После развода. Не надо слов, не надо паники

– Анна Андреевна, да… я всё поняла, да, да… вы простите меня, я просто…

– И ещё. Я прошу вас молчать.

Она поднимает глаза, полные слёз. В них шок и удивление.

А я почему-то думаю, что она ведь тоже еще совсем не старая. Ей около пятидесяти. Фигура хорошая, сама она симпатичная и ухоженная. Зарплата у Вали более чем приличная, и живёт она у нас тут на полном пансионе, так что может все деньги, практически, откладывать.

Почему у меня такие мысли вдруг – сама не знаю.

Просто интересно вдруг стало, почему женщины соглашаются на такую вот работу?

Я ведь никогда не говорила с ней по душам. Сначала пыталась как-то немного быть ближе, но Валя сама держала дистанцию, да и Доронин мне сказал – не сбивай работников с толку, вы не подружки.

Да, не подружки.

Так что она плачет сейчас?

Зачем позвала меня на разговор?

– Анна Андреевна, да, конечно, я никому, но… если вам что-то будет нужно.

– Я вас уже попросила. Вещи. Больше, наверное, ничего.

– Может надо будет специальное питание, вы напишите, я буду готовить и отправлять с водителем, или сама привезу.

– Привезёте… что?

– Еду. Вам в палату…

Глава 7

Я как-то на мгновение теряюсь. И к горлу желчь подкатывает. Сглатываю еле-еле. Только бы не тошнота. Этого не хватало.

– Валя, спасибо, конечно, но…Это лишнее. Вы… вы меня поняли.

– Я поняла. Я молчу. Если что – пишите, звоните. Сейчас вам помочь? – Валя быстро оправляется. Перестраивается. Видимо, понимая, что переборщила. Перегнула палку.

– Сейчас я сама соберусь.

– Хорошо. Может, вам чаю заварить? На травах.

Чаю… я только что выпила кофе. Но можно и чаю.

– Да, принесите, пожалуйста.

Она выходит, а у меня стойкое желание закрыться на ключ. Лечь ничком и лежать.

Просто лежать.

Собственно, кто мне запретит?

Кто вообще в принципе сейчас на этом свете может мне что-то запретить?

Ладно, дверь пока не стану запирать, дождусь чаю.

Как я дошла вообще до жизни такой?

И была ли у меня вообще нормальная жизнь?

Была, да. Давно была.

Когда мы еще жили в квартире, купленной когда-то еще в ипотеку. Правда, мы рассчитались с кредитом примерно за год – у мужа как раз начался рост. Ту квартиру я любила. Она была чудом, удачей. Я и дизайн сама продумывала, кипу журналов перелопатила, весь интернет. Хотелось, чтобы всё было по уму и удобно.

Когда Слава сказал, что квартиру мы продаём я реально в депрессию впала.

Зачем продавать? Зачем?

– Ань, а что, мавзолей из неё сделать? Памятник нашей прошлой жизни?

Тогда мне захотелось влепить ему пощечину.

Мавзолей. Памятник.

Он серьёзно?

Это была НАША квартира! МОЯ!

Я её любила…

Каждый уголок там любила. Каждую плиточку, шторку, полочку, вазочку. Всё.

Оказалось, что это не нужно никому, кроме меня.

А сейчас и я никому не нужна.

Кроме себя.

А себе я нужна?

Валя приносит чай. Молча. За что я ей благодарна.

Запираюсь.

Времени у меня не то, чтобы много. Сейчас утро, уже почти десять. Мне нужно к двенадцати быть на месте.

Но как же не хочется вставать!

Ничего не хочется.

А жить?

Жить хочется?

Зачем?

Если я реально никому не нужна?

Муж – тут всё ясно.

Дети?

Старшей точно нет, младшая… она справится и без меня.

Родителей нет, увы…

Нет тыла.

Подруги. Да, есть подруги. Я их люблю. И я знаю, что они – те, кого я считаю самыми-самыми, не приятельницы, не знакомые, именно подруги – от слова друг – они помогут, поймут, не бросят. Но у них своя жизнь. У них свои проблемы, горести, радости.

