N.V.V.N. Книга стихов

ДВА ВЫВОДА

Понятия просты, но внять им сложно.

вывод первый:Не удивляйтесь, если на путиВ одном из повторяющихся взглядовУвидите себя. Немудрено…Ведь созданы мы все, небезызвестно,По одному подобию. Умно льНам враждовать друг с другом?..Что мы делим?..Зачем пренебрегаем светом истин,Возносимся с надменностью орла,Очерчивая глупости границы?..Хоть что ты нам толкуй, провидец божий…Хватает нас буквально на минуты,Пока звучит твоё святое слово.Но фолиант захлопнут и… – туман…И мы дезориентированы снова.Программа сбита? Думаю, что нет.По ходу дела – жизнь, она такая,Что не бывает без добра и зла.Лишь двойственность способна приподнятьТаинственного космоса завесы.В том ценность жизни, собственно, и есть.вывод второй:Теперь осмелюсь о душе сказать:Раздумывали ль вы когда-нибудьНад вашим воплощением телесным?..Откуда вы?.. Когда проснулись в нём,Себя отождествляя с отраженьемВ обманных зеркалах?.. Как долго ждалВас этот миг!.. Не первым, не десятым,Не миллионным – миллиарднымВошли вы в эту ткань и стали ей,Обманываясь ею повсеместно.Кем были вы до вашего рожденья?..Молекулой?.. Частицею мельчайшей?..Но это были вы́ тогда… И что?..Бессмертны, получается?.. Занятно.Но это суть неправда. Всё не так.Сознанье – производное ино́го,Что подчиняет тело, создаётРазумное… И мозг – его компьютер,Где ни один рецептор не подастСигнала без участия хозяйки.Она и есть душа. Она́ хозяйка временного тела,Куда на скорый срок заточена́.И ей быть вами. Здесь она блуждает,Ведь тело соблазняет на измену…Отдашься телу – обретёшь могилу…А далее – смотрите вывод первый.

ПИТЕР, НОЧЬ, ПЕРО, БУМАГА

Вполне себе изрядный щёголь,В плаще-крылатке, трость в руке,Почти бежит, шагает Гоголь,Чтоб встретить счастье налегке.А вкруг него – всё серы зданья,Что составляют Петербург,Где просиять помог недавноТворцу лихой курчавый друг.Необъяснимы состоянья.Дрожит в свечах иконостас.«Какого чёрта?.. На черта мнеСудьба такая?.. Was ist das?..Какие там ещё морали?..Кого пытаюсь вразумить?..Господ, что в яме театральнойЛишь храп умны производить?И сам я мучаюсь. Не сдюжуВоображенья – чуток нерв…Как бриг, что выкинут на сушу,Гравюры дивной на манер,Всё жду волну, когда накроет…Волны всё нет. А бум растёт…Театр не может без героев…А драматург – не создаёт».Молчат задумчивые сферы.От зяби выгнулись мосты.Луна преследует Венеру,Венера путает следы…Кобылки тащат фаэтоны,Сбивают шаг, но держат ритм…Навстречу – дрожки беспардонныхЛетят – в них молодость сидит.Фонарный свет весьма рассеян.Рассеян ум, нейдёт строка…Зовут на бал. Не до веселья, —Во всяком случае пока.Лукавый ум презрен пред Богом.Подъезд, ступеньки, дверь, свеча…Крылатку скидывает Гоголь.В камине – лёд по кирпичам…Но вот огонь, пяток поленьев…Их жар ленив… И где он, жар?..Душа теплеет постепенно,Отогревается душа…Горячий чай. В зелёной чашкеЗвенит пугливо серебро.Глотком – коньячная рюмашкаДля тонкой надобности впрок.И вдохновенье, сна сильнее,Не отпускает до утра.Художник пишет всё плотнее,Всё мелодичней скрип пера…Спектакль разыгрывают тени…Свеча красиво оплыла…Но вот на ум приходят деньги…Отдать в набор и все дела.Проглянул свет зари багряной,Умыл собой тяжёлый взглядНе в раз оживших истуканов —Дворцов и зданий – всех подряд.Ну как не быть поэту другом,Что воспевает красоту?..Но дьявол требует недугаИ не даёт замкнуть черту.

