Идите лесом

- Заранее не поздравляют.

- Что?

- Ну, примета такая.

- Том, ну брось ты эти суеверия.

- А вообще, я привыкла, что в день рождения тебя нет никогда рядом, так что…

Тома почувствовала комок в горле.

- Прости. Эти белые розы для тебя.

- Что? - Тома испуганно взглянула на букет в своих руках.

На другом конце провода послышались короткие гудки. Тома бросила букет на стол. В тот же миг розы рассыпались на мелкие осколки. Тома вскрикнула. Озираясь по сторонам, попятилась спиной к панорамному окну кафе.

- Это какой-то розыгрыш… Бред какой-то, - вполголоса сказала она.

В окне всё та же знакомая высотка утопала в густом тумане. Только почему-то почти стемнело. Солнце медленно уходило на закат.

- Сейчас, - Тома взглянула на экран телефона, - двенадцать часов дня. Почему же…

- Красивый закат, - разрезал тишину голос незнакомца.

- Кто здесь? - взволнованно спросила Тома.

В комнате появился тот самый молодой человек, что вошёл в лифт на двадцатом этаже. Он держал в руках меню.

- Красивый закат, не правда ли?

- Д-да, - запинаясь, произнесла Тома.

- А вы… - она не успела закончить.

- Бармен. Учусь на физико-математическом, подрабатываю иногда по вечерам.

- Разве сейчас вечер? - неуверенно спросила Тома.

- А разве можно увидеть такой красивый закат днём? - парировал молодой человек, подходя ближе к Томе и глядя в окно.

Тома стояла в напряжении. Внутренний голос кричал: нужно уносить ноги как можно быстрее. Но они её совсем не слушались.

- Что-нибудь закажете? - спросил бармен, открыто и мило улыбаясь.

- Да, воды, пожалуйста, - взволнованно ответила Тома.

- Хорошо.

Молодой человек направился к барной стойке. Тома решила довериться остаткам разума и покинуть это странное место. Не медля ни секунды, бросилась к входной двери. Добежав, со всей силы толкнула стеклянную дверь.

- Ай! - вскрикнула она, ощутив дикую жгучую боль.

Руки были обожжены.

- Господи, что это? - закричала она ещё громче.

- Не сопротивляйтесь, будет только хуже, - спокойно произнёс бармен.

Налив воды в прозрачный стакан, он уже направлялся к ней.

- Что это? Почему двери не открываются? - всхлипывая, Тома дула на обожжённые руки, пытаясь облегчить боль. Никогда она не чувствовала такой адской боли.

- Это неизбежность. Я такое вижу постоянно, поверьте. Давайте я помогу. Покажите руки.

Тома послушно развернула ладони вверх. Молодой человек неторопливо отпил воды из стакана и протянул его Томе.

- Пейте.

- Не буду… вы из него только что пили, - растерянно ответила она.

- Ну как хотите. Спасение утопающего - дело рук самого утопающего, - ухмыльнулся бармен.

Через стеклянную дверь Тома увидела снующих по коридору людей.

- Кто-нибудь! Помогите!

Но люди проходили мимо, не замечая её.

- Помогите мне! - забыв о боли, она снова толкнула дверь. И вновь руку опалило огнём.

- Они вас не слышат, - сказал бармен.

Тома резко повернулась к нему.

- Как это? Что за чертовщина здесь происходит?

- Вы молчите. Всё время. Разве вас всё устраивает? Вы ждёте помощи, но не смеете попросить. При этом умудряетесь отказываться. Ну, тащите всё дальше - вам не привыкать.

- Что вы несёте? Кто вы?

- Я бармен в этом уютном кафе, я же говорил, - весело ответил молодой человек. - Тома, вам точно сейчас нужна моя помощь. Пейте.

- Откуда вы знаете, как меня зовут? - испуганно произнесла Тома.

Бармен хитро улыбнулся.

