Синий кварц

Отключился интернет. Опять поработала, называется…

V

– У нас одна из самых больших коллекций цветных кварцев в мире, – сказала экскурсовод – сухощавая до дистрофизма женщина лет сорока. Саша поглядывала на неё и все никак не могла отделаться от мысли, что экскурсовод фигурой похожа на карандаш: длинная, без выраженных первичных половых признаков, с узкими, сильно покатыми плечами, вытянутым лицом почти без макияжа, огромными серьгами-кольцами в оттянутых мочках, и уродливой прической – редкие волосы были зачесаны на макушку и завязаны в «фигушку», отчего лицо ещё более удлинялось и старилось. На запястьях экскурсовода болтались многочисленные браслеты – серебро с чернью, с узорами и гладкие, которые при взмахе рук, поднятии их и вообще любом движении громко звенели. На шее отчетливо выделялись натянутые до предела жилы – при повороте головы они ещё больше натягивались, и Сашка напряженно поджимала губы, рассматривая её жилы – вдруг порвутся. На понимание текста, произносимого экскурсоводом, времени не оставалось – Сашка то отвлекалась на звенящие браслеты, то на шею женщины.

Вообще вся затея с походом в музей минералогии оказалась провальной. Мало того, что ждать, пока соберется группа из восьми человек, пришлось несколько дней, а индивидуальных экскурсий не предусматривалось, так ещё и экскурсия показалась Саше скучной, невыразительной и бесполезной. Они уже час ходили по многочисленным залам музея, но к кварцам дошли только что, и все устали, внимание рассеивалось, экскурсовод сама старалась поскорей отделаться от группы и уйти. Поэтому на все возникающие вопросы она отвечала: «позже, господа, позже», отлично понимая, что, в конце концов, вопросы забудутся, и она сможет спокойно пойти на обед, не теряя времени. Текст экскурсовод тарабанила механически – никакого блеска в глазах и творческого подхода к объяснениям.

– Среди раритетных собраний музея имеется коллекция кварцев с разными минеральными включениями, насчитывающая сто двадцать три экспоната. Основу этой коллекции составляет старинное собрание кварцев-волосатиков из Невьянских золотоносных россыпей… Многообразие форм самого распространенного на земле семейства кремнеземов поражает воображение. Здесь и горный хрусталь, и аметист, и дымчатый кварц, более известный нам под названием раухтопаз, и розовый кварц, и цитрин…

– А есть у вас в коллекции синий кварц? – вдруг спросила Сашка.

Экскурсовод сбилась с темпа, затуманенным взором посмотрела на неё, помедлила всего лишь мгновение и четко ответила:

– Природных синих кварцев в природе не существует. Только синтетические. Но все вопросы – позже.

– Как же? Халцедон. Разве нет?

– Девушка, вы отвлекаете, – нахмурилась экскурсовод.

– Ну а все-таки?

– Ладно, – твердо ответила женщина, – большинство халцедонов лавандового цвета, то есть скорее фиолетовые, чем синие, но известен и материал из нескольких мест – в частности, из Намибии, который проявляет отчетливый синий цвет.

Существует также природные кварцы, имеющие синюю окраску благодаря обильным микроскопическим включениям других минералов ярко-синего цвета.

– И все они – непрозрачны?

– Нет, из-за включений – непрозрачны. Кварцы синего цвета, окрашенные не за счет включений «инородных» минералов, не известны.

– А дьюмортерит? – не унималась Саша.

– Дьюмортерит – не кварц, но редкий драгоценный камень, известны только несколько экземпляров.. И у нас в коллекции их нет… Позволите продолжить?

– Да, конечно, – милостиво разрешила Саша. Ничего нового она не узнала. Ей снова стало скучно.

Экскурсовод недобро пошевелила тонкими бровями и принялась тарабанить дальше:

– Кварц интересен в любых своих проявлениях – и чистые прозрачные камни, и кварцы с включениями других минералов, создающими необыкновенные картины – «лесные пейзажи» и «снежные бури» – обрамленные в золото или в серебро. Кварцы несут в себе истинную природную красоту. Это всегда достаточно твердый камень, и ювелиры используют его с древнейших времен для создания украшений. Палитра драгоценных изделий с кварцем необычайно широкая и разнообразная.

Саша потихонечку отошла от группы – следующий, и последний зал был заполнен коллекцией метеоритов.