Интересно, кто-то из них вчера смотрел ледовое шоу?

Никто мне не позвонил.

Может и к лучшему?

Так. Ладно. Хватит.

Встаю, беру чашку, делаю глоток. Чай вкусный, свежий, с пряным привкусом чабреца.

Валя хорошая домработница. Жаль будет с ней расставаться.

Удивительно, что из всего, что у меня есть в этом доме мне будет жаль расставаться только с ней.

Собираю вещи. Бельё, средства гигиены, носки, тапочки, пару футболок, майки, пара кофточек, я знаю, что сейчас это называется по-другому – лонгсливы, свитшоты, худи – разобраться бы как, да только зачем? Леггинсы, спортивный костюм, велосипедки – вдруг жарко будет? Что еще? Наверное, крем для лица, сыворотку. Расчёску, зубную щетку.

Если вдуматься, больше из этого дома мне и забирать-то нечего.

Что? Вечерние и коктейльные платья? Их не так много. И некоторые я уже точно никогда не надену. Какие-то повседневные вещи? Там тоже уже многое не годно.

Валя сказала продать?

Что ж, а это ведь разумно. Продать. Жаль, что у меня нет сейчас времени на то, чтобы отсортировать то, что нужно и то…

Собственно, а что мне нужно? Провожу рукой по одежде, висящей на плечиках.

Вот это платье цвета пыльной розы, оно мне очень шло, я его любила. Красный комбинезон – очень спонтанная покупка, но на встрече с подругами я имела успех. Темно-зеленое, бархатное – ходила в нём в театр со своей театральной подругой Наташей. Она в прошлом актриса, у неё остались связи, ей предлагают контрамарки на хорошие спектакли в несколько ведущих театров. Платье комбинация шоколадного цвета – его я надевала на день рождения Насти. Летнее льняное белое – надела один раз, почему? Сама не знаю. Блузки, кардиганы, пиджаки, брюки, юбки. Нет, на самом деле не много. Усмехаюсь, вспоминая наше извечное, женское – полный гардероб, а носить нечего.

Обидно, когда носить нечего потому, что ты уже не можешь носить то, что в этом гардеробе просто потому, что не влезаешь. Ни в бархатное, ни в то, что пыльной розы. Вот так, неожиданно, резко, раз и…

Так, стоп, Анюта, стоп. Хватит.

Пора ехать.

Захожу в ванную комнату, смотрю в зеркало.

На щеках лихорадочные алые пятна.

Ладно, перед смертью не надышишься.

Выхожу, беру сумку, оглядываю комнату.

А что, если я сюда не вернусь?

А я ведь и не хочу возвращаться. Вот в чём вопрос.

Выхожу из дома.

У меня была мысль поехать на такси, но я всё-таки решаю взять свою машину.

Водить я люблю. Мне на ней удобнее.

Никто меня не провожает. Дочки, наверное, по комнатам сидят.

Валя… Вижу её лицо в окно. Она силится улыбнуться, машет рукой. Машу в ответ.

Сажусь, завожу. Откидываю голову.

Дышать, Аня, дышать.

Всё будет хорошо. Не ты первая, не ты последняя.

Ворота открываются автоматически. Охрана на участке есть, но выехать я могу и сама, без их участия.

Подъезжаю к шлагбауму на выезде из посёлка и слышу, как на телефон упало сообщение.

Слава?

Не буду смотреть. Не хочу.

Доезжаю до МКАДа очень быстро – мы буквально я нескольких минутах и дорога у нас хитрая – своя собственная, ведёт конкретно в наш поселок, поэтому свободна.

Еще одно сообщение. Посмотреть?

Длинный светофор как раз. Беру телефон.

«Анна Андреевна, доктор срочно улетел к пациенту в Новосибирск, так что можете сегодня не приезжать, всё переносится на неделю».

Неделя.

Еще одна неделя.

