Смех сквозь когти

Он не стал уворачиваться. Вместо этого тень-пантера поглотила снаряд, превратив его в дождь сверкающих кристаллов. Они упали на землю, звеня, как хрустальные колокольчики, и Лира засмеялась, подхватив один из осколков.

– Смотри! Теперь у меня есть волшебная заколка, – она воткнула кристалл в свои спутанные волосы. – Годится для бала злых волшебников?

И тогда он рассмеялся. По-настоящему. Звук, грубый от долгого молчания, вырвался из его груди, эхом отразившись в руинах храма. Лира замерла, словно боясь спугнуть этот момент. Даже тень-пантера затихла, уставившись на него с кошачьим любопытством.

– Ты… – он попытался сдержаться, но смех прорвался снова, глубже, свободнее. – Ты невыносима.

– Зато ты наконец ожил, – она подмигнула, подбрасывая в воздух ещё один кристалл. – Думала, твои эмоции заморожены вместе с этим болотом.

Он не ответил. Вместо этого тень-пантера внезапно обвила её талию, подняв в воздух. Лира вскрикнула от неожиданности, но Рейден лишь ухмыльнулся, управляя призраком жестом пальцев:

– Урок третий: никогда не дразни Альфу!

Глава 5: Уроки магии

Рейден шагал по болоту с грацией, заставлявшей задуматься – то ли он потомок эльфийских танцоров, то ли болотный дух, рождённый из тумана. Каждый его шаг был точен, как удар метронома: он обходил лужи, будто читал невидимую карту, сплетённую из лунных бликов и корней. Его плащ, чёрный и тяжелый от сырости, развевался за спиной театральным шлейфом, словно он играл роль трагического героя в спектакле под названием «Бесконечная Грязь». Лира, плетущаяся следом, чувствовала себя статисткой, которой досталась роль утки в этом абсурдном представлении. Её обувь с каждым шагом чавкали громче, вытаскивая из трясины целые комья тины, а плащ – подарок «любезного» болота – тянул вниз, как рука утопленника.

– Эй, Снежная Королева! – крикнула она, выдёргивая ногу из очередной ловушки с таким усилием, что чуть не шлёпнулась на спину. Кроссовок вырвался с громким чпоком, отправив брызги грязи прямиком в её волосы. – Может, сбавишь скорость? Я тут больше похожа на утку, которую заставили бежать марафон в ластах! Или ты решил, что грязевая маска – обязательный этап моего «посвящения»?

Рейден обернулся, и на его обычно каменном лице мелькнула эмоция – что-то среднее между раздражением и искоркой смеха. Его глаза, холодные, как озёрный лёд в полнолуние, на мгновение смягчились, отразив блик солнца, пробившегося сквозь чащу.

– Если будешь крякать громче, волки найдут нас раньше, чем ты выберешься из своей первой лужи, – произнёс он, но в уголках его губ заплясала тень улыбки. – Хотя… твои носки, наверное, уже могут их отпугнуть.

Лира фыркнула, вытирая грязью лоб так энергично, что оставила полосу, похожую на боевой раскрас индейца.

– Волки? Ха! Пусть попробуют! Я их угощу своими носками и твоими шутками. После этого они побегут в свой лесной спа-салон отмываться от впечатлений! – Она махнула рукой, сбив с ветки странное существо, похожее на помесь летучей мыши и огурца. Тот с писком упал в воду, оставив после себя радужный пузырь.

Рейден не выдержал – короткий хохоток вырвался у него, словно прорвав плотину сдержанности. Его тень-пантера, обычно величественно выгибавшая спину, вдруг сжалась в пушистый комок у его ног, издавая звуки, похожие на кошачье мурлыканье. Даже её ядовито-зелёные глаза сузились от забавы.

– Что с ней? – Лира указала на тень, пока существо из лужи пыталось утащить её шарф. – Она что, смеётся?

