Ревизор: возвращение в СССР 55

Так что, по идее, если бы кубинцы хотели меня подловить, то придумали бы что‑то поумнее. А в то, что вот такую вот стройку Советский Союз решил на Кубе затеять, я верю сразу – полностью вписывается в стандарт нынешних не до конца продуманных решений.

Не стесняясь, тут же высказал Раулю Кастро свои соображения по этому поводу:

– Лучше всё же развивать проекты, которые базируются на местном сырье или на местной рабочей силе. Как все остальные проекты, что мы с вами в Гаване обсуждали…

Но он моих опасений абсолютно не понял, сказал мне лишь:

– Это было бы проблемой в шестидесятых, когда у Советского Союза было недостаточно собственных танкеров. Но сейчас же совсем другая ситуация, правильно? Сейчас же в СССР достаточно танкеров, чтобы поставить необходимое количество нефти для Кубы.

Эх, святая простота. А что мне ему говорить дальше? Не рассказывать же, что главная проблема не в количестве советских танкеров, а в том, что Советский Союз всего через семнадцать лет исчезнет с карты мира, а советские танкеры раздербанят по новым государствам, по портам приписки, после чего большей частью продадут за бесценок любому желающему.

Ну как – за бесценок лишь официально. А так, конечно, еще и за отдельный перевод на личный банковский счёт тому, кто согласует эту сделку. В рамках новых рыночных реалий много чего будет продано за гроши в бюджет и персональную взятку. Так что будет стоять это нефтехимическое предприятие на Кубе без малейших поставок на него нефти. Кубинцы будут радоваться, если удастся раздобыть хоть немного нефти для собственных нужд, об экспорте продукции нефтехимии и речи не будет идти…

Но, к сожалению, что-что, а этот вопрос я не мог никак обсуждать с Раулем Кастро. Вопрос исчезновения Советского Союза, подними я его сейчас, наверняка привёл бы Рауля в полнейшее изумление. Он охотнее поверит, что через семнадцать лет США исчезнут с карты мировой политики, чем в крах СССР. И тем более США он искренне ненавидит и очень хотел бы такого сценария.

– Хотел спросить вас, Павел, – сказал Рауль, – нет ли у вас каких‑то новых интересных предложений для кубинской экономики?

– Честно говоря, есть, – кивнул я. – Но эту информацию надо держать в строжайшем секрете.

Реакция Рауля была мгновенной: его лицо тут же приобрело выражение крайней заинтересованности…

– В ближайшие годы золото очень поднимется в цене на мировом рынке.

Так что, если у вас есть, к примеру, доллары США или другая иностранная валюта, я крайне рекомендую вам обратить её в золотые слитки.

Лет через семь уже сможете продать. И, судя по тем трендам, которые я вижу, получите раза в три больше долларов, чем сейчас, вложив доллары в золото. А может быть, при удаче – и больше.

– Это твои собственные расчёты? – удивлённо спросил меня Рауль.

– Да. Но позвольте уверить вас, что это результат очень тщательного анализа. Так что вы точно не проиграете, если примете этот совет к действию.

Почувствовав, что наша беседа близится к концу, я попросил Рауля передать мои самые искренние пожелания Фиделю Кастро. Тот с благодарностью кивнул, после чего сказал что‑то по‑испански одному из стоявших у дверей телохранителей. Тот вышел из комнаты и через полминуты привёл фотографа. Мы встали вместе с Раулем у окна. И он сделал несколько наших с ним фотографий.

Но встреча на этом не закончилась. Рауль сделал какой-то жест, и тут же дверь в комнату, в которую он зашел на встречу со мной, отворилась, и на пороге вдали от нас появился один уже из знакомых мне при прежних визитах в посольство молодых дипломатов с каким-то продолговатым ящиком из красного лакированного дерева в руках. А Рауль торжественным голосом сказал:

– Мне тут рассказали, Павел, что тебе, когда ты на яхте моего брата стрелял по мишеням, очень понравилась эта американская снайперская винтовка, М-21. Кстати говоря, это трофей, который был взят при высадке американцев и их пособников в заливе Свиней. На ней и табличка есть, что этот трофей взят при отражении враждебной атаки американцев, и что это подарок тебе от моего брата Фиделя!

