Месть Элизабет

– Что за дикари? – удивилась Элизабет.

– Так называют бедняков, которые ютятся на окраинах, – пояснил Роже.

Вместе с бездомными ему приходилось спать на древесных опилках в наспех сооружённом шалаше, питаться отбросами и воровать. В борьбе за выживание бывший дворецкий дошёл до того, что мог отнять чёрствую корку у старухи и насмерть биться с другими дикарями за мелкую монетку, оброненную случайным прохожим. За несколько лет такой жизни здоровье Роже изрядно пошатнулось, зато его память начала постепенно восстанавливаться. Во сне он часто видел сцены из своей прошлой жизни, и вот настал момент, когда дворецкий всё вспомнил. Слабый и больной, он кое-как добрался до отеля де Оре, но оказалось, что дом перешёл во владение ближайшего монастыря.

– Мой дед, граф де Оре, после гибели моих родителей передал свой отель монахам, чтобы те молились за души моих родителей, – пояснила Элизабет.

Тогда Роже отправился на улицу Розье и там узнал от слуг, что хозяин с семьёй в Берси. И вот, наконец, он добрался до места, где когда-то появился на свет и провёл детские годы. Но тут силы оставили его.

Закончив своё повествование, дворецкий спросил:

– А что случилось с моей женой и дочерью? Надеюсь, они живы?

– После того, как ты пропал, Марион несколько лет прислуживала бенедиктинкам в аббатстве Нотр-Дам-де-Монмартр, а потом умерла. Марту же увезла с собой в Бургундию моя тётушка, графиня де Сольё, – ответила Элизабет.

Роже перекрестился:

– Пусть душа Марион покоится с миром, хотя именно из-за неё погиб мой хозяин. Если бы она не слушала проповеди своих пастырей, то ничего бы этого не случилось!

– Твоя жена во всём раскаялась и после той ночи приняла истинную веру.

– В таком случае, надеюсь, мы скоро с ней встретимся!

Тяжело вздохнув, бывший дворецкий затем едва слышно произнёс:

– Передайте Марте моё благословение.

Спустя минуту всё было кончено.

Убедившись, что Роже не дышит, Элизабет сказала мавру:

– Мы не можем бросить его здесь. Роже был хорошим слугой и заслуживает, чтобы его похоронили по-христиански.

– У него остался младший брат-священник, – вспомнил Диего, – он живёт здесь, в деревне.

– Скачи к нему, а я расскажу обо всём дяде!

– Постойте, донна! – внезапно остановил девушку мавр. – Возьмите Диего к себе на службу! Клянусь, я буду также преданно вам служить, как раньше служил донне Камилле!

– Пока не могу, Диего. Ты нужен моему дяде здесь. Но обещаю, что заберу тебя к себе при первой возможности!

История Роже произвела большое впечатление на девушку, и она надеялась, что Ипполито или бабушка опознают убийцу её отца по примете, на которую указал бывший дворецкий. Когда Элизабет пересказала им предсмертную исповедь Роже, виконт задумчиво произнёс:

– Хорошо, что мы, наконец, узнали, при каких обстоятельствах принял смерть наш зять. Плохо, что не можем отдать убийцу в руки правосудия. Среди моих знакомых не было человека с подобным увечьем.

– Я тоже никогда такого не встречала, – согласилась с сыном Изабель. – А ведь он, возможно, убил не только моего зятя, но и Камиллу. По крайней мере, этот человек наверняка знает, как погибла моя дочь.

– Но ведь ещё был дворянин в маске, – заметила Элизабет. – А что, если он намеренно привёл толпу в дом моего отца?

Переглянувшись с матерью, Ипполито пожал плечами:

– Твой отец, Элизабет, был благородным и справедливым человеком, за что многие его любили. В то же время я не знаю никого, кто мог бы его так сильно ненавидеть!

– В самом деле, Ноэль де Оре мог договориться с любым, за что королева-мать его очень ценила, – согласилась с сыном Изабель. – Недаром же он смог добиться руки моей дочери.

– Да, Камилле было нелегко угодить.

После этой фразы Ипполито в комнате воцарилось молчание, которое нарушила Изабель:

– Что это у тебя на поясе, Элизабет?

– Кинжал, который Диего нашёл возле тела моей матушки.

