Параллельный понедельник. Книга стихов

СУНДУЧОК

(эскизы)Оригинальный гипермаркет,Урбанистический модерн,Лабораторный и немаркий,Универмагу не в пример,Осовременивая старостьСреди неробкой бедноты,Хрустальной брошкою усталойОн вшит в структуру темноты.Всегда там людно и обманно —Зазывно действо барахла.И кошельково, и карманно…И страсть, и вострая игла…И нереальность манекеновС часами, близкими к нулю…И слоган фирмы непременный,Как аппетитный блинный плюх.Там кофе пьют особым ладом(экран мобильника вспотел)…Там, развлекаясь шоколадом,Бегут пустых проблемных дел…Оригинальный гипермаркет.В нём так приятно осязатьАнсамбли глупостей, подарки,Что взять бы да упаковатьВ один пакет… И с тем пакетомКазаться полным везуном.А денег – только три монеты.На что потратить? На вино.Гуди, небыстрый эскалатор,И доставляй, и представляй…Стекает с карточки зарплата,Шиши рисуют вензеля…И, плюнув в пасть ловушки этой,Что хлеще той ещё дыры,Иду домой составить смету,Тесня фонарные миры.

С ПРИВЕТОМ ИЗ БУДКИ

С улыбкой грустной клоунессы,С обвислой мордой, на ремце,Грустит бульдог, красавец местный,Песочной улицы в конце.Внушая всем видон брутальный —Он лучший сторож и боец.Недаром грудь блестит медальюИ хвост торчит, как огурец.Недаром злая кошка Марта,В момент забравшись на сосну,В порыве страха и азартаСтрую бросает бегуну.Но равнодушный до кошачьих,Бульдог вершит свои дела.Не бьёт он, знаете, лежачих,В тупик загнав их без труда.Он гложет кость вторые сутки, —Живот под рёбра подвело…Хозяин – в рейсе, миска – в будке,А харч – закончился назло.Ну ничего: приятель Миша,Живущий в доме номер семь,Несёт ему пакет костишек…Слабо иметь таких друзей?..И пусть мальцу четвёртый годикИ ростом он чуть выше пса…Но это разве вам не подвиг?..И пёс ворчит: «Погрыз бы сам…»А вот и вечер… шапкой снежнойНакрыл заштатный городок…В холодной будке… безмятежно…Храпит и… ёжится бульдог.

К НАТАЛИ

(элегия №13)А ты трясёшься в поезде ленивом…Унылый ряд за окнами бежит…Десяток дней с неясной перспективой…Что – твой отъезд?.. Ужель он всё решит?..Лишь за порог – и ковриком по новой,Хоть расставляй гвардейцев у дверей.Где дела нет – там строит планы слово,Пуржит февраль и звонко лжёт апрель.А впрочем, жизнь не вторит пожеланьям.И чай остыл, и станция на час…Как ни рисуй с усердным прилежаньем,А выйдет круг, чтоб заново начать.Играй, пурга, триолями снежинок!..Плутай, зима, пугая на пути!..Но, Бог ты мой, утешь, пока мы живы,И без нужды к рассвету не буди.Итак, не зная формулы исхода,Всех нужных цифр и требуемых дел,Ты вновь одна, истории поодаль,В ночном вагоне вышедших людей.