Да уж… Предельно непростая ситуация… При этом хитрые кубинцы прекрасно ведь представляют, в какую сложную ситуацию меня ставят. Вряд ли у них на Кубе гражданам позволено на руках держать снайперские винтовки, это же не США, где что угодно можно купить в оружейном магазине при минимальных требованиях к покупателю. И они прекрасно знают, что в СССР все точно так же. Проверка, что ли, какая-то? Мол, откажусь ли я от такого специфического подарка или невозмутимо возьму, прекрасно зная, что иметь такое оружие на руках в СССР – серьезное уголовное преступление?

Проверяют, есть ли у меня такие связи, что позволят наплевать на все риски от такого подарка? Хотят выяснить, насколько хорошо я знаю этикет, и рискну ли оскорбить Фиделя, отказавшись от специфического дара? Да не поймешь вот так вот сразу, чем они руководствуются…

А с другой стороны… На винтовке дарственная табличка от Фиделя Кастро. А в понедельник я весьма удачно с Андроповым встречаюсь. Значит, мне пока что просто надо пристроить эту винтовку куда-нибудь, чтобы не на руках была… А потом у главы КГБ попросить персональное разрешение на эту винтовку…

И ведь я по времени, как и планировал, прекрасно успеваю подъехать к месту встречи с женой и Сатчанами для лыжной прогулки. А это совсем рядом со стрельбищем… Вот и прекрасно, сразу сообразил, что буду делать с этой винтовкой… Пристрою ее до понедельника у Догеева на стрельбище. Он, конечно, офигеет, если я с такой дурой к нему заявлюсь, но не сможет инструктор по стрельбе отказаться от того, чтобы винтовку с такой табличкой на ней у себя подержать пару дней… Он же тоже понимает, что такая вот табличка – это индульгенция от претензий со стороны закона…

Так что, не моргнув глазом, шагнул к Раулю, когда дипломат с винтовкой подошел к нему, и с благодарностью принял подарок. Рауль тут же предложил положить футляр на стол, сам его открыл, показал уже прекрасно знакомую мне винтовку и ту самую табличку на ней, про которую говорил. Написано было на испанском, но «Павел Ивлев» и «Фидель Кастро» читалось вполне отчётливо. Причем Павел не стали в их «Пабло» переделывать, так и написали латиницей «Pavel».

Еще раз поблагодарив за подарок и попрощавшись с Раулем Кастро за руку, вышел из кабинета, где мы вели переговоры. Держа увесистый футляр с винтовкой под мышкой, двинулся вниз в сопровождении двух молодых дипломатов. Они немного растерянно шли, видимо, в планах было, что один из них мой подарок должен был вместо меня нести. Но это же не фрукты или ром, это я и сам готов нести. Буквально половину лестницы прошёл, как навстречу мне, откуда ни возьмись, кубинский посол выскочил.

– Павел, рад вас видеть, – радостно улыбаясь, сказал он мне и пожал руку. – Давайте я вас провожу до вашей машины.

На первом этаже один из молодых дипломатов быстро нашел и принес моё пальто. Послу тоже вынесли его уличную одежду.

Машина моя стояла уже около здания посольства, в котором мы только что провели переговоры. Эммануэль меня не стал сильно задерживать. Буквально несколько предложений сказал о дружбе кубинского и советского народов, проследил, как я пакую футляр с винтовкой в багажник, и помахал на прощание, когда я сел в машину и отъехал по направлению к шлагбауму…

Я не стал удивляться тому, что машина оказалась прямо возле здания, и что никто уже не возражает, чтобы я сел за руль. Мне было очевидно, что пока я был на встрече с Раулем, её аккуратно осмотрели и, не обнаружив никакой взрывчатки, расслабились. Любая паранойя имеет свои границы.

Подъехал к шлагбауму. Его быстро подняли, и я выехал на улицу, проехав мимо десятка милиционеров, работавших на усиление охраны посольства.

Странное ощущение, конечно, – ехать мимо милиции, зная, что у тебя в багажнике лежит самая что ни на есть настоящая снайперская винтовка. В обычной ситуации это – гарантированная уголовная статья. Но не в моей. Табличка, что это подарок от Фиделя Кастро, всё очень резко меняет.

Даже если прямо сейчас машину остановят и найдут эту винтовку, то максимум, что смогут сделать, – так это забрать её у меня. И то – только точно убедившись, что я не буду устраивать скандалы и обращаться к кубинцам с жалобой. Подарок от главы дружественного государства – пусть даже и такой экзотический – это уже часть международных отношений Советского Союза.

А оправдаться достаточно просто. Кто мешает мне сказать, что я боялся устроить скандал, если откажусь от вручённого мне подарка и оскорблю тем самым дарителя?