– Она… ценит твой уникальный талант превращать опасность в фарс, – Рейден наклонился, чтобы поднять упавшую ветку, и его плащ скользнул по воде, оставив за собой серебристый след. – Но, если ты продолжишь шутить, нам понадобится не магия, а ухохотавшийся медведь в качестве защиты.

Лира, увлечённо жестикулируя, не заметила, как ступня соскользнула с замшелого камня. На миг мир перевернулся: небо стало болотом, а болото – небом. Она успела подумать, что сейчас окунётся в хлюпающую пасть трясины, как чья-то рука вцепилась в её талию с силой, от которой перехватило дыхание. Рейден держал её на весу, его пальцы впились в бок так, что под плащом наверняка останутся синяки. Лира зависла параллельно земле, её волосы почти касались лужи, где пузырились рожицы болотных духов.

– Спасибо, – выдохнула она, чувствуя, как его ладонь жжёт даже сквозь ткань. – А я думала, ты только умеешь бросать камни и хмуриться, как гризли с похмелья.

Рейден приподнял её так, что их лица оказались в сантиметре друг от друга. Его дыхание пахло мятой и чем-то горьким – как будто он жевал болотные травы вместо завтрака.

– И то, и другое у меня получается лучше, чем у тебя – ходить по болотам, – он поставил её на ноги с преувеличенной аккуратностью, будто устанавливал хрупкую вазу. Его рука скользнула по её спине, задержавшись ровно настолько, чтобы Лира успела заметить, как дрогнули его ресницы.

На поляне:

Через полчаса болото расступилось, словно по мановению руки невидимого гиганта. Перед ними раскинулась поляна, окружённая древними камнями, испещрёнными рунами, которые светились тусклым серебром даже при дневном свете. В центре возвышался полуразрушенный храм – его колонны, некогда белоснежные, теперь были покрыты изумрудным мхом, а на пороге лежал камень с высеченным символом: переплетение волчьих клыков и лунного серпа. Воздух звенел тишиной, нарушаемой лишь журчанием ручья, чьи воды переливались, будто в них растворили звёздную пыль.

Лира ахнула так громко, что с ближайшего дерева слетела стайка светлячков-паразитов, шипящих, как перегретый чайник. Храм Лунного Ключа напоминал гибрид готического собора и домика на курьих ножках: колонны, покрытые трещинами, изгибались, будто танцующие скелеты, а вместо купола красовалась гигантская ракушка, из которой свисали лианы с фиолетовыми цветами-глазами.

– Вау! – Лира кружилась на месте, пока её шарф пытался удрать в кусты, преследуемый живым мхом. – Это как замок Золушки, но после того, как тыква взорвалась, а фея-крёстная перепила шампанского! – Она ткнула пальцем в колонну, где в трещине притаилось существо с бородой из паутины. – Смотри, это же дедушка-тролль! Привет, дедуля! Ты тут главный по охране или просто любишь подглядывать за туристами?

Существо высунуло язык, похожий на мокрый носок, и плюнуло слизью в её сторону. Лира ловко увернулась, и комок угодил прямиком в плащ Рейдена.

– Это храм Лунного Ключа, – проворчал он, стряхивая слизь с таким отвращением, будто это была лава. – А не приют для сказочных пенсионеров с плохими манерами.

– Ага, а вон та русалка – твоя бывшая? – Лира указала на волосатую фигуру в ручье. Та, сидя на камне, расчёсывала водоросли-дреды и напевала хриплым голосом какую-то песню.

Рейден вздохнул так глубоко, что, казалось, пытался вдохнуть всю боль мира:

– Это Марисса. Она…

– Бывшая! – перебила русалка, подмигнув Лире зелёным глазом. – Он до сих пор хранит мой медальон из рыбьей чешуи!

Лира фыркнула, подбирая с земли светящийся камушек:

– Ну конечно. У тебя же, видимо, коллекция: ведьмы, русалки, феи… Что дальше? Драконица с алиментными требованиями?