СТИХИ ЧИТАЮТ ВСЛУХ

(var. 2)Немой театр окаменелых рыб.Бесшумный дождь. Расплывшиеся знаки.Клыкастый ропот преданной собаки.Программный матч. Продажный логотип.Разрозненная речь панельных стен,В которой лай сменяет перфоратор,А крик хабалки – гнусный декламатор,Что, как всегда, у чёрта на хвосте.Слова вразброс. Упрямится строка.Усталость глаз. Наплывы сновидений.Обрывки мыслей и… Недоуменье,Что том стихов открыт в твоих руках.Но не проникнуть, ежели не вслух,Ведь выбор невелик – одно из двух.Но вот гармонизируется мир,Крепчает голос… Пламенный оратор,Ты прожигаешь яркою тирадой…Звучащих жаждет клавишей клавир!..Встают картины, движется панно…И кажется, заглядывает в душу,Как будто солнце майское в окно,Простецкий Бог, что так умеет слушать.Пугливым бесом сваливает мрак…Ему вдогон летят, как стрелы, звуки…Поёт душа, измучена в разлуке,К словам звучащим истинно добра!

РАДОСТЬ

Радости много на свете, да грустно…Радость всё больше с чумарным лицом.Что за причина?.. Ну «баксы», допустим…Бьёт-отбивает чечётку танцор.Выйду со стулом на Невский, чего там,Против теченья часок посидеть…Где она, радость?.. Не сбиться б со счёту…Служба, карьера и… правильно – смерть.Вот иностранец – само небреженье,Вот инженер – в бороде карандаш…– Я и не делаю вам одолженья…Я хоть и клоун, но всё-таки ваш…Справа гудит неминуемый транспорт,Слева – стеной девятнадцатый век…– Вам, уважаемый, только б подраться…– Мы, говоришь, как один человек?..– Ну-ка с дороги!..Свалиться со стулаПроще простого – толкнут и капец.Брызжет слюной старикашка сутулый,Шариком теннисным целит малец;Дамы брезгливо обходят сторонкой,Бабка стоит, набирает ноль-два…Как прекратить эту адскую гонку?..Грузным вольяжем проходит братва…Кто-то в карман мне кидает монеты,Кто-то пытается снять на айфон…Где она, радость? А радости нету…Есть только шум, только рёв, только звон.Всё повторяется, все повторяют…Как у поэта – «мильон по рублю»…Чувство такое, как будто не знаютЛюди, не люди… Покамест терплю…Чую, утянет меня эта масса,Или затопчет – гадай не гадай…Вот и полиция…– Здрасьте…– Напрасно…Кто вы, откуда, зачем и куда?..Радости много на свете, да грустно.Грустно от пошлых светящихся фраз:Планов на лето, безвкуснейших вкусов,Бзы и лорнетов для кукольных глаз.В кастингах, топах, рекламных улыбкахТащится радость, как взбитый омлет.«Блюда, круизы… – любые на выбор!..»Вот она, радость… А радости нет.Смотрит старик в угловое окошко:Жёлтая маска, лицо не лицо…Уж не к нему ли спешит неотложка?..Бьёт-отбивает чечётку танцор.

…И КРОШКИ СО СТОЛА

И вот танцуют ветреные девы.От потных босых тел исходит пар.Но мне нет дел до них… Какое дело,Когда есть Годунов и Петипа?..Когда душа от пошлого кривляньяБежит сквозь ночь в волшебном фуэте…Скребите крошки, формы обезьяньи,Контрорциру́ясь в пошленьком 3D.Итак сойдёт – для вас вполне хватаетЛюбых потяг, чтоб капало в кошель.Ужель, когда Улановых не станет,Мы только вас найдём в своей душе?..Культура масс – пошлейшая зараза…И чем нас больше, тем она пошлей…Творя, ориентируйтесь на разум,И, Бог свидетель, – будете целей!..Но вы несправедливы, злы и строги…А гранд-батман Плисецкой не достать…Бегут-бегут пуантовые ноги…И небо звёзд, и что-то, что… ОпятьГудит танцпол!.. И ветреные девы,Презрев, как есть, кордебалетный штамм,В порыве страсти стонут и потеют,Филейной частью лезут к господам.