В НЕДАЛЁКОМ ДАЛЕКЕ

Говорят, у Чёрной речки,Меж лесочка, на опушке,Равнодушный и беспечныйУгодил под пулю Пушкин.То ли вынудили парняОтомстить врагу Дантесу,То ль от слуха люд избавитьМетким выстрелом протеста.И не то, чтоб Гончарова…(что само собой резонно),Но, бывает, жалит словоВ сто раз пуще скорпиона.Было ль место там любови,Или выдули легенду…Но, скорей, поэт напомнитьО себе решил клиенту.Говорят, что этот ПушкинБыл агентом Николая;Прыгал душкой в завитушках,Мысли царски увлекая.И что, дескать, он работалВ тайном пятом отделенье.И Дантес тот, чёртов бо́тан,Стал его всегдашней тенью.И, конечно же, в итогеВсё закончилось дуэлью.Каково же, взяв под локотьПевуна, пугать модельюПолитических волнений,Вербовать, долги прощая,Пеной залитые деньгиЦарским словом возмещая.Говорят, что Пушкин, всё же,Произвёл прицельный выстрел.«Волевой мужик!.. И что же?..Устоял-таки, форсистый?..»Устоял… БронежелетикБыл поддет им под мундирчик.А вот Пушкин смертным следомТак и помер. Будто спичкойПрогорел. А где сокрылиПрах его – никто не знает.Говорят, что в этой былиСодержалась доля злая.И про то ещё судачат,Что зима была шальная, —Повсемест метельным плачемРасходилась, завывая.

МИФОЛОГИЯ ЛИЧНОСТИ

Мы устроены все одинаковоВ арсенале похожих вещей:То и можем, что только поддакиватьИли гнать неугодных взашей.Как ни пыжимся быть непохожими,Увлекаясь дутьём пузырей,Но какою-то силой подкожноюЕдинит нас неведомый клей.Отчего же боимся признаться мыВ этом свойстве открытых завес,Иль зовёт из толпы выделяться насВолевой многотрудный процесс?Но и в этом своём эготворчестве,Что отмечен гирляндой венков,Мы похожи, копируя в точностиВсевозможных друзей и врагов.Если б только на миг осознали мыНаш единый живой организм,Неужели бы якать не стали мыИ не жгли на костре кипарис?Да и в этой своей чертовщинии,Что волной от войны до войны,Мы, как правило, ходим с хлыщинамиИ не ведаем чувства вины.В общем, если объять необъятное,Приводя его к целому, тоВыявляется нечто занятное,Где и личность и гений – ничто.

АКРОБАТИКА СТРАСТИ

Солнце сыплется золотом с крыши хрустящим.Дышат лужи ночного дождя, оживают.Кот, проснувшийся рано, глазёнки таращит,Мир по-своему, видимо, воспринимая.Цирк от зависти б замер, об этом проведавИ сложился б, узрев, как ступает он краем,Лапу левой ноги занося для разведкиИ, не мешкая, вслед остальные пуская.Кто, казалось бы, мог восхищаться движеньем,Обнаружив кота, что бредёт по дорожке?..Только трудно такое понять, совершенно —Двадцать первый этаж, голубое окошко…Хром карниза покат, представляет угрозу…Но артист совершенно спокоен. Ещё бы!..Ведь в соседнем подъезде – сиамская Роза:Двадцать первый этаж, угловое… ДотопатьКак-то надо коту… Разрывают карнизыКапитальные стены метровых пролётов.Лучше нет акробата во всём Кутаиси,Чем влюблённый герой – покоритель высоток.И, почти что срываясь в прыжках сумасшедших,Он доходит, урча, до окошка любимой…Но, увы, надо знать переменчивость женщин —Шторы сомкнуты наглухо. Вот оно!.. Мимо!И трюкач, водосточной трубе доверяя,Лезет вниз, громыхая прогнившим железом.Сколько ж нервов на женщин впустую теряя,Мы стираемся в пыль на пути интереса.

В ПЕРВЫЙ ДЕНЬ АПРЕЛЯ

1.Мокнет двор ветшалой тряпкой.Измождённый вид сараек.Высоки, почти как трапы,Три крыльца. Вороньим граемОбъявляет время полдень;Пятна туч палит, как вату,Прогоняя. ПустоболтомТарахтит бачок помятый.У помойки – тень сорочьяПрикрывает точки зёрен,Будто все уже досрочноЛиквидированы взоромШустрой птицы. Но опасен,Голубей гоняя днями,С этим я́вно не согласенМестный котик Мяумяйнен.Арматурные антенны(хитро загнутые руны)Неспроста висят на стенах,Замещая блеск латунныйЗолотым в лучах апреля…Но, не веря в юность мира,Залежалой грязью прелойВозражает дух пробирный.2.Там, в сумятице всегдашней,В продуктовом магазине,Подкумаренный папашаДохлый звон несёт в корзине.Несмотря на первый тёплыйДень весны, он снова мучимРазмышленьями за стопкой…А гонца пасёт попутчик:На крыльце стоит родимый,Наблюдая за сорокой.«Полтишок – необходимо…Лучше сто… И без зарока», —Убеждает он кого-то…А на небе, слой за слоем,Набралось уже по локотьДождевого непокоя.3.Только радиомеханик,С мягким прозвищем – Тефтеля,Ловит «Голос Ватикана»…Всякий раз, еженедельно.И, включая «голос» этотПо трансляции, на сдачуДобивается конкретныхТумаков. То дерзкий мальчикОбзовёт его прилюдноГрязной крысою церковной,То примчит невесть откудаМастер спорта безусловныйИ начнёт на той ТефтелеОтрабатывать удары.А Тефтеля – снова в теле.Как же так? Элементарно.Даже хабчик папиросныйПролететь не может мимо,Чтоб не сесть в его волосья,Провоняв их едким дымом.В общем, двор как двор, – векамиКирпичом врастает в землю…Погоди с половиками,Выбиватель новосельный.

В МИРЕ УСЛОВНЫХ СИМВОЛОВ

Хватит болтать о вечности,Чувствам искать заглавия,Скуку тянуть до вечера,Выдумку взяв за правило.Ветер в итоге выдуетС полок труды бумажные.Как это можно – выдумать,Не замечая важного?Кони стучат копытами…Даже по подоконнику.Движутся следопытамиТе, кто уже покойники.Нет ни полей, ни времени,Ни полюсов, ни образов…В плотном, активном тренингеКажутся кони кобрами.Не нарисуешь – выбросишьКраски, холсты и кисточки.Всеми своими фибрамиПрытко из клетки выскочишьИ размозжишься зановоО проявле́нный вымысел,Путаясь в написанииТех, кто за рамки вынесен.Хватит болтать о вечности,Лике и многоликости!Лучше поймать по печениОт амазонской дикости.Лучше любить не брезгуяСтепенью сумасбродства и,Пользуясь саморезами,Спать в гамаке под солнцами.И поступать, не думая,Не оступаясь в сказанном,Чтоб не греметь ходулямиДа прицепными разными.В мире условных символовВыхода ищут парии.Армиям обессиленныхПламенно лгут викарии.

В ЛИРИЧЕСКОМ МАРШЕ НА ПЯТЬ ЧЕТВЕРТЕЙ

Обшиваю деревом квартиру,Всё, что недоделанным осталось…Вот ещё б не умничал ботинок,Под ногой скрипящий про усталость.«Не скрипи, ботинок мой рабочий…Знаю сам, что мастер я не очень».А по окнам – радуются птицы,Облака крылами задевают!..Не пора ль с природой объясниться,К злату-солнцу руки простирая?..Но как только выбегу из дома —Сразу гул литаврового грома.И, сосредоточившись на главном,Несмотря на манкие соблазны,Воспалять невыгодно мне гландыКрайне уязвимой протоплазмы.И по шляпке бью калёный гвоздь яС молоточной точностью, без злости…Но костюм телесный мой непрочный —Подустал, вымаливая койку.Впрочем, перспектива – долгосрочна.Значит, по плечу – любая стройка.Значит, не прощаюсь, инструменты?..Будут нам ещё аплодисменты!Подутих ботинок, улыбаясьСкладочкой задиристого носа,Что скрипел гвоздочными зубами,Будто дверцей горна паровозной.Отгорело топливо?.. Так точно.У стремянкидремлетполуночник.

ПЛОТНИКИ ДВУХ КАТЕГОРИЙ

1.Завален я работой плотно.А тут в газете – телефон:Квалифицированный плотник…Куда ни глянь – со всех сторон.Недолго думая, решил яЗвонить и вызвать знатока.А на душе цветком – паршивость, —Сродни гримасе простака.И вот певец саморекламный,Пришед ко мне, как льстивый враг,Стал излагать такие планы —Что окартинился бардак.Но, затаив дыханье, слушалСаморекламщика не я,А некто третий, свесив ушиОт бутафорского вранья.И этот некто, кем я всё жеТогда предстал – совсем размяк.Обман?.. Мурашками по коже…И шепоток: «Очнись, дурак…»А визитёр – о трудном детстве,Прививке к раннему труду,Руках, мозгах и… короедстве…Ну всё, кранты, идём ко дну…Мол, даже лестницы не надо,И молотка, и ремесла…Чтоб наземь с лестницы не падать —Трудись внизу и все дела.И тут я, было, согласился,Цифирь роняя с языка…Но – стоп! Ко времени родилсяВопрос: «А как без молоткаВдолдонить гвоздь? А как без лестницЗалезть на кровлю? Нет, позволь —Берут сомненья, хоть ты тресни.Иду в отказ. Уволь-уволь».И до сих пор мне эта сценкаНикак покоя не даёт.Где много слов – одна оценка.А с делом, видимо – пролёт.2.Плотник Саша – довольно обычная личность:Скромноват, угловат, что-то вроде дьячка…Да и стиль мастерства у него нестоличный,Выдающий по навыкам не новичка.Пусть неброского вида, как рыжая слива,Что забыли сорвать с ледяного сучка…Пусть он будет дотошным и неторопливым,Но зато в результате затмит по очкамМногих выскочек, жадных до выручки скорой,У которых в руках не живёт инструмент.Ну а тут всяка хитрость таланту покорна,Что в два счёта готов сколотить постамент.Плотник Саша не станет вымучивать силы,Бесполезно играя зубастой пилой:Если дело нейдёт и тошнит от опилок —Значит, нужен антракт. То есть – план запасной.И тогда в безыскусности лёгких историй,Попивая чаёк под лимончик и мёд,В сложном замысле линий родится простоеИ своё воплощенье назавтра найдёт.Долго путаясь в цифрах, стесняясь озвучить,Пожимает плечами, вздыхает… И вот…– На бензинчик подкиньте, что было бы лучше…Ну и так, за работу – двенадцать пятьсот…– За террасу с мансардой, беседку и банюПросишь ты, словно милость, четырнадцать штук?Извини, но штук три́ста готов я прибавить.Нет, пожалуй – пятьсо́т… И до скорого, друг.

ДЫШИТ НОВОЙ ПРЕМЬЕРОЙ ВЕСНА

За какие, простите, заслуги,За какую недобрую явьДонесли на актрису подруги,В непроглядицу кинувшись вплавь?И доплыли, треклятые сучки,С позолотою стёртых зубов,Где, собравшись могучею кучкой,Просочились меж стройных рядов.Умоляли пустить их… Пустили.Лобызая казённый костюм,Победили они, убедили,Что актрису слыхать за верстуВ нетерпенье к Кащееву трону,В неприятии грязных погон…И, вернувшись домой, примадонну —Допекли-таки, выкинув вон.И театр потух в одночасьеВ обессмысленных вычурах сцен.Рад и весел лукавец причастныйС переглядом зрачков на лице.Только радости нет в стылом доме,Где, скучая по прожитым дням,Каждый вечер в слезах своих тонетНа девятом десятке она.Но позвольте: зовётся народной —Значит, есть и народ госпожи…Что готов на гранит на холодныйПо приказу цветы положитьИ ни в чём не перечить трибунам:Ни указам, ни жертвам, ни снам…Лишь безжалостным вихрем табуннымПроноситься, любви не признав.А в ночи, при февральском исходе,В узнаваемом свете окна,Независимо от непогодыДышит новой премьерой весна.

МИСТЕР ИКС

Ни свет зари, ни отсветы заката —Подложный ца́рь – фагготрия лгунов…Да, с этих круч рисково падать катом,Влетев ничком в лежалое говно.Лишь кинешь взор с волшебной этой кручи —И ноги вверх… Но где же наш народ?..Да вон он, там, среди навозной кучи,Опять с колен, надломленный, встаёт.И… некто Икс, на крюк подвесив гирю,Вращает стрелки каменных часов:«Процесс один: мильярда два – в могилу…Чтоб свод небес был нежно-бирюзов…»Что есть, то есть – труда ему не стоитСогнать в утиль цепочки двух культур,Как скрипку вдохновенную расстроитьИ под щелбан пустить пяток фигур.Ай, не впервой под кофе со конфетойБомбить ему живые города!..Сегодня город есть, а завтра – нету,Как будто бы и не был никогда.Не большевизм, не вороги-нацисты,Не толерантность, мать её ети,А некто Икс – дородный злющий мистер,Всегда стоит России на пути.Он вертит ей, как кукольной перчаткой,Своих прислуг расставив тут и там.И тот кошмар, что по зиме зача́т им,Для нервных рук всего лишь грязный штамп.Нам говорят – войну затеял Запад.Им говорят – войну затеял Кремль.А этот мистер, скорый на внезапность,И есть тот маг – цилиндр набекрень.Теперь, когда сошла на нет победаИ смысл войны в количестве смертей —Он упоённо царствует и медлит,Пока гремят слова ведомостей,Пока его примерные вассалыНесбивчивым оркестром тут и тамПоют свою а ля антиосаннуС синюшным отвращеньем на устах.Но катится ответ волною новой…И та волна – нешуточный порыв.Снесёт она все стены, все засовы,Оставив шанс зияющей дыры.Но тяжек день, и ночь долга до жути,Как будто свет теченье изменил,Отсверкивая маслицем кунжутнымИ глазками поднявшейся змеи.

БЛАГОРОДСТВО С КРИМИНАЛЬНЫМ ОТТЕНКОМ

(фантазия по произведению Эмиля Брагинского и Эльдара Рязанова)Он угонял авто у фармазоновИ продавал таким же ездокам.Как объяснить сию метаморфозу,В кой так легко сойти за дурака?Он продавал, водя бесстрастным взоромПо водным знакам красненьких купюр,И…отправлял их детям беспризорнымВ учрежденье хлорки и микстур.А почему творил он это действо —Никто не ведал. Бог ему судья.Так может, там провёл он своё де́тство?..Семья – она у каждого своя…Участник самодеятельной труппы —Он был актёр, каких наперечёт.А рядом с ним играл другой, неглупый…Но режиссёр не брал ему в зачёт.Театр алел гуашевым плакатомПо трём афишам в центре городка,Стараясь быть предельным дубликатомОднополярно свёрстанных ДК.Прошло пять лет. Угонщик – на свободе.В УГРО – звонки… с утра до темноты.«Поймали, нет?.. Ну где ж он, сволочь, бродит…», —Скреблись клыками сонные суды.А в детдомах, что выросли дворцами,Директоров вопросом изводя,Халатный хор халатиковых нянейКормил икрой капризного дитя.Машины крались с бешеным успехомИ перепродавались с молотка.Однажды чуть не помер он от смеха,Узнав в дружке по сцене – следака.А тот как раз и вёл дела угонов,Прочёсывая тёмные дворы:Сукно пальто на золоте погонов,В дубовой трубке – крошево махры.Под ворот спрятав маску детектива,Он был понижен в званье на звезду.Кому сказать!.. Улики, плюс мотивы!..А дело, как ни пыжься – не в дугу.Мир подождёт. Не стоит обольщаться, —Играть Шекспира, шахматный турнир,Когда детишки к совести стучатсяИ дразнит блеском пёстрый автомир.Не суетясь о том, что будет пойман,Бросая пыль в глаза, как боже мой,Ему давалось быть всегда в обойме, —И у себя – в конторе страховой.Ведь даже босс, отравленный обманом,Как психиатр, угонщику внималИ, притушив чиновничью жеманность,Без лишних слов со службы отпускал.Копились дни, а с ними отработки…Но что за дрязги, если ты талант?..А пострадавший требовал находки.Вернуть пропажу сыщик обещал.Прошло лет семь, и к кражам все привыкли.Да и герой заметно поумнелИ, через «ключ», комбинато́рным кликом,С любым проектом делал что хотел.Да был бы город, типа Амстердама,Иль, на крайняк, Сан Ремо… А то что?..Какое-то неведомо-незнамо,Как есть – бесперспективное гнездо.УГРО закрыли. Дети повзрослели.И, не спеша, свалили за кордон.А в труппе той, любительской, доселеДогнать Мегре кипит один патрон.Подходит старость, топчется за дверью…Но что с того!.. Профессионализм!..Крадёт авто маэстро машинерий,А воспитатель – денежный надгрыз.И снова тень скользит в фонарном светеМеж тёмных стен, забрызганных дождём…О, если б знать, что помощь эта детям,То и грустить не стоило б о том.И, отупев в сухой своей истоме,Конфедератки выкинув в окно,В палатах мантий, плюнув на искомых,Пьют ром пять сов, уволенных давно.(традиционный вариант окончания)2.…за кружкой пива пылким адвокатомПредстал следак и… плюнул на вердикт:«А что им будет, выродкам проклятым?..День худобы?.. Минутный нервный тик?..Раз не призвать притворщика к порядку,То и закон не грех переступить…Ну, нет твоей вины здесь, друг мой ратный.Решайся, Гамлет – быть или не быть…Подумать только – всё, и до копейки…Детишкам, значит… Господи, прости…Проклятый ордер!.. Жлобино – не Бейкер…Не наказать, а именно – спасти…».Но страсть кипит, угонщика лишаяОстаться честным. Прямо перед ним —Знакомый номер. С индексом сверяя,Воздатель зрит шестёрки сатаны.Звонок в УГРО. И вот, у телефона —Знакомый сыщик (лоб – в тугую сеть)…«А знаешь, друг, являйся-ка по форме!..Да так, чтоб мне тебя не проглядеть.С каких эт пор ты вздумал, интересно,Производить угон чужих машинНе у ворюг, а лиц простых и честных?!..И никаких театров! Я – решил!»Был снежный день. Отыгрывал гирляндойДворец культуры, дюже типовой…В гримёрке тесной мучились над бантомШофёр и сыщик. Нервною рукойПриколот был он шпилькой к полуслову…Спектакль окончен. Зал горланил «бис»…О, как же в этом мире всё условно!..И приговор, что в воздухе завис…В трагикомичных сценочках судебныхГуляли чувства, сыпалась судьба…Нужна ль она защита (скорый слепок)В альпиниаде кукольного лба?

В ПОЛУТЁМНОЙ КВАРТИРЕ…

В полутёмной квартиреС запылё́нною лампой несмелоюМы с бабулей моейИсподволь говорим о стихах.А за окнами – вьюгиСлеповатой игрой неумелоюНакидали снеговИ пошли по дворам отдыхать.Мне – с десяток годков.Я исполнен проворства и бравости.И бабуле своейВ утвердительной форме пою,Что частушечный слог —Это точно не повод для зависти,И что я при желанииХоть сто шту́к на лету сотворю.И, накушавшись всластьЭскапады бравурного внучека,Мне приносит бабуляЗелёный пенал для очков.В нём, как помню, был крестик,Хранящийся там для везунчика,С красной пастою ручкаИ пара вязальных крючков.Говорит мне бабуля:«Вот ручка тебе и тетрадочка.Сочини-ка, давай,Мне стишок… А потом принесёшь.И как начал я строчкиХватать, что есть сил, лихорадочно,Что на Пушкина дажеСтал где-то невольно похож.Убежал в дальню комнату.Комната с видом на озеро,Где полярная мглаКоронована долгой зимойИ при свете настольнойУтонул в совершенно непознанномИ не верил глазам,Что стихи были созданы мной.Мне казалось я – гений.Ну, если не гений, то – около…Я бежал с этой радостьюВ фликере медленных звёздЧерез космос голодныйС закрытыми наглухо окнамиК той родной и понятной,Чей облик и добр и прост.«Что ж… – сказала бабуля,Едва прочитав «гениальное»(удивившись стараньям,вернула мне в руки тетрадь)И добавила. – Знаешь,Пиши к ты выдумщик далее…И на всякие глупостиПопусту время не трать».С той поры пять десятковОтсыпалось скореньких годиков.А стихи так и льнутК золотому перу тишины.И всё кажется мне,Что в соседней особенной комнатеЖдёт меня старый другС доброй лирой открытой души.

ЛИСТОК

(вальс)А на бульваре, снегом припорошенный,В двухрядку сложенный рукой старательной,Дышал листок холодным зимним воздухом,Ничьё внимание не привлекал…Пока не встретил он меня, прохожего,Предположительно предугадателяИ, убоявшись мною быть опознанным,Расправил крылышки и вмиг – пропал.Сказать по правде, я прошёл бы мимо, ноПо любопытству ли, предощущению,Хотел поймать его подхватным способомИ в незатейливости развернуть;И по изломанным курсивом линиямПонять сокрытое, принять священное,Добавить ясности и жить без просыпа…Но суть упущена – не повернуть.Признанье скорое с вульгарной фразочкой,Предел банальности до телефончика…А может, выписка из поликлиникиС таким диагнозом, что будь здоров?..Ведь где-то ж носится, летает ласточкой,Шуршит фиатным он не колокольчиком,В ветрах стирая завитки и линииДо белизны нетающих снегов.

В ОБЩЕМ И ЦЕЛОМ

Гости – кипенье радости, —Будто сошлись галактики…Новости, факты, фактики,Чай, непременно сладости…Формулы настроения,Несовпаденья видений,Общий баланс, смешение…Не отвлекает видео.Стол сервирован скоренько:Словом – не по-купечески;Скоренько – значит, скромно так…А водочка?.. – для беспечности.Мясо, картошка, прочее…Специи на любителя…Кто ещё будет потчеватьТак, как твои родители?..Гости, хмельные, сытые,Песни выводят дружные.Дети, обычно – зрители,Страсть до запретов ушлые:Губки помочат в водочке,Влезут под стол с иголкою,Иль отыскав находочку —Спрячут плотней, зато́лкают.Выпятив грудку гордую,Тихой ладьёй покажетсяМненье зело упёртое…В общем – конфликт завяжется.Будут стучать копытами,Бегать из ванной в комнату,Что-то творить с напитками,Вострой иглой уколоты…Кто-то сидит за струнами,Кто-то, давясь от хохота,Взялся язвить-подтрунивать,Злость вымещая походя.Всё. Уморились. Выцвели.Стали слабее слабого.Стелят постели рыцарям,Что недовольны бабами.Кем же диван с кроватями,Средь на полу распластанных,Будет захвачен? Братьями,Баловничать гораздыми.Это ль картинка пляжная?..Всюду матрасы с босыми…Как тут пройти, не скажете,Ночью в туалет по по́зыву?..А поутру похмельные,Мылом душистым сглажены,Гости, мрачны и медленны,Бриться идут для важности.И, похмелившись запросто,Счастье запив рассольчиком,Режут сальцо для закусиМаленькими кусочками.К вечеру – все разъехались.Что-то случилось с чувствами.Скука гремит орехами.Спит паучок над люстрою.И тишина звенящаяНе объясняет – мучает…Надо б ещё бодрящегоРади такого случая.

ИЗ ТОЧКИ, С ДВУМЯ РАСХОДЯЩИМИСЯ…

ночной экспресс

1.Поезд – быстрее ночи.Глянцем – металлопластик.Мир состоит из точек.Корни легли под пластырь.Воздух с добавкой розы.Дозы и киберпозы.Капсульный мир вагонов.Всё для существ лобастых.Что-то мелькнуло, скрылосьВ джунглях колонн и арок.Руки сменив на крылья,В небе танцуют пары…Ночь холодна, как вишня,Что, превратясь в ледышку,Скачет по склону ФудзиВ лес черепков и палок.Токио – блёсткой ниткой.Бусины – те же звёзды.Бронзовою улиткой,Будто бы под наркозом,Дохнет луна над шпилемМёртвого изобилья —Цеха густых сигналовТехноунылой прозы.Сжёг целлофан хрустящийВсе вкусовые свойства.Жадно глотает ящикЙены, с особой злостьюБрызжет каким-то ядом,Ярче любых томатов,В тару, что тоньше плёнки…Циферка – «девяносто».Ровно гудят вагоны.Мёртвые спинки кресел.В мире комфортагонийВсюду живёт агрессор.В тающем восхищеньеХочется замещенья:Жить муравьём в бонсае,И упиваться пресным.Угомонись, дизайнер…Не удаляйся, слышишь,В область пустых метаний,Крышу пронзая крышей;Космос пластичной массойПо городам размазавДля виртуальной лепки —Скорой и неподвижной.В ярком ночном вагоне,В теле округлых линий,Жарко горят ладониОт непослушной глиныНовых макетов счастья, —Правильных, но злосчастных.Время – строкой бегущей.Кресла сутулят спины.Стать уязвимой клеткойСобственных заблуждений…Спать под замком запретным, —Так, чтоб без пробуждений…Прибывший мягким лётом,Трёхчасовым оплётан,Ты ли ночною теньюДвижешься в отдаленье?..на фоне северного лета(альбом эскизов)2.Там, в Заполярье, где сны наяву,В долгом июне, цветном и фольклорном,Я никого на мечты не зову,Чтобы мечтам моим было просторно.Вот и тогда, в те далёкие дни,Дни, где я ждал спорадической встряски,Мне возымелось, тоску упразднив,Взять и пойти побродить враспояску.И, не дождавшись утра (отчегомне унывать этим летом полярным?..),Вышел я в солнце и в солнце пошёлВ дальний посёлок прототалитарный.Тихо, безлюдно и синь – голуба…Чистое небо, пригретое радиПервого месяца. Что, шантрапа,Сам себе кажешься духом отрадным?..Всё в этот миг происходит не зря…Всё для тебя в этот миг происходит:Светится даль, расцветает заря,Горы, что глаз с вояжёра не сводят.Северный лес – безусловный старикС нервным письмом узловатых кореньев,Хватко впиваясь в граниты горы,Был ненавязчив в своих повтореньях.Или шагал я к священным местам?..Ёрзали камни, гремя под подошвой…И, восходя, я горой вырасталВместе с горою и это – возможно.Нет, сей объект – не похож на дацан,Расположившийся ниже по склону…Трубы заводов. Обитель отца.Скалы, бестравье, Стругацкие, зона…Но лепестки многоярусных крышВсё же мерцали светящейся строчкойВ дымных клубах… Отчего не ПарижС нравом порочным и камнем барочным?..Слева к вершине ползли деревцаРедким разбегом, цепляясь за камни…Так не спеша и добрёл до крыльцаСтарого дома с кривыми ногами —Мракоподвалами. Сбросила парПасть кочегарки с чернящимся зёвом.Блоки коровников… Редкий комар,Ярость усиливший крови по зову.Что ж, загляну-ка я к дядьке на час:Первый этаж при незапертой двери…– Здравствуй, дядь Сень!.. Это я… Не скучай!..– Оппа, племяш!.. А чего на неделе?..– В отпуске…– Ясно…И вскоре пошлиМы за сарайки отметить по соткеЧистое небо – открытость души.Летний денёк. Не из шёлка ли сотканБыл этот день?.. И таким же путёмЯ через часик убрёл восвояси.Ноги вот только гудели потом —Двадцать кэмэ.– Ничего се!..– Согласен.