Впрочем, проехав совсем немного, я отказался от иллюзий, что эту винтовку Андропов мне позволит держать у себя дома как ни в чём ни бывало. Всё же есть пределы возможного. Будь я какой‑нибудь боевой генерал, вышедший в отставку, – то это одно дело. Человек он осторожный, это однозначно. Даст он мне такое разрешение, а вдруг я напьюсь, открою окно и начну по голубям стрелять? Милиция приедет, а у меня разрешение от КГБ на этот ствол. История наверняка дойдет до министра внутренних дел, и тот будет светиться от радости, что Андропов взял и так подставился, разрешил снайперскую винтовку пацану дома держать, который даже в армии не служил…

Эта мысль натолкнула меня на разумное рассуждение: нечего до понедельника ждать с Андроповым, тем более что я и сам уже не верю, что он мне разрешит ее оставить. К чему мне вообще к нему по этому поводу обращаться, если у меня есть знакомый армейский генерал? Тем более что степень наших дружеских отношений с Балдиным выросла до уровня, когда у меня есть его домашний телефон. И к тому же, ни к чему мне такая опасная игрушка дома… У меня появился намного более разумный вариант.

Остановившись у свободного автомата, набрал Балдина. Повезло: он тут же снял трубку.

– Эдуард Тимофеевич, добрый день, как поживаете?

– О‑о‑о, Паша, здравствуй. Спасибо, у меня всё хорошо. Как у тебя дела?

– Да в целом тоже всё прекрасно. Но есть один вопрос, который, надеюсь, вы поможете мне решить.

– Слушаю тебя, Паша. Что там у тебя такое?

– Да я вот только что встречался с Раулем Кастро, и он мне подарил снайперскую винтовку – американскую М‑21. На ней ещё такая табличка небольшая красивая имеется, о том, что это дар от Фиделя Кастро Павлу Ивлеву. Трофей, взятый в заливе Свиней…

– Ни черта себе подарочек! – удивлённо сказал Балдин.

– Вот именно. И не взять я не мог: нельзя Фиделя обижать отказом.

– А с чего вдруг, Паша, такой подарок тебе сделали?

– Ну, я же советы давал некоторые кубинскому правительству, когда на Кубе был. И кое‑что из этого откровенно пригодилось. А из этой винтовки я стрелял, когда в гостях был на яхте Фиделя Кастро. Она мне тогда очень понравилась. Вот они и решили, видимо, сделать приятное и подарить её мне.

– Ясно. Значит, ты мне звонишь для того, чтобы узнать, как можно это оружие легально сохранить у себя. Я правильно понимаю?

– Да нет. По такому вопросу нужно было б, наверное, уже милицию тревожить. Но я подумал, что дома вряд ли стоит её хранить. – пояснил я. – У меня просто есть одна идея, по которой именно как раз к вам мне и стоило обратиться. Я же по субботам езжу регулярно стрелять на стрельбище военной части на Лосином Острове. Может быть, вы смогли бы договориться, чтобы эта винтовка у них там была в части на постоянном хранении? Такой подарок дома держать всё же, наверное, перебор…

Балдин помолчал немного, потом сказал одобрительно:

– А ведь и в самом деле – прекрасное решение. Какая им разница на стрельбище – винтовкой больше, винтовкой меньше? А уж винтовку с такой дарственной надписью им и самим интересно на полигоне иметь. Мало ли какой генерал с инспекцией появится – можно ему показать, похвастаться, что у них на хранении вот такая вещица имеется и такой стрелок у них тренируется, которому сам Фидель Кастро подарок такой задарил. Да, Паша, молодец, что ко мне обратился. Думаю, я без проблем смогу для тебя это устроить. Найду, с кем решить этот вопрос. Когда ты сможешь винтовку на этот полигон доставить?

– Да часа через полтора-два могу ее уже и привезти туда! Вам перезвонить?

– К чему? Через полтора часа сразу и вези, я договорюсь гарантированно… Нет в нашей армии генерала, что откажется у себя в части такой подарок на хранение принять…

Глава 4

Москва

Поблагодарив генерала от души, повесил трубку и вернулся к машине.

Приехал к месту встречи с Сатчанами. Они уже были на месте, как и Галия. И лыжи мои с палками были уже у них в машине.

– О, молодец, успел! – обрадованно рванула мне навстречу жена.

Обнял её, поцеловал. Подошли Сатчаны, и я поздоровался и с ними.