ПРОЩАЮ

Я прощаю ездуньям отсутствие опыта,Гуголгласы-жуки, что живут на рулях,Плети рук, что в локтях неестественно согнуты,Патлы сизых волос, каблуки эти, бля,Что в резиновых ковриках дырки проделали,Глуповатые взгляды черешневых глаз,Провонявшие на́сквозь парфюмом сидения,Цвет авто, что подходит под кайстры как раз;Откровенные бёдра с приметами шалости,Непонятных манёвров невинную блажь,Непослушные губы, плюс взгляды без жалостиИ кричащий от страха при въезде гараж.Я прощаю им многое… Господи, господи!..Я прощаю им всё, хоть их нету грешней, —За одну только бабу с фигурой неброскою,Что летит по степи на кауром коне.

СПУСКАЙСЯ, СЛЫШИШЬ…

Скупа на ласковое слово,Удачи ходит по пятам,Вполне банальная особа —Высокосветская мадам.Хватая вилкой этикеты,Любя поездки за рубеж…Но стих мой будет не об этом —Надменный взор, – гордыни брешь.Надменность, мерзкая надменность!..Сие откуда и зачем?Ума́ никак осведомленность?..Так нет его, считай, совсем…Слова скупы, речишки косны,И всё в засморканный платок.Зато надменность, одиозность,Зубов фарфоровых роток…Да кто ж такая?.. Может статься,Очередной комплект белья?..Ну как за баксы не отдаться,Когда избранник из ворья?..Когда браслеты и кулоныТак умножают красоту…Какие тыщщи?.. Миллионы!..Копейки нынче не в ходу.Но вот оказия какая —Грешно под ноги не смотреть:Подставит кто подножку скраю —И дама может загреметь.И в визглом голосе щенячьем,Вонзая в воздух коготки,Мадам мгновенно станет зрячей.Не беспокойте, пауки.Но час не пробит. Грозен голос.Сомкнуты брови в «дабл ю».Уймись, мадам… Не гни подковы…Спускайся, слышишь, ма́ть твою…

DISCOVERY

Я мир открыл – а он совсем другой.Но времени уж нет на исчисленья.Читаю Канта… Логика суждений…А мир – другой. Но кто, кто я такой,Чтоб знать о том?.. Не много ль у меняПретензий к запредельности манящей,Когда, плодя ошибки в настоящем,Я без пяти минут как перегной.Совсем немногое дано мне разуметь,И то сквозь оптику изрядных искривлений.Не надо, слушайте, внушать, что Моцарт гений —Он просто многое способен был уметь,И… не открыл. Дверь заперта. Но где ключи?..О сколько творчества стучится в эти двери!..И всяк художник пишет в со́бственной манере.Не достучаться. Тишина. Эфир молчит.Не знаем мы того, кто дышит выше звёзд:Одна лишь мистика, алхимия и карты.Свершилась тыщща гомеозисов, пока ты,К примеру, брился, в размышлениях зарос.А сколько бездарей, невежд и вахлаков,Что просто кормятся, как стадо на лужайке?..И это люди?.. Но и их бывает жалко,Когда безмолвствуют пред взорами богов.Я мир открыл, ты мир открыл, он мир открыл…Всё математика, когда порыв бескрыл.

ТЫ

Мерзавец Эд, ты жутко ошибался,Бомбя Лаос с пунцовых облаков.Кто виноват, скажи, что ты осталсяКак литератор – в стопке брехунов;Что лётчик слаб до женского обманаИ глуп пред ней, которая одна?..И, чёрт возьми, продавшийся за money,Ты бредил смертью – сущий сатана.Ты говорил: «Виной тому – планида…»…и ясным днём, что был во всём хорош,Твой самолёт подвёл тебя – был сбит, иВ клубах огня ты сгинул не за грош.Дымилась кровь на сплющенном металле,Звенели в скалах гайки и болты…И был – сентябрь, с восходом запоздалым…Ты ошибался, Эд… Не Бог, а ты.

