В мёртвом городе цветут кипарисы

– Мы не можем убить своего, – после долгого молчания произнёс Дино. – Но и доверия ты не заслужил. Появился из ниоткуда, чистый, невредимый, да ещё и с этой банальной амнезией. Помни: один просчёт – и ты мёртв.

Мартин почувствовал, как от его груди наконец убрали холодный ствол. В спину прилетела какая-то одежда, и над ухом раздался грубый голос лидера:

– Надень.

Мартин не стал спорить, хотя всей душой не желал примыкать к банде.

Но выживет ли он один в городе, где не осталось ни одного порядочного человека? Вероятно, нет. Раз судьба распорядилась так, что на его спине проступило клеймо этой группировки, значит, так суждено. Или всё это лишь изощрённый эксперимент, в который случайно забросили его, простого тату-мастера? А может, произошёл сбой в системе или иная невозможная ересь? В ушах пульсировал тяжёлый, глухой гул, а дрожащие руки выдавали его страх перед «Кипарисами».

Мартин развернулся и уставился на кучу грязного тряпья. Ему было противно даже касаться этих вещей, не то что надевать их на себя. Одежда выглядела как гора хлама, который выносят к мусорным бакам для бездомных. Долу показалось, что на ткани виднеются бурые пятна запёкшейся крови, но в тусклом, умирающем свете лампы разобрать что-либо было невозможно. Рука потянулась к штанине чёрных, потёртых джинсов. Они были великоваты: даже когда Мартин затянул ремень, штанины всё равно волочились по бетонному полу, собирая пыль. «Кипарисы» не сводили глаз с новобранца, изредка перешёптываясь. Мартин отметил про себя одно: каждый из них был по-своему ужасен.

Дино, самый крупный из всех, обдавал ледяным взглядом, от которого хотелось бежать. Лин – дёрганный, с отвратительной кожей (Мартин как мастер сразу вынес этот вердикт). Райт – пустая тень, угнетающая одним своим присутствием. И Ян – старик в теле юнца: изувеченный жизнью, мыслящий не по возрасту, но в глубине души всё ещё ребёнок. Лица каждого из них пестрели шрамами; Мартин боялся представить, сколько ещё ран скрыто под их плотной одеждой.

Дол натянул тёмно-синюю футболку с принтом какой-то рок-группы, а сверху накинул кофту с капюшоном. Теперь он совсем не походил на себя прежнего: ни намёка на человека среднего класса. Даже под ногти уже забилась едкая подвальная грязь.

– Садись, – Дино указал на один из барных стульев. – И отвечай на вопросы.

Мартин послушно исполнил приказ. Под тяжёлым, давящим взглядом Райта он прошёл к столу и опустился на сиденье. «Кипарисы» заняли свои места. В их движениях уже не было прежней резкости, но бдительность они не теряли. Вот теперь, за круглым столом, Мартин видел каждого: Дино, безуспешно пытавшегося оживить ещё одну лампу; Лина, нервно барабанящего пальцами по столешнице; Яна, снимавшего с себя груду лишнего оружия; и, конечно, Райта. Последний замер: его руки неподвижно лежали на столе, а пустой взгляд был устремлён куда-то сквозь Мартина.

Смирившись с тем, что лампа окончательно сдохла, Дино вытряхнул из неё три батарейки и спрятал их в карман походных штанов.

– Начнём, – он направил единственную рабочую лампу прямо на Мартина, ослепляя его. – Имя и фамилия?

Мартин проследил, как пальцы Дино сжали ручку над старым блокнотом.

– Мартин Дол.

Послышался сухой скрежет шарика о бумагу.

– Дата рождения?

– Шестое мая девяносто четвёртого, – не задумываясь, ответил Мартин.

– Двадцать три года, – резюмировал Дино, помечая что-то в списке. – Кем работал?

– Тату-мастером.

Мартин чувствовал, как свет лампы выжигает сетчатку.

– Когда ты здесь оказался? – Дино выгнул бровь и поднял глаза на сконфуженного Мартина.

– Десятого марта. Я проснулся и не увидел ни одного живого человека, – ответил Дол, вновь переживая тот роковой день.

– А теперь не смей врать и ответь честно: сколько трупов за твоей спиной? – твёрдый, как сталь, голос разрезал воздух.