- Слишком много вопросов, слишком… А по сути - вы всё ещё громко молчите. Последний раз предлагаю: пейте.

- Нет. Вы что-то подмешали в стакан, раз так настойчиво предлагаете.

- Кто же вас так обидел?

Бармен сделал пару глотков и прыснул струёй воды прямо в лицо Томе. Мокрая, ошарашенная, она стояла, не смея шевельнуться.

- Простите, - бармен внимательно смотрел на неё и, казалось, чего-то ждал. Ждал живой реакции: крика, оскорблений, возмущения, пощёчины, плача - хоть чего-то, что сказало бы: получилось.

Но Тома просто молча прошла мимо него к окну. Остановилась, сняла туфли, взяла одну в руку.

- Я знал, что вы не решитесь, - проговорил бармен, подходя ближе. - Сколько вам? Сорок? Сорок пять?

- Я так плохо выгляжу? - без капли возмущения прошептала она.

- Мне тридцать четыре… будет завтра…

- Нет, это я так чтобы вас в чувство привести. Не получилось, похоже. В общем, если будете продолжать в том же духе, загоните себя намного раньше, чем вам стукнет те самые «за сорок».

- Что же мне делать? - спросила Тома без капли надежды услышать что-то важное.

- Прислушайтесь к себе. Внутри вас уже есть ответы на все вопросы. Услышите себя - придут и внешние изменения. И кстати, вот это вам просили передать.

Бармен протянул Томе сложенный пополам лист бумаги. Красными от ожогов пальцами она медленно раскрыла его и прочитала, чуть шевеля губами: «Уважаемая Тамара Николаевна, коллектив компании «Рога и копыта» сердечно поздравляет вас с Днём рождения. Пусть эта путёвка станет вашим проводником в новую жизнь. Хорошего отдыха. ПП».

Дочитав, Тома подняла глаза и вопросительно посмотрела на бармена.

- Путёвка?

- Ага, - бармен протянул Томе невскрытый конверт. - Только не вскрывайте сейчас. Не время.

Не обращая на него внимания, Тома уставилась в окно. Солнце повисло над домами и, казалось, обжигало всё вокруг диким закатным пламенем. На долю секунды она даже подумала: это не солнце, а картинка. Точно - всё это декорации. Или розыгрыш коллег ко дню рождения.

- Спасибо, - сказала Тома, по-прежнему не глядя на бармена.

И в тот же миг со всей силы бросила туфельку в шикарное панорамное окно. Послышался звон - будто стекло разбилось. Но разбитого стекла нигде не было.

- Очень хорошо, - с улыбкой сказал бармен.

Приободрённая, Тома бросила в окно вторую туфельку и с удивлением отметила, что получает от этого удовольствие.

- Посуду? - подзадорил её бармен.

- Да, - коротко ответила она.

Одним движением он выкатил целую тележку: фужеры, бокалы, рюмки, тарелки. Всё из чистого прозрачного стекла. Тому накрыло странным, давно забытым чувством. Азарт. Бармен взял две тарелки и участливо протянул ей. В тот же миг они полетели в окно. За ними - рюмки, кувшин, фужеры. Тома поймала кураж и уже не собиралась останавливаться.

- Восхитительно! Ещё! Смелей! - подбадривал бармен.

- Да, чёрт возьми! - закричала Тома.

- Поосторожнее с такими заявками, Тома, вам ещё детей поднимать на ноги! - съерничал он.

- Когда это проклятое окно уже разобьётся! - с досадой крикнула она, бросая очередной бокал.

- Всему своё время. Вы же терпеливая девочка, - иронизировал бармен.

- Всё бесполезно, - хмыкнула Тома. - Дело - дрянь.

- Вы уже и ругаться умеете. Вам, наверное, говорили, что вы очень способная ученица? - произнёс бармен.

- Да, только толку-то, - с сарказмом ответила Тома. - Все мои способности и старания канули в лету.

- А, давайте за это выпьем! - неожиданно предложил бармен.

