Введение в системный коммунитаризм. Книга 2

В российском мышлении тема справедливости стала фундироваться в научно-философских сообществах ранее коммунитаризма, на базе традиционных ценностей православия и прочих. Но справедливость как понятие соответствует системному (сущностному) уровню организационных и функциональных процессов всех сообществ, поэтому надо использовать именно системный подход и распространять его в историческую глубину общественного развития. Опуская многие сведения и научные источники, приведенные автором выше и ранее, надо кратко констатировать следующее.

Человеческое общество объективно и по государственному Праву (от высшего комплекса, управляющего его организацией/реорганизацией и развитием) есть функционально-иерархически высшее сообщество граждан, подчиняющее все организованные (тем или иным образом) и действующие (функционирующие) в нем сообщества (от малых групп до крупнейших корпораций). Это хорошо видно от истоков социогенеза до цивилизационного, но общественно неадекватного, – относительно эволюционного Предписания, то есть «неразумного» относительно предписанного Разума. В этом плане надо видеть неразумность, – лишь экономически и политически обусловленного, перехода от естественного общества, его развития к рыночной парадигме развития (см. историю возникновения и развития политического и «экономического» мышления, «политэкономии»). То есть искусственную парадигму (основанную на искусственных средствах «экономического» развития) следует считать «в корне» ошибочной (кратко о «корнях» ниже) [22; 37; 58; 68; 99; 108; 115; 145].

Акцент на значении Разума общества в развитии делали в свое время известный социолог-публицист С. Г. Кара-Мурза [55] и Н. Н. Моисеев [80]. В последующих исследованиях отечественных ученых стало развиваться связанное с этой, надо сказать, государственной проблемой фундаментальное направление, названное активным и ведущим его представителем А. И. Субетто «ноосферизмом» [127], то есть направление исследований и проектирования общественно рациональной и целесообразной «ноосферы». Фундаментальные, эволюционно назначенные системные закономерности формирования («нейрогенеза») нейро-разумных структур высших организмов и, соответственно, человеческого общества, как антропосоциальной целостности (АСЦ) системно видны уже в начальных АСЦ [6; 20; 21; 25; 29; 31; 35; 64; 129; 150].

Соответственно системному значению справедливости, справедливых отношений и соответствующих действий, деятельностей индивидов и сообществ в иерархически высших сообществах, их надо анализировать и предельно повышать над нормативно предписанными значениями (по опыту) именно по отношению к целям сообществ. Во многих современных публикациях отмечается большая сложность понятия справедливости. Она как раз и объясняется отсутствием системного понимания человеческого общества, специализированных сообществ (АСЦ), – в широком спектре количественных и качественных характеристик, составляющих его. Оно до сих пор (особенно с переходом к рыночной парадигме) понимается многими в качестве общественной среды, – организуемой и охраняемой государством, для относительно свободной индивидуальной и целерациональной организации достижения благополучия посредством «предпринимательства», «бизнеса» (см. истоки и развитие либерализма с этими и пр. понятиями). Однако, таковая организация деятельностей во многом нерациональна для общества в целом (а часто и вредна, губительна, – в известных масштабах), – собственники обогащаются, денежные знаки сохраняются (при рациональной организации национальной финансовой системы), а общие природные, человеческие (жизненные) и прочие ресурсы безвозвратно исчезают!

В отношении справедливости хорошо видно как указанная парадигма, надо сказать, твердо установила, – на все последующие века общественного развития, фундаментально несправедливое для всего общества как высшего сообщества его людей (граждан в будущем) распределение общих природных и производимых в обществе благ (добываемых и вырабатываемых специализированными сообществами) и, соответственно, несправедливые для общества ограничения в развитии человеческих ресурсов, – то есть противоречащие высшим целям общества «несправедливости». Всем рыночно-коммерческим сообществам эти общественные несправедливости оказались выгодными, поскольку они максимизировали прибыль в обогащении. Но получая от использования общественных ресурсов обильные блага, они действовали (и действуют, с известным гуманитарным «смягчением») явно несправедливо по отношению к обществу в целом (объективно нуждающемся в максимально деятельном народе, для быстрейшего достижения высших целей). Из истории известно быстрое, повсеместное распространение рабства, работорговли и рабского содержания всех работников. Эти несправедливости оказались выгодными и Правителям, поскольку они обеспечивали денежные потоки их обогащения. История общественного развития посредством указанной парадигмы с фундаментальным отрицательным действием на человеческие ресурсы и, стало быть, на всё развитие представлена теперь в большом множестве научных и научно-образовательных книг. В российской истории наиболее показательной в этом плане видится эпоха Петра 1, в которой происходила мобилизация человеческих ресурсов для достижения высших целей России, но с сохранением рабского отношения к ним, ввиду сохранения рыночной парадигмы.