Получается, я могу вернуться домой?

Глава 8

Не хочу.

Мне надо подумать.

Нет, домой точно не стоит возвращаться. А куда?

В гостиницу?

Чёрт. На ходу, в машине, такие вещи решать я не готова.

Выбираю знакомый маршрут. Еду к уютному ресторану.

Раньше мы со Славой часто тут бывали.

Тут же я иногда встречалась с подругами. Местечко, до которого всем удобно добираться.

Время как раз удачное. Завтраки закончились, обеды еще не начались, народу внутри, я думаю, не так много.

Паркуюсь, захожу внутрь, хостес приветливо улыбается, девушка новая, я её не видела. Прошу проводить меня куда-нибудь в уголок, чтобы посидеть спокойно. Она кивает, приглашает пройти.

Меня реально размещают в уютном уголке у окна.

Тут тихо. Мило.

Прошу сразу принести мне чайник брусничного чая с тимьяном – я его люблю. Есть не хочу, но тут всегда была безумно вкусная «Павлова», заказываю.

Пока жду заказ занимаюсь тем, зачем приехала.

Открываю карты, смотрю, что есть приличного, куда бы я могла заселиться.

На окраине не хочется. Можно найти что-то уютное в центре.

Оказывается, в столице так много интересных отелей!

Хочется что-то камерное, но пристойное.

Пару раз мне попадаются гостиницы, где номера сдаются явно на одну ночь, для интимных встреч.

Интересно, Слава встречался со своей… в таких местах?

Господи, о чём я? Наверняка нет. Им ведь приходилось соблюдать инкогнито, да? Или нет?

И где происходили их… случки?

Зажимаю рот ладонью.

Не вовремя, Аня! Не сейчас! Хоть ты и в тихом углу.

Сглатываю, поднимаю голову наверх, пытаясь закатить слёзы обратно.

Не буду.

НЕ БУДУ!

Не заслужил.

Предатель. Ни одной моей слезы не заслужил!

– Тётя, ты пвачешь?

Чёрт.

Еще раз сглатываю, моргаю, опускаю глаза, силясь улыбнуться.

Милый ребёнок стоит передо мной. Девчушка лет пяти. Маленькая, смешная, забавная. Знаете, бывают девочки красивые, как куколки. Нежные, спокойные, с огромными глазами, с аккуратными локонами. Такой была моя Лиза. А есть другие, они корчат рожицы, у них смешинка в глазах и на губах. С ними не соскучишься. Такой была Настя, пока не стала букой.

Эта девочка однозначно второй типаж.

– Нет, я не плачу, я просто ловила глазом солнечный зайчик.

– Ого, а что, так можно было?

– Угу…

Вспоминаю игру, в которую часто играла со своими девчонками. Широко открываю глаза, а потом начинаю искать ими солнечного зайчика, конечно, понарошку.

– Так… так… вот он, вот, почти поймала, о-па! – закрываю один глаз, показываю пальцем, шепчу. – Он там!

– Кто? – удивлённо спрашивает девочка.

– Зайчик, солнечный.

– Правда?

– Да, хочешь покажу?

– Хочу!

– Подойди-ка поближе…

Она делает шаг, я открываю глаз.

– Ой… улетел!

– Куда?

– Вон он, вон видишь, сидит на окошке.

Официантка приносит чайник с чаем, ставит чашку, улыбается, услышав голосок моей новой знакомой.

– Правда, сидит. Совнечный. Мивый. А меня научишь ловить?

– Научу. А тебя искать не будут?

– Не-а… мама там занята, а мне скучно…

– Ты всё-таки скажи маме, что ты тут, а то она тебя потеряет.

– Не потеряет. Она знает, что я не убегу.

Мне не очень ловко и спокойно. Вспоминаю, как постоянно бегала за дочками как наседка, да и Славка тоже. Он был хорошим отцом. То есть… он и есть. Хороший отец. Да.

– Тётя, ну, научи…

– Ну, смотри… открываешь глаза…

– Нюша! Нюша? Ты где? Дочка?