– Жена твоя говорит, ты с Раулем Кастро встречался? Ну и как оно? – спросил меня с интересом Сатчан.

– Пошли, покажу, – улыбнулся я.

Мы прошли к багажнику, и я его открыл.

Увидев длинный футляр, Сатчан с интересом присвистнул. Но когда я открыл футляр, и он увидел внутри винтовку, то просто обалдел.

– Нифига себе! Это же винтовка… А я думал, там какое‑то охотничье ружьё у тебя.

Впрочем, тут же его заинтересовала та самая табличка на оружии. Я ее перевел, как сумел, рассказал, где кубинцы ее у интервентов отобрали.

– И что, ты теперь дома у себя ее держать планируешь, что ли? – удивлённо спросил меня Сатчан.

Не успел ответить, поскольку тут женщины подтянулись к багажнику, сообразив, что мы с Сатчаном туда отошли неспроста. Тоже, конечно, винтовку увидели. Правда, Римма на неё удивлённо смотрела, а Галия – обрадованно:

– Паша, это что, та самая, что ли? С которой мы стреляли с яхты?

– Да, милая, она и есть. Заметили кубинцы, что она нам тогда понравилась, и теперь в качестве подарка вручили ее мне. Но я её сейчас, после нашей прогулки, в военную часть отвезу на стрельбище. Пусть лучше она там хранится, чем у нас дома, правильно? Я же всё‑таки не член Политбюро, чтоб такую штуковину у себя дома держать. А обычное охотничье ружьё у меня и так имеется.

Захлопнул багажник, быстренько забрал лыжи с палками из салона машины у Сатчана. И через пару минут мы уже отправились кататься по лесу.

За винтовку я особенно не переживал: даже если кто‑то её вдруг утащит из машины, то, едва увидев табличку, тут же постарается вернуть обратно. Да и тем более сейчас не девяностые, чтобы по багажникам машин шарить.

Когда оторвались от девушек на несколько десятков метров, решил переговорить с Сатчаном насчёт моего недавнего кадрового предложения.

– Слушай, дружище, а чего ж ты отказался‑то комсоргом в МГУ идти? Ждёшь более выгодного предложения от Захарова?

– Да как сказать, – поморщился Сатчан. – Римма очень негативно к этому отнеслась. Я вообще не понял, если честно, что произошло. Вначале-то она явно обрадовалась. Тестю позвонили, он тоже дал добро, сказал, что для моей карьеры это очень полезная должность. Я уже стал прикидывать, что дальше делать, в том числе чтобы и тебе позвонить по этому поводу, рассказать, что пойду в комсорги в МГУ. И тут вдруг Римма врывается ко мне. Глаза бешеные, чуть ли не кровью налитые, и кричит, что нечего мне делать в этом МГУ. Я вообще не понял, почему её точка зрения так сильно изменилась.

Сказав это, Сатчан тут же обернулся кинуть взгляд, где сейчас Римма, и успокоился: девушки были метрах в тридцати от нас, и точно наш разговор слышать не могли. Они достаточно оживлённо, к тому же, между собой болтали.

– А с кем Римма говорила перед этим? Может, с какой‑нибудь подружкой поделилась, а та её настроила против этой твоей новой карьеры?

– Да нет, вроде бы. Она ж не дура про новую возможную должность тут же своим подружкам рассказывать. У них ведь тоже и мужья есть, которые рвутся карьеру делать, и знакомые хорошие, которые могут такую должность лакомую перехватить. Она только с тёщей поговорила по телефону, вот и всё.

– Так, может, тёща её и настроила против?

– Ну, не знаю, – ответил Сатчан неуверенно. – Насколько я знаю Аверина, он вовсе не подкаблучник. А он мне совершенно чётко сказал, что я должен занять эту должность, поскольку это очень хорошая возможность для моей карьеры. Я вообще себе не представляю, что должно было случиться, чтобы тёща поперёк своего мужа пошла и Римму вот так настроила против этого. Загадки какие‑то сплошные… Бермудский треугольник, блин!

– Ну ладно, а может, тебе всё‑таки в голову пришло, кого можно вместо тебя на эту должность продвинуть, раз ты сам никак не можешь из-за Риммы?