Отвязав стилет, девушка подала его виконтессе. Та сощурила глаза:

– Змей с мавром в пасти – это герб графини Риарио, правительницы Форли, которая подарила кинжал моей матушке. Баронесса хранила его в серебряной шкатулке, которую выковал для неё кузнец из Монбара, сын колдуньи. Эта шкатулка должна была принести ей счастье. И всем своим дочерям матушка дарила к свадьбе драгоценности из неё. Моей старшей сестре, Луизе, достался перстень с алмазом, с которым её похоронили. Мари получила рубиновый кулон, но где он теперь – неизвестно. Жанна – агатовые чётки с золотым крестом, которые теперь находятся у моей внучки, мадемуазель де Сольё. А я выпросила у матушки кинжал. От меня он и перешёл к Камилле.

– А Кунц ничего не говорил о шкатулке? – неожиданно спросила Изабель у внучки.

– Нет.

– Мой брат, барон де Монбар, преподнёс её Камилле на свадьбу. Но, вероятно, шкатулка пропала в тот самый день, когда…

Не договорив, виконтесса немного помолчала и затем добавила:

– Теперь, по крайней мере, родственники Кунца будут знать, что с ним случилось.

– Я прослежу, чтобы его достойно похоронили, – заверил мать виконт.

– Это доброе дело зачтётся вам, сын мой. Ведь Роже и его брат родились здесь, в Берси, и выросли на моих глазах.

– Кажется, дед братьев Кунц был родом из Дрездена?

– Да, мой свёкор, у которого были дела в Германии, привёз оттуда Роберта Кунца и сделал немца управляющим своего имения в Берси. Его сын записался в солдаты и больше мы его не видели. Роже пошёл по стопам отца и сбежал в армию в шестнадцать лет, а когда вернулся, стал камердинером моего будущего зятя, и со временем дослужился до дворецкого.

– Роже был смелым и ловким парнем. Вот только с женой ему не повезло! – подвёл итог Ипполито.

Таким образом, к разочарованию Элизабет, рассказ Кунца мало что прояснил в обстоятельствах гибели её родителей.

Глава 2

Предложение королевы

Через два дня Амазонка вместе с семьёй дяди покинула Берси. Их сопровождали вооружённый отряд специально нанятых охранников и слуги с обозом. Сам Ипполито и его племянница ехали верхом, отдав дормез в распоряжение виконтессы и Мадлен. Обычно оживлённая дорога, ведущая на Орлеан, была пустынна, а окрестные поля заброшены. Лишь изредка встречались небольшие отряды лигистов. На этот случай виконт запасся охранной грамотой герцога Майенна, которую получил благодаря знакомству с банкиром Себастианом Заме, казначеем Лиги.

Вскоре путешественники въехали в долину Луары, сердце Франции. На живописных берегах неторопливой зеленоватой реки, разветвляющейся многочисленными притоками, среди лесов, виноградников и садов, как крупные жемчужины ожерелья, сияли здания прекрасных замков, в числе которых был Саше. По пути Ипполито заехал в замок Плесси-ле-Тур, чтобы выполнить просьбу племянника, а виконтесса с внучками отправилась дальше.

В конце четвёртого дня пути, перебравшись через Шер и Эндр, притоки Луары, они благополучно прибыли на место. На фоне других луарских замков и крепостей резиденция виконта выглядела как простой загородный дом. Однако это искупалось живописным месторасположением Саше. На севере извивался, словно серебряная змея, Эндр, а за ним, на другом берегу, раскинулись великолепные сады Вилландри. На юге же, за рощей, находились замок Азе-ле-Ридо и Шинонский лес.

Главное здание замка Саше было построено в форме креста, образованного четырьмя башнями с голубоватыми крышами. Если летом серые каменные стены прикрывал зелёный ковёр плюща, то сейчас они выглядели довольно неказисто. Зато внутри было просторно, как в настоящем замке. Под женские комнаты выделили отдельную башню. Изабель предложила внучкам поселиться этажом выше её собственных покоев, но Элизабет по привычке предпочла чердачные помещения, где, открыв ставни, можно было сколько угодно любоваться окружающим пейзажем. В детстве она с семьёй дяди часто приезжала в Саше и с упоением исследовала замок и его окрестности, представляя себя героиней рыцарских романов. Но сейчас девушкой овладела другая идея, на время заслонившая даже её чувство к Шарлю. Рассказ Кунца поселил в её душе тревогу, которая переросла в ночные кошмары. Ей снилась озверевшая толпа, которая грабила и крушила всё на своём пути, оставляя за собой трупы и лужи крови. В связи с этим девушка с нетерпением ждала брата, чтобы посоветоваться с ним, как найти и наказать убийц их родителей.