Улыбаясь, смотрю на девчушку.

– Видишь, а ты говорила – не будет искать.

Девочка хмурится.

– Я хочу научиться ловить зайчиков!

– Мы у твоей мамы спросим, если можно, я…

Вижу вышедшую из-за цветочной композиции девушку и слова застревают.

Вот это встреча…

Глава 9

Конечно, она меня узнала.

И я её.

Еще бы.

Я её и вчера хорошо разглядела. И раньше.

– Добрый день.

– Добрый.

– Мама, тётя учит меня ловить солнечных зайчиков, не мешай.

Славина вопросительно поднимает бровь.

– Нюша, я опаздываю, пойдём, ты ничего не съела.

– Мне не вкусно. То что ты даешь – не вкусно!

– Анна! Я сказала – идём!

Значит, Нюша – это Анна? Забавно. Тёзка моя, получается.

– Анна!

– Ну, мам!

Вижу, что Славина раздражается.

Не удивительно. Когда жена твоего любовника видит, как ты не можешь справиться с ребёнком – ничего хорошего.

И я могла бы подлить масла в огонь, но я молчу.

– Тётя, я хочу научиться, пожалуйста! – девочка смотрит на меня, а я не знаю, как реагировать. Мне не хочется обижать малышку. Но в то же время создавать неудобство её матери я тоже не хочу.

– Анна…У нас осталось пять минут. – Славина смягчает тон, понимая, что не стоит давить.

Официантка приносит «Павлову».

– Ух ты… ягодки… квасивые такие! Мама, я тоже хочу такое с ягодами!

– Нюша, у нас нет времени.

– Ну, ма-ам…

– Пусть попробует мои, ничего страшного. – смотрю на Славину, надеясь, что она правильно поймёт мой посыл. – Давай, Анют, бери. Красивое какое имя у тебя.

– Это меня папа так назвав!

Папа…

Сердце сжимается. Нет, он же не мог, он…Через силу выдавливаю из себя улыбку и слова.

– Папа молодец. Меня тоже зовут Анна. Анюта.

– Правда? Здорово! Одинаково! Мам представляешь?

Девчушка смотрит на мать, та чуть криво улыбается.

– Тёзки, значит.

– Мам, можно пирожное?

Славина смотрит на меня, сглатывает, опускает голову, кивает. Потом чуть кривовато усмехается и что-то бормочет под нос.

Да, да, только этого нам не хватало. Во всей огромной Москве больше не нашлось места, чтобы пересечься жене с любовницей!

Да просто всё дело в том, что мой муж сначала меня сюда водил, а потом, видимо, стал водить её. Место шикарное, ей понравилось. Как и мне.

И вот она уже приходит сюда без него.

Я надеюсь, что она без него.

Аня ложкой отковыривает клубнику и голубику с белоснежного безе, захватывает крем.

– М-м-м, как кусно! Мам, почему ты мне такое не покупаешь?

– Потому что тебе нельзя. – сухо отвечает ей мать.

– Надеюсь, нет аллергии? – спрашиваю, пытаясь совладать с голосом.

– Нет, просто много сахара и сладкого не желательно, у нас тренировки.

– Тоже фигурное катание?

– Естественно. – хмыкает она.

– Это очень красиво.

– Да. Только это травмы, простуды, нагрузки, и куча бабла. – кривит рот, головой качая, разглядывая дочь. – А побеждает один, и не факт, что самый сильный.

– Вы же победили?

– Нам повезло, что Маури упал и уронил партнёршу.

Теперь головой киваю я – да, это было феерично.

– Я заплачу за пирожное.

– Не нужно, это мелочи.

По сравнению с тем, что ты разбила мою семью и увела любимого мужчину. Да, это мелочи.

– Закажу вам новое.

– Не стоит. Спасибо. Мне вообще тоже не полезно сладкое.

Сама не знаю зачем это говорю.

Сладкое для меня сейчас не самый страшный враг.