Здесь надо кратко остановиться, соответственно, на самой чувствительной для человека несправедливости – в обеспечении самой жизни и жизнедеятельного развития на благо всего общества, высшего «народного сообщества», то есть для наиболее ускоренного достижения им объективно необходимого могущества по отношению к собственному состоянию и развитию, и к окружающему миру. В этом плане надо констатировать «азбучные истины».

Жизнь общества (страны) определяется жизнью каждого человека, – от внутриутробного начала. Это «строка текста» эволюционного Предписания человеческому обществу. Поэтому обеспечение совокупной жизни, обеспечение развития объективно необходимых характеристик каждого человека должно соответствовать организменным нормам и специализированному развитию в качестве структурно-функциональной Единицы (ЧСФЕ) общества как сверхорганизма, в адаптации к условиям окружающего мира (также по эвол. Предписанию) [6; 20; 21; 76] (см. предыд. публикации автора и библиографию).

Таким образом, на основе «системного подхода», системного понимания коммунитаризма и справедливости в великом историческом опыте, можно видеть, что справедливость обеспечивает устойчивость, прочность и жизнедеятельную эффективность той или иной социальной организации (коммунитарно организованного сообщества, антропо-социальной целостности, АСЦ), – морально-нравственным (психологическим) и структурно-функциональным образом. То есть под справедливостью следует, научно и практически обоснованно, понимать критериальную оценку отношений, действий и деятельностей индивидов, лидеров-организаторов сообщества, – того или иного назначения в более крупном сообществе, оценку соответствия их требуемым (со стороны высшего сообщества) фундаментальным характеристикам сообщества – уровням «прочности» и целевой эффективности, соответствия его целям иерархически высшего сообщества, всего национального общества (сообщества народов) в мировом сообществе.

Эволюционное Предписание предписывает и жизненно необходимый человеческому обществу как сверхорганизму сверхчеловеческий комплекс разума, – адекватный объективным требованиям для существования и развития общества в окружающем мире, то есть «интеллектуальный комплекс», в современной терминологии. Из этнографических и научно-исторических исследований мы видим, что он реализовывался первоначально достаточно адекватно, в качестве так называемых «вождеств», но затем, в связи с переходом к искусственно установившейся рыночной парадигме общественного развития и образованием соответствующих «государственных» комплексов, адекватность их объективным требованиям по управлению общественным развитием (по Предписанию) заменилась адекватностью рыночной парадигме (см. всемирную историю «государственности» и государственного развития). Во всей истории развития государств (как комплексов управления обществом, его развитием) надо видеть важнейшие процессы государственного воспроизводства и неадекватность их объективно требуемому росту функциональных характеристик государства, соответственно количественному и структурно-функциональному росту всего общества, росту его сложности, сложности задач развития. Это хорошо видно и в российской истории, в истории СССР (особенно в период 80-х – 90-х годов) и в новейшей истории, в воспроизводстве высших государственных органов на Западе. Эта тема требует, конечно, отдельного исследования.

Здесь остается лишь сказать, что эволюционно предписанная модель сверхорганизма, обладающего адекватным (для существования и успешного развития в окружающем мире) сверхразумом видится (с системных позиций) научно продуктивной и общественно целесообразной.

Таким образом, надо изучать историю всемирного общественного развития системно и посредством «системной оптики» увидеть, наконец, общественный эффект от снятия отрицательного действия рыночной парадигмы и приближения обеспечения жизни граждан к эволюционному Предписанию в невиданном ранее прогрессе жизнедеятельного развития СССР. На основе кратко раскрытой выше и в первой книге системной сущности коммунитаризма и реального социализма в СССР, – как начального социально системного коммунитаризма, можно видеть, что Советский Союз народов был, в сущности, «системно организованным Союзом коммунитарных социалистических республик».