Филипп прибыл в Саше утром на Пасху.

– Христос Воскресе! – с искренней улыбкой произнёс он, обняв каждого из своих родственников.

Затем слуга подал ему серебряные колокольчики с тонкой гравировкой и нежным, мелодичным звоном. Вручив их дяде, бабушке и девушкам, молодой человек пожелал всем счастливого года. У виконта же в качестве пасхальных подарков были припасены покрытые эмалью серебряные яйца, каждое из которых представляло собой произведение искусства. Внутри находились «сюрпризы» из золота: графу де Оре достался перстень-печатка с его гербом, Изабель – изящная ладанка с драгоценными камнями, а девушкам – кулоны в виде миниатюрных колокольчиков. В свой черёд, виконтесса угостила мужчин лёгкими и воздушными бриошами, а её внучки – сахарными сладостями в форме пасхальных символов. Аромат ванили и миндаля витал в воздухе, добавляя празднику сладости.

После поздравлений Филипп с ностальгией в голосе произнёс:

– Мне очень нравилось в детстве искать пасхальные колокола в саду. Это гораздо веселее, чем просто вручать подарки!

Переглянувшись с матерью, Ипполито понимающе улыбнулся:

– Сейчас мы это исправим, монсеньор.

После чего приказал Юро взять корзинку с крашеными яйцами и разбросать их по саду.

Когда же Филипп рассказал о том, в каком восторге был король, получив от него деньги, виконт со вздохом заметил:

– Ещё бы! Я слышал, что двор живёт в долг, который исчисляется 133 миллионами ливров!

– Да, в королевской казне не осталось и ста золотых экю, – подтвердил брат Элизабет. – Поэтому деньги, которые вы привезли, дядя, оказались очень кстати. За что я вам очень благодарен.

– Не стоит благодарности, монсеньор, ведь это ваши деньги. И если король не вернёт вам долг, вы будете разорены.

– Главное, что его величество сможет нанять больше солдат. В последнее время уже достаточно много людей встало под королевские знамёна. И вы сами можете убедиться в этом, если выйдете на берег реки, за которой разбит лагерь наших войск.

– Боюсь, монсеньор, что у короля всё же не хватит средств, чтобы набрать такую же армию, как у испанского короля, который всегда готов поддержать Лигу.

– Скажу вам по секрету, дядя, что его величество всё это время тайно вёл переговоры с Беарнцем!

– Неужели наш государь решил вступить в союз с еретиком? – не выдержала Изабель.

Однако вместо Филиппа ей ответил сын:

– У короля нет другого выхода, если только он желает спасти монархию.

– Завтра, 3 апреля, король собирается подписать договор с королём Наварры! – наконец, сообщил главную новость молодой граф де Оре.

В обеденном зале воцарилась тишина, прерываемая лишь треском огня в камине. Первым нарушил молчание Ипполито:

– Вероятно, гугеноты, зная, в сколь бедственном положении находится наш господин, захотят извлечь немалую выгоду для себя.

– К счастью, они не так много потребовали, – ответил Филипп, усевшись в кресло возле камина, – перемирие сроком на шесть месяцев, возможность отправления своей религии и крепость на Луаре, которая могла бы служить им опорным пунктом.

– Надеюсь, наш король уступил Беарнцу не Лош? – обеспокоенно осведомился Ипполито. – Ведь эта крепость в двух шагах от Саше.

– Нет, дядя, он отдал Сомюр.

– И как только его величество решился на такой шаг! – в сердцах воскликнула Изабель.

– Это решение далось королю с трудом, – признался её внук. – При подписании договора он даже прослезился. И выдвинул в качестве дополнительного условия сохранение его в тайне в течение двух недель.

В ответ Ипполито пожал плечами:

– Интересно, на что он рассчитывает?

– Вероятно, его величество ещё не потерял надежды на примирение с Лигой, – предположил брат Элизабет.

– Боюсь, что герцог де Майенн своими действиями не оставил нашему государю выбора.

– Пусть лигисты только попробуют сунуться! – с юношеским задором воскликнул Филипп.

После чего вдруг добавил:

– Едва не забыл: королева предложила моей сестре и кузине место в своей свите.

Взгляд виконта сразу обратился к Элизабет:

– Если ты, племянница, захочешь вернуться ко двору, я не буду возражать.