Я НИКОМУ НЕ ДОЛЖЕН

Отстаньте, вы́!.. Я никому не должен!..Мой постулат – живя, не навреди.Не надо мне вгонять обман под кожу,Внушать свои обманные пути,Чтоб всепогодно следуя законамНе покидать границы ваших догм,При этом быть покорнейшим придворным,Не запустившим зубы в поводок.Я никому не должен! И хозяевНет надо мной! Я вам – не крепостной!И не звоните мне – мой номер занят,Без посторонних, просто сам собой!Но всюду знаки, всюду ваши силы!..Здесь – «не кричать», а тут – «не говорить»…Да, не забыть сказать потом спасибоЗа то, что власти мне мешают жить….Но нет, не выйдет… Что же, остаётсяХотеть того, что хочет режиссёр.Я должен, должен… Это как придётся…Я на чужие доводы не скор.Явился жить, и тем уже я должен,Чтоб устоять на правильном пути…Но для кого он правильный?.. А может,Ни для кого?..Так дайте же пройти…

…И ДОЖДИК ЗА ОКНОМ

Вот дом поэта – скромный, неэлитный…Скрипит петлёй приветливо калитка…Мы входим в дом, но никого в нём нет.Сосед по даче, худощав и сед,Глядит с дороги, машет нам, сигналит…Кричит чего-то там: «А вы не знали?..»По окнам – сад, заметно опустел,Грустит в плену незавершённых дел.Поэт ушёл…Сравнительно недавно.Ещё звучат стихи на три октавыВ проникновенном авторском прочтенье…Да не́кому оказывать почтенье.Ну разве что стенам, не без утайки,Где прошлых лет духовные останкиВоссоздают утраченную связь,На книжных полках в чаяньях томясь.Поэт ушёл – как покурить… Да просто…Сейчас вернётся, улыбнётся, спросит:«Зачем вы здесь толпитесь?.. Что за шум?..Прошу мне не мешать. Вот допишу —Тогда и погутарим обо всём».Но… тишина и…дождик за окном.

ЗА́МОК

Стеной крепостной обнесён он и замкнут,Стоит на скале восхитительный замок:Готический стиль, узколобые башни…Как будто бы рыцарь из смерти восставший.В неявственных зорях, в краях Унденбурга,Нет камня прочней, чем броня «демиурга».Сойдёт он с престола и, горы раздвинув,С самим сатаною начнёт поединок.Он всё переможет, он яростен в схватке!..Такого осиль положить на лопатки!..Он столько столетий смог выстоять, воин,Что сам уже стал неприступной скалою.Не окрики ль птичьи, почившие души,Из замка пытаются выйти наружу,Из жути патерны и льда каземата?..Но прошлая жизнь не имеет возврата.И снова и снова – не ветры, так ливниСтремятся разрушить его терпеливо;Всё точат и точат замшелые камни…А камни в бессмертии стали века́ми…Поэт, восхитись, возвеличь эти стены,Что жадны до слова в краях вдохновенных!

РЫБАК ЭРНЕСТО

Кипит волна под яростным норд-вестом,Гудят в надрыв тугие паруса…Не сбить с пути бесстрашного Эрнесто!..Смелей «Пилар»* в волну свой нос врезай!..Вослед ему гигантским табуроном*Летит удача, хлещет по волнам,Познав обман упругого капрона,Горячих трёх крючков и гарпуна.Удар, рывок и… шхуна от натугиПошла скрипеть и ныть о все борта…«А, чёрт возьми!!!.. Не можем друг без дру́га?!..», —Хрипит седобородый капитан.И, выбирая леску, крутит, крутитЛинейный барабан, от соли бел…«А если это, скажем, – todo mundo*У captain* на крючке?.. Видать, успелС зубастою…» И шхуна терпеливоСкрипит лебёдкой, пущен в ход багор…А на подъём – пятьсот кегэ марлина…«Ты опоздал, уймись, эмперадор*!»Кипит волна под яростным норд-вестом.Акульи спины ищут хитреца —Великого романтика Эрнесто,Бесстрашного, искусного ловца.«Пилар»*: назв. шхуны.Табурон*: вид акулыTodo mundo*: (с исп. – весь мир)Эмперадор*: вид акулыCaptain*: (с англ. – капитан)