Он достал из маленького ведёрка, наполненного льдом, красивую бутылку игристого вина. Тома тем временем собиралась разбить последние бокалы.

- Оставьте парочку бокалов, Том, - засмеялся бармен.

Тома смутилась: запал потихоньку проходил, и она начала осознавать всё безумие происходящего в этом кафе. Бармен аккуратно разлил вино в бокалы и протянул один из них Томе.

- Надеюсь, хоть вино здесь настоящее, - Тома недоверчиво взяла бокал, поднесла к носу.

Вино пахло вином.

- Всё может быть, и быть не может! - весело процитировал бармен.

Тома пригубила бокал. Бармен держал свой нетронутым и внимательно смотрел на неё.

- Почему вы не пьёте? - спросила Тома.

- Потому что это ваша чаша. Испить её нужно вам. До дна.

Тома послушно допила вино. В её глазах читалась безнадёга. Оставалось только играть в эту странную игру - что ещё она могла? Бармен поставил бокал на опустевшую тележку. Неожиданно в кафе заиграла музыка. Тома вздрогнула. Бармен протянул ей руку, приглашая на танец.

- Я не… - начала было Тома.

- Вы же раньше занимались танцами. Тело всё вспомнит.

- Туфли… - сопротивляясь, проговорила она, озираясь на груду разбитой посуды.

- Доверьтесь мне, - он всё ещё протягивал руку.

Прикрыв глаза, ожидая, что осколки вопьются в ноги, она сделала первый шаг. Послышался хруст стекла. Тома замерла, прислушиваясь к ощущениям. Боли не было.

Открыла глаза. Крови тоже не было. Бармен крепко держал её за руки и участливо смотрел.

- Ничего себе… - только и смогла произнести она.

- Классно, правда? - улыбнулся он.

- Неужели так можно?

- Можно всё! - уверенно прошептал бармен. - Всё!

Закрыв глаза, Тома отдалась музыке.

- Кто ты? Почему я тебе верю? - прошептала она.

- Не сейчас, - так же шёпотом ответил он. - Слушайте себя.

Они танцевали медленную румбу. Тело Томы действительно всё вспомнило - будто и не было этих долгих десяти лет. Именно столько она не занималась танцами профессионально. Да и никак вообще не занималась. Мужу это было неинтересно, к тому же его почти никогда не было рядом.

Тома, порой, сама удивлялась: как это она умудрилась в череде его бесконечных командировок родить двоих детей? С рождения дети всегда с ней, на ней, около неё. Какие уж тут танцы - выспаться бы успеть хоть иногда.

- Тома, кто вы сейчас? - тихо, на ухо, прошептал бармен.

- Я словно птица, - не задумываясь, ответила она. - Я живая.

Музыка затихла. Они остановились.

- Вам пора, - улыбнулся он. - Идёмте.

Молодой человек подвёл Тому к одной из запасных дверей — через такие обычно заходил персонал.

- Не забудьте конверт, - бармен снова достал откуда-то тот самый белый конверт.

Взяв конверт, Тома неуверенно посмотрела на массивную дубовую дверь, ведущую в неизвестность.

- Можно?

- Удачи, - кивнул бармен, не сдвинувшись с места.

- Спасибо, - улыбнулась Тома.

Она повернула ручку, осторожно приоткрыла дверь и сделала несколько шагов.

6

Тома очутилась в узком, слабо освещённом коридоре. Пол был покрыт чёрным кафелем. Вдоль стен, по обе стороны, стояли белые вазоны с белыми розами.

Дверь совсем не казалась ни массивной, ни дубовой. Обычная чёрная дверь - в цвет стен. Тома машинально прикрыла её, как обычно делают, заходя в помещение. Но уже через несколько мгновений, оглядев пространство, ей захотелось рвануть обратно в кафе.