– Да ты знаешь, никого, чтобы точно тебя не подставить, к сожалению, так и не припомнил, – развёл руками Сатчан, чуть при этом не уронив одну из лыжных палок. – Друзей‑то много, сам понимаешь. Но вот чтобы они тебя не подвели перед тем, кто тебя просил поискать надёжного кандидата, – такой гарантии дать не могу. Пить‑то с ними весело, и гулять тоже, но тебе же нужен надежный человек, тем более ты сам в этом МГУ ещё учишься. Слушай, а этому Кожемякину Артёму ты так и не позвонил, что ли?

– Да почему, позвонил конечно, – сказал я. – Но вот в точности, как мы с тобой обсуждали, странный он какой‑то. Пообещал в скорости перезвонить. Ясное дело, у него‑то потенциальных кандидатов на такую должность море должно быть, учитывая, где он работает. Но вот уже суббота, и пропал он просто‑напросто с концами, как будто его и не было. Вот реально странный он какой‑то мужик, если честно.

– Ну ладно, Паш, – сказал Сатчан, – я тогда подумаю ещё. Может быть, всё‑таки удастся кого‑то припомнить достаточно ответственного и чтоб мог потянуть такую должность, – со вздохом пообещал он.

– А с Риммой что, совсем глухо? Может быть, мне с ней переговорить? – предложил я. – Может, она не совсем поняла, какие возможности есть на этой новой позиции для тебя?

– Нет, Паша, не надо, – покачал головой Сатчан. – Очень уж она непримиримо настроена к этому. Пообещала мне, если я всё же соглашусь на эту должность, и тестя против меня настроить. Знаешь, мне проблемы в семье ни к чему. Я лучше подожду, может мне Захаров что‑нибудь предложит, по хозяйственной части желательно. Чтобы я ещё и пользу нашей группировке мог приносить в новой должности…

– Ну ладно тогда, – сказал я, решив закрыть эту тему.

Накатались вдосталь, вернулись обратно к машинам. Закинул наши с Галией лыжи и палки к себе. А Сатчана попросил Галию забросить в город:

– Мне же сейчас винтовку, подаренную кубинцами, сдавать в военную часть надо будет ехать. Дело это может затянуться. К чему Галие меня ждать и мёрзнуть в машине?

К моему удивлению, Галия, хоть и выглядела уставшей, тут же воспротивилась:

– Я и не буду мерзнуть в машине! С тобой на стрельбище пойду!

Сатчан и Римма уехали, а мы вместе поехали в часть.

К моему удивлению, Догеев ждал меня уже прямо на посту. Заехав внутрь, остановился, вышел, поздоровался с ним за руку.

– Ну, Паша, ну ты и шухер тут устроил нам, конечно, в субботу, – улыбаясь, сказал мне инструктор. – Ну‑ка, покажи мне, что там у тебя такое. Полковник сказал, что якобы дарственное оружие от самого Фиделя Кастро.

– Почему якобы? – с достоинством произнес я. – От него и есть.

Открыл багажник и предъявил ему подарок. Глеб Александрович тут же с большим интересом достал винтовку из футляра, осмотрел её, особое внимание уделив, конечно же, табличке. Так‑то он наверняка такие винтовки уже не раз видел. Решил, правда, сразу же у него уточнить:

– Глеб Александрович, а такие американские снайперские винтовки у вас тут есть на стрельбище? А то что-то они мне ни разу не попадались…

– У нас нет таких. Такие есть только на специфических стрельбищах. Ну, ты сам должен понимать, на каких, – улыбнулся инструктор.

Видимо, он имеет в виду какие‑то стрельбища, где сотрудников ГРУ готовят, – подумал я и кивнул.

– Жалко, – сказал я. – Тогда, наверное, патронов к ней у вас тоже не будет?

– А ты что, Паша, собираешься стрелять из винтовки, подаренной тебе самим Фиделем? – удивленно выпучил на меня глаза майор. – Это ж раритет редкостный! Такого наверняка даже у генералов нет!

– Собираюсь, и еще как! – решительно кивнул я. – Но только если патроны будут. Правда, если это дефицит, то попрошу у кубинцев, чтобы прислали…

– Ну ты и нахал… Винтовку на халяву подарили, так и патроны к ней потребуешь? Не надо у кубинцев, Паша. Добыть патроны к ней не такая и проблема. Была бы винтовка, а патроны мы по дружеским связям всегда найдём. Принесешь пару бутылей сам понимаешь чего, и я договорюсь. – усмехнулся инструктор. – Ну, давай пойдём к полковнику. Он велел тебя сразу проводить к нему, как ты приедешь, мы и так уже задержались…

Пришли к полковнику все вместе, Галия с нами тоже пошла. Поздоровались с Кириллом Аркадьевичем, а через полминуты и замполит тоже к нему в кабинет вошел. А дальше, конечно, командир части и замполит внимание самой винтовке уделили.

– Ну, удивил ты меня, Паша, конечно, удивил, – сказал полковник, рассмотрев оружие внимательно. – Звонит мне мой начальник, я уже начинаю судорожно в памяти перебирать, где я нагрешил? Суббота все же, если в выходные генерал звонит, значит, что-то совсем неладно у меня в части, ЧП какое-то. А он начинает меня про сотрудника Кремля, что у меня стреляет на стрельбище расспрашивать этак благожелательно… У меня сразу от сердца отлегло. А потом – бац! Говорит, что ты ко мне скоро привезешь на хранение винтовку дарственную от Фиделя Кастро, и ее надо обязательно принять по первому разряду, и хранить как зеницу ока, потому что в понедельник он с друзьями заедет на нее посмотреть…

В общем, Балдин, как и пообещал, разобрался со всем…

Думали уедем домой быстро, но полковник решил тут же банкет импровизированный затеять по такому случаю. Для него, понятное дело, подогнанная мной винтовка толчок может дать очень хороший для карьеры. Начальство отметит в уме, что он человек толковый, раз пригласил к себе на стрельбище сотрудника Кремля, которому такие подарки сам Фидель Кастро дарит. Не было бы такого шага, не было бы сейчас и винтовки, которой можно будет генералу потом перед друзьями хвастаться.

Так что пришлось задержаться, чтобы не обижать отказом Кирилла Аркадьевича. Тем более я понимал, что ему же тоже нужно будет что-то генералу с гостями рассказать, каким именно образом сотрудник Кремля смог такой подарок от Фиделя получить. Пока солдатики бутерброды нарезали, рассказал ему, что в ноябре отдыхал по путевке семейной на Кубе, и удалось пересечься пару раз с Раулем Кастро и разок и с Фиделем. Сказал, что всех деталей не могу огласить, но просьбы от них определенные были, и я их выполнил, все же мы с Кубой ближайшие союзники.

Расстроился, конечно, полковник, что мы с Галией пить решительно отказались, но все же настаивать слишком не стал. Посидели, перекусили, что было очень неплохо, аппетит у меня после лыжной прогулки по лесу был зверский, даром что относительно недавно плотно завтракал. Командир части и политрук несколько историй смешных рассказали, на которые Галия очень живо реагировала. И нисколько жену не смущало, что я в костюме, на котором на встречу ходил с Раулем, а она в мешковатой одежде, в которой только и можно на снегу валяться, стреляя из снайперской винтовки. Жена у меня девушка красивая, и прекрасно об этом знает.

Возвращаемся домой, и жена мне говорит этак задумчиво:

– И что, вообще не было вариантов, чтобы дома ее оставить?

– А к чему? – удивился я. – Слышала же, Догеев даже патроны пообещал достать у своих знакомых. Будем иногда стрелять не только из привычной советской винтовки, но и из этой американской. Да к тому же еще и дополнительные плюсы будут большие…

– Какие плюсы? – удивленно спросила Галия.

– А ты обратила внимание на слова полковника, что генерал с друзьями в понедельник приедет на винтовку эту смотреть? Для меня это дело хорошее. До этого у нас среди армейцев только Балдин был хорошим другом, но он же уже в возрасте, все же. В любой момент на пенсию могут отправить. А из-за этой сданной винтовки у нас теперь сильно отношения с армейскими генералами улучшатся. Могут новые хорошие друзья появиться, все же генералы прекрасно понимают, что кому попало Фидель Кастро снайперскую винтовку не подарит… Такие связи им тоже нужны.

– Надо же! – сказала Галия. – Какой ты у меня молодец, все продумал!

***

Вот уже наконец воскресенье, и мы едем в деревню. Повезло, что погода способствует: небольшой минус, выпавший вчера снег не растаял, гололедицы тоже не ожидается.

Естественно, что захотел очередную лекцию провести для своего небольшого кружка, так что и Марата с Аишей пригласили, и Диану с Фирдаусом. Фактически снова день рождения будем праздновать, только в усечённом составе и в сельской местности, а не в крутом московском ресторане.

Также назрел ещё один вопрос: надо как‑то и Диане, и жене рассказать про то, что мы в Италию поедем с Галией и детьми. Пусть и по отдельности, но всё же поедем.