Нью-Кайрос – 2

Для санации.

Для удаления сознания.

– АЛЕКС! БЕГИ, МУДАК!

Голос Джонни – человеческий, последний раз.Алекс развернулся.Побежал.Сквозь северную арку. В коридор. К лифтовой шахте.За спиной – крик.Джонни.Потом – тишина.Алекс не обернулся.Бежал.По навигатору. По синей линии на экране.Слёзы текли – не от ветра, от ярости и бессилия.Прости, Джонни. Прости.

АКТ V: НИСХОЖДЕНИЕ

Сцена 11: Шахта

Коридор закончился проёмом.

Лифтовая шахта.

Огромная. Диаметр десять метров. Уходит вниз – в красную тьму.

Лифта нет. Только тросы – ржавые, покрытые смазкой.

Навигатор вибрировал:

– Спуск: уровень -67. Дистанция: 220 метров.

– ВНИМАНИЕ. Санаторы: 80 метров. Скорость сближения: 3 м/с.

Алекс посмотрел на тросы.

Нет выбора.

Прыгнул.

Руки схватили трос – металл холодный, скользкий.

Алекс соскальзывал вниз – гравитация 0.95G тянула слабее, но инерция та же.

Падение с контролем.

Ладони горели – трение сжигало кожу. Но не его кожу. Кожу Архитектора.

– Больно… – застонал голос в голове.

– Терпи.

Этажи мелькали – -10, -20, -30.

Стены покрыты трещинами. Из трещин сочилась чёрная жидкость – капала вниз.

Кровь Башни.

Свет менялся – от белого к серому, к красному, к багровому.

Навигатор:

– Уровень -50. Сто семьдесят метров до цели.

– Санаторы: инициирован спуск.

Алекс посмотрел вверх.

Три силуэта на краю шахты.

Они шагнули в пустоту.

Падали – корпуса отражали красный свет.

Быстрее, чем Алекс. Вес больше.

Алекс отпустил трос.

Свободное падение.

Скорость нарастала: 10 м/с… 20 м/с… 30 м/с…

Ветер в лицо – холодный, пахнущий машинным маслом.

Навигатор:

– Уровень -60. Семьдесят метров.

– Столкновение через 8 секунд.

Алекс схватил трос снова – резко.

Торможение.

Инерция рванула руки из суставов – боль, как удар молнией.

Скорость упала: 30 м/с → 10 м/с → 3 м/с.

Впереди – площадка.

Уровень -67.

Алекс оттолкнулся от троса – прыжок в сторону.

Приземлился – неловко. Колено подвернулось. Хруст.

Но встал.

Хромая, побежал к выходу.

За спиной – грохот.

ДУМ-ДУМ-ДУМ.

Санаторы приземлились.Развернулись.Линзы фокусировались на Алексе.Навигатор:– Цель: 40 метров. Прямо, затем налево.Алекс бежал.Сцена 12: БиохранилищеДверь.Стальная. Ржавая. Надпись:

УРОВЕНЬ -67

БИОХРАНИЛИЩЕ

АРХИВ ПЕРВИЧНЫХ ДАННЫХ

Приоткрыта на десять сантиметров.Алекс толкнул – петли взвыли.Зал.Огромный.Резервуары. Тысячи.Цилиндры со стеклом, жёлтой жидкостью, телами внутри.Алекс остановился.Понял.Вот где правда.Тела из R1. Мёртвые. Хранятся здесь.Сознания скопированы в R2 – живут в Белом Раю, в телах Архитекторов.Но настоящие тела – здесь. В холодильнике.Архив трупов.Навигатор:– Цель: 15 метров. Дальняя стена.– Санаторы: вход в биохранилище.Алекс побежал – между рядами резервуаров.Увидел один.Табличка:ОБЪЕКТ 734-БИМЯ: ДЖОНАТАН «ДЖОННИ» МОРАЛЕСДАТА ЗАГРУЗКИ: 2048.08.14Джонни.Тело – целое. Плавает в геле. Провода в позвоночнике пульсируют голубым.Его сознание там, наверху.Сейчас Санаторы вкалывают шип. Стирают.Убивают.Алекс приложил ладонь к стеклу.– Прости, братан. Я не смог тебя вытащить.ДУМ-так. ДУМ-так.Санаторы вошли в зал.Алекс побежал дальше.Сцена 13: ПорталДальняя стена.Бетон. Трещины.И посередине – арка.Чёрная.Овальная. Высота два метра.Внутри – тьма. Абсолютная.Портал.Навигатор:

– ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА.