Да, там творилось что-то странное. Но там она могла танцевать. Чувствовать себя лёгкой, живой. Тома прильнула спиной к двери, пытаясь нащупать ручку - чтобы убежать из этого жуткого коридора, напоминающего тоннель в подземелье. Но ручки не было.

Она повернулась лицом к двери и с ужасом поняла: ручки нет вовсе. Никогда не было. Взволнованно начала искать края - но дверь будто срослась со стеной, прекратила существование. Тома медленно сползла спиной по стене на пол. Оказавшись на холодном кафеле, обхватила колени руками и закрыла глаза. Где-то глубоко внутри ещё теплилась надежда: откроет глаза - и не будет больше этого гнетущего коридора, этих идеальных, наверняка ненастоящих роз. Ничего не будет.

Так, а что же тогда будет? - подумала она. - Пусть будет моя прежняя жизнь… Хотя разве может быть уже, как прежде?

Тома открыла глаза. Она по-прежнему сидела у двери. Коридор ей казался каким-то бесконечным и пугающим своей неизвестностью и тишиной. Страх постепенно захватывал всю ее: от кончиков пальцев босых ног, до разума.

Неожиданно где-то вдалеке тишину разрезал резкий скрип - скорее даже скрежет. Где-то она уже слышала эти звуки. Где? Скрежет затих. За ним последовал приглушённый, спокойный стук, похожий на… Лифт, - осенило Тому. Точно, лифт. Кто там? - страх прокрался в сердце. Послышался звук открывающихся дверей. Тома почувствовала резкий холод, подступающий по полу. Он окутал ноги и поднимался выше. Если сидеть тут - замёрзну, - инстинкт выживания заставил её подняться.

Да, я боюсь! Боюсь, чёрт возьми! Боюсь темноты, боюсь высоты, боюсь лифтов, боюсь совершать ошибки, боюсь не быть любимой, боюсь… умереть и больше никогда не увидеть своих детей. Боюсь за них каждый день, каждую минуту… Что будет с ними, если…

Страшная мысль прокралась в её душу.

Надо идти.

Тома зашагала вдоль коридора. Сначала медленно, прощупывая сантиметр за сантиметром. Но каждый шаг становился увереннее, спокойнее. Дрожь, разлитая по телу, стихала. Вазонов в этом бесконечном коридоре было несметное множество. Розы - необыкновенные, манящие. Ей захотелось вдохнуть их аромат.

- Сколько же их тут! Как в оранжерее. Или как цветы в последний путь, - ужаснувшись собственной мысли, произнесла Тома. - Такие же красивые и обречённые быть неувиденными теми, кому предназначены.

Она наклонилась над бутоном.

- Действительно, розы. Какая красота! - прошептала Тома и, не задумываясь, инстинктивно потрогала бутон, только что одаривший её ароматом. - Ай!

Прекрасный бутон обжёг ей пальцы и, превратившись в пепел, рассыпался на соседние бутоны. В тот же миг цветы, осыпанные пеплом, начали чернеть и рассыпаться. За несколько секунд вазон с розами превратился в вазон с пеплом. Следом - один за другим - рассыпались розы в остальных вазонах.

Тома отпрянула в ужасе. В голове эхом раздавался голос мужа: Эти белые розы для тебя.

Беги! - прошептал внутренний голос. Как часто он уже подавал ей такие команды:

Этот тип, идущий позади тебя, слишком подозрителен - беги.

Эта работа слишком сложная, у тебя не хватит компетенций - беги.

Этот мужчина не для тебя, не будь дурой - беги.

Это слишком больно, чтобы переживать - беги.

Ты думаешь, им нужна твоя помощь? Ты же слабая. Поможет кто-нибудь другой - беги…

И Тома убегала. Всегда. От страха, от несбывшихся ожиданий, от своих чувств, от самой себя. Сейчас она побежала вновь: не оглядываясь, вперёд по длинному, гнетущему коридору. Казалось, ему нет ни конца ни края.