КРОЛИКОВОДСТВО

Прикормленные бездарностиЗабили собой все щели.С портретами Чарльза ДарвинаИдут воспевать Кощея.В прибрежном планктоне офисном,Своё отбывая время,Неразвитые гипофизыПросвечиваются апрелем.Мечтою американскоюОтравленные с пелёнок,Они в сновиденьях – гангстеры,Рокфеллеры, Корлионе…Они – воплощенье сытости,Они – замещенье духа…Взять крест и сказать… – «Изыдите!..»Ужели нужда-разрухаНе застит их очи ясные,Не капает на сознанье?..Любовь в дефиците разумаИмеет свои очертанья.И все, безусловно, хипстерыС Пелевиным под подушкой;Чихающие на Ибсена,Сморкающие на Пушкина…В курилках – дымы-сенсацииДа пост-модернистский ЛЕГО…Не люди, а иллюстрацииРазросшиеся до мега…Высокими идеаламиЗакрыв себя с головою,Как будто под одеяламиПремногим они довольны…За нужную хрень распишутся,Поддержат нужного хрена…А сколько средь них обездвиженных,Похожих, пустых и бренных…Полки кабинетной армииОпять перешли границу:Летят отдыхать в Анталии,Бронируют рейсы в Ницы…Им тошно клевать клубникуНа грядках родного отечества,Где как-то совсем уж дикоОт перебродившей нечисти.Подобно шару бильярдномуИм в радость вбиваться в лузы…В царёвых руках быть картами,Господ отвечая вкусам…Прикормленные бездарности —Сплошное кролиководство…Жаль, нет на них дядьки СталинаДа всяких там разных Троцких…А впрочем, к чему эпитетыИ столько перечислений?..Печать. Телеграмма. ЛитерыУмеренного значенья…Да разве планктон повычистишь —Чиновничий менедж в топе.Всё дело в нейтральном климате.А если серьёзно – в жопе.

БЕЛЫЕ ПИСЬМА

А за окном лишь ве́тра свист надсадныйИ… псевдофантастическая тьма.Таков пессимистический осадокДо вечной правды жадного ума.Уж стрелки на часах кружить устали,И сам я постарел, чего скрывать…К стыду сказать, мы снова опоздалиОткрыть букварь и главное понять.И что нам, дурням, войны мировые,Раз память неустойчива на боль?..Как пуля, что попав, прошла навылет,К сознанью не чувствительная столь.Такой ли я один в своём бредовом?..Конечно, нет. И каждый в сотый разДаёт зарок… Но снова всё по новой —Вулкан разбалансированных масс.И вот он сын зимы – декабрь промёрзлый…А что в грядущем? Не́проглядь в полях?..Пишите письма белые на воздухИ запекайте тайны на углях.

БЕССМЕРТНАЯ СОВЕСТЬ

А совесть больную таблеткою хрен успокоишь —Обидное слово любую броню разъедает.От стройного стебля остался несчастный отколыш,Всего лишь отколыш и горькая доля сознанья.Любой из разумных на этой планете нередкоЖонглирует словом, что может в секунду взорваться…Сидит на скамейке и плачет старушка-соседка —Сынок из тюряги вернулся и… сразу же – в карцер;Он все гробовые, что бедная старость копила,Спустил на кабак, пару финок и… Дело такое…Какая там совесть, раз мозги сошли до опилок?..«А х… тут думать – спасайтесь, братишка на воле!..»А совесть больную таблеткою хрен успокоишь —Сто раз оживёт и, конечно, расставит акценты…Доколе ты будешь нас мучить?.. Скажи нам, доколеМы будем уландать сродни сумасшедшим клиентам?..Но есть и такие, в ком совесть, подобно урюку,Засохла вконец, и спасать – бесполезное дело…Какой же методой так можно её убаюкать?..А выпинать просто, как мячик футбольный, из тела.Но время проходит – и новая ткань оживает,Так делится клетка, так знает судьба об истоках…Не лучше ли, друг, изменить, передумать желанья,Пока твоё робкое сердце не сгрызла жестокость?