– … Но жемчужиной музея по праву считается уникальная коллекция «Восьмое чудо света», экспонатами которой являются микрокартины, запечатленные самой природой на срезах камней, в основном агатов и яшм. Для того, чтобы насладиться удивительной красотой природной живописи некоторых экземпляров, придется взять в руки увеличительное стекло, потому что невооруженным глазом нельзя в полной мере оценить тонкое великолепие этих шедевров, – вещала ей вслед экскурсовод.

Саша медленно пошла вдоль витрин. Каждый экспонат был снабжен не только табличкой с надписью, но и краткой историей. Была тут глыба железо-каменного метеорита из Красноярского Края (табличка гласила, что это уже только часть огромного космического гостя, распиленного на части и развезенного по нескольким музеям). Саша отошла на шаг, прищурилась – громадина. Какого же размера он был на самом деле?

Было множество фотографий – падения метеоритов, кратеры в разных частях света, зарисовки «с натуры» сгорающих в небе глыб.

Саша прогулялась туда-сюда и уже решила уходить, тем более, что ничего интересного для себя она не нашла, но тут взгляд её упал на стенд «Наши сотрудники». Приблизившись, она стала читать фамилии и наткнулась на Смирнова Владимира Михайловича. Серьезный лысоватый дядька с усами-щетками в упор смотрел на Сашу.

В зал вошла позевывающая группа.

– Простите, – вновь оборвала Саша речь экскурсовода, – а где я могу найти Смирнова Владимира Михайловича? Он работает у вас?

– Работает, – с ненавистью ответила женщина. – Вам зачем?

– Он друг… эээ… моего знакомого. Я должна передать ему… кое-что.

– По коридору налево, в самом конце дверь.

В темном коридоре не горело ни одной лампы, только в дальнем конце слабо светилось окно – видимо, выходило оно на стену рядом стоящего дома. Саша достала мобильник и пошла прямо, подсвечивая таблички на дверях.

Действительно, на последней двери, уже около тусклого матового окна, висел на ленте скотча бумажный лист с распечатанной на принтере надписью – доктор геолого-минералогических наук, Смирнов В. М.

Саша замерла на мгновение – что она скажет, если доктор окажется на месте? И, как всегда, положившись на вдохновение и ситуацию, она стукнула в толстенную дверь.

– Да! – крикнул ей голос. – Войдите.

Саша с трудом оттянула на себя дверь, сунула голову в кабинет и вежливо произнесла:

– Здравствуйте, Владимир Михайлович. Вы позволите вас побеспокоить?

– Вы по диссертации из ВУЗа? – спросил он. – Жду, заходите.

Небольшой узкий кабинет с двух сторон был зажат вместительными шкафами с образцами, папками, книгами, журналами. За заваленным бумагами столом сидел Смирнов – внушительный немолодой усатый дядька, с блестящей, словно отполированной лысиной и плохо выбритыми вялыми щеками. Уставшие красноватые глаза его оторвались от записей и внимательно посмотрели на Сашу, смело прошедшую к столу и без приглашения усевшуюся на стул.

– Вы ведь аспирантка Дымова? – спросил он. – Мне звонили насчет вас. Чем могу помочь?

– Нет, а не от Дымова.

– От кого же? – нахмурился доктор геолого-минералогических наук, но его редкие клочкастые брови грозными Саше не показались.

– Я больше по личному вопросу. Я разыскиваю одного человека. Возможно, вы с ним были знакомы. Всеволод Георгиевич Редедич. Я потеряла с ним связь много лет назад.

– Всеволод Георгиевич Редедич? – Владимир Михайлович с подозрением взглянул на Сашу снизу вверх. – Ну, был знаком. А вам, девушка, какое дело?

– Я его родственница, – спокойно ответила Саша. – Я вам писала на электронную почту, буквально пару дней назад. Вы оставляли в интернете отзыв на статью Севастополя Редича…

– Кого-о-о? – изумленно вскинул он брови. – Севастополя?

– Да, статья была подписана этим именем. И вы, или ваш полный тезка с вашими же полными регалиями, оставил отзыв: размажь их всех, завидую твоей храбрости. Статья была о питании кварцевыми кристаллами, пища йогов, или что-то вроде того. Я думаю, что Севастополь Редич – это псевдоним Всеволода Георгиевича. Близко по звучанию, и потом – тема занятная, дядя мне часто рассказывал всякие сказки про кварцы, в детстве.