Рейден схватил её за капюшон, когда она потянулась погладить «дедушку-тролля», который теперь жевал её шарф:

– Если закончила экскурсию, может, начнём урок?

– А что, это ещё не он? – Лира ухмыльнулась, выдергивая шарф из тролльих зубов. – Я уже научилась убегать от слизи и слушать оперу в исполнении русалок.

***

Рейден стоял, скрестив руки, как статуя раздражённого божества. Его тень-пантера, забыв о гордом нраве, гонялась за светлячком, подпрыгивая и кувыркаясь, как котёнок под кайфом от кошачьей мяты. Лира, наблюдая за этим, едва сдерживала смех:

– Твоя «вторая половинка» сегодня особенно вдохновлена. У неё дедлайн по ловле фей?

– Сосредоточься на браслете, – проворчал он, игнорируя пантеру, которая теперь пыталась поймать свой собственный хвост. – Представь, что это…

– Мороженое? – перебила Лира, делая большие глаза. – Поняла! Если растает – проиграла. Ну или слижу его раньше.

Она закрыла глаза, и браслет вспыхнул розовым светом, словно внутри него зажгли неоновую вывеску «Открыто». Вместо ледяных шипов из её ладоней вырвался поток конфетти – не простого, а магического. Бумажки превращались в миниатюрных единорогов, которые трубили и рассыпались блёстками, а блёстки, в свою очередь, взрывались микрофейерверками в форме уток. Рейден, стоявший в эпицентре этого безумия, через секунду напоминал гибрид новогодней ёлки и гламурной дивы.

– Ты… – он стряхнул с ресниц розовую блёстку, которая тут же запищала: «Ты прекрасен!» – превратила магию в карнавал для гиперактивных фей?

– Ну да! – Лира поймала летящий бумажный самолётик с надписью «Ты молодец!». – Скучные ледяные щиты – это вчерашний день. Хочешь, научу тебя делать фейерверки в форме сердечек? Или… – она щёлкнула пальцами, и конфетти сложилось в гигантскую надпись: «Рейден Ворчун», – вот так?

Пантера, забыв про светлячка, села на задние лапы и начала хлопать передними, словно аплодируя. Рейден, покрасневший под слоем блёсток, попытался сохранить строгость:

– Это совершенно…

– Гениально? – перебила Лира, создавая из конфетти крошечную копию Рейдена в цилиндре, которая тут же начала танцевать канкан.

– …Непрактично, – он сгрёб горсть блёсток и швырнул в неё, но они превратились в бабочек и уселись ему на голову.

– Смотри! – Лира указала на его волосы, где бабочки сложились в слово *«Ворчун». – Даже магия согласна со мной.

Рейден, сражённый абсурдом, не выдержал – уголки его губ дрогнули. Пантера, уловив настроение, подкатила к Лире светлячка в лапах, как кот, дарящий мышь.

– Ладно, – он вздохнул, снимая с плеча конфетти-змейку, которая пыталась его задушить. – Сейчас… приемлемо. Но дальше – ледяные щиты.

– И фейерверки?

– …Без фейерверков. Сосредоточься на браслете, – голос Рейдена прозвучал как удар хлыста, но без привычной язвительности. Он стоял, скрестив руки, но каждое его движение выдавало напряжение – будто он сам был струной, готовой лопнуть. – Он не щит и не меч. Это зеркало, которое отражает каждую твою эмоцию. Разозлись.

На этот раз она закрыла глаза. Вместо того чтобы цепляться за боль, Лира вспомнила момент, когда бросила телефон в стену, услышав голос Джейка в трубке. Не сам поступок, а то, что было после: тишину разбитой квартиры, своё отражение в осколках экрана – искажённое, но… сильное. Гнев пришёл не волной, а тонкой струйкой, как яд, медленно заполняющий сосуд. Она представила, как эмоции превращаются в нити, сплетающиеся в мелодию.