Пробежав минут пять, остановилась перевести дух. Глубоко дыша, обернулась - и не увидела ни цветов, ни вазонов с пеплом. Не было даже света - лишь сплошной мрак. Впереди же по-прежнему тускло горел свет, и стояли всё те же вазоны с белыми розами. Они увядали и рассыпались за считанные секунды. Тома помрачнела.

Всё зря. Беги - не беги, результат тот же. Ничего себе путёвка в новую жизнь!

Томе неистово захотелось выругаться - что было на неё совсем не похоже. Сама тактичность, сама правильность. Хорошие девочки так себя не ведут - этот урок она усвоила ещё в детстве. И старалась быть прилежной во всём.

Она нащупала в кармане платья конверт - тот самый, что вручил молодой бармен из кафе. Что в нём? Бармен сказал: подарок от коллектива и лично от босса. Тома поспешно раскрыла конверт. Внутри - сертификат-путёвка в оздоровительный санаторий. Обещающий восстановить и вернуть к жизни любого.

- Ковчег Тишины, - прочитала Тома так тихо, что испугалась собственного голоса.

Впереди послышались чьи-то неустойчивые шаги. С замиранием сердца Тома вглядывалась в темноту коридора. Свет стал ещё более тусклым - разглядеть что-то было невозможно. Она пошарила рукой в кармане в надежде найти очки. Очки, разумеется, остались на работе. Взяла с собой только телефон и отчёт. Телефон? Где мой телефон? - заволновалась она ещё сильнее. Телефоны так прочно вошли в жизнь, что их отсутствие подобно катастрофе. Потеряешь гаджет - и вот ты уже выбыл из инфопространства, потерял ресурсы, время, деньги, контакты. В запущенном случае можно и самому потеряться.

Вдали показался силуэт. Женщина. Даже издалека было заметно, как она устала: медленный шаг, шаркающая походка, опущенные руки и голова. Периодически она останавливалась, опиралась о стену, переводила дух - и с неимоверным усилием шла дальше. За собой, как неподъёмную поклажу, волочила небольшой кожаный чемодан.

Тома остановилась. Она никак не ожидала встретить кого-то в этом коридоре странствий. Хотя теперь, бесспорно, появилась надежда: ведь эта женщина откуда-то идёт!

Она осторожно двинулась вперёд. Чем ближе подходила к незнакомке, тем больше «узнавала» её. Худая, измученная, босая. В изрядно поношенном, грязно-сером костюме (когда-то, видимо, белом). Длинные растрёпанные волосы с проблесками седины - но всё ещё сохранившие золотой оттенок. Губы шевелились, она что-то бормотала не переставая.

Тому накрыло странным чувством - похожим на дежавю. Между ними оставалось несколько метров, и женщина снова остановилась, прислонившись к стене. Теперь Тома могла разглядеть её лучше. На первый взгляд - лет пятьдесят. Ещё видны остатки былой, дерзкой красоты: миловидные черты лица. Кожа - неестественно белая, с синюшным оттенком, как у фарфоровой куклы. Глубокие морщины на лбу, множество мелких - под глазами и в уголках губ. Руки и ноги в ссадинах и кровоподтёках.

- Извините, - наконец осмелев, спросила Тома. - Вы не подскажете, как пройти к Ковчегу Тишины?

Женщина вздрогнула и впервые за всё это время подняла голову, посмотрела вперёд, слегка прищурившись. Чемодан выскользнул из её руки. Всё содержимое бесшумно вывалилось на пол коридора. Губы женщины затряслись - она явно пыталась что-то сказать. По щеке потекла слеза. Тома шагнула навстречу, надеясь расслышать ответ. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Томе показалось - целую вечность. В глазах женщины она прочитала неимоверную боль, отчаяние, безысходность - и крохотный отблеск надежды, обращённый к ней.

- Я не смогла, - прошептала женщина, глядя на Тому.