– Не помню ничего подобного. Всеволод такой ерундой не баловался, серьезный был человек. Питание кристаллами… Первый раз слышу.

Он напряженно смотрел на неё, но почему-то не предлагал покинуть кабинет.

– Я писатель, – сказала Саша. – Собираю материал для новой книги. Посвящение геологам, в какой-то степени. Сейчас мало об этом пишут. И дядю разыскиваю по этой же причине – он путешественник со стажем, геолог, человек с фантазией. У нас бы с ним получилась отличная книга.

– Понятно, – протянул Владимир Михайлович. Что-то менялось в его глазах – отчужденность сменилась меланхоличной затуманенностью, словно он увидел или прикоснулся к чему-то давно забытому, но милому его сердцу. Он не спешил выпроводить незнакомую просительницу, хотя гостья явно отрывала его от важных дел – он то и дело поглядывал на разложенные листки, где делал пометки. – А почему именно Редедич? Вы же можешь найти более обширные источники информации, встретиться с другими опытными геологами, на форумах пообщаться. Я тоже могу много порассказать – поддерживать тему геологии в книге лично мне было бы интересно.

– Это принципиально – найти дядю, – твердо сказала Саша. – Именно он в детстве дал мне верное жизненное направление. Я хочу отдать ему долг.

– Похвально… Как вас, девушка, зовут?

– Александра Глебова.

– Глебова… Глебова… Знакомая фамилия…

– А главное – редкая, – сказала Саша. – Дядя рассказывал мне про синий кварц…

– Синий кварц? – резко прервал Владимир Михайлович, поднялся из-за стола и подошел к Саше. Он оказался низенького роста – за столом ученым выглядел солидно, но на деле только мощный торс создавал обманчивое впечатление высокого роста. Короткие ноги же сводили на нет это впечатление, придавая фигуре некоторую комичность. Впрочем, Саша, испытывавшая инстинктивное уважение к умным людям, забавным это не нашла. Ей даже грустно подумалось отчего-то: доставалось же Смирнову в детстве от одноклассников, наверняка.

Седые усы топорщились.

– Вообще он много чего рассказывал, но про синий кварц мне особенно запомнилось. Красивые истории. И именно их я хотела положить в основу книги. Легенды и факты, перемешанные в одном котле приключений и открытий… Синий кварц, открывающий людям доступ к тайным знаниям и возможностям, к так называемому информационному полю Земли… Борьба человека с самим собой, метания его между желанием использовать силу кварца во благо планеты и естественным стремлением своей порочной стороны к власти над людьми, – Саша говорила, а сама внимательно приглядывалась к лицу Смирнова.

– Круто заварено. Но не ново.

– Алгоритмы сюжетов и действий героев в книгах классиков тоже не блещут разнообразием. Однако, Тургенев и Толстой с множественными одинаковыми проблемами и трагическими смертями главных героев в своих романах всегда неповторимы и уникальны. Одна и та же история может быть рассказана по-разному, с разными выводами.

Смирнов хмыкнул.

– Белинский – ваша фамилия… Но – возможно, возможно… Значит, кварц?

– Да, синий кварц.

– А почему вы считаете, что кварц, открывающий доступ к информационному полю Землю, должен быть обязательно синим? – спросил Владимир Михайлович, нервно прохаживаясь по тесному кабинету. Саша отметила, что он без конца переплетает сложенные в за спиной в замок короткие толстые пальцы – словно бы они болели и он никак не мог найти для них удобного положения.

– Не то что бы я настаивала… – Саша следила за ученым глазами: на мгновение ей показалось, что он совсем не хочет слышать её ответа, и ему все равно, что она скажет – лишь бы говорила и отвлекала его от каких-то собственных мыслей. – Я же говорю: я собираю материал для книги. И синий цвет в ней – превалирующий. Ну, понимаете – дети-индиго, синяя чакра третьего глаза, цвет интуитивного мышления, покоя… Цвет бездны. Конечный и бесконечный. Синий – это просто красиво. Скажем, это выбранный мною цвет для эмоциональной окраски всего повествования. Все эмоции имеют свою окраску.

– Конечный и бесконечный… – пробормотал Владимир Михайлович. – Да, да, наверное… Но не обязательно же он должен быть синим… Голубым – может быть… Вода в море для глаза тоже синяя, а нальешь в стакан – прозрачная, бесцветная… Может, всё дело именно в концентрации? Наполненности? Плотности информации на один кубический миллиметр?…

– Чего? – спросила Сашка.