К сожалению, исторически наследованная в тот период неадекватность «государства» эволюционному Предписанию, хотя и существенно сократилась, – относительно «царского самодержавия», но не была раскрыта в главном, что и обусловило распад СССР [39; 74]. Теперь весь исторический опыт надо изучать и осознавать, осваивать положительные его результаты, именно посредством системных исследований, в том числе и особенно, в плане коллективного, творческого и нормативного, «служебного» коммунитаризма, – этого требует уже характер современных объективных требований к могуществу России (РФ) и её Союзов. При этом приоритетным видится решение задач совершенствования государственного комплекса адекватно сверхзадаче парадигмального совершенствования всего общества. Оно требует, несомненно, соответствующей мобилизации и организации научно-политической работы возможных интеллектуальных сообществ (ассоциаций), поскольку в существующих сообществах действует традиционный политический конформизм, а какие-либо концептуальные предложения (проекты) от инициативных ученых (сообществ) будут являться, – согласно парадигмальной сверхзадаче, «надгосударственными», политически оппозиционными.

Здесь надо обратить внимание на близкое к этой теме и сверхзадаче не столь давнее инициативное предложение сообщества (клуба) философов, соответствующим государственным органам, по организации научно-философской и просветительской деятельности высокого государственного значения [142]. Однако оно, судя по публикациям (в авторском поиске), не получило должного развития. Вот аннотация указанного «Сборника материалов»:

«Материалы, приведенные в данном издании, являются результатом многолетней работы представителей профессионального философского сообщества и заинтересованной общественности, направленной на осмысление вопросов продвижения философии в публичное пространство современной России. Основной результат данной деятельности – доклад Совету при Президенте Российской Федерации по науке и образованию на тему „Философия в публичном пространстве современной России: институциональные аспекты“, коллективный труд российских интеллектуалов, содержащий не только концептуальные размышления на тему значимости гуманитарных наук для будущего нашей страны, роли и места философии в публичном пространстве, но и предлагающий практическое институциональное решение – создание Национального философско-просветительского центра на принципах государственно-частного партнерства. Помимо этого в издание включен текст обращения философской общественности к Президенту Российской Федерации, а также презентации и иные материалы, направленные на рассмотрение Администрации Президента Российской Федерации и Министерства образования и науки Российской Федерации».

Близкие мысли о современной философской элите России, о сообществах и их консолидации (т.е. коммунитарности) высказаны ведущим философом Ю. М. Резником [105; 143] (см. и др. выпуски Вестника РФО). Все эти и другие материалы наводят на следующие мысли о высшем разуме общества, – адекватно Предписанию. По системной аналогии с великим опытом создания сложных производственных и социотехнических комплексов, корпораций основными составляющими такового Разума видятся ассоциации социально-философского, физико-математического и социально-хозяйственного (экономического) мышления ученых. Это мышление будет обеспечивать конструирование, реконструкцию и совершенствование, развитие наиболее совершенных моделей, начиная с материально-технического базиса (основы), структурно-функционального устройства и алгоритмов функционирования, информационного и прочего обеспечения. Применительно к обществу, к его регионам и в целом к таковому комплексному мышлению должно подключаться, несомненно, «государственное», то есть политическое мышление, которое, в сущности, является мышлением об управлении, контроле и регулировании, об адаптации и защите (стабилизации) в реальных социальных и социально-экономических организациях различного масштаба (в «микро», «макро» и геопространствах). «Начинания» (вспомним лидеров-реформаторов) каких-либо реконструкций, реформ и «перестроек» с политического мышления, как правило, посредством комбинирования известного и (или) копирования моделей других обществ мирового сообщества характерно для традиционного государства, которое обретая власть, устанавливает власть (того или иного характера, – по характеру самого государства) даже над социально-гуманитарным, философским и прочим элитным мышлением (не говоря уж о мышлении политически оппозиционного характера, – которым становится, как правило, и мышление более высокого уровня относительно государственного, традиционно устремленного к консерватизму).

Важной, сохраняющей высокую актуальность публикацией в рассмотренном плане является статья Г. Ю. Канарша «Элитаристский дискурс справедливости: теоретические истоки» [44]. Здесь, ввиду близости ее к теме системного осознания коммунитаризма видится необходимым привести краткое Введение.

Cоциальная справедливость, как мы уже отмечали в своих работах (Канарш, 2018abc), – не просто «больной вопрос» нашего общества, но понятие, которое в силу своей общезначимости по праву претендует на статус национальной идеи для России. Согласно выводам социологов абсолютное большинство граждан России считают, что российское общество устроено несправедливо и что важнейшей предпосылкой дальнейшего позитивного развития является достижение справедливости – не равенства, но должной пропорциональности. Таким образом, сама ситуация, сложившаяся в российском обществе, предопределяет то обстоятельство, что основное внимание исследователей должно быть направлено на возможность достижения большей социальной справедливости (и анализу соответствующих теоретических подходов).