Наоборот. Хоть какое-то удовольствие.

– Нюш, ты закончила? Пойдём, теперь нужно умываться.

– Я хочу научиться ловить зайчиков! Тётя обещала.

– Анна! Это что за поведение? Мы с тобой только вчера говорили…

– Мам!

И снова мне хочется вмешаться, и я понимаю, что это чревато. Не стоит.

– Анна!

– Анют, маму надо слушать. А зайчиков ловить просто, широко открой глаза – какой-то, да и попадётся.

– А как я узнаю, что он попался?

– Никак. Просто закрой глаз и знай, что зайчик там есть.

– Так просто?

– Да.

– Хорошо, спасибо, красивая и мивая тётя!

Детская непосредственность! Она подходит, обвивает тонкими ручонками мою шею и целует в щеку.

Замечательная куколка, такая живая, искренняя. Обнимаю её в ответ и замечаю тяжелый, пристальный взгляд её матери.

Ну, извините, я не виновата, что ребёнок посчитал меня красивой и милой.

– Оксана, вы тут? Я же просил быстрее! – сначала я слышу мужской голос, выдыхаю, потому что это не голос моего Славы. Точнее, уже не моего. Её Славы. Голос другой, и мужчина.

– Я не виновата, это твоя дочь.

– Естественно, ты никогда не виновата. Здравствуйте.

Это он говорит мне походя, бросая быстрый взгляд и переводя его на дочь.

А я думаю, какой породистый мужик. Не удивительно, что у них такая интересная, красивая девочка.

Они совсем разные. Славина изящная блондинка, светлокожая, нежная, большеглазая. Он – смуглый шатен, с крупными чертами лица, с модной аккуратной бородкой. В идеально сидящем на мощной фигуре костюме.

– Папа! А меня тётя научила солнечных зайчиков ловить! Показать как? А еще тётя тоже Аня, как и я, здорово, правда.

– Да, здорово. – сухо отвечает он, а потом смотрит на меня внимательно. – Анюта?

Глава 10

Буянов.

Алексей Николаевич.

Смешно… Какая ирония судьбы!

Моя первая любовь, Лёшка Буянов, мой первый мужчина.

Получается, он и есть тот самый тайный мужчина Славиной, от которого она родила дочь? Я читала в интернете. Не могла не полюбопытствовать. Много о ней читала. Что у неё был короткий роман с тренером, потом она вроде собиралась замуж за своего партнёра, но он ушёл к другой. А ушёл, как оказалось, потому что Оксана ему изменила с неизвестным бизнесменом.

И скрывала роман, встречаясь с мужчиной тайно. Писали, что это потому, что мужчина женат.

Так, значит, Славина, да?

По женатикам?

Неужели нет нормальных, свободных мужиков?

Машинально смотрю на руку Лёши – кольца нет. Но это же ничего не значит, да?

У меня вот есть. А толку?

– Вы… вы знакомы?

Славина удивлена, глазами хлопает.

– Знакомы. – сухо отвечает Буянов. – Оксана, отведи Аню в машину, пожалуйста.

– Мам, пойдём!

– Я? Это твоя машина. Ты её забираешь. Пойдём вместе.

Что такое? Боится оставить своего мужика со мной наедине? Смешно.

Господи, вот это я зашла выпить чайку, да?

Понёс же чёрт…

Хотя… это даже весело. Столько всего нового узнала.

Получается, Буянов назвал дочку Аней?

– Оксана, я прошу. – он говорит очень сдержанно. Он вообще был сдержанным всегда. Он и в сексе был тогда очень сдержанным и зажатым. Ну, это понятно. Мы были друг у друга первыми, нужно было делать на это скидку.

– Мам, ну мы идём? Папа просив!

– Алексей, я не понимаю в чём проблема пойти вместе.

– Проблема в том, что ты никогда ничего не понимаешь. Взяла дочь и отвела в мою машину, быстро.

Ого!

Это он так с ней разговаривает?