– ПОРТАЛ: НЕЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ. НАЗНАЧЕНИЕ: [ДАННЫЕ ОТСУТСТВУЮТ].

За спиной – грохот.Санатор обогнул ряд резервуаров.Протянул клешню.Десять метров.Пять.Алекс посмотрел на портал.Чёрная бездна.Куда он ведёт? На Марс, сказал Джонни.Но мог ошибаться.Портал мог вести куда угодно.В пустоту. В смерть. В ничто.Три метра.Алекс шагнул к порталу.Протянул руку.Коснулся черноты.Холод. -273° C.Рука исчезла – погружена в тьму по запястье.Нет боли.Только пустота.Санатор в метре.Клешня схватила куртку – ткань затрещала.Алекс не думал.Шагнул в портал.

АКТ VI: ПЕРЕХОД

Тьма поглотила его.Мгновенно.Мир исчез.Алекс падал – или летел, или стоял на месте, пока Вселенная проносилась мимо.Направлений не существовало.Время растянулось – секунда длилась вечность.Звука не было.Даже сердцебиение не слышно.Паника.Я умер. Портал – ловушка.Потом – свет.Точка.Далёкая.Приближалась.Рос – из точки в круг, в туннель.Цвет: красный.Марсианский красный.Алекс вылетел из тьмы.

ФИНАЛ ГЛАВЫ: КРАСНАЯ ПУСТЫНЯ

Сцена 14: МарсУдар.Жёсткий. О песок.Алекс рухнул – лицом в красную пыль.Холодная. Мелкая.Лежал – дышал. С трудом.Воздух разреженный. Давление 600 Паскалей.Недостаточно кислорода.Задыхался.Встал на колени.Посмотрел вокруг.Марс.Красная пустыня – бесконечная, плоская.Небо – розовое. Цвет пыли.Солнце – маленькое. Тусклое.Температура: -63° C.Гравитация: 0.38G.Алекс поднялся – ноги подогнулись. Слишком лёгкий.Сделал шаг – взлетел на полметра.Приземлился в облаке пыли.За спиной – портал.Чёрная арка. Висит в воздухе.Сквозь портал – видно Биохранилище.Санатор у портала – протягивает клешню.Но не проходит.Застрял на границе.Портал не пускает его.Алекс поднял средний палец.Санатор втянул клешню.Портал начал сужаться.Два метра → метр → ноль.Схлопнулся.Исчез.Алекс остался один.На Марсе.Впереди – структура.Далёкая. Три километра.Купол. Прозрачный. Отражает розовый свет.Внутри – здания. Башни. Огни.Колония.Алекс сделал шаг.К куполу.К людям.К Кассиану.К ответам.В голове – тишина.Архитектор молчал.Потом – голос. Тихий:– Мы выжили.– Да.– Джонни… он мёртв?– Не знаю. Может быть.Пауза.– Прости. За всё. Я был… неправ. Насчёт боли. Насчёт жизни.Алекс улыбнулся – устало.– Всё нормально. Ты учишься.– Что теперь?– Теперь мы идём вперёд. И находим того, кто за всё это ответит.Алекс пошёл – прыгая, как астронавт.К куполу.К новой главе.[КОНЕЦ ГЛАВЫ 7: АРХОНТЫ]

ЭПИЛОГ

В Башне Архонтов, в Зале без Эха —

Джонни лежал на полу.

Санаторы стояли над ним – неподвижно.

Шип в руке одного из них – покрыт серебряной кровью.

Женщина-Архонт подошла. Посмотрела на тело.

– Объект 734-Б. Санация завершена. Сознание из R1 удалено. Архитектор восстановлен.

Пауза.

– Статус Объекта 734-А?

– Вышел за пределы системы. Марс. Колония Кассиана.

– Протокол?

Долгая пауза.

– Мониторинг. Если вернётся – санация немедленно. Если нет…

– Тогда он больше не наша проблема.

Архонты развернулись.

Вернулись в Круг.

Левитация активировалась.

На полу – Джонни.

Глаза закрыты.

Дыхание: 12 вдохов в минуту.

Синхронизировано с системой.

Но.

Под веком правого глаза – мелкое подрагивание.

Частота 3 Герца.

Сбой.

Где-то глубоко, в запертом секторе сознания —

Джонни Моралес кричал.

И не мог быть услышан.

ГЛАВА 3: ЧЕРТЕЖИ КАССИАНА

КАССИАН [ЗЕМЛЯ | БАШНЯ НЕЙРОШИЛД, УРОВЕНЬ 200 | 2075]

Температура: +18° C. Влажность: 40%. Отклонение: 0.00%.

Я замер у голографической панели, и холод пробрался сквозь костюм – не физический, а онтологический. Кабинет отца был не жилищем, а анатомическим театром для живых. Каждая поверхность излучала безупречную евклидову геометрию: углы строго 90°, радиусы скруглений 3 мм, расстояния кратны числу фи.

Харлан Восс превратил своё пространство в уравнение.

Голографический огонь в камине давал свет 5200 К – белый, стерильный, лишённый хаоса горения. Пламя повторяло цикл каждые 47 секунд. Я знал это, потому что считал. Моя проклятая память – гипертимезия – превращала жизнь в бесконечный архив. Я помнил каждую секунду последних 32 лет. Каждое слово. Каждую микросекунду боли.

Но сейчас память подбрасывала мне не воспоминания. Она давала знание, которого у меня быть не могло.

Передо мной висели чертежи нового жилого блока для «биосубстрата» – так отец называл людей. 400 капсул, размер 2×0.8×0.7 м. Минимум для метаболизма. Максимум для плотности упаковки. Проектная продолжительность жизни: 22 года. После – утилизация.

Харлан управлял городом как термодинамической системой. Люди – переменные. Страдание – константа. Я был его главным архитектором, проектировщиком этого ада. Тридцать два года я строил клетки для человечества.

Я вращал голограмму указательным пальцем. Капсулы мерцали в инфракрасном спектре – тепловая карта страдания. Моя рука дрожала. Не от эмоций. От того, что внутри черепа вспыхивали другие чертежи.

Раптор.

Я не знал, откуда они взялись. Но схема разворачивалась в моей зрительной коре как вирус. Не статичный образ – живая сущность данных. Геометрия, которая дышала.

Три недели назад это началось. Я проснулся, и в голове были уравнения. Не воспоминания – знание. Как будто кто-то загрузил файл прямо в мой мозг.

Я помнил каждую секунду последних 32 лет. Каждое слово. Каждую микросекунду боли. Но это было другое. Это было не моё.

Я зажмурился. Красные полосы за веками. Пульс в висках: 140 ударов в минуту.

– Касьян.

Голос отца. Басовая частота 85 Гц. Вибрация в грудной клетке.

Я открыл глаза.

Харлан Восс стоял у окна, спиной ко мне. Силуэт – идеальная вертикаль. Костюм из графеновой ткани, чёрный, поглощающий 99.96% света. Он выглядел как прорезь в реальности.

За окном – мёртвый город. Кислотные дожди смывали последние краски с бетона. Неоновые вывески мигали в ритме сердцебиения умирающего. Это был наш мир. Единственный, который мы знали.

До сегодняшнего дня.

– Проект завершён? – спросил отец, не оборачиваясь.

– Да, – ответил я. Голос ровный. Предательство требует контроля над мелкой моторикой гортани.

– Блок Омега-7. Четыреста капсул. Срок строительства?

– Восемьдесят три дня.

– Слишком долго.

– Грунт нестабилен. Слой №4 насыщен сероводородом. Нужна дополнительная—

– Шестьдесят дней.

Я сжал челюсти. Моляры скрипнули – сила укуса 890 Ньютонов.

– Это невозможно без увеличения смертности рабочих на 40%.

– Приемлемо.

Одно слово. Четыре слога. Приговор для 160 человек.

Я посмотрел на его спину. На идеальную линию позвоночника. Харлан Восс был не человеком – он был функцией. Уравнением выживания. Он управлял городом как машиной, где люди – расходный материал.

Мэри говорила, что он не всегда был таким. Что когда-то, давно, он был отцом. Но я не помнил этого человека. Я помнил только Правителя.

И я был его лучшим инструментом.

До сегодняшнего дня.

– Отец, – сказал я тихо. – Я нашёл что-то.

Харлан обернулся. Его лицо – маска. Кожа натянута на скулах. Глаза серые, цвет облачного неба над мёртвым городом. Температура взгляда: абсолютный ноль.

– Что именно?

Я сделал жест рукой. Голограмма блока Омега-7 растворилась. Вместо неё развернулась другая схема. Та, что жгла мой мозг последние три недели.

Раптор.

Голограмма заполнила пространство кабинета. Три метра высотой. Сложность, от которой болели глаза.

Это был портал. Или что-то похожее на портал. Технология, которой не должно было существовать.

В центре проекции вращалась сфера – не механическая, а силовая. Магнитная ловушка диаметром 15 метров. Внутри неё – плазма. Температура 10 миллионов Кельвинов. Давление 100 ГПа. Условия ядра звезды, заключённые в невидимую клетку.

Вокруг сферы – кольца ускорителей. Двенадцать контуров. Противоположно вращающиеся. Протоны до 0.9999c. Столкновения, рождающие кварк-глюонную плазму – состояние материи, существовавшее только в первые микросекунды после Большого Взрыва.

Это был не корабль. Это была хирургия пространства-времени.

Харлан молчал. Пять секунд. Десять. Я считал.

– Откуда? – наконец спросил он.

– Я… вспомнил.

– Вспомнил.

Его голос стал ниже. 78 Гц. Опасная частота.

– Да. Гипертимезия. Я не знаю, как это возможно, но эти чертежи в моей голове. Я просыпаюсь, и они там. Целиком. Со всеми расчётами. Я не проектировал это. Я просто… знаю.

Ложь. Частичная. Я действительно знал. Но не откуда.

Харлан подошёл к голограмме. Протянул руку сквозь проекцию. Фотоны рассыпались на его пальцах.

– Что это? – спросил он.

Я сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось.

– Портал. В параллельную вселенную.

Тишина.

Отец медленно обернулся ко мне.

– Объясни.

Я развернул голограмму. Появилась вторая проекция – планета. Но не наша Земля.

Зеркальная Земля.

Континенты были неправильными. Африка слишком большая. Евразия разорвана надвое. Антарктида – архипелаг островов. Океаны другого цвета. Атмосфера другого состава.

– Раптор создаёт туннель, – сказал я. – Не в пространстве. В реальности. Он пробивает барьер между нашим миром и… другим. Параллельным. Где законы те же, но начальные условия были другими. Где эволюция пошла по другому пути. Где—

– Где нет войны, – закончил Харлан.

Я замолчал.

Он смотрел на проекцию чужой Земли. Его лицо оставалось маской, но я видел – мышца на челюсти дёрнулась. Один раз. Микроспазм.

– Это невозможно, – сказал он тихо.

– Я проверил расчёты триста раз. Это работает. Энергозатраты чудовищные – нужен термоядерный реактор токамак мощностью 2 ГВт. Магниты из сверхпроводников YBCO при 77 Кельвинах. Вакуумная камера с давлением 10⁻⁹ торр. Но физика сходится.

– Касьян. – Голос отца стал совсем тихим. Это было хуже крика. – Зачем ты показываешь это мне?

Я вдохнул.

– Потому что мы можем уйти.

Тишина.

– Мэри, – продолжил я. – Алекс. Ты. Я. Все, кто хочет. Мы можем построить Раптор. Открыть портал. Уйти в мир, где небо не ядовито. Где нет кислотных дождей. Где дети не умирают от рака в шесть лет. Мы можем—

– Нет.

Одно слово. Окончательное.

– Отец—

– Нет. – Он шагнул ко мне. Близко. Я чувствовал запах его костюма – озон и графит. – Ты не понимаешь, что ты нашёл. Или что нашло тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Эти чертежи появились в твоей голове три недели назад. Ты не знаешь, откуда. Ты не проектировал их. Они просто там. – Его глаза сузились. – Касьян. Подумай. Гипертимезия даёт тебе память. Не знания. Ты помнишь прошлое, но не создаёшь будущее из ниоткуда.

Моя рука дёрнулась. Инстинкт – тянуться к голограмме, защищать её.

– Кто-то загрузил эти чертежи в твой мозг, – сказал Харлан. – Как вирус. Через импланты. Или через что-то ещё. Это не откровение. Это вторжение.

– Даже если так, – сказал я медленно, – чертежи работают. Я проверил. Физика верна. Раптор можно построить.

– Можно. – Отец кивнул. – Но нельзя.

– Почему?

– Потому что мы не знаем, что на другой стороне.

– Я показал тебе планету—

– Ты показал мне картинку. – Он ткнул пальцем в голограмму. – Данные, которые кто-то вложил в твою голову вместе с чертежами. Ты не сканировал ту вселенную. Ты не проверял атмосферу. Ты не знаешь, есть ли там кислород или серная кислота. Ты веришь картинке. А я не верю никому.

Я отступил назад. Голограмма Раптора пульсировала между нами – живое сердце из фотонов и математики.

– Значит, ты предпочитаешь остаться здесь? – спросил я. – В мире, который умирает? Дожидаться, пока кислотные дожди не разъедят последние укрытия?

– Я предпочитаю не прыгать в неизвестность, – сказал Харлан. – Не тянуть за собой других. И не позволять моему сыну стать инструментом чужой воли.

– Мэри страдает, – выдохнул я.

Мышца на челюсти отца дёрнулась снова.

– Мэри делает свой выбор.

– Какой выбор?! Ты запретил ей видеться с Алексом. Ты поставил охрану. Ты превратил её в пленницу.

– Я защищаю её.

– От чего?! От любви?!

– От него.

Тишина. Тяжёлая. Как свинец.

– Алекс Громов – это аномалия, – сказал Харлан медленно. – Он появился два года назад. Ниоткуда. Нет записей о рождении. Нет семьи. Нет прошлого. Он как призрак. И твоя сестра влюбилась в призрака.

– Он настоящий, – сказал я. – Я проверял. Он—

– Он опасен. Как и эти чертежи в твоей голове. Как и всё, что приходит неизвестно откуда. – Отец шагнул ко мне вплотную. – Касьян. Послушай меня. Один раз. Как сын отца, а не как архитектор правителя. Удали эти файлы. Забудь про Раптор. Не говори об этом никому. Особенно Мэри.

– Почему?

– Потому что надежда опаснее яда. Она заставляет людей совершать глупости. Она заставляет тебя стоять здесь и смотреть на меня как на врага, хотя я пытаюсь тебя спасти.

– Спасти? – Я засмеялся. Короткий, резкий звук. – От чего? От шанса на лучшую жизнь?

– От того, что убьёт тебя.

Его рука метнулась к поясу.

Я знал, что там. Нейропистолет. Импульс 40 000 вольт. Парализует кору. Я буду в сознании, но не смогу двигаться, пока он не введёт инъекцию. Химическое подавление памяти. Я забуду чертежи. Я забуду этот разговор.

Я забуду, как предать отца.

Я прыгнул назад.

Харлан выстрелил.

Дуга электричества – синяя вспышка, озон в воздухе. Я упал. Пол ударил плечо. Импульс прошёл в сантиметре от моей головы и вгрызся в стену. Керамика треснула.

Я перекатился. Рука к поясу. Мой собственный инструмент – не оружие, а архитектурный резак. Лазер 1200 нм, мощность 50 Вт. Для резки углепластика.

Или плоти.

– Не заставляй меня, – сказал Харлан.

Он перезаряжал пистолет. Конденсаторы пищали – высокая частота, 12 кГц.

Я встал. Резак в руке. Красная точка прицела дрожала на груди отца.

– Ты уже заставил, – сказал я. – Тридцать два года ты учил меня проектировать клетки. Тридцать два года я смотрел, как люди горят в твоих уравнениях. Я думал, что это необходимо. Что нет альтернативы. Но теперь я вижу другой мир. Буквально. И я понял. Ты не спаситель. Ты просто… тюремщик. Держащий всех в аду, потому что боишься неизвестности.

– Я боюсь правильно.

– Нет. Ты боишься жить.

Я нажал на спусковой крючок.

Луч вспыхнул – инфракрасная игла. Но не в Харлана. В панель управления кабинетом. Керамика взорвалась. Искры. Дым. Голограмма Раптора исказилась, пиксели разлетелись.

Но файл остался в моих имплантах.

Харлан выстрелил снова.

На этот раз попал.

Боль – это информация. Нейроны кричат: опасность опасность опасность.

40 000 вольт через префронтальную кору. Мышцы скрутило. Я упал. Челюсть сжалась – зубы треснули. Язык прикусил. Кровь. Металлический вкус. Медь и страх.

Но я был жив.

Гипертимезия – проклятие, но и дар. Мой мозг компенсировал. Тысячи нейронных путей переписывались в реальном времени. Синапсы горели и восстанавливались. Я помнил всё – в том числе как двигаться, когда мышцы не слушаются.

Я полз.

– Касьян. Стой.

Голос отца. Далёкий. Эхо сквозь звон в ушах.

Я дотянулся до края кабинета. Стена. Панель аварийного доступа. Мои пальцы – не пальцы, а чужие черви – царапали керамику. Нашли шов. Нажали.

Панель открылась.

Шахта.

Вертикальная труба, уходящая вниз на 200 уровней. Техническая артерия Башни Нейрошилд. Лестница для экстренной эвакуации – но никто не использовал её со дня постройки. Никто не бежит вниз, когда внизу ад.

Я повернул голову. Харлан стоял надо мной. Нейропистолет направлен в мою голову. Его лицо – всё та же маска. Но в глазах что-то треснуло. Микроскопическая трещина.

Боль? Сожаление?

– Мне жаль, – сказал он тихо.

– Нет, – прохрипел я. – Не жаль.

Я бросился в шахту.

Гравитация схватила меня. 9.8 м/с². Падение. Воздух в лицо. Металлические стены – размытые полосы. Лестница проносилась мимо. Я пытался схватиться. Руки не слушались. Пальцы скользили.

Уровень 195.

190.

185.

Температура падала. Вентиляция не достигала нижних этажей. Воздух становился влажным. Запах плесени. Гниения.

Я разогнался до 50 м/с. Терминальная скорость в узкой шахте. Кожа на ладонях сгорала о металл – я тормозил, царапая стены.

Уровень 150.

120.

100.

Свет погас. Полная темнота. Только звук – вой ветра в ушах и лязг лестницы.

Я активировал инфракрасный режим имплантов. Зрение вспыхнуло – мир в тепловых градиентах. Стены холодные, синие. Моё тело – красное пятно, падающее в бездну.

Уровень 50.

30.

10.

Внизу – вода.

Затопленный подвал. Башня стояла на руинах старого города. Грунтовые воды поднимались. Нижние этажи ушли под воду три года назад. Харлан не чинил их. Зачем? Здесь жил только «биосубстрат».

Я вдохнул.

Удар.

Вода как бетон на скорости 50 м/с. Рёбра треснули – два, может три. Лёгкие сжались. Воздух вышел пузырями. Я ушёл под воду.

Темнота абсолютная. Холод +4° C. Вода давила – не океан, но глубина 15 метров. Уши взорвались болью.

Я не паниковал. Гипертимезия помнила курс выживания. Протокол для утопления:

Не дыши.

Ориентируйся.

Плыви к свету.

Не было света.

Я активировал имплант связи. Экстренный маяк. Широкополосный сигнал 2.4 ГГц.

Тишина.

Нет. Не тишина. Шум.

Белый шум на всех частотах. Кто-то глушил сигнал. Кто-то знал, что я упаду сюда.

Кто-то ждал.

Я открыл глаза в воде. Инфракрасный режим бесполезен – вода поглощает тепло. Переключился на сонар. Импланты испустили ультразвук 40 кГц.

Эхо вернулось.

Структура. Стены. Обломки. И что-то ещё.

Движение.

Что-то большое плыло ко мне. Три метра длиной. Биологический объект. Температура на 2° C выше воды. Сердцебиение 40 ударов в минуту.

Хищник.

Харлан сбрасывал отходы в затопленные уровни. Не только мусор. Эксперименты. Генетически модифицированные организмы. То, что выжило, мутировало.

Существо атаковало.

Я не видел его. Только чувствовал – гидродинамический удар. Вода сместилась. Пасть разинулась.

Я выбросил руку вперёд. Резак всё ещё в ладони – мёртвая хватка спазма. Нажал спуск.

Лазер вспыхнул под водой. Красный луч, 1200 нм. Вода закипела. Пар. Кавитация. Ударная волна.

Существо завизжало – ультразвуковой крик, 60 кГц. Оно отпрыгнуло.

Я поплыл. Куда? Не знал. Только прочь.

Лёгкие горели. 45 секунд без воздуха. Барорецепторы кричали: дыши дыши дыши.

Я не дышал.

Рука ударилась о металл. Стена. Нет – труба. Вентиляционная магистраль. Диаметр 80 см.

Вход.

Я втиснулся внутрь. Полз по трубе. Колени, локти, всё тело – гусеница в кишке. Вода капала. Эхо.

10 метров. 20. Труба шла вверх. Угол 30°.

Мои лёгкие сдались. Диафрагма дёрнулась – автоматический вдох.

Я вдохнул воду.

Паника взорвалась. Не интеллектуальная – животная. Ствол мозга захватил контроль. Я задыхался. Вода в лёгких. Кашель. Рвота.

Но труба шла вверх. И вода уходила вниз.

Я выполз из воды. Лёг на спину. Кашлял. Вода выливалась из меня – литр, может два. Лёгкие хрипели.

Воздух. Наконец воздух.

Вонь. Сточные воды. Химические отходы. Метан. CO₂ 8000 ppm. Ядовитый, но не смертельный.

Я лежал в трубе и дышал отравой. Это был самый сладкий воздух в моей жизни.

Сколько прошло времени? Пять минут? Десять?

Я проверил импланты. Большинство систем – сбой. Контур связи – мёртв. Нейроинтерфейс – повреждён.

Но файл Раптора цел. Зашифрован. Распределён по 47 нейронным кластерам. Харлан не сможет стереть его, не убив меня.

И он попытается убить меня.

Я сел. Рёбра кричали. Дыхание – хрип. Я прислушался.

Сонар. Импульс.

Эхо показало структуру. Вентиляционная система Башни – это лабиринт. Километры труб. Я был на уровне 3. Над головой – 197 этажей врагов. Подо мной – затопленный склеп.

Но где-то в трубах был выход. Наружу. В город.

В ад, который построил мой отец.

Я пополз вперёд. В темноте. В вони. В боли.

Первый шаг предателя.

Но я нёс в голове чертежи. Чертежи другого мира. Мира, где Мэри и Алекс могут быть вместе. Мира, где небо не отравлено.

Мира, в который я поверил, не зная, что он – ловушка.

Не зная, что я уже мёртв.

Не зная, что моя Земля – это симуляция. Тюрьма для душ. Ферма для выращивания страдания.

Я был Касьян Восс. Архитектор. Предатель. Слепец с картой рая в черепе.

И я пополз к своей судьбе.

ГЛАВА 4: АРХИТЕКТОР БЕЗДНЫ

КАССИАН

[ЗЕМЛЯ R1 | БАШНЯ НЕЙРОШИЛД → ПОДВАЛЫ СТАРОГО ГОРОДА → 2075

· · ·

I. ПОБЕГ

Вентиляционная шахта пахла тридцатью двумя годами ошибок. Не метафора – конкретные запахи: медь окислившейся проводки, синтетическая смазка с технических уровней, и где-то далеко снизу, как родовая травма города, сероводород из слоя №4, который я так и не получил разрешения изолировать, потому что изоляция обошлась бы на двенадцать кредитов дороже, чем допустимый уровень смертности среди технических рабочих.

Харлан назвал это «приемлемым».

Я протиснулся через колено шахты и оставил на ребристом металле кожу с обоих локтей – равномерно, как будто специально, симметрично. Гипертимезия зафиксировала: 03:22:14, двести сорок восемь квадратных сантиметров содранного эпидермиса, температура металла плюс шесть, болевой индекс – семь из десяти, ощущение – как будто кто-то медленно и методично читает вслух всё, что ты когда-либо сделал не так. Кровь на металле выглядела чёрной в инфракрасе имплантов.