Браслет загудел, и синий свет разлился ровным кругом, подняв её волосы в статичном танце. Капли воды из ручья замерли в воздухе, превратившись в парящие кристаллы льда, каждый из которых отражал её лицо – сосредоточенное, но без искажений страха.

– Лучше, – Рейден кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на гордость, спрятанную за маской безразличия. – Но не расслабляйся. Магия любит тех, кто…

Он не договорил. Тень-пантера внезапно прыгнула в сторону, а Лира инстинктивно подняла руку. Ледяной щит возник в воздухе как раз вовремя, чтобы отразить камень, который Рейден швырнул без предупреждения. Удар отбросил её назад, но она удержалась на ногах, чувствуя, как браслет пульсирует в такт её учащённому сердцебиению.

– Эй, это нечестно! – она закричала, но её голос звучал скорее возбуждённо, чем испуганно.

– Война не бывает честной, – он швырнул ещё два камня, на этот раз с разных сторон. – А ты всё ещё танцуешь!

Лира засмеялась – нервно, истерично, но именно этот смех заставил браслет вспыхнуть ярче. Кристаллы льда взорвались, превратив камни в пыль. Рейден замер, и на мгновение она увидела в его взгляде – восхищение, спрятанное глубоко под слоями льда.

– Неплохо, – он сделал шаг вперёд, и тень-пантера последовала за ним, будто его вторая натура. – Но завтра начнём с контроля. Ты тратишь слишком много сил на блеск.

– Блеск – моя визитная карточка, – она ухмыльнулась, вытирая пот со лба. – А что, тебе нравится скучная магия?

Он не ответил, но, когда отвернулся, Лира заметила, как угол его рта дрогнул. Тень-пантера же мурлыкала, обходя её кругом, будто отмечая территорию.

Танец льда и камня

К полудню солнце, словно разъярённый дракон, пробилось сквозь пелену туч, превратив болото в гигантскую пароварку. Воздух дрожал от жары, смешиваясь с испарениями гнилой воды, а над трясиной клубился туман, напоминающий дым сгоревших надежд. Лира, с лицом, перепачканным грязью и потом, уже могла создавать ледяные щиты – несовершенные, с трещинами, как паутина, но они выдерживали удары камней, которые Рейден швырял с яростью, будто каждый булыжник был воплощением Каина. Его тень-пантера металась вокруг, рыча глубже, чем гром, а её глаза, горящие кислотным зелёным, следили за каждым движением Лиры, будто оценивая добычу.

– Не прыгай как испуганная белка! – рявкнул он, когда она едва увернулась от снаряда размером с её голову. Камень врезался в дерево позади, и ствол с треском раскололся, обнажив чёрную, словно смола, сердцевину. – Ты пантера! Используй грацию, а не панику! Или тебя в твоём мире учили только визжать при виде мышей?

– Грация? – она перекатилась за валун, чувствуя, как камень пробил её щит, оставив на плече кровавую царапину. Боль жгла, как укус осы, но Лира заставила себя усмехнуться. – В моём резюме только «мастер панических прыжков» и «чемпион по бегу от ответственности»!

Она вынырнула из-за укрытия, швырнув в него ледяной осколок, выточенный из капель ручья. Рейден разбил его ладонью, но брызги, острые как бритвы, оставили на его щеке тонкую царапину. Капля крови, тёмной и густой, скатилась по скуле. Он замер, и Лира увидела, как его зрачки сузились в вертикальные щёлочки – как у настоящего хищника, учуявшего кровь.

– Ты… – он медленно провёл пальцем по ране, а потом, не отрывая от неё взгляда, лизнул кровь с кончика. Его язык скользнул по коже с неестественной плавностью, и Лира почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Неуклюжая, но изобретательная. Пантеры ценят это.

Лира покраснела, но тут же собрала влагу из воздуха, превратив её в новый снаряд – на этот раз не осколок, а копьё из инея, украшенное завитками, как морозный узор на стекле.