Владимир Михайлович дернулся, словно очнулся. Удивленно взглянул на Сашу, будто только осознав, что она сидит в его кабинете. Усы его топорщились, на помятых щеках выступили красноватые пятна.

В его глазах зажегся интерес – Саша невольно задела какую-то тонкую струну, заставила внезапно вернуться к давним прерванным мыслям.

Он вдруг резко сел на стул напротив Саши – даже упал, а не сел, так что теперь уже вздрогнула она.

– Послушайте, Александра, – сказал он, приблизив к ней лицо. – Это ведь всё не просто так.

– Что – всё? – шепотом переспросила Саша.

– Да всё… Кварцы… Цвет… Есть понятие судьбы – она как дорога, ведущая избранного к единственно возможному результату. А дорога складывается из событий, которые вроде бы никак не связаны с конечной целью, однако это так.

– Это вы о чем? – насторожилась Саша. – Я, вообще-то, просто хотела от вас получить информацию о дяде. Но если…

– Есть легенда, – перебил Смирнов, не слушая её, – что давным-давно, когда только зарождалась человеческая форма жизни на Земле, к нам прилетали некие существа… откуда-то из глубин Вселенной…

– А, – улыбнулась Саша, – я тоже смотрю канал «Загадки и Открытия»…

– Да какой там канал?… При чем тут канал?… Фу, сбила. Так вот – существа прилетали сюда в надежде найти братьев по разуму, ну или поживиться чем-то, или преследовали какую-то личную цель, и не обязательно мирную… Но встретили здесь не разумных существ, а лишь зачатки просыпающегося разума, который кто-то до них оставил в человекообразных обезьянах.

– Вы верите в это? – опять улыбнулась Саша.

– Верю? – осекся он и рассердился: – Почему – верю? Я знаю. И существа узнали почерк ещё более интеллектуально развитой цивилизации. Они, конечно, попытались установить контакт с первобытными людьми, но, думаю, успехом это не увенчалось. Конечно, кто-то из наиболее сообразительных и талантливых дикарей, – а такие есть в любом обществе, даже самом примитивном, – так был впечатлен появлением существ, не похожих на его сородичей, что зарисовал их на стенах своей однокомнатной, без удобств, пещеры. Существа побывали в разных частях света, что-то искали. Но, в итоге, им пришлось паковать чемоданы и лететь дальше. Впрочем, тут начинается самое странное и загадочное. Они не смогли улететь просто так – почему-то жизненно необходимым им показалось оставить на нашей планете часть своих знаний. Вероятно, они верили, что, развившись, человечество будет достойно присоединиться к Вселенскому разуму и Единому Информационному Полю. Существа записали информацию на кристаллах, возможно – кварцевых, и поместили под землю. Кристаллы могли расти и далее накапливать сведения о планете, чтобы в один из дней человечество воспользовалось данными. Произойдет это только тогда, когда масса просветленных и готовых к высшему знанию людей станет критической, основной. Или, как вариант, родится человек, предназначенный для прочтения информации и способный изменить сознание нашей цивилизации в сторону созидания и миролюбия. Это определит судьба. А пока кристаллы не найдены. Их называют Вечными Хранителями.

– Кто называет? – поинтересовалась Саша.

– Как – кто? Посвященные в легенду. Теперь ты тоже посвящена.

– Кто же первый узнал о Вечных Хранителях? Ведь существа общались только с дикарями, неандертальцами…

Владимир Михайлович внезапно толкнул Сашу ладонью в плечо и сердито сказал:

– Вы вообще слушаете или нет?

Саша опешила от такой бесцеремонности, но с достоинством ответила:

– Что вы себе позволяете? Слушаю, конечно.

– Я же говорю – информация об этих кристаллах сохранена в генетической памяти человека! Некоторые индивидуумы знают о Вечных Хранителях с момента рождения! Подсознательно.

– Так вы не говорили!

– Разве? – расстроился он. – А, ну да, упустил. Вот такая история о кварцах.

– В Тибете такие кристаллы называют Чинтамани. Я читала книги Мулдашева, – сказала Саша.