Мартин поёжился и зажмурился, пытаясь унять желание кричать и бить кулаками в стену. Он никогда не убивал, не воровал и не переступал закон. Вопрос вогнал его в оцепенение, но в памяти не всплыло ни единого кровавого кадра. Он прекрасно помнил свою спокойную жизнь и понимал: никакой амнезии нет, он может пересказать любой день из своего прошлого. Но он всё ещё не знал ответов на два главных вопроса: почему он здесь и откуда на его спине взялось клеймо «Кипарисов».

– Я правда не знаю… – одними губами произнес Мартин. – Может, это какая-то ошибка?..

– Дино, какой ему смысл врать, если мы уже приняли его? – Райт подал голос.

Он достал из кармана деревянную палочку размером с сигарету и зажал её в углу рта.

– Но это слишком странно… – Дино бросил взгляд на Райта. – Мы оказались здесь месяц назад, а он – позавчера!

– А ты будто впервые заметил дыры во времени? – Райт имитировал затяжку, словно сухая щепка могла успокоить его не хуже никотина. – Я видел много странных вещей: вчерашнее молоко, свежие яблоки, воду, вдруг потекшую из крана в заброшенном парке.

– Он прав, – Ян выложил пистолет на стол. – Вчера в четвертой зоне я видел работающий телевизор. Просто не успел доложить.

Дино тяжело выдохнул и снова посмотрел на пленника.

– Мартин, мне плевать, кем ты был раньше. На твоей спине – символ «Кипарисов», а значит, мы обязаны тебя принять. Но если ты окажешься шпионом, я срежу этот знак вместе с твоей кожей, а потом буду очень долго тебя пытать. Уяснил?

Дино толкнул по столу какой-то предмет в сторону Мартина.

Дол опустил глаза. На столе лежала рация старого образца с привязанной к ней траурной чёрной лентой. На корпусе красовался обрывок малярного скотча с надписью: «№4. Тед».

– Забирай, – бросил Дино. Райт в ответ лишь одобрительно кивнул. – Но она работает до тех пор, пока ты следуешь приказам. Если попадешь в «Мёртвую зону» по своей вине – связь вдруг пропадёт.

– Но… что вы собираетесь делать? – рука Мартина застыла на приборе. Он ясно ощущал, откуда-то взявшееся внутреннее сопротивление, словно у него был выбор.

– Ис-с-скать выход, – прошипел Лин. – Раз мы сюда как-то попали, значит, сможем выбраться.

Ян начал медленно разматывать бинты на руках, морщась от боли, когда сухая марля отрывалась от кожи.

– У нас осталась всего одна канистра бензина. Нужно искать заправку, – Дино поднялся и подхватил плотную куртку, брошенную на софу. – Этого хватит максимум на сто двадцать километров.

Все, кроме окончательно растерянного Мартина, поднялись на ноги.

– Лин и Ян, сегодня посменно охраняете север четвертой зоны левого круга, квадраты от А5 до Д5, – распорядился Дино. – Я на ночном дежурстве, буду на точках от А2 до Ж2.

Он сунул руки в карманы, проверяя свою рацию.

– Райт, «Загон» сегодня на тебе и Мартине. Возьми его с собой, следи за каждым шагом и кратко введи в курс дела. Идёте в ночь без смен.

Глава 2.1 «За чертой разума»

Блок 1. «Инициация»

Через пару часов тягучего ожидания Мартина наконец вывели на улицу. Свежий воздух хлынул в лёгкие, позволяя вдохнуть полной грудью. Стемнело окончательно: солнце давно ушло за горизонт, и улицы погрузились в густой сумрак. Стояла почти гробовая тишина, прерываемая лишь далёким перестуком талой воды и шелестом листьев. Это были звуки дикой природы, а не города. Мегаполис звучит иначе: он наполнен голосами, топотом тысяч ног, рёвом двигателей и рекламным шумом. Большие города растут ввысь, а этот – рушился. Казалось, совсем скоро он окончательно уйдёт под землю.

Мартин плотнее закутался в кофту, спасаясь от порывов северного ветра. Его взгляд зацепился за разлом в асфальте, сквозь который пробивался росток. Город вымер, но жизнь продолжалась. Может, люди изначально не имели для этого мира особого значения?

Дино закинул на плечи рюкзак, увешанный верёвками и инструментами, названий которых Мартин не знал. Дол поднял глаза к чёрному, непроглядному небу. Там не было ни туч, ни звезд, ни луны – словно их накрыли огромным колпаком, установив под ним невидимый источник света. Иначе как объяснить то, что в отсутствие фонарей и небесных светил Мартин видел всё вокруг совершенно отчётливо?