– А ты – сапёрный ёжик! Колючий, вечно недовольный, и… – она прицелилась, – слишком медленный!

Копьё полетело, но Рейден не стал уворачиваться. Вместо этого его тень-пантера прыгнула вперёд, раскрыв пасть, и поглотила лёд, словно это был сахарный леденец. Хрустальный хвост дёрнулся в такт её рычанию, которое внезапно перешло в… смех? Низкий, хриплый, как скрип старых ворот, смех вырвался из груди Рейдена, заставив Лиру замереть.

– Ты невозможна, – он сбросил плащ, обнажив торс, покрытый шрамами, которые переплетались, как карта забытых битв. Его мускулы играли под кожей, будто живые существа, а на левом плече красовалась татуировка – лунный серп, обвитый шипами. – Но ты научишься не блефовать.

Он щёлкнул пальцами, и земля под ногами Лиры вздыбилась. Камни, как послушные псы, поднялись в воздух, образуя смертоносный рой. Лира вдохнула, вспомнив его слова: «Эмоции – музыка. Дирижируй ими». Она закрыла глаза, позволив гневу переплавиться в холодную решимость.

Браслет запел.

Лёд вырвался из её ладоней не щитом, а лавиной – тысячи игл, блестящих как алмазы, пронзили камни, превратив их в дождь песка. Рейден отпрыгнул, но недостаточно быстро – одна из игл пробила его рукав, пригвоздив ткань к дереву.

– Неплохо, – он вырвался одним рывком, оставив клочья материи на коре. Его голос звучал хрипло, но в глазах горел азарт. – Но ты забыла главное.

– Что? – выдохнула Лира, чувствуя, как силы покидают её.

– Пантеры… – он исчез, появившись позади в облаке тени, – …никогда не сражаются в одиночку.

Его ладонь легла на её плечо, нежно, почти как объятие. Но в следующее мгновение мир перевернулся – он бросил её в ручей. Вода, тёплая и живая, обняла Лиру, а браслет на её запястье вспыхнул, соткав из брызг сияющий кокон.

Испытание русалки

Лира едва держалась на ногах, выходя из ручья. Руки дрожали, а в глазах стояла пелена от перегруженной магией крови. Она уже готова была рухнуть на колени, как вода в ручье внезапно вздыбилась, словно под ней проснулся левиафан. Серебристые волны взметнулись вверх, образуя водяную колонну, из которой возникла фигура с чешуйчатым хвостом, переливающимся всеми оттенками лунного света. Русалка. Её кожа мерцала перламутром, а глаза, глубокие как ночное небо, были усыпаны звёздными бликами. Вместо волос – живые водоросли, сплетённые в косы, увенчанные ракушками, которые звенели при каждом движении.

– Милая дикарка, – русалка подплыла ближе, её хвост извивался, оставляя за собой мерцающий след. – Этот артефакт… – она коснулась ногтем гравировки на браслете, и Лира почувствовала, как по спине пробежал холод, – когда-то звал дожди, чтобы оживить мёртвые земли. А теперь… – её палец скользнул к центру браслета, где пульсировала лунная фаза, – теперь он зовёт бурю. И ты даже не представляешь, какое чудовище разбудила.

– Хватит болтовни, – Рейден бросил плоский камень в воду, нарушив зеркальную гладь. От места удара разошлись круги, исказившие отражение русалки. – Лира, покажи ей, что ты не просто болтунья в грязных джинсах.

Русалка щёлкнула пальцами, и ручей взорвался десятками ледяных шипов. Они летели с такой скоростью, что воздух завыл, как раненый зверь. Лира вскрикнула, инстинктивно подняв руки. Ледяной щит возник в последний момент, но один из шипов пробил защиту, оставив на щеке кровавую царапину.