– Нет, те – другие камни, это сервера, объединяющие работу всех остальных кристаллов, спрятанных по всему миру. Про Чантамани знает множество людей, а про Хранителей Вечности – единицы. Гитлер тоже искал Чинтамани, потому что был не посвященным. И кто знает, что было бы с миром, узнай он о Хранителях. Но есть ещё те, кто жизнь положит, чтобы найти их и воспользоваться накопленными знаниями. Охотники за кладами. Собиратели денег. В местах закладки кристаллов есть особые знаки, метки. Например, там строили храмы, оставляли менгиры и мегалиты. Кто знает метки – легко найдет и кристаллы.

– Какие же все-таки знания они хранят?

– Разве мало знаний? О ментальных атаках и методах защиты от них, о просветлении духа, о совершенствовании тела, и звездах и Галактиках, о строении Вселенной, о бессмертии, наконец… На самом деле, никто точно не знает, что они хранят. Возможно, что те знания никогда не пригодятся человечеству – в силу различий восприятия мира. Кстати сказать, в древности многие народности не знали о синем цвете, в некоторых языках вообще нет слово «синий». Есть «голубой», «темно-голубой»… А «синего» нет. Предполагается, что когда-то глаз человека просто не различал синий цвет, как не может сейчас видеть ультрафиолет, например. Хотя и тут есть исключения. Был у меня один аспирант, так он…

Саша покачала головой и усмехнулась.

– Что смешного? – спросил Владимир Михайлович.

– Да не понимаю я вас, господин ученый, – ответила она, вставая и одергивая одежду. – Вы меня даже не знаете, я посторонний человек, с улицы, а вы мне – про Хранителей, кварцы, легенды. И всё у вас так просто – я диву даюсь. А вдруг я – охотник за теми самими кварцами? Темная сторона Вселенной, стремящаяся усилить свою власть над Землей?

– Никакой темной стороны нет, – Владимир Михайлович вынул из кармана пачку из-под сигарет, задумчиво помял её в руках – она была пуста. – Есть глупость и невежество. Но они излечимы… А вы, Александра, что ж – всерьез восприняли мои байки?

Он засмеялся, глаза его изменились – туман в них исчез, исчезла и напряженность в лице, даже щеки разгладились. Ученый расслабился, откинулся на спинку стула и постучал пальцами по столу. Саша молча смотрела на него, не понимая.

– Какая же все-таки молодежь у нас наивная и простецкая, – сказал он. – Я таких баек тысячу расскажу – и пиши себе книги, сколько хочешь. Спросила про кварц, я рассказал легенду. Что ж здесь тайного и секретного? Эх, в комсомол вас всех надо, в походы, на БАМ, в тайгу – жизнь учить, в небо смотреть, людей изучать. Парниковые вы все, оранжерейные, нежные… мимозы…

Саша опустила глаза, молчала, отчаянно ругая себя – она сама знала о своей наивности и доверчивости, особенно верила она в такие истории, рассказываемые серьезными людьми с учеными степенями. Что ж, без лоха и жизнь плоха, как любит повторять Пашка. Ладно, воспримем это как развлечение.

– Да, поверила, – ответила Саша, закидывая сумку на плечо. – Я писатель, я вся в плену сюжетов и выдуманных героев. Спасибо, что потратили на меня время. И урок преподали.

– Не обижайтесь, Александра, – усмехнулся Владимир Михайлович в густые усы. Взгляд у него сделался хитрым, даже неприятным. – А про Всеволода—Севастополя так скажу: адрес у меня есть, и даже карту нарисую, как в Аральске его найти. Чудной он был старик – не знаю, жив ли по сей день, давно не общались. Вы его все-таки повидайте, если удастся – он ещё больше баек насочиняет, мильон в догонку, только успевай записывать.

Он порылся в столе, вынул блокнот, на вырванном листке что-то нарисовал, потом написал и протянул Саше.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарила она. – Я дяде от вас привет передам.

Он проводил её до дверей, вышел следом в коридор. У окна стояла экскурсоводша. На скрип двери она обернулась и пристально взглянула на Владимира Михайловича. Саша отметила, что под её взглядом он сжался вдруг, поник, стал ещё ниже ростом.

– Ступайте, ступайте, – пробормотал он. – Как поправите вашу диссертацию – милости прошу, ещё раз обсудим… Материала теперь у вас достаточно… Работайте, сроки соблюдайте… Дымову рекомендации мои передайте – пусть не филонит, подлец. Всё, до свидания.

Он торопливо потянул на себя тяжелую дверь. Инстинктивно Саша сорвалась на ложь:

– Да, я через неделю всё верну, – сказала она. Потом повернулась к застывшей экскурсоводше: – Спасибо за экскурсию. Мне понравилось. Всего хорошего.