ЕЛЬ

(сон)И был мне сон, в котором я едва лиМог понимать, что я в нём не живу.Я брёл куда-то длинными складами…Навстречу мне, как будто наяву, —Рабочий люд и… все, как есть, при деле, —От продавцов до грузчиков… И яНе мог понять – чего они хотели,Ради чего вся эта толкотня…«Чтоб выжить…», – кто-то мне сказал на ухо.Но разве можно выжить мертвецам,Что с малых лет, презрев бессмертье духа,Не видят неизбежного конца?Они слепы, им кажется иное…И, силясь не измаяться во тьме,Гвоздят себе ковчег потомки Ноя,По шею в прибывающей воде.Я шёл сквозь них, пространный наблюдатель,И как-то незаметно для себяПопал в метро… Но и в метро был, кстати,Тождественный молебен по гробам.Потом я шёл неровной снежной тропкой…По праву руку плыл железный путь…Перрон, подгауз, рыхлые сугробы,И серый цвет, каких не пролистнуть.И, словно отстраняя мир пропащий,В престранной стороне от будних днейСтояла ель, причудливый образчик,И не было той ели зеленей.

В ОДНОЙ ТОНАЛЬНОСТИ

И вот он город с кодом на дверях:Ряды надменных царственных фасадов,Рассыпанные кубики детсадовИ мраморные боги на ветрах.Мне только жить, а я уже плетусьС авоськой толстых книг библиотечных.Прославиться б гулякою беспечным,Стихи свои читая наизусть…Но памятью не крепок я своей.Не спи, бармен, и… водочки налей.Намокшей пензою вдоль тянутся дома.Век восемнадцатый. Несвойственные моды.Заморской ветошью набитые комоды.В свечном дрожании раскрытые тома.И я всё думаю: а может быть, на балСорваться мне и там, в любезном свете,Раскручивать по залам дам и ветер?..Каков запал!.. – зажёгся и пропал.Отдаться б вольнодумию… Но здесь —Сенатская, где выбивают спесь.Неделями слагаю дневники,Пред Рубенсом каракули рисуя…И солнечными зайчиками с улицБросают мне в окно озорникиСвоё вниманье. Может быть, и мнеНайти винил и, водрузив колонки,Хард-роком надавить на перепонкиЛюдей проспекта с выходом к Неве?..Ужель проймёт, опомнятся?.. А вдругУпрётся в постамент косой каблук?..Но не услышат – слишком шумен час:И гвалт, и рёв, и штрих-пунктир сигналок…Смыкаю шторы. Близится к финалуРазвязка жизни одуревших масс.Прощайте мыслей потуги… совсем,Прощайте лютни, Гёте и Вольтеры,Сиянье сфер, служения, манеры…Спущусь в кафе – борща от горя съем.А чем запить?.. Пожалуй, алкоголем.…и метким кием целить в карамболе.