И, снова опустив голову, прошла мимо, по-прежнему бормоча еле слышно: «Я не смогла… не смогла…»

- Вы забыли чемодан! - крикнула Тома вслед незнакомке.

Но она не обернулась. Женский силуэт постепенно ускользал в темноте коридора.

Что она хотела мне сказать? В её взгляде было столько мольбы, - размышляла Тома, глядя вслед незнакомке. Она подошла к чемодану и застыла. В изрядно поношенном чемодане женщина несла всё самое дорогое: любимые игрушки своих детей, красивое вечернее платье, фотографию, шкатулку. Тома присела на колени перед раскрытым чемоданом и трясущейся рукой потянулась к розовой плюшевой единорожке. Будто в забытьи застонала и заговорила - заговорила так, будто в этом коридоре её кто-то мог слышать и слушать.

- Кирочка так любила эту единорожку. А вот и пятнышко на копытце, которое она нарисовала. Сказала, что поставила отметку - и теперь единорожка навсегда останется особенной и неповторимой.

Тома улыбнулась, покрутив на пальце обрезанный хвост единорожки.

- Кирочка хотела стать парикмахером, и единорожке повезло быть её первой моделью.

Она положила единорожку на пол и взяла в руки небольшую фигурку футболиста - очень похожую на одного известного игрока.

- Кирюша всюду с собой брал эту фигурку. Вставал и засыпал с мыслью стать крутым спортсменом, футболистом… Отец из очередной командировки привёз. Вот счастье-то было. Пожалуй, после этого Кирюша ни одному подарку так не радовался. А когда папа возвращался, Кирюша - такой сильный мой мальчик - стискивал губы, чтобы не заплакать от радости. А потом они вместе смотрели запись очередного суперматча.

Тома положила фигурку рядом с единорожкой и дотронулась до платья. Красное, шелковое, с этикеткой.

- То самое, которое муж подарил на первую годовщину свадьбы. Так и не случилось выгулять, - хмыкнула Тома. - Да и не по размеру уже, после двух родов.

Присмотрелась к этикетке.

- Сорок второй размер… Жаль, красивое было. Потускнело с годами. Многое потускнело, - печально произнесла она и взяла в руки шкатулку.

Шкатулка была самая обычная: ни узоров, ни украшений. Скромная, белая, с ключиком сбоку. Тома открыла её. Тут же заиграла мелодия, и фигурка девушки-танцовщицы задвигалась в такт. Тома улыбалась.

Подарок от мамы на десятилетие. После первой победы в танцевальном конкурсе. «Мечтай смелее», - говорила она… Только мечты и остались. Смелости не хватило.

Шкатулка заняла своё место рядом с остальными вещами. Тома взяла в руки фотографию. На неё смотрела счастливая семья: муж, жена, шестилетний сын и младенец в розовом слипике.

В то же мгновение все памятные вещи начали таять - будто изо льда. Тома смотрела с ужасом. Вот здесь, сейчас - всё, что так дорого и ценно, на глазах превращается в небольшую мокрую лужицу. По щеке Томы покатилась слеза.

Вот и всё. Нет воспоминаний. Нет ничего дорогого сердцу. Есть ты и этот нескончаемый чёрный коридор скитаний…

- Мамочка, поиграй со мной! – Тома услышала до боли знакомый голос своей дочки.

Она вскочила на ноги и, озираясь по сторонам, попыталась разглядеть сквозь коридорный полумрак дочь.

- Кира? Ты где? Доченька?

- Мам, я не хотел, он первый начал драться, - Тома услышала голос сына.

- Кирилл?

В этой одуряющей пустоте коридора раздался заливистый смех дочери. Вначале смех был звонким и ласковым, а потом превратился в какой-то старушечий.

- Кто здесь? – испуганно спросила Тома.

- Мам, пойдем! Вот дверь! – вновь услышала она голос дочки.

- Дверь? - Тома пошла на голос.

- Вот, тут! – засмеялся голос дочки.

И на самом деле в стене была дверь. Серая деревянная дверь. Всё в ней было обычное, кроме двух моментов: на двери - надпись «ДОМ» и висел серебристый замочек в виде сердца. Каждый хотя бы раз в жизни видел такие замочки - ими обычно обвешаны мостики, мосты, иногда какие-то архитектурные композиции близ ЗАГСов. В этом чертовом бесконечном коридоре была дверь?! Тома дернула за ручку. Дверь не открывалась. Замок же, правда… Где-то должен быть ключ, наверное.

Тома интуитивно начала искать ключ внизу у двери, прощупывая каждый сантиметр пола. Ключа не было. Она еще раз подергала за замочек в виде серебристого сердца. В голове Томы закралась мысль. Такая странная, липкая, слегка недоверчивая мысль: Этот замочек – он точь-в-точь такой же… Какой мы в день нашей свадьбы повесили с мужем на тот маленький перекидной искусственный мостик.

Тома бросила взгляд на чемодан, который оставила странная женщина. Подойдя к чемодану, Тома принялась судорожно искать ключ во всех его карманах, во всех отделах. Казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она что-то нащупала через подкладку чемодана. Это был он, ключ, вернее два маленьких ключика. Тома, не колеблясь, разорвала подклад и достала ключи. Маленькие такие, аккуратненькие, серебристые, как и сам замочек. Тома застыла, флэшбэки накатывали один за другим: вот они покупают вдвоем этот замочек, примеряют кольца. Да, все просто и не помпезно, но душевно и по любви. Она с силой сжала в руке ключи. В горле стоял ком. Желание быть вместе всегда, не разлей вода, когда мысли и души в унисон. Куда все уходит со временем? Никто не знает ответа, пожалуй.

Вот ведь странность: два одинаковых ключа к одному замку, а итог разный. Один - со скрипом, заедает, вправо-влево - и застрял. Второй открывает с лёгкостью.

Как в жизни, - подумалось Томе. - Вот вы два похожих ключика, смотрите в одном направлении, вам хорошо вместе, всё чудесно. Вы подходите друг другу, решаете объединиться и создать красивый, крепкий, нерушимый замочек. Так, чтобы никто не мог его испортить. И, не дай бог, не открыл бы каким-то третьим ключом. А потом кто-то один оказывается шероховатым, вдруг не попадает в замочную скважину - и не старается как будто бы попасть…

Тома сняла замок, потянула за ручку дверь и отпрянула с криком - за дверью была стена. А на стене, цепляясь лапками за гвоздик, висело что-то чёрное. Казалось, это нечто чёрное - вовсе неживое, просто прилипло или срослось с гвоздиком. Сердце Томы гулко стучало и готово было выпрыгнуть из груди. Ещё в детстве она поняла, что её чрезмерная впечатлительность не является достоинством. По крайней мере, так говорили все, кто когда-либо сталкивался с её приступами паники «на ровном месте» (говоря словами очевидцев).

Ранимая душа? Что вы, не может быть такого, ты всё себе напридумывала. Успокойся, возьми себя в руки, надень маску, сожми кулаки. В общем, сделай всё, чтобы другим не было страшно видеть твои эмоции.

И Тома (маленькая Томочка) старалась вести себя так, как от неё ожидают: скрывать свои страхи и настоящие эмоции. Со временем двойная игра стала для неё нормой. До тех пор, пока она не стала мамой впервые. Именно тогда нахлынули давно забытые скрытые страхи - эмоции полились через край, словно река, которую не остановить. Страх за своего маленького сына был такой сильный, что любой, даже самый безмятежный плач младенца, заставлял её стремглав бежать к нему - обнимать, целовать, успокаивать. Всегда: посреди ночи, весь день, покачивая коляску. Первые месяцы она просто сидела рядом с его кроваткой даже во время сна. Почти постоянно слушала дыхание своего любимого ребенка. И любовалась, любовалась, любовалась.