– Концентрируйся! – крикнул Рейден, но его голос звучал уже не как приказ, а как… поддержка. Его тень-пантера металась по краю поляны, будто пытаясь вмешаться, но сдерживаемая его волей.

Лира вдохнула, заставив себя вспомнить не гнев, а нечто иное. Голос Джейка в трубке. Пустые банки из-под энергетиков на полу съёмной квартиры. Своё отражение в разбитом телефоне – не жертву, а бойца. Гнев превратился в нити, сплетающиеся в сеть. Браслет вспыхнул, и шипы русалки замерли в воздухе, дрожа как струны арфы. Лира сжала кулак – и они рассыпались в дождь бриллиантовой пыли.

– Неплохо, – русалка улыбнулась, растворяясь в воде. Её голос эхом отозвался из глубин: – Но запомни, дитя хаоса… Смех может быть острее льда. И страшнее любой бури.

Когда водная гладь успокоилась, Лира опустилась на колени, дрожащими пальцами касаясь царапины.

– Завтра, – сказал Рейден, подойдя ближе и глядя на место, где исчезла русалка, – ты научишься магии так, чтобы дрожали враги. А сегодня… – он резко отвернулся, но не раньше, чем она заметила, как его взгляд задержался на её сжатых в кулак пальцах, – сегодня ты выжила. Этого достаточно.

После битвы

К вечеру Лира была похожа на оживший символ хаоса: волосы спутались в гнездо из веток и тины, джинсы пропитались болотной жижей до колен, а на правой щеке алел свежий синяк, напоминающий отпечаток крыла гигантской бабочки. Каждый мускул ныл, будто её пропустили через мясорубку магических испытаний, а руки дрожали так, что она едва удерживала сорванный стебель болотной травы, который упорно называла «победным венком».

– Я пахну как гриль после апокалипсиса, – заявила она, снимая сапог с характерным хлюпом. Вода, мутная и холодная, вылилась на землю, увлекая за собой пару упрямых пиявок. – Серьёзно, даже вонючие сыры твоего мира отдыхают. Где тут ваш волшебный душ? Пятизвёздочный спа-салон для оборотней?

Рейден, прислонившийся к мшистой колонне, медленно повернул голову. Его взгляд скользнул по её грязной кофте, порванной на локте, и остановился на царапине, пересекающей ладонь. В его глазах мелькнуло что-то – не то раздражение, не то досада от того, что он позволил ей зайти так далеко.

– Вода здесь, – он кивнул на ручей, где серебристые струи переливались, словно жидкое зеркало галактики, – очищает лучше любых заклинаний. Пей. Мойся. Но не утони – духи утопленников любят глупых девушек с браслетами. Возьми мой плащ, а свою одежду постирай.

Лира замерла, разглядывая поток. Вода светилась изнутри, будто в ней плавали микроскопические звезды, а на поверхности то и дело возникали узоры – то спирали, то лики незнакомых существ.

– Ты… не подглядишь? – она подняла бровь, нарочито медленно расстёгивая пояс. – Или твоя тень-пантера будет докладывать о моих «ошибках в технике купания»?

Рейден фыркнул, разворачиваясь к лесу. Его тень-пантера, однако, повернула голову, уставившись на Лиру горящими глазами.

– Меня интересуют только твои промахи в магии, – он сделал шаг вглубь чащи, но голос донёсся чётко: – У тебя пять минут. И если услышу вопль – буду считать, что ты учишься кричать.

Лира, оставшись одна, стянула с себя одежду, которая с хлюпающим звуком упала в грязь. Воздух коснулся кожи мурашками, но как только она ступила в ручей, тепло разлилось по телу, словно её обняли невидимые руки. Вода, вопреки ожиданиям, оказалась не ледяной, а тёплой, как чай с имбирём. Она погрузилась по плечи, чувствуя, как грязь отслаивается сама, а синяки на теле пульсируют в такт течению.

– О боже… – она закинула голову назад, наблюдая, как капли на её ресницах преломляют свет в радужные блики. – Это лучше, чем джакузи с шампанским.