В частности, ключевой представляется проблема социального государства, которое, по мнению авторитетных исследователей, до сих пор находится в России в стадии своего становления (см., напр.: Беляева, 2018; Касавина, 2018; Лапин, 2018ab).

Однако, признавая факт несправедливости российского общества с этих – эгалитарных – позиций (и такой постановке проблемы соответствует невыстроенность социального государства), мы хотели бы обратить внимание на другую, прямо противоположную, сторону данной проблемы и поговорить не об эгалитарном, но элитарном принципе социальной справедливости. Под элитарным принципом, в отличие от эгалитарного, мы понимаем акцент не на равенстве распределения, но на построении справедливой общественной иерархии. Дело в том, что нам представляется равно проблематичным тот факт, что в России отсутствует как справедливость в ее эгалитарной версии, так и в версии элитарной – меритократической. По верному замечанию одного из современных авторов, российские реалии «не вписываются ни в одну из базовых версий социальной справедливости»: «Иначе говоря, в России правила „правой руки“ (элитарный принцип справедливости. – Г. К.) и „левой руки“ (эгалитарный принцип. – Г. К.) полностью не работают. Чтобы они начали работать, нужны „большие проекты“, „проекты общего дела“» (Старостин, 2017: 39).

И все же почему разговор об элитарном принципе справедливости представляется не просто уместным, но и чрезвычайно важным?

Во-первых, очевидно, что элитарной версии социальной справедливости в настоящее время уделяется значительно меньше внимания, чем эгалитарной. Значительная часть работ, посвященных проблеме справедливости, вышедших в последние годы в России, так или иначе посвящена эгалитарной концепции Д. Роулза или тем дискуссиям, которые развернулись в 1970—1980-е годы вокруг данной концепции.

Во-вторых, важным обстоятельством является то, что, как мы уже отметили, элитарный принцип справедливости, по сути, представляет собой другую сторону справедливости как этико-политического концепта, поэтому в равной мере должен быть учтен как в научно-философских дискуссиях, так и в общественно-политической практике. Более того, сегодня некоторые исследователи предпочитают говорить скорее не о противоположности эгалитаризма и элитаризма, но об их взаимодополнительности и конвергенции.

В-третьих, особое внимание к элитарной версии социальной справедливости может быть обусловлено тем обстоятельством, что в России сегодня практически нет настоящих и ответственных элит. Как показывает в своей работе социальный философ В. Г. Федотова, проблема имеет как минимум две стороны – эпистемологическую и практическую (Федотова, 2011). С эпистемологической точки зрения обращает на себя внимание то обстоятельство, что в современном российском научном дискурсе практически не представлены ценностные теории элит – в противоположность этому элита определяется просто как группа людей, имеющих политическое влияние.

С практической же точки зрения существенно то, что российские элиты оказались не готовы ответить на вызовы современности, с присущей ей глобализацией, миграционными потоками, бурным научно-техническим прогрессом и т. п. В целом же, как полагает Федотова, «политическая, бизнес- и творческая элиты слишком слабы как в отношении смысло- и целеполагания в обществе, так и в своей функциональной деятельности. Не являют они и нравственного примера. Материальный аспект занял в их формировании ведущее место» (там же: 17).

В то же время обращение к проблематике элитарного в социальной и политической жизни ставит перед исследователем достаточно масштабную задачу – рассмотреть, как формировалось представление об элитарном в политике, по крайней мере в западной философской мысли, дающей наиболее значимые образцы морально-политической рефлексии. Важно и то, как понималось элитарное в российской мысли.

В настоящей статье мы предпримем краткий, насколько это возможно, экскурс в историю политической философии, чтобы показать, как формировались элитарные идеи об элите в дискурсе социальной философии.

Данную статью Г. Ю. Канарша, как и прочие по тематике справедливости надо рассматривать, конечно, отдельно, но совместно с системным осознанием процессов коммунитарного и ноосферного характера [34; 36; 77; 80; 127]. Думается, установление в современном обществе этих комплексных процессов, существенно подготовленных уже научно-философски и социально-теоретически, отчасти научно-политически, – как естественных и искусственных процессов развития и совершенствования общества в целом, является объективно необходимым (по Предписанию) и, можно сказать, предельно актуальным уже, – судя по тенденциям в мировом сообществе и в развитии РФ, особенно в части падения количественных и интеллектуальных характеристик политэкономических, философских и социально-гуманитарных элит.