– Лин, в вашей зоне осталась аптека? Наберите побольше спирта, обезболивающего и бинтов, – распорядился Дино, когда все оказались снаружи.

– Завтра поедем в другую зону? – Райт натянул чёрную шапку, скрывая отросшие волосы.

Дино коротко кивнул.

– Тогда мы зайдем за продовольствием в торговый центр, он как раз на нашем маршруте, – добавил Райт.

– Возьмите Мартину всё необходимое, – Дино напоследок проверил у каждого наличие рации и оружия. – Выходим.

Лин и Ян плечом к плечу направились в сторону бывшего центра, где когда-то по утрам гремела музыка, а люди выходили на пробежку. Мартин проводил их взглядом и вздрогнул, почувствовав тяжёлую руку на своём плече.

– Не доставляй мне проблем, – Райт сжал пальцы, впиваясь в кожу через ткань кофты. – Один просчёт – и я пристрелю тебя. Скажу остальным, что попали в засаду.

Мартин сглотнул вязкую слюну и молча кивнул, глубже пряча руки в карманы.

– И запомни, – бросил Дино перед уходом. – Это не компьютерная игра и не симуляция. Получишь пулю в голову или нож в сердце – сдохнешь по-настоящему.

***

Райт молчал всю дорогу. Он вёл Мартина по обочине, которая уходила к самой окраине города. Справа чернел густой, непроходимый лес, слева тянулись скелеты цивилизации: больница, детский сад, тот самый торговый центр и брошенные машины, вросшие в асфальт. Мартин жаждал ответов – ведь Дино велел «ввести его в курс дела», – но угрюмый Райт не спешил размыкать губ, лишь иногда поднося к ним свою деревянную палочку.

Мартин чувствовал исходивший от спутника тяжёлый запах, но только сейчас ему удалось как следует рассмотреть его лицо: острые скулы, узкая челюсть, впалые щёки и бескровные губы. Глубоко посаженные глаза делали взгляд Райта пугающе строгим, а ходившие под кожей желваки выдавали крайнее напряжение. Мартин не мог отрицать: этот человек был по-своему красив, но тернистый путь Пустыря вытравил из него всё живое, изуродовав тело шрамами. Один тянулся от угла рта, второй рассекал бровь, а третий – след старой, плохо зашитой раны – периодически вскрывался и подкравливал.

Они шли долго. Мартин ясно ощущал, как внутренняя часть прошивки его ботинок пропиталась свежей кровью. Ноги стёрлись в выданных берцах, которые были на два размера больше и ощущались как комичные клоунские башмаки. Его кожа, привыкшая к стерильности тату-салона, теперь грубела на глазах под слоями чужой одежды и дорожной пыли. Наконец желание узнать хоть что-то пересилило страх, и Мартин выдавил:

– Вы же не единственные выжившие?

– Нет, – бросил Райт так же сухо, как и прежде.

– Сколько… сколько осталось людей?

– Не знаю, – парень чуть замедлил шаг. – Может, сотня, может, две, а может, миллион. Преступников всегда хватало, тебе ли не знать, – Райт едко усмехнулся. – Мы лишь часть системы, которая теперь стала единственной.

Мартину не хватало слов, чтобы описать свои чувства; происходящее медленно сводило его с ума. Он ведь точно не был преступником: выучился на архитектора, шесть лет бил татуировки в небольшой студии на окраине. Жил с родителями, ныл из-за заоблачных процентов по ипотеке и рассуждал о фискальной безработице, которая не даёт молодёжи купить жильё. Обычная жизнь добропорядочного налогоплательщика без единого привода в полицию. Каким образом «система» выкинула его в один котёл с убийцами – оставалось загадкой.

Райт остановился в чистом поле, над которым клубился туман. Это и было “Загоном”? Больше напоминало пастбище мёртвых душ. Огромное поле, заросшее высокой травой, пропахшее свежестью жизни и неотёсанное цивилизацией. С одной стороны был ряд ровно высаженных деревьев, будто кто-то сидел и с линейкой измерял линию их роста. Кроме того, в некоторых местах среди сухой земли встречались глубокие лужи с грязью и противным запахом гниющей плоти.

Мартин подумал, что это просто место привала перед действительно ужасающим «Загоном», но Райт оборвал его мысль, грузно упав на землю.

– Но зачем мы пришли сюда, если здесь… ничего нет? – Мартин натянул капюшон, пытаясь согреться.

– Потому что мы должны знать наверняка, что в этой зоне никого нет, – отрезал Райт.