Но расслабление длилось недолго. Вода вокруг внезапно сгустилась, и Лира увидела отражение – не своё, а её: девушки с рыжими волосами и таким же браслетом. Та улыбалась, поднимая руку, и Лира почувствовала, как гравировка на её запястье жжёт.

– Найди вторую луну, – прошептало отражение, прежде чем рассыпаться на тысячи светящихся частиц.

– Эй, что за… – Лира вскочила, но видение исчезло. Вода снова была просто водой.

– Время вышло, – раздался голос Рейдена из-за деревьев. – И, если ты утонула, я не стану объяснять Каину, что его главный трофей съели пиявки.

Лира выбралась на берег, дрожа не от холода, а от странного волнения. Её кожа, теперь чистая и гладкая, светилась едва заметным перламутром, а волосы, высыхая, скручивались в непослушные локоны. Она натянула плащ Рейдена пахнущим мхом и чем-то сладким, как спелые ягоды.

– Вижу, ты жива, – Рейден вышел из тени, бросив ей свёрток из листьев. Внутри оказалась мазь, пахнущая мятой и пеплом. – Для синяков.

– Спасибо, нянька, – она ухмыльнулась, но помазала царапину. Мазь жгла, как перец, но боль тут же утихла.

Он отвернулся и отошел, а Лира осталась стоять у воды, чувствуя, как лунный свет плетёт вокруг неё невидимую паутину судьбы. А где-то в глубине ручья, в отражении, девушка с рыжими волосами снова улыбалась.

У костра

Костер трещал, выплевывая в ночь искры, которые танцевали в такт шепоту ветра. Пламя лизало сухие ветви, отбрасывая дрожащие тени на стены руин, будто древние камни оживали, чтобы подсмотреть за этой странной парой. Рейден сидел, сгорбившись над кинжалом, его пальцы методично водили точильным камнем по лезвию. Ритмичный скрежет металла сливался с песней цикад, создавая гипнотическую мелодию. Его профиль, освещённый алым светом, казался высеченным из мрамора – совершенным и неприступным.

Лира вышла из тьмы, завернувшись в его плащ, который болтался на ней, как на ребёнке, попавшем в доспехи великана. Её собственные одежды, развешанные на ветке, походили на тряпки после битвы с грязью и магией. Влажные волосы, собранные в беспорядочный пучок, блестели в огненном свете, словно усыпанные мельчайшими рубинами. Она поймала его взгляд – быстрый, как укол иглы, – прежде чем он вернулся к кинжалу, будто лезвие требовало всей его сосредоточенности.

– Завтра начнём с преобразования энергии, – он произнёс слишком резко, будто слова были шипами, которые нужно выплюнуть. – И научишься не орать, как сова в грозу, при каждом всплеске магии.

– Обещаю, буду орать только от восторга, – Лира плюхнулась рядом, протягивая руки к огню. Пальцы её дрожали – то ли от усталости, то ли от странного напряжения, витавшего между ними. – Или, когда увижу, как ты пытаешься улыбнуться. Это же внезапно смертельно опасно, да?

Костер потрескивал, отбрасывая танцующие тени на камни, а запах жареных ягод смешивался с дымом, создавая уютное марево. Рейден сидел напротив, его обычно ледяной взгляд смягчился в свете пламени. Лира, поджав ноги, ловила краем глаза, как огонь играет в его волосах, превращая серебряные пряди в жидкое золото.

– Держи, – он внезапно протянул ей кусочек вяленой морошки, избегая прямого взгляда. – Чтобы не крякала, как раненая утка.

Лира приняла угощение, их пальцы едва коснулись. Искра пробежала по коже, но она тут же заглушила её шуткой:

– Это что, рыцарский жест? Или ты боишься, что я съем твой плащ? Говорила же – он слишком пахнет болотом для моего изысканного вкуса.