– Как скажете, дядя, – равнодушно произнесла девушка.

– А Мадлен, наверно, составит компанию матушке?

– Простите, отец, но мне бы хотелось присоединиться к кузине, – неожиданно заявила дочь Ипполито.

Так как ещё раньше Мадлен наотрез отказалась стать фрейлиной Екатерины Медичи, её слова вызвали удивление у всех присутствующих.

– А что вы скажете, матушка? – спросил после паузы виконт. – Ведь я скоро уеду в Англию, и вам будет трудно одной управляться по хозяйству.

– Ваша сестра, графиня де Солье, сама управляет владениями своего мужа, и я как-нибудь справлюсь.

– К тому же, моим внучкам будет безопаснее с королевой, – добавила виконтесса.

После чего перевела взгляд на внука:

– Наверняка мы обязаны этой честью вам, монсеньор.

– Вы отблагодарите меня праздничным обедом, сударыня. Надеюсь, сегодня будет ягнёнок?

– Да, с чесночным соусом.

– Но сначала я хочу напомнить, что колокола уже прилетели! – торжественно провозгласил Ипполито.

Внуки Изабель с детства знали, что вечером в четверг Страстной недели все колокола на французских церквях умолкают, потому что перед пятницей они улетают в Ватикан за папским благословением и возвращаются назад лишь к вечеру субботы. Поэтому после пасхальной мессы дети с утра устремлялись в сад искать разбросанные там яйца (колокола) и монетки.

– Идёмте собирать колокола! – Филипп подхватил сестру и кузину под руки. – А то Юро присвоит все наши подарки!

Выйдя через главный вход, от которого дорожка вела в хозяйственный двор, молодые люди свернули направо. Как и в Берси, в саду стояли апельсиновые деревца в кадках. Небольшой канал, наполняемый водой из окружающего замок рва, отделял огород от сада и заканчивался прямоугольным водоёмом.

Нехотя собирая яйца в корзинку, Элизабет чувствовала, как внутри неё нарастает глухое раздражение. Затея Филиппа показалась ей глупой. Ей не терпелось рассказать брату о встрече с Кунцем, в то время как Мадлен не отлипала от них.

Словно почувствовав её настроение, граф де Оре спросил:

– Что с тобой, сестрица? Ты на себя не похожа.

– Наверно, кузина не выспалась, – предположила Мадлен.

Метнув на неё мрачный взгляд, Элизабет отрезала:

– У меня нет настроения.

– Надеюсь, скоро оно появится, – сказал Филипп. – Ведь вам с кузиной предстоит поездка в Шинон.

Плакса тотчас закатила глаза:

– Ах, как это волнительно! Боюсь, что я сделаю что-нибудь не так и не понравлюсь королеве!

– Не беспокойтесь, кузина. В молодости королева тоже воспитывалась вдали от двора и на её долю выпали тяжёлые испытания!

– Прошу вас, монсеньор, расскажите мне о королеве! – тотчас уцепилась за его слова Мадлен, в то время как Элизабет мысленно послала её ко всем чертям.

В отличие от сестры, Филипп любил быть в центре внимания и с готовностью согласился продемонстрировать кузине свою осведомлённость о тайнах сильных мира сего.

– Мадам Луиза, как известно, родилась в семье покойного герцога де Меркёра, который был женат трижды, – начал свой рассказ брат Элизабет. – Если с первой мачехой у неё были прекрасные отношения, то вторая, Екатерина д’Омаль, сразу возненавидела падчерицу за её красоту и возложила на неё всю тяжёлую работу по замку. Мачеха очень рассчитывала на то, что она уйдёт в монастырь, потому что не хотела давать за ней приданое в ущерб собственным дочерям. У будущей королевы не было красивых платьев, украшений, она не посещала балы и не умела танцевать, руки её загрубели от тяжёлой работы с утра до вечера, а по ночам она давала волю слезам, оплакивая свою нелегкую долю и готовясь к постригу…

В этом месте граф де Оре сделал эффектную паузу. На глазах же Мадлен выступили слёзы.

– Бедная мадам Луиза!

– Утешением для неё стали редкие посещения двора дяди, герцога Лотарингского, где однажды ей улыбнулось счастье – она влюбилась в прекрасного принца, герцога Анжуйского, который по пути в Польшу заехал в Нанси. Принц тоже обратил внимание на тихую, скромную девушку. Но прежде, чем они встретились вновь, ему предстояло стать сначала королём Польши, а потом – Франции. Как только это произошло, королева-мать задумала женить его, предложив на выбор нескольких принцесс. Однако наш государь неожиданно заявил, что хочет жениться на Луизе де Водемон. Двор был удивлён этим выбором, ведь она не была дочерью или сестрой короля. К тому же, девушка не имела большого приданого, и брак с ней не сулил никаких выгод.

– Наверное, когда мадам Луиза узнала об этом, она была на седьмом небе от счастья! – предположила кузина Элизабет.

– Когда утром в её спальню вошла ненавистная мачеха, она очень удивилась, но удивление её возросло ещё больше, когда мачеха трижды присела перед ней в глубоком реверансе, прежде чем обратиться и приветствовать её как королеву Франции. Мадемуазель де Водемон подумала, что это шутка, и извинилась за то, что так поздно лежит в постели. Но тут в комнату вошёл её отец и, сев у кровати дочери, сообщил, что король Франции желает взять её в жены.

– Так мадам Луиза, единственным приданым которой были красота, набожность и скромность, стала королевой Франции, – подвёл итог Филипп.

Мадлен же с восторгом произнесла:

– Её история похожа на сказку!

– На самом деле наш король тогда был безумно влюблён в Марию Клевскую, – язвительно заметила Элизабет. – Однако незадолго до его возвращения из Польши принцесса Конде умерла родами. Поэтому он решил жениться на племяннице герцога Лотарингского, которая была похожа на его возлюбленную.

Однако дочь Ипполито, не обратив никакого внимания на её слова, бросила нежный взгляд на Филиппа.

– Ах, как бы я хотела, чтобы со мной произошло нечто подобное!

Внезапно Элизабет поняла: Мадлен всё ещё любит её брата! Сначала её охватила жалость к кузине. Затем, представив себе Неженку и Плаксу в роли супругов, она усмехнулась. Всё-таки, хорошо, что Мадлен никогда не станет её невесткой!

Когда корзинки наполнились яйцами, Филипп, вспомнив детскую игру, предложил:

– А теперь давайте их подбрасывать!

На что Элизабет возразила:

– Для этой забавы нужны сырые яйца!

– Пусть Юро принесёт их!

Смысл игры заключался в том, чтобы подбрасывать и ловить яйцо, а тот, у кого оно разбивалось, расплачивался с другими участниками сладостями или монетками. Филипп первым начал игру, ловко поймав яйцо в воздухе. Юро и Мадлен тоже справились с задачей. В отличие от них, Амазонка так сдавила яйцо, что его содержимое вылилось прямо на платье кузины, стоявшей рядом. Мадлен вскрикнула от неожиданности, а Филипп, скрывая смех, заметил:

– В детстве ты была более ловкая, сестра! Теперь расплачивайся за проигрыш!

Элизабет тоже улыбнулась:

– Сладости или деньги?

– Деньги! Деньги! – радостно взвизгнул Юро.

Плакса, бросив на кузину негодующий взгляд, отправилась переодеваться. Шут, пересчитав монетки, двинулся следом. Воспользовавшись этим, Амазонка увлекла брата в деревянную галерею, тянувшуюся вдоль стены.

Выслушав её рассказ о встрече с Кунцем, Филипп мрачно заметил:

– Я согласен, что убийцы наших родителей заслуживают наказания. Но прошло уже почти семнадцать лет. Где их теперь искать?

– Может, стоит расспросить друзей отца? – предложила Элизабет.

– Многие уже умерли, а остальные, наверняка, ничего не помнят.

– Но мы должны отомстить за родителей! Их гибель не должна остаться безнаказанной! – настаивала девушка.

Филипп ещё больше нахмурился:

– Месть – удел мужчин, сестра. Я попробую что-нибудь узнать при дворе. Твоё же дело – поскорее выйти замуж и родить мужу как можно больше детей.

– А теперь мне не терпится попробовать ягнёнка! – добавил уже другим тоном граф де Оре.

Амазонка же поняла, что ничего не добьётся от брата. А, может, он прав, и ей следует положиться на волю судьбы?

Глава 3

Весна в Шиноне

Если придворный штат покойной Екатерины Медичи насчитывал около пятисот человек, то у её невестки едва набиралось триста. Это объяснялось не столько скромностью Луизы Лотарингской, сколько необходимостью экономии. Поэтому после смерти королевы-матери большинство её придворных разъехалось по домам. Лишь немногие получили место у супруги Генриха III. Таким образом, внучкам Изабель была оказана особая милость, хотя Элизабет не слишком этому радовалась. Ведь Мадлен получила возможность доносить родственникам о каждом её шаге.