– И вам, и вам, – ответила женщина.

Саша быстро преодолела сумрачный коридор и вышла в светлый зал с метеоритами. Ей стало тревожно – неосознанно тревожно. Она развернула сложенный листочек из блокнота. На одной стороне действительно был начерчен простецкий план и написан адрес Георгича, а на другой стороне коряво и торопливо Владимир Михайлович начертал – Будь благоразумна. Хорошее напутствие. А главное – такое же бестолковое, как и вся затея с поиском синего кварца.

Она вышла на улицу и зажмурилась от яркого солнца. Задергался мобильник в кармане, звонила Прасковья.

– Как контрольную написала? – спросила Саша.

– Наверное, хорошо… Слушай, а зачем ты жесткий диск отформатировала? Там все мои фотографии были!

– Как? – не поняла Саша. – Пашка, ты комп сломала, что ли?

– Не успела. Кто-то до меня это сделал. Включила, а он пустой. Попросила Лешку глянуть… Ну, ты знаешь Лешку, наш прыщавый хакер-сосед, за мной бегал когда-то… Так он сказал – диск отформатирован.

– Ёлки-палки, у меня ж там заказ был незаконченный, хотела дома доработать! – Сашка с досадой засопела в телефон. – Придется на работу топать.

– С компом-то что делать?

– У тебя ж личный хакер есть, пусть устанавливает всё, что надо. Разрешаю даже угостить его чаем с печеньем.

– Сашок, мы в ответственности за тех, кого приручили. Он же за мной, как привязанный ходить будет, – засмеялась Пашка.

– Даю тебе карт-бланш, поступай в соответствии с ситуацией.

– Есть, мой капитан! – серьезно сказала Прасковья. – Приказ выполню. Конец связи.

Саша спустилась по длинным ступеням к улице, остановилась на светофоре. Из-за угла вывернул микроавтобус – черный, с тонированными стеклами. Он резко затормозил перед заглядевшейся на летящие мимо машины Сашей, и оттуда выпрыгнули два атлета, затянутых в черные двубортные костюмы.

Один из них вежливо вынул из её руки мобильник, а второй, наклонившись к её уху и положив ладонь на плечо, выразительно сказал:

– Александра Николаевна, спокойно. Не кричите, и не пытайтесь сопротивляться. Следуйте за нами. Вам ничего плохо не сделают.

VI

Была у Саши одна странная психологическая черта – когда овладевал ею сильный испуг, врожденная интеллигентность исчезала и просыпалась наглость, этакая внутренняя злая базарная тетка, не стесняющаяся крепких словечек, грубая до безобразия, напористая, острая на язык и истеричная до безобразия.

И в тот момент, когда эти двое крепышей, в черных костюмах, вежливо и аккуратно подхватили её под белы рученьки и увлекли в тонированный микроавтобус, Сашка безумно перепугалась. Она вообще боялась людей в форме – по этой причине не имела собственного автомобиля: только однажды на трассе остановил её сотрудник ГБДД по случаю плохо закрытого багажника, а Сашкино второе «Я» на волне испуга уже вырвалось наружу и такое нагородило, что выпутываться пришлось долго и очень дорого.

Саша честным образом пыталась подавить в себе встрепенувшуюся «тетку», но было поздно: адреналин уже изливался в кровь, паника сменилась холодной уверенностью, и вместо того, чтобы смирно усесться, покориться судьбе и ждать объяснений, Александра Николаевна принялась вырываться и наигранно истерить. Для начала она завизжала так, что крепыши на мгновение ослабили хватку – Сашка выскользнула из их рук и принималась причитать на всю улицу:

– Люди! Люди! Да что делается-то?! Посреди дня – хватают, похищают!… Люди!… По-мо-ги-те-е-е!…

– Александра Николаевна, – строго сказал крепыш, хватая её за руку. – Прекратите немедленно!

Но побелевшая Сашка уже не контролировала себя. Она отбивалась и даже пыталась укусить крепыша, и отступала, отступала, прекрасно понимая, что такое интересное зрелище уже снимается на мобильные телефоны любопытными уличными «сам себе режиссерами», и даже если вернуться домой ей будет не суждено, так хоть эти манекеноподобные лица засветятся на Ю-тубе или Вконтакте под заголовком «Беспредел на улице. Смотреть до конца».