Мартин замолчал. Медленно, зачем-то растягивая момент, он опустился напротив Райта. Голова обернулась камнем, а ноги, казалось, были стёрты в мясо. Веки непроизвольно смыкались, и он отчаянно пытался удержаться в сознании, фокусируя взгляд на автомате Райта. Изнурённый, напуганный и окончательно заплутавший в своих мыслях, Мартин медленно проваливался в забытье. Чтобы не отключиться, ему нужно было говорить.

– Кто такие «Кипарисы» на самом деле?

Райт скрестил руки на груди, пристально озираясь по сторонам.

– Сборище подростков и молодняка со сломанными судьбами, – впервые на лице Райта проступила живая эмоция. Это было отвращение, смешанное с глухой злостью, но Мартина эта вспышка даже обрадовала. – Никто из нас никогда не видел Босса. Только его приближенных. А они все как один – немые.

– Но как тогда этот человек управляет организацией?

– Властью, – Райт выплюнул это слово, кривя губы. – Он невероятно богат. У него были связи с партией «Люди» – они покрывали все его аферы за немалые взятки.

– Чем именно вы занимаетесь?

– Всем, чем нормальный человек никогда бы не занялся, – Райт сжал кулаки, впиваясь пальцами в грубую ткань штанов. – Л.А. – так мы зовём босса.

– Но раз он преступник, значит, он тоже где-то здесь? Среди выживших?

Мартин жадно ловил каждое слово. Теперь он сам был частью этой структуры, и любая крупица информации могла спасти ему жизнь. Но от откровений Райта становилось только хуже.

– Чёрт его знает, – Райт попытался вернуть себе привычное самообладание. – Надеюсь, он сдох. И сделал это очень мучительно.

Мартин смотрел на Райта и видел в его ненависти нечто монументальное, сопоставимое с эрозией скал. Если этот "Л.А."действительно существовал, он создал не просто тюрьму, он вывел новую породу людей, чей единственный смысл – бесконечное воспроизводство злобы в вакууме.

Мартина съедало изнутри странное и ничем необъяснимое чувство отвращения к Райту, словно тот настолько ничтожен и жалок, что не имеет никакого права делать столь громкие заявления. Мартин почесал затылок, устремляя взгляд на пистолет Райта. “Glock-17” – пронеслось в мыслях. Дол свёл брови к переносице и попытался вспомнить, когда за свою недолгую жизнь он успел выучить названия оружия.

Отец иногда рассказывал маленькому Мартину что-то про ножи и их виды, но чтобы про пистолеты – никогда. Парень помнил грубые черты лица родителя, его нависшие над глазами густые брови и это извечное: «Мартин, найди нормальную работу». Это все воспоминания об отце, дальше – белый кадр, завершение короткого кино под названием «бесполезная жизнь Мартина Дола».

– Знаешь, почему эта зона названа «Загоном»? – ни с того ни с сего начал Райт.

Взгляд Мартина прилип к вороненой стали пистолета, игнорируя удивительный феномен в виде инициативы Райта.

– Потому что именно здесь устроили засаду и убили шестерых Кипарисов, – голос Райта, мелодичный, раздражающе спокойный, в совокупности с его расслабленным телом выводил Мартина из себя. – Рэма, Ноэля, Асима, Тамина, Фисана, – как старую считалочку, называл имена погибших Райт. – И Теда тоже. У тебя его рация.

Мартин, искушённый интересом, достал рацию и взглянул на её корпус. На полоске белого скотча стояла дата: «27 февраля». Он понимал весь ужас катастрофы, но прямо сейчас не испытывал ровным счётом ничего. В голове проскользнула мысль, что смерти логичны – идёт же бой за продовольствие. Смерть как двигатель прогресса в Пустыре. За жизнью не следует новая, но за смертью следует шанс.

Мартин смотрел на тени деревьев, только сейчас замечая, что источника света как такового нет, а чёрные полосы, точно призраки, нависли над травой. Эта реальность действительно не была похожа на привычный мир, она словно кем-то регулировалась: захотел – пошёл дождь, а через минуту выглянуло солнце. Может, это действительно просто симуляция? Какое-то странное временное пространство, искажённое, с кучей дефектов и неточностей. И прямо сейчас где-нибудь наверху, за чашкой полуостывшего кофе сидит оператор, разбираясь с пультом управления. Мартин улыбнулся своей наивной, глупой мысли.

– Мы не будем спать? – с откуда-то взявшейся смелостью в голосе спросил Мартин.

– Нет смысла, – Райт сунул руку в рюкзак и достал оттуда злаковый батончик в яркой упаковке. – Меньше чем через час рассвет. Тут сутки короче, чем в нормальном мире.

Мартин только слабо кивнул, пытаясь бороться с поглощающим его сном. Тишина города, разбавляемая только размеренным дыханием Райта и редким шумом, природу которого Дол не знал, почему-то успокаивала. Он ощущал это время как единственный реальный отпуск за свою жизнь. Прямо сейчас он попал в стезю своего потаённого желания – остаться совсем одному. Наверное, его тело и нервная система знатно потрепались за пару дней полной изоляции, а позже – акта «принятия» в преступную банду, но это противоречило свободному дыханию и расправившейся грудной клетке.

Они сидели так ещё долго. Для Мартина стёрлась черта времени, только в мгновение он заметил, что уже не жмётся от холода, а чувствует даже жар в груди. Можно было списать это на температуру или прочие реакции его организма, но Райт стянул свою куртку, откладывая в сторону.

Мартин опустил глаза к зелёной свежей траве, только сейчас замечая её странный, чуть горьковатый запах, точно свежесрубленная полынь. Рука потянулась к совсем живым растениям, желая хоть немного ощутить ту, прошлую беззаботную жизнь. Он вспомнил, как лежал летом на траве, глядя в чистое голубое небо, а масштаб остального мира казался непосильно огромным. Но теперь, когда пальцы коснулись кончиков покрова, в голове не всплывал ни единый кадр безмятежности.

Интересно, меняется ли в Пустыре время года? Заполонит ли это место снег, осыпятся ли листья деревьев? Если сутки тут короче, то, может, и месяцы имеют совсем другую градацию?

– Смена закончилась, вставай, – раздался голос Райта.

Мартин молча поднялся и отряхнул штаны, хотя, наверное, в рамках мёртвого города эстетика не имела особого значения.

Райт пошёл в сторону дороги, не глядя по сторонам, как это пришлось бы сделать в нормальном мире. Мартин смотрел на его спину, замечая ещё один внешний дефект – сколиоз. Одно плечо явно было выше другого. В голове промелькнула мысль, что, скорее всего, это от ношения автомата, но могло ли тело, как пластичная масса, так измениться всего за месяц?

Мартин разглядывал пустые дороги: в одних местах они вздулись и покрылись бугорками, а в других просели, напоминая глубокие рытвины. С каждым новым шагом его взор ловил всё больше странностей: пара совсем новых и чистых машин с работающими фарами (что совсем не смутило Райта), банка из-под старой газировки, покоившаяся на обочине, и мигающий где-то вдали фонарь, словно вспышка фотоаппарата. Мартин сунул руки в карманы штанов, но тут его пальцев коснулось что-то острое. Дол схватил странный предмет и вынул его наружу, поднося к лицу. В его руке была маленькая армейская звездочка, в центре которой с большой буквы было написано: «Люди». Мартин просто кинул её на траву, не заостряя внимание на вещи предыдущего владельца этой одежды.

Наконец картинка перед глазами сменилась: теперь Мартин смотрел на огромный торговый центр. Позади, из-за горизонта, медленно выплывало солнце, оставляя блики на белых стенах здания. Мартин осмотрел вывески на фасаде: «Обувь недорого», «Корейская косметика», «СтоКино» – банальные рекламные баннеры, глядя на которые вспоминаешь, что ещё месяц назад хотел купить новые сапоги или посмотреть свежий фильм. Райт подошел к распахнутым дверям, а затем обернулся, с долей раздражения глядя на задумавшегося Мартина.

– У нас не так много времени, – Райт открыл дверь ещё шире. – Зайдем сначала за необходимой тебе одеждой, затем в небольшой магазин, чтобы закупить побольше консервов и воды на дорогу.

– Понял, – Мартин кивнул и прошел следом за Райтом.

Внутри пахло железом и чем-то отдалённо напоминающим мазут, словно запах источал лишь скелет этого здания, а не его внутренности. Мартин оглядел огромное пустое помещение: по бокам находились всякие бутики со стеклянными витринами и заоблачными ценниками, по прямой находился эскалатор, ряд каких-то высохших растений (Мартин вспомнил, что где-то видел подобные) и высокие потолки со стеклянными вставками. Манекены, как застывшие жители Пустыря, рассматривали гостей: кто, встав в позу «руки в боки», кто, отвернув голову и демонстрируя профиль. В каждом из них билась странная энергия, которой лишились пограничники, такие как Кипарисы. Базис этого мира строился не на логике, а на ошибках. Они наслаивались друг на друга сложной головоломкой, ломая структурированный код и руша прошлые представления.

Райт уверенно шёл в направлении лифта, но движение его руки, упавшей на кобуру, не осталось незамеченным Мартином. Дол чувствовал едва осязаемую угрозу, что заставляло его более радикально осматривать тёмные помещения заброшенных магазинов.

Взгляд зацепился за бутик с ювелирными украшениями: блестящие золотые часы, кольца, слепящие своей дороговизной, серьги с изумрудами и алмазами. Все это прямо сейчас не представляло ценности, становясь грузом на спинах выживших, поэтому этот магазин пережил «варварские набеги».

Райт вдруг остановился и повернулся в сторону Мартина, рукой подзывая того держаться ближе. Дол выполнил просьбу наперекор своему мнению, что лучше бы ему выдали оружие. Никаких боевых навыков он не имел, кроме того краткого курса выживания от отца, однако прямо сейчас чувствовал физическое желание схватиться за рукоятку ножа.

Они оказались около замерших эскалаторов, и Райт сделал первый шаг, который гулким эхом отдался в пустом здании. Мартин тоже собирался двигаться вперёд, но его слух уловил странный щелчок. Это было что-то отдалённо знакомое, в голове, словно под толщей воды, этот звук повторился снова и снова.

– Шевелись, – грубо кинул Райт, уже минув три ступеньки.

Мартин на секунду потерял контроль над своим телом, которое кинулось вперёд и с силой повалило Райта на ступени.

– Ты что, больной?! – крикнул Райт, наводя пистолет на голову Мартина, но над ними тут же послышался характерный звук выстрела.

Райт замолчал, Мартин почувствовал, как грудь сжалась, выжимая сердце. Сейчас они в огромном торговом центре, куда очень далеко добираться остальным Кипарисам, а оружие есть только у Райта.

– Я… – Мартин не мог оправдать свой поступок, он и сам был в ужасе от рефлекторной реакции организма, но расширенные глаза Райта пугали куда сильнее.

– Быстрее, – Райт скинул с себя чужое тело и пригнулся, чтобы спрятаться от возможных повторных выстрелов. В крови Мартина заиграл адреналин, и тело, совсем не пугающееся подобного, последовало за Райтом.

Мартин полз на коленях, ощущая повисшее в воздухе напряжение и лёгкий флёр порохового выстрела.

Над головой вдруг включилась лампа, а ступени эскалатора двинулись вверх. И если на прежние феномены Райт не обращал внимания, то сейчас его пальцы с силой сжались на пистолете, а челюсть дрогнула.

Они вышли на второй этаж, всё так же пригибаясь к земле.

– Выстрел был снизу, – резюмировал Райт. – У нас есть время, чтобы скрыться.

Мартин судорожно закивал, чувствуя за своей спиной смертельную угрозу, но стоило ему сделать шаг на гладкий плиточный паркет, как из динамика раздалось электрическим женским голосом: «Объект 1 избежал выбывания. Зона 4 активирует системный щит. Повторяю: зона 4 активирует системный щит».

Мартин посмотрел на встревоженного Райта с полным непониманием. Они оба стали заложниками положения, просто каждому был доступен разный объем информации. Сквозь натянутую между ними нить прогремели первые, мажорные ноты музыки. Мотив напоминал походные песни: быстрый ритм, повторяющиеся звуки, а потом мужской голос запел:

«Не страшна нам смерть.

Не убьёт судьба,

Нам и так гореть

На котле костра…»

– Что это?.. – дрогнувшим голосом спросил Мартин.

– Гимн, – Райт схватил Мартина за запястье и с силой потянул за собой. – Гимн «Кипарисов».

«Мы убьём их всех,

Заложив в земле,

Лишь в аду успех —

Кипарис во мгле…»

С каждой новой строкой музыка становилась всё более пугающей, а темнеющие коридоры здания с пустыми магазинами и разбитыми витринами заставляли Мартина чувствовать покалывания на кончиках пальцев и привкус железа на языке.

Мартин не разбирал дороги, в его висках пульсировал ритм музыки, который с каждым словом сильнее и сильнее ударял по голове. Кровь горела, отыгрывая такт музыки, будто пыталась выбраться за пределы вен и залить всё его существо ритмом песни. Райт перешёл на бег, таща за собой податливое тело, он открывал двери, прислушивался к шуму за спиной, периодически направляя пистолет в сторону всё ещё движущегося эскалатора.