СКВОЗНЯКИ

Не отупляй сознание вещизмом,Приоткрывая Небо по чуть-чуть;Не пропускай безжалостные числа,Включая дату, что венчает путь.Не знай, но веруй – вера окрыляет…А знанье – так, системный блок ума…Зачем сервильно-выспренней моралиТакой субъект, как господин Дюма?..Не оглупляйся пряными плодамиШкатулок дамских, сейфов и ларцов…Ужель и вправду опыт твой недавнийНе научил тебя, в конце концов?А календарь не терпит исправлений, —В нём ровный строй и чёткий метроном…Буди себя, выталкивай из лени,Из гравитационных масс слонов!Но каждый день истоптанным маршрутом,Боясь свернуть в какой-нибудь тупик,Плетёшься ты походкою могутнойК допрыгавшейся в жмотстве даме пик.И там, закрывшись в толщах кабинета,Усевшись за рулетку, всякий разБульдозерным ковшом гребёшь монету,Елозя ягодицами в припляс…И что тебе, игрок, мои внушенья,Мои предупрежденья и плевки,Когда ты выбрал страсть умалишенных,Что заплывать так любят за буйки!..Тебе скажу: однажды, несомненно,Узнаешь ты, что близится финал…Но кто придёт уставшему на сменуИ скажет – «извини, ты проиграл»?..

ОХОТНИК ПАУЛЬ

Посмотри, в каком запалеБьёт косуль охотник Пауль!..«Бах-бах-бах» – из-под куста…– Сколько, Пауль?..– Больше ста!..Перья в шляпе – знак задора.Разбегайтеся по норам,Звери девственных лесов,Как рожка раздастся зов!..До сих пор не наказуем?!..Поквитаться за косулюВепри страшные спешат,Возле Пауля кружат.Но да Пауль не из робких —Метко бьёт и с пятой стопки…Уж на дерево залез…Расшумелся старый лес…Размахался, раскрипелсяДа и скинул наземь перца…– Покрутись теперь, балбес!..Без ружья ты, что ли?..– Без, —Отвечает лесу Пауль. —Всё пропало!.. Всё пропало!..– Где ружьё-то?..– На сучке…– Как, у смерти на крючкеХорошо тебе болтаться?..Не судьба в живых остаться…Вмиг медведь тебя, лопух,Разбросает словно пух!..Пауль кинулся бежать,Звери – следом, догонять…Сердце – вон и дух вдогонку…Знамо рвётся там, где тонко.Лось не будет отрицать,Что копытом беглецаПодзадел… И вепрь тожеДал ему под зад, похоже…И медведь добавил пять…– А припрёшься к нам опять,Так и знай – найдёшь могилу!..– Что же, что же… Очень мило, —Брызжет слюньками бегун,Дав по лесу драпаку.Всякий раз, столкнувшись с зверем,Коль взялся́ себя проверить,Вспомни Пауля, стрелок,И какой был дан урок.

ПЕРВЫЙ РАБОЧИЙ ДЕНЬ

Мануфаил идёт с работы.На новом месте – первый день.Грызнёй трудящихся измотанИ бзой назойливых идей.Его дразнили, им играли,Шутила пошло секретарь…«Да-а-а-а…, коллективчик аморальный…С такими справишься едва ль…»Чиновник мелкого значенья,Мануфаил идёт домой.Проспектом прёт его теченьеВсё по булыжной мостовой.Он запинается ритмично,Барсетка бьётся о бедро…Портрет вполне архитипичный…Но глазки зыркают хитро.Прыг-скок, прыг-скок… Упал и в лужеСидит, как пьяный воробей.А мама ждёт его на ужин…Мануфаил, вставай скорей!..Вскочив в трамвай «десятый номер»,Всё по неловкости своей,Случайно смял, не сразу понял,Он чью-то кипу новостей.Недолго ждал чиновник в шляпеС еврейским признаком лица, —Возникли две медвежьи лапыИ приструнили наглеца.И через девять остановок,С одним барсетным ремешком,Он сходит странный и неновый,Замызган, сер – мешок мешком.Придя домой, увидев маму,Мануфаил струит слезу…– Какой кошмар!.. И сразу драма?..Сейчас я веник принесу, —Вещает мама, голос громок,Сверкает золото в ушах…Бухтит сынок:– Остаться б дома…Да что за жизнь без барыша?..

