Смех сквозь когти

– Спиной ко мне. Если упадёшь – не подниму.

Она хотела пошутить, но слова застряли в горле. Браслет на её запястье вспыхнул – гравировка лунных фаз задвигалась, как шестерёнки в часах.

Первый волк ворвался, спотыкаясь о ледяную ловушку. Лира вонзила коготь ему в горло, и холод браслета слился с жаром крови. Рейден, шатаясь, перехватил второго – кинжал впился в шею с хрустом ломающегося льда.

– Слева! – крикнула она, но клыки уже впились ей в плечо. Боль ударила, как ток, но браслет ответил волной холода, превратив дыхание волка в пар.

– Держись, дуреха! – рыкнул Рейден, отшвыривая тушу в стену.

Они сражались молча: Рейден рубил кинжалом, отсекая головы волкам, а Лира метала ледяные шипы, чувствуя, как браслет высасывает из неё тепло. Каждый удар отзывался болью в висках, а каждый удар Рейдена становился медленнее, яд сковывал мышцы. Даже его тень-пантера мерцала, как угасающая свеча.

И тогда вошёл Каин.

Седой вожак ступил в пещеру, и воздух наполнился запахом гнилых яблок. Его шерсть дымилась от ран, но глаза горели холодным торжеством.

– Как трогательно, – он оскалился, показывая клыки, покрытые древними рунами. – Альфа-неудачник и его… кукла. Ты действительно думаешь, что этот браслет сделает тебя сильной?

Лира сжала запястье. Гравировка жгла кожу.

– Он уже сделал. Хочешь проверить?

Каин засмеялся. Звук напомнил Лире скрип ржавых качелей в парке, где она гуляла с бабушкой.

«Смейся, солнышко, – говорила старуха, качая её выше облаков. – Смех – это щит. И меч».

– Ты носишь ключ к Порогу, – Каин сделал шаг, и тени за его спиной зашевелились. – Браслет, который может разрушить границы миров. Но ты… ты даже не знаешь, как его зажечь.

Рейден бросился вперёд, но Каин ловко увернулся, ударив его отравленным когтем в рану. Альфа рухнул, чёрная кровь залила камни.

– Рейд!

Браслет взорвался болью. Лира вскрикнула, падая на колени.

«Тёмная комната. Бабушка, моложе, прижимает к груди браслет. На столе – карта с отметками: «Порог», «Граница», «Лунный ключ». «Они не должны его найти, – шепчет она кому-то в тени. – Я разобью его на части. Спрячу в разных мирах…»

Лира вздрогнула. Голос бабушки прорезал сознание: «Внучка… Смейся!»

«Что?..»

«СМЕЙСЯ!»

Каин поднял коготь над Рейденом. Лира зажмурилась.

И засмеялась.

Смеялась так, как смеялась в парке, когда качели взлетали к солнцу. Смеялась над глупостью дня, когда упала в люк. Над своей попыткой заварить кофе в теле пантеры.

Каин замер, его жёлтые глаза расширились.

– Ты… безумная? – прошипел он, отступая к стене

– Нет, – её голос звенел, как лёд. – Я – веселюсь!

Браслет вспыхнул. Ледяной вихрь поднял её в воздух. Стены пещеры покрылись инеем, а когти Каина вмёрзли в пол.

– Что ты сделала?! – завыл он, вырывая лапу с мясом.

– Устроила вечеринку! – Лира шагнула к нему, и каждый её след расцветал ледяными розами. – А ты не приглашён.

Удар. Ледяной клинок пронзил плечо Каина. Он рухнул, ревя от боли, и волки бросились врассыпную, утаскивая вожака.

Когда тишина вернулась, Лира опустилась рядом с Рейденом. Браслет потускнел, оставив её тело дрожащим от истощения.

– Ты… – он попытался подняться, но рука дрогнула. – Как ты…

– Бабушка научила, – она вытерла кровь с его лица. – Кажется, у нас общие секреты.

Он схватил её за запястье, но уже без силы.

– Этот браслет… он не просто ключ. Он – печать. Если Каин сорвёт её…

– Мы остановим его, – она перебила. – Но сначала – ты! Где здесь ваши лекари?