Вижу, что лицо Славиной покрывается красными пятнами.

Ужасно.

Мне самой неловко, что я это увидела.

И вроде бы мне нужно, наверное, встать, попрощаться и уйти, не мешать им. Но я даже глотка чая не сделала. И не расплатилась.

Оксана берёт за руку дочь, сверкает глазами на Алексея и уходит не попрощавшись.

Я её понимаю. Неприятно. Но она сама виновата.

– Анюта…– он смотрит на меня. Тоже сурово. А мне почему-то смешно.

– Меня тоже будешь «строить»?

– Что? – хмурится, как будто не понимает. – А… нет. Ты…как ты?

Интересно, он знает, что у его Оксаны роман с моим мужем?

Наверняка знает.

– Я вот пришла выпить чаю, не ожидала встретить столько знакомых. Ты, значит, отец Анюты? Хорошая девочка.

– Да, отец… Слушай, Ань, у меня сейчас нет времени, я спешу, мне нужно дочь закинуть к матери и ехать на встречу, завал полный, но…я бы хотел с тобой как-то… встретиться, пообщаться, ну, просто поговорить. Оставь мне, пожалуйста, свой телефон, я с тобой свяжусь потом, хорошо?

– Нет, Буянов.

– Что? – удивлённо так глазами хлопает.

– Телефон я тебе не оставлю. Извини. И встречаться нам не зачем. И говорить не о чем. Вот так.

– Так, да? – усмехается. Вспоминает, наверное, какой я была раньше? Да, вот такой и была. Категоричной. – Ясно. Что ж… Ничего не меняется. Хорошо, Анна Андреевна, я вас понял. Всего хорошего.

– Прощай, Алексей Николаевич. Не поминай лихом.

Не уходит. Смотрит на меня.

Ну, смотри. Какая я стала.

До Славиной мне, конечно, далеко. Она красавица. И умница. И талантливая. Пробивная, деятельная. Яркая.

А я домашняя клуша.

Мне всего сорок два. Как и тебе сейчас, Лёш… или тебе сорок три уже? Да, день рождения же у тебя в январе, я помню.

Мне сорок два, выгляжу я сейчас не важно. Плохо выгляжу. Увы.

Говорят все болезни от нервов, только сифилис от любви. Так вот, у меня не он. Наверное, слава богу?

Я тоже не думала, что в сорок два буду выглядеть вот так, стану такой…Ну, видимо, я это заслужила.

Стоит и не уходит.

– Ты сказал, что ты спешишь, Лёш…

Усмехается.

– Надо же… Анюта. Снова ты. Опять ты. Мы встретимся и поговорим. Так что, до свидания, Аня Руданова.

– Я Доронина.

– Я в курсе.

Поворачивается и уходит.

В курсе.

Значит знает.

Что ж…

Встретимся, поговорим.

Человек предполагает, а бог располагает, Лёш.

Так что поспеши…

Наливаю чай. Хорошо, что чайник стоит на специальной подставке со свечкой, он не остыл.

Отпиваю.

А потом… потом начинаю смеяться.

Не очень громко. Но в голос. Хохотать…

Глава 11

Подходит официантка.

– Может быть вам еще одно пирожное?

– Да, принесите. А вообще, у вас очень вкусные феттучини с лососем, давайте и их.

Проголодалась.

Руки дрожат.

Нервы ни к чёрту.

Почему именно Буянов?

Что за дурацкая ирония судьбы?

Хотя, почему меня это должно касаться теперь? Плевать.

Мне нет никакого дела до Славиной, до её романов, до её мужиков. И до моего мужа.

Мне есть дело только для себя.

Почему я себя хороню?

Почему превратила себя в старуху?

Я жить хочу!

Хочу и буду!

Накручиваю на вилку нежно зеленые феттучини – они со шпинатом, отправляю в рот.

Какое наслаждение!

Как хорошо жить!

Я буду жить. И даже не всем назло. Просто для себя.

Что там с гостиницами?

Жаль, нельзя заказать выпить, я же за рулём. Ну, я могу потом. Мне можно.

Бокал Апероля. Или просекко.

Или коньяк.

Возвращаюсь к просмотру.

Да, гостиниц много, все интересные. Есть подешевле, есть подороже.

Не думаю, что Доронин настолько опустится, что заблокирует мне карты. Ну, даже если и так, у меня есть своя карта, которую он тронуть точно не сможет. И денег на ней, ну, не то, чтобы много, но на неделю в гостинице хватит.

Так, а что потом?

Вопрос задаю сама себе, и сама себя ставлю им в тупик.

Я не знаю, что потом.

Я об этом не думаю.

Мне страшно об этом думать. Я поставила блок.

Потом – буду думать потом.

В конце концов есть еще одно место, куда я могу поехать. Собственно, только туда и могу. И я об этом думала.

Но не сейчас, точно.

Сейчас у меня не хватит сил, духу не хватит.

Особенно после встречи с Буяновым.

Так…

«Four Seasons» я, естественно, не потяну. Семьдесят две тысячи за ночь. Нет, я, конечно, супруга довольно богатого человека, но… То есть, уже не супруга. Почти.

Когда мы куда-то выбирались со Славой и с девочками, это были, конечно, очень приличные места. Раньше – отели. Потом мы бронировали виллы. Потом купили дом в Испании и виллу на Кипре. Потом…

Не важно. Потом суп с котом.

Потом Слава стал много работать. Очень много.

А я… я…

Я просто потерялась и всё.

Надо найтись.

Надо вернуть себя.

Телефон пугает неожиданной громкой трелью.

Слава.

Неужели ему уже сообщили, что я гуляю?

– Да.

– Аня, ты где?

Усмехаюсь. Вот же…

– Ты же знаешь где я, Слав, зачем спрашиваешь?

Пауза.

– Почему ты уехала из дома?

– В смысле? Я что, под домашним арестом?

– Мы хотели поговорить.

– Утром, Слав. Мы хотели поговорить утром, но ты уехал.

– Ты знаешь, что я работаю. И где я работаю.

– Знаю. И что?

Снова пауза.

Обдумывает слова? Ему не привыкать.

– Аня, пожалуйста, возвращайся домой.

– Слава, я хочу отдохнуть. – не придумываю ничего лучше.

– В смысле? Отдохнуть от чего?

– От всего. От дома. От семьи. От тебя. От себя…

Сейчас красиво было бы закурить. Но я не курю. Поэтому просто отпиваю чай.

– Анна.

– Слав, давай так. Я девочка взрослая. Ничего со мной не случится. И не надо меня искать. Я просто хочу побыть одна.

– Нам нужно поговорить, ты понимаешь? Ты… ты понимаешь в какое положение ты меня ставишь?

– Нет. Не понимаю. Ты чего переполошился-то, Доронин? Всё же хорошо? Я даю тебе развод. Я не собираюсь устраивать скандалы, трясти грязным бельём. Выносить сор из избы тоже не собираюсь. Я буду идеальной бывшей. Мне даже ничего от тебя не надо, Слав.

– Анна…

Нечего сказать. Когда Доронину нечего сказать он делает многозначительные паузы и называет меня по имени. Вот так строго и обречённо.

Анна.

– Да, знаешь, у твоей будущей жены чудная дочка, моя тёзка, а я и не знала, кстати. – действительно, только сейчас думаю о том, что имя дочери Славиной как-то прошло мимо меня. Может, потому что она называла её Нюша?

Дурацкое прозвище – Нюша. Анюта – куда красивее.

– Аня, приезжай домой, пожалуйста. Я очень тебя прошу. Ради всего, что у нас было, Ань. Я же… я любил тебя.

Любил.

Это как гвоздь в крышку гроба.

Это больно.

Любил.

А если я и сейчас люблю? Люблю так, что разрывается сердце? Что мне хочется выть, расцарапать себе лицо до крови, тело, которое перестало его устраивать, душу, которая перестала греть…