СКОРЫЙ СУД

Не суетись, повергнутый герой,И не маши мечом заради праха!Развязки ждёт воздвигнутая плаха,Как поцелуя старый аналой!О том кричат печатные словаНа всех листах, коробках и предметах…Чего уж тут гадать – по всем приметамНизложен ты. Народная молваУж загодя трубила… Боже свят!..И даже свита странно подвывала,Как будто бы заранее прознала,Когда тебя на суд благословят.Да кто же нам всё силится внушить,Что мы закреплены за господами,Что в перспективе будущего далиТебе ещё возмогут послужить?..Да кто же всё решает-то за нас?..Сдающий кровь на голубой оттенок?..Как будто мы оторваны от темыИ нет у нас ни памяти, ни глаз…Ты думал, что покорность и нужда —Удел раба?.. Охотно в это верю.Но так ли это?.. Нет, ни в коей мере!..Да просто надо взять и подождать.И вот он час!.. Не всовывай пистонВ игрушечный наган, повысив градус…Ужель воображенье разыгралось?..Ужель произведённый холостойИмеет смысл?.. Но вынесен вердиктИ… церемониальный молоточекГотов пробить итоговую точку,Чтоб в этот раз тебя опередить.

ХОЗЯИН КРЕСЛА

Как достаётся хлеб насущный —Не каждый ведает субъект.Сие не каждому присущеПознать сполна. Любой аспект,Любую грань тому примером —Эффекта не произведёшь, —Нельзя прочувствовать на веру,Когда из кресла не встаёшь.Сидишь, закутавшись во пледыИ, развлекая плоть свою,Вкушаешь вкусные обеды,Как в нарисованном раю.Тебя б в поля на сенокосы,К шахтёрам в шахту на кайло,Чтоб не изнежилось мимозойТвоё чиновничье мурло.Ну что тебе бояться, право,Законных требований?.. Нет,Тебя не даст в обиду авва —Он представляет высший свет.Тебе он выберет местечкоСредь стройных пальм и синих волн…И, как послушная овечка,Ты устремишься на атолл.Проник в начальники, вестимо,С подачи выгодных дельцов —Не опускайся до скотины,Чтоб в грязь и в пот во всё лицо.Зачем тебе себя корячитьИ в металлургах подыхать,Свечным огнём в штормах маячить,Коровяком в хлеву дышать?..Где есть насиженное креслоИ сногсшибательный доход —Никто из мистеров, известно,С метлой работать не пойдёт.Но есть и те, кто явно знает,Что без трудяг, чей труд тяжёл,Миллиардеров не бывает,А паче их богатых жён.

ФРАНЦУЗСКИЙ ФИЛЬМ

Кинотеатр. Французский фильм.И зритель весь уже в Париже.К тому содействием – эфир,Просторный зал и взгляд бесстыжий;И метафизика началШестидесятых, Жан Поль Сартр и…И никого, кто б заскучалИ был готов на низком стартеПрервать приманчивый просмотр…Все, как одно дыханье, цельны.Сюжет не то, чтоб очень бодр,А, так сказать, недооце́нен.Еле заметный Бельмондо,Едва шагнувший за двадцатник,Монтан в расстёгнутом пальтоИ петушиный крик надсадныйФюнеса… Близится финал…Моё сознанье мысли гложут:«Россия, как же ты беднаВ свободе творчества… НегожеХолопам вольности творить,Пренебрегая установкой…Лишь разрешённое бубнить,И то за шубами, в кладовках.Кинотеатр. Французский фильм.Аншлаг. Забиты все проходы.Руины эллинских Афин,Автомобильный остов моды,Жан Поль не любит отступать,А Ив Монтан располагает…Мадмуазель, под ней кровать,Огни весёлые мелькают…А тут, не то чтоб там канкан, —Бессмертный вождь и штык идеи;И шарик красный к облакам,И «пять» в графе за поведенье.Хоть тыщу лет на том живи,Цвета флажков меняя рьяно,Но… Где ж ты, пища для души?..Замок висит на фортепиано.Просмотр картины завершён.Пустеет зал. Стучат сиденья…А чувства требуют ещё…И мы, вкушая повторенье,Опять идём себя дразнитьИ погружаться в эту сказку…И слышу я:– Умеют жить…– А мы-то что, зубами лязгать?..