, что комната выглядит ухоженно по сравнению со всеми виденными ранее. Однако, присмотревшись, она разглядела паутину, свисающую с потолка по углам. И камин весь почернел от сажи, словно его не чистили много лет, а пол вокруг был усыпан золой. Когда Ия подошла к одному из окон и попыталась отдернуть штору, в воздух взметнулось облако пыли, заставив ее чихнуть.

Так как до ужина оставалось не так уж много времени, Ия решила повременить со стиркой штор. Вместо этого она протерла стол и вымыла пол. Чистку камина она тоже внесла в свой мысленный бесконечный список дел на будущее.

Вечером, как только Ия подала ужин, мальчишки будто материализовались из воздуха и устроились по одну сторону стола. Вслед за ними на пороге появился господин Репсимэ и медленно проследовал к креслу. Когда он опустился на свое место, в гостиной воцарилась тишина. Ия замерла в нерешительности, а затем, вспомнив, что хотела пообщаться с хозяином дома, выбрала стул рядом с ним.

– Сегодня ужин выглядит на редкость съедобным, – нарушил тишину тихий голос, как только Ия села. – И, полагаю, это ваша заслуга.

Диврадж Репсимэ повернулся к ней, и Ия увидела удивительные глаза. Они казались абсолютно черными, но если присмотреться, можно заметить вспыхивающие в их глубине искорки. А взгляд был настолько пронзительным и завораживающим, что она почувствовала, как внутри что-то меняется: она будто превращалась в другого человека. Испугавшись этого неуловимого преображения, Ия отвела глаза.

Господин Репсимэ продолжил, словно ничего не заметив:

– И раз уж вы решили остаться в нашей компании, полагаю, теперь подобные съедобные ужины, а вероятнее всего, и обеды с завтраками, станут для нас регулярными.