На Западе активно выступает в плане возвышения социально-гуманитарного образования указанная выше Марта Нуссбаум [84]. Великий опыт общественного развития показывает, что необходимо, конечно, всестороннее общее образование, и в то же время соответствующее целевому древу общества высокое профессиональное развитие человеческих ресурсов, то есть определенное регулирование профессиональной ориентации молодых поколений.

Вместо дальнейшего рассмотрения актуальных вопросов «справедливости и коммунитаризма» видится целесообразным (в рамках статьи) предложить читателям ознакомление с уже многочисленными основными публикациями в этом плане, в том числе с предыдущими публикациями и недавно изданной книгой автора (кн. 1). А в качестве краткого пояснения и подкрепления некоторых, приведенных выше выводов надо предложить результаты этнографических исследований АН СССР, представленных тремя коллективными монографиями, и привести соответствующие фрагменты 3-ей монографии, посвященной исследованиям по образованию классового общества [20, 4]. В ней раскрываются и анализируются следующие темы и процессы:

Глава первая. Производственные предпосылки разложения первобытного общества.

Глава вторая. Возникновение частной собственности, классов и государства.

Глава третья. Механизмы социализации.

Глава четвертая. Демографическая и этническая ситуация.

Глава пятая. Эволюция общественного сознания.

Глава шестая. Первобытность и классовые общества.

Во 2-ой главе констатируется:

«Появление производящего хозяйства имело важнейшие последствия для всех без исключения областей жизни человеческого общества. Собственно именно эти последствия и позволяют рассматривать переход от присваивающего хозяйства к производящему как один из главных поворотных пунктов истории человечества. Они касались и материально-технической стороны общественного производства, и его социальных аспектов, прежде всего отношений собственности как всей целостности производственных отношений, и, наконец, социальной структуры в целом, вызвав такую ее перестройку, результатом которой стало складывание принципиально нового типа общества – классового общества и принципиально иной в сравнении с ранее существовавшей системы власти в обществе – политической власти, нашедшей свое выражение и оформление в государстве.

В области общественного производства главными из таких последствий были разделение труда, его индивидуализация и возникновение частной собственности. В основе этих процессов лежало повышение общественной производительности труда, что привело к появлению регулярного избыточного продукта, который в новых условиях превращался в прибавочный (правда, не все исследователи согласны с необходимостью различать эти виды продукта, превышающего необходимый). Частная же собственность сделалась экономической основой всех последующих коренных изменений в структуре общества и их необходимым условием. Она решительно изменила характер и собственно материального производства, и распределения произведенного продукта, включая его обращение и его потребление. В частности, только рождение частной собственности сделало возможным тот переход приоритета в сфере распределения к перераспределению общественного продукта, чему такое внимание уделяется в западной экономической антропологии (хотя сам этот переход был весьма существенной, но все же вторичной предпосылкой трансформации всего комплекса социально-экономических отношений человеческого общества).

В области производственных отношений такие изменения в общественном производстве в целом создали возможность для формирования совершенно нового типа общественных отношений – отношений эксплуатации и неразрывно с ними связанных отношений господства и подчинения, выливавшихся в зависимость одних индивидов или групп от других. Закрепление различного положения тех или иных общественных групп в общественном производстве в силу изменения отношений собственности прокладывало путь к образованию классов, т. е., по определению В. И. Ленина, групп людей, «из которых одна может присваивать труд другой, благодаря различию их места в определенном укладе общественного хозяйства».

Далее говорится о формировании государственной власти и частной собственности, важнейших структурно-функциональных детерминирующих факторов общественного развития:

«Возникновение частной собственности

Как уже было показано в предшествующей главе, возрастание материально-технических возможностей общественного производства при переходе его на стадию производящего или высокоспециализированного присваивающего хозяйства обеспечивало значительный рост массы совокупного общественного продукта, а это открывало путь для появления регулярного избыточного продукта. Тем самым, с одной стороны, становилось возможным накопление материальных ценностей в таких масштабах, которые делали это накопление принципиально отличающимся от того, что позволяла экономика общества с присваивающим хозяйством; они отличались и в количественном отношении, и по их социальному использованию. С другой же стороны, неуклонно возраставшая, пусть даже и очень медленно, общественная производительность труда имела неминуемым следствием все большую индивидуализацию труда. А отсюда следовала и объективная возможность парцелярного присвоения произведенного продукта, включая и избыточный, т. е. возможность обособления собственности производителя на этот продукт от общей собственности всего коллектива, которая была характерна для развитого первобытного общества.