Возглавляла двор королевы гофмейстерина Сюзанна де Ла Порт, женщина сдержанная, умная и обладавшая деловой хваткой, но, вместе с тем, несчастная. Её муж, Франсуа де Ришельё, главный прево Франции, проиграл в карты чуть ли не всё своё состояние. Несмотря на это, она хранила ему верность и очень любила своих пятерых детей, которых старалась навещать при каждом удобном случае. Поэтому не слишком рьяно надзирала за фрейлинами. Однако симпатия Амазонки была на стороне Луизы де Ла Беродьер де Руэ, которая занимала второй по значимости пост при дворе королевы, будучи хранительницей её драгоценностей. В молодости та была фрейлиной Екатерины Медичи и прославилась своим романом с Антуаном Бурбоном, королём Наваррским, которому родила сына. Однако и теперь, в свои пятьдесят с лишним лет, «Красотка Руэ» сохраняла живой ум и интерес к жизни. Вместе с тем бывшая фрейлина «Летучего эскадрона» славилась своей набожностью, чем заслужила уважение королевы.

Тридцатипятилетняя Луиза Лотарингская выделялась среди других дам высоким ростом и стройной фигурой. Однако на её красивом лице, обрамлённом пышными белокурыми волосами, всегда было одно и то же меланхолическое выражение. После окончания Великого поста она продолжала проводить значительную часть времени за молитвами и книгами, к которым пристрастилась ещё в молодости во время посещения монастырей. Кроме того, королева вела активную переписку со своей лотарингской роднёй, пытаясь примирить её с мужем.

Таким образом, жизнь в Шиноне протекала размеренно и скучно.

Сам замок, раскинувшийся на горном массиве реки Вьенны, был основан графом Блуа в ХI веке на месте бывших римских укреплений. Позже он перешёл в собственность короны. В плане нынешняя резиденция королевы имела вид вытянутого прямоугольника, состоящего из трёх частей. Длинный и узкий каменный мост соединял форт Святого Георгия с воротами Часовой башни. За ними начиналась территория Среднего замка. Внутри его большого двора располагались три больших здания из белого камня с серо-голубыми крышами, где находились королевские покои и другие помещения. Оттуда по подъёмному мосту можно было попасть в форт Кудрей. Его охраняла круглая башня, где когда-то жила Жанна д’Арк, приезжавшая в Шинон на встречу с королём Карлом VII. На территории замка могла разместиться целая армия. По сути, это был город в городе, теснившийся у подножия холма и защищённый со стороны реки крепостными стенами. Хотя сейчас в замке было довольно пусто. Шинон оживлялся только в то время, когда его посещал король. К счастью, Генрих III был очень привязан к своей супруге, которую называл: «Моя голубка», и навещал её довольно часто. Вместе с ним приезжали придворные, в том числе, брат Элизабет.

В середине апреля девушка прогуливалась с кузиной по саду, когда во двор Среднего замка вошёл король в сопровождении своих камер-юнкеров и телохранителей. Его лицо, обычно бледное и печальное, сейчас казалось ещё более напряжённым. До Шинона доходили тревожные вести: узнав о договоре двух Генрихов, герцог Майенн приступил к активным действиям. Выступив из столицы с частью войск, он взял Мёлан и ещё несколько мелких крепостей, которые могли бы помешать снабжению Парижа. Затем двинулся на запад, рассчитывая овладеть Вандомом и Туром, где у него имелось немало сторонников. Одновременно Сорбонна освободила подданных Генриха III от верности королю, а парижский парламент объявил его низложенным с трона.

Как только король скрылся внутри главного корпуса, к Элизабет и Мадлен подошёл Филипп. Весело болтая, молодой человек и девушки наблюдали за тем, как Роже де Бельгард, маркиз де Версуа, одаривал ветками сирени дам и фрейлин королевы. Этот дамский угодник занимал должность главного королевского конюшего и руководил камер-юнкерами, а, следовательно, был начальником брата Элизабет. Злые языки утверждали, что его продвижению по службе способствовала не только протекция дяди-маршала, но и красивая наружность, весьма ценившаяся при нынешнем дворе. Глядя на этого лощёного миньона, никто бы не подумал, что он, как и Луаньяк, принимал участие в убийстве герцога де Гиза.