Рейден усмехнулся, и вдруг она заметила – его рука лежит поверх её, не отпуская. – Лекари… ненавидят меня. Как и все…

Глава 4 «Болотный свет и пепел надежды»

Они выползли из пещеры, когда первые лучи солнца, разорвали пелену туч, залив небо кроваво-алым светом. Казалось, сам лес истекал рубиновой кровью – стволы деревьев, камни, даже воздух дрожал в этом багровом мареве. Лира цеплялась за выступы скал, её пальцы онемели до синевы, а спина горела, будто под кожей тлели угли. Рейден, безжизненно повисший на её плечах, казался тяжелее всех её прошлых ошибок, вместе взятых. Его дыхание – прерывистое, хриплое – обжигало шею, как ледяное лезвие. Каждый вдох звучал как предсмертный хрип, и Лира мысленно кричала, чтобы он перестал, чтобы дышал глубже, наглее, назло этой проклятой трясине.

– Держись, упрямец, – прошипела она, спотыкаясь о корни, что извивались под ногами, словно костяные пальцы мертвецов. – Если сдохнешь, я привяжу твой плащ к самой высокой сосне и напишу: «Здесь лежит альфа, который проиграл из-за отсутствия чувства юмора». А потом… потом расскажу всем, как ты храпел, как старый медведь в спячке!

Он не ответил. Но его пальцы – холодные, как клинок зимы – вдруг слабо сжали её запястье. Лира задохнулась от внезапной надежды.

– Ты слышишь меня, да? – она впилась ногтями в скользкий камень, подтягивая их обоих вверх. – Ты же не можешь уйти, не узнав, чем закончился сериал про космических ковбоев! Я не стану спойлерить, понял? Ты… ты должен дожить до финала!

Её голос сорвался на смех – нервный, надтреснутый. Браслет на запястье пульсировал в такт сердцу, будто второе сердце, вшитое под кожу. Он грел, как угли костра, и Лира вдруг вспомнила бабушкины слова: «Смех – это щит. Но иногда… он становится мечом».

Она споткнулась о камень, и Рейден съехал с её спины, рухнув на землю. Лира упала рядом, сбив локоть о гранит, но боль отступила перед ужасом. Его лицо было пепельным, губы – синими, а из полузакрытых век сочилась чёрная жижа.

– Нет. Нет-нет-нет, – она прижала ладони к его щекам, игнорируя, как браслет жжёт кожу. – Ты не сбежишь так легко. Я… я не позволю!

Она вцепилась в его плащ, таща по земле, сквозь заросли колючек, оставлявших кровавые полосы на её руках. Ветер свистел в ушах, смешиваясь с её бормотанием:

– Ты… ты обещал научить меня превращаться! Помнишь? А ещё… ещё ты должен извиниться за то, что назвал мои носки «оскорблением для глаз»! И… и…

Слёзы жгли сильнее колючек. Она продолжала говорить, зная, что это безумие. Зная, что он, возможно, уже мёртв. Но слова лились, как заклинание:

«Ты не имеешь права уйти! Ты… ты даже не попробовал мой фирменный сэндвич с пауками! Да, я знаю, звучит отвратительно, но… но это кулинарный шедевр! Ты… ты…»

Его рука дрогнула. Слабый, едва уловимый вздох.

Лира замерла, потом засмеялась – дико, истерично, до боли в рёбрах.

– Вот видишь! Даже смерть бежит от моих кулинарных экспериментов! Держись, Рейд. Мы почти…

Она подняла голову и увидела озеро. Вода в нём светилась ядовито-бирюзовым, как аквамарин, растёртый в порошок ведьмой. На берегу метались тени – маленькие, с ушами и хвостами. Беспризорные.

– Эй! – она закричала, собрав последние силы. – Эй, помогите! Или… или я расскажу всем, что вы боитесь лягушек!

И, таща Рейдена за собой, как бесценный груз, Лира шагнула в свет.

Озеро сияло, как разлитая по земле жидкая бирюза. Его вода переливалась даже в полной темноте, словно на дне горели тысячи светлячков, пойманных в ловушку древнего колдовства. Лира едва верила своим глазам: деревья вокруг озера были покрыты серебристой чешуёй, а воздух звенел, будто наполнен хрустальными колокольчиками. Но всё это меркло перед лицом Эми – девочки с енотовьим хвостом и глазами, в которых отражался ужас всей вселенной.

– Его рана… – она коснулась почерневшей кожи Рейдена дрожащими пальцами, – это не просто яд. Каин вплел в него свою тень. Она пожирает душу.

Лира прижала Рейдена к холодной земле, не обращая внимания на то, как его тень-пантера, едва видимая, трепетала в конвульсиях. Её голос сорвался в крик, эхом разнёсшийся по берегу:

– Вылечите его! Немедленно! Или… или я превращу это озеро в гигантский аквариум для ваших лягушек!

Из тени выступил Тайлер, рыжий оборотень с лисьими ушами и шрамом через бровь. В руках он сжимал глиняный горшок, из которого валил едкий дым.

– Морас, – бросил он, ставя горшок перед ней. – Гниль болотных духов. Смешана с лунным мхом. Съешь сама и передай ему через рот. – Его жёлтые глаза сузились. – Магия требует контакта душ. Или ты хочешь, чтобы он стал пустой оболочкой?

Лира заглянула в горшок. Паста пузырилась, издавая звуки, похожие на стоны. Запах ударил в нос – смесь гнили, полыни и чего-то металлического, будто кровь ангелов.

– Через… рот? – её щёки вспыхнули. – Вы серьёзно? Это же…

– Поцелуй жизни, – Эми склонилась над Рейденом, её хвост нервно подёргивался. – Только так яд выйдет. Или ты предпочитаешь похороны?

«Чёртовы дети-садисты», – пронеслось в голове Лиры. Но Рейден уже не дышал – его грудь едва поднималась. Она схватила горсть пасты, сглотнула комок горечи и склонилась над ним.

Их губы соприкоснулись.

Браслет на её запястье взорвался светом. Лунные лучи сплелись в кокон вокруг них, а из раны Рейдена полезли чёрные щупальца. Они шипели, извиваясь в воздухе, как змеи, обожжённые солнцем. Лира вцепилась в его плечи, чувствуя, как яд сопротивляется – холодные щупальца обвили её шею, пытаясь оторвать от него.

– Нет! – прохрипела она, впиваясь губами в его губы сильнее. – Ты… не… заберёшь… его…

Браслет вспыхнул ярче. В ушах зазвучал голос бабушки: «Смейся, солнышко! Смех разорвёт цепи тьмы!»

– Ты… смешной, – выдохнула она, отрываясь на миллиметр. – Даже умираешь театрально…

Чёрные щупальца лопнули, превратившись в пепел. Рейден вздрогнул всем телом, его пальцы впились ей в плечи, оставляя синяки.

– Держись, – она прижала лоб к его лбу, чувствуя, как браслет высасывает остатки яда. – Если умрёшь… я надену твой плащ и стану злодейкой. Представляешь? Королева Хаоса в чёрном плаще!

Он открыл глаза. Всего на миг – но в них вспыхнула искра. Знакомая. Раздражающая. Его.

– Ты… – голос был хриплым, как скрип несмазанных дверей. – Ужасный… целитель…

Лира расхохоталась, смешав слёзы со смехом, а Эми и Тайлер переглянулись.

– Видишь? – Эми толкнула Тайлера локтем. – Я же говорила – она его зацеловала!

– Не «зацеловала», а «провела ритуал», – огрызнулся рыжий, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

Рейден

Он тонул в липкой, дымной тьме. Пламя лизало бока, как голодный зверь, а в ушах стоял её крик – пронзительный, разрывающий душу на части. "Рейд, спаси их! Спаси их всех!" Сестра протягивала к нему обгоревшую руку, её браслет трещал, рассыпаясь на осколки. А за спиной смеялся Каин, его клыки блестели в отсветах огня, как ножи. "Ты проиграл. И проиграешь снова".

Потом появилась она. Лира. Но не та, что дразнила его шутками, а призрачная, полупрозрачная. Тени обвивали её, как змеи, а она… смеялась. Смеялась, пока тьма не заполнила её рот, глаза, легкие. "Нет! Не её! Заберите меня, но не её!" – хотел крикнуть он, но пламя спалило голос в горле.

Холод пришёл внезапно. Ледяные губы прижались к его, а свет – ослепительный, режущий – разорвал кошмар. Будто кто-то вырвал страницу из книги ужасов и поднёс к ней факел.

Очнулся он от запаха дыма – не едкого, как в кошмаре, а древесного, с примесью мяты. Боль прокатилась волной от висков до кончиков пальцев, но тень-пантера внутри, обычно неугомонная, спала, свернувшись клубком. Жив. Чёрт возьми, жив.

Лира сидела у костра, её силуэт дрожал в дымке. Грязь покрывала её лицо маской воина, а на щеке алела царапина – как шрам, который она, конечно же, назовёт "боевым трофеем". Она помешивала котёл, бормоча что-то себе под нос, и в этот миг он понял – это она. Вытащила его. Целовала. Целовала.

– Эй, зомби, – она повернулась, и в её глазах мелькнуло облегчение, спрятанное за маской бравады. – Добро пожаловать в мир живых. Думала, будешь вечно валяться, как мешок с костями.

Голос скрипел, будто ржавые шестерни в давно сломанных часах:

– Ты… – он попытался сесть, но тело не слушалось. – Использовала мою слабость, чтобы поцеловать.

– Мечтай, – она швырнула ему в руки глиняную чашку, брызги обожгли пальцы. – Это был "протокол спасения упрямых альф". По рецепту Тайлера.

Отвар был горьким, как правда, но он выпил до дна, чувствуя, как тепло растекается по жилам. Боль отступила, но внутри осталось что-то новое – колючее, жужжащее. Стыд? Признательность?

– Спасибо, – он уставился в огонь, избегая её взгляда. Её глаза видели слишком много.

– Не благодари. Теперь ты мой должник, – она подсела ближе, и запах дыма смешался с её ароматом – пот, грязь и что-то сладкое, как лесные ягоды. – Будешь учить меня магии. И да, я выбрала первое заклинание: превращение грязи в шоколад.

Он фыркнул. Звук вырвался сам, против воли, а уголки губ предательски дрогнули. Улыбка. Настоящая. Первая за… сколько лет?

– Шоколад из грязи, – он покачал головой, наблюдая, как её глаза загораются азартом. – Ты хочешь разрушить экономику этого мира?

– Нет, – она ухмыльнулась. – Хочу видеть, как ты ешь "земляной торт" с вилкой. Это будет шедевр.

Тень-пантера внутри потянулась, мурлыча. Он поймал себя на мысли: "Её смех… он как солнечный луч в склепе. Разрушительный. Невыносимый. Необходимый".

***

4.1 Дорога к болотам

Два дня. Сорок восемь часов, наполненных хлюпаньем грязи под ногами и шепотом болотных духов, цепляющихся за подол плаща. Лира шла впереди, тыкая кривой палкой в зыбкую почву, будто проверяя реальность на прочность. Каждый шаг отзывался противным чавканьем, словно земля пыталась высосать их вглубь, в царство ила и костей. Рейден, бледный как лунный свет, опирался на её плечо – его пальцы впивались в кожу, оставляя синяки, но Лира не жаловалась. Она знала: если он упадёт, обратно не встанет.

– Видишь пузыри? – его голос, обычно твёрдый как сталь, теперь напоминал скрип ржавых петель. Он указал на чёрную воду, где со дна поднимались мертвенно-белые шары, лопаясь у поверхности с тихим хлюпаньем. – Духи утопленников. Каждый – чья-то неоконченная история. Шагнёшь не туда – станешь частью их хора.

Лира прищурилась, разглядывая ближайший пузырь. В его полупрозрачной оболочке мелькнуло лицо – девочка с косами, её глаза широко распахнуты от ужаса.

– Эй, привет, – шепнула Лира, тыча палкой в пузырь. Тот лопнул, обдав её холодным паром, пахнущим гнилыми водорослями. – Не грусти. Может, тебе повезёт, и я случайно наступлю на твою бывшую ногу.

– Ты невыносима, – Рейден попытался отстраниться, но споткнулся о корень, торчащий из топи как палец скелета. Лира ловко подхватила его, прижав к себе. Его дыхание, прерывистое и горячее, обжигало шею.

– А ты – как котёнок, которого вытащили из дождя. Только без мимимишности, – она усмехнулась, но внутри всё сжалось. Его кожа была ледяной, а под повязкой на боку сочилась чёрная жижа – остатки яда Каина.

День сменился ночью, но болото не спало. Деревья, обёрнутые лианами-удавками, скрипели, будто споря друг с другом на давно забытом языке. Воздух звенел от криков невидимых существ – то ли птиц, то ли потерянных душ. Лира вслушивалась в этот хор, напевая обрывки песен из своего мира:

– «Мы все живём в жёлтой подводной лодке…» – её голос дрожал, но она продолжала, чтобы заглушить вой ветра в ветвях.

– Прекрати, – прошипел Рейден, прислонившись к стволу, покрытому сизым мхом. – Твои звуки привлекают тварей из Тёмных ложбин.

– Ага, а молчание привлекает моё раздражение, – она швырнула в воду ком грязи. Та ответила бульканьем, и на поверхность всплыли ещё десяток пузырей. В каждом – новые лица: старик с пустыми глазницами, женщина, застывшая в крике, ребёнок, сжимающий игрушку.

– Смотри! – Лира схватила Рейдена за рукав. – Они… они двигаются!

Пузыри заколыхались, выстраиваясь в цепь, словно указывая путь. Рейден стиснул зубы:

– Ловушка. Духи хотят новых жертв.

– Или показывают дорогу, – она шагнула вперёд, наступая на кочки, отмеченные пузырями. – Жизнь – как коробка шоколадных конфет. Никогда не знаешь, какая начинка…

– Утонешь, – он попытался удержать её, но она уже прыгала с островка на островок, как в детской игре «классики».

– Надо танцевать! – крикнула она, кружась на крошечном пятачке суши. – Как в том фильме про зомби… как его… «Шаг вперёд, два под воду»!

Её сапог провалился в трясину, но вместо того чтобы затянуть, грязь расступилась, обнажив каменную плиту. Рейден замер, всматриваясь в резьбу на камне – переплетение лунных фаз и волчьих следов.

– Это… Карта Порога, – прошептал он. – Как она здесь…

– Видишь? – Лира торжествующе махнула палкой. – Духи обожают моё пение! Может, спою им «Богемскую рапсодию»?

Он не ответил. Его взгляд скользил по символам, будто читая давно забытое письмо. Лира присела рядом, заметив, как дрожат его пальцы.

– Расскажи, – сказала она мягче. – Что тут написано?

– Предупреждение, – он провёл рукой по трещине, разделяющей луну пополам. – «Тот, кто ищет путь сквозь Тень, должен отдать свет своему врагу».

– По-моему, это метафора про то, что надо делиться фонариком, – Лира достала из кармана смятый шоколадный батончик. – Хочешь? Последний.

Он отказался, но в уголках его губ дрогнуло подобие улыбки.

Ночью холод впивался в кости, несмотря на плащ, которым они укрылись вдвоём. Лира дрожала, прижимаясь к Рейдену – его тело, обычно горячее как печь, теперь едва излучало тепло.

– Волки оставляют когти на камнях, – внезапно заговорил он, будто решив заполнить тишину, прежде чем она их съест. – Пантеры – нет. Мы… легче.

– Как привидения? – она повернулась к нему, нос к носу. Его глаза светились в темноте, как два ядовитых изумруда.

– Как тени, – он отвел взгляд. – Мы рождены луной, а она не оставляет следов.

– Зато оставляет шрамы, – она коснулась рубца на его руке. Он вздрогнул, но не отстранился.

4.2 Исповедь Рейдена

Рейден замолчал, его взгляд утонул в трещинах на древних камнях. Казалось, сама тьма болота втягивала слова, которые он годами носил в себе, как занозы под кожей. Когда он заговорил снова, его голос звучал глухо, будто доносился из глубины пещеры, где похоронил всё, что когда-то любил.

– Мы не выбирали эту войну. Она родилась из жадности Каина, который возжелал не просто власти, а самой сути лунной магии, – он коснулся гравировки на браслете Лиры, и та вспыхнула синим, словно отвечая на прикосновение. – Моя сестра… Лейра. Она носила этот артефакт не как украшение, а как символ долга. Браслет – ключ к Порогу, вратам между мирами. Каин верил, что через них можно вырвать силу у самих богов.

Лира заметила, как его пальцы сжались в кулак, будто он до сих пор пытался удержать то, что ускользнуло.

– Лейра смеялась, даже когда клан голодал, даже когда волки выжигали наши посевы. Говорила, что смех – это щит против безумия. – Губы Рейдена дрогнули, воспроизводя тень её улыбки. – Она научила меня читать звёзды, а не следы. Говорила, что пантеры – дети луны, а не войны… Но, когда Каин напал на наш храм, звёзды не помогли.

Он резко встал, отбрасывая тень на фреску, где пантеры и волки танцевали в круге. Теперь они казались пародией на прошлое.

– Я был должен защитить её. Вместо этого… – его голос сорвался. – Вместо этого я повёл клан в контратаку. Оставил её одну. Каин прорвался к алтарю. Когда я вернулся, от Лейры остался только пепел… и этот. – Он дернул цепь на шее, вытаскивая из-под рубахи обгоревший осколок браслета. – Клан назвал меня героем за победу. А я видел в их глазах упрёк: «Ты спас нас, но потерял её».

Лира осторожно прикоснулась к осколку. Металл жёг пальцы, словно хранил жар того рокового огня.

– После её смерти я стал Альфой, но… что за лидер, который не может защитить собственную кровь? – Он горько усмехнулся. – Клан жаждал мести, а я – лишь разрушения. Когда Каин бежал, я отправился за ним один. Не ради справедливости. Ради того, чтобы его когти разорвали меня, как я разорвал своё сердце.

Он повернулся к Лире, и в его глазах вспыхнула ярость, направленная не на неё, а на самого себя:

– Но Каин не дал мне даже этой милости. Он оставил меня жить. Сказал, что смерть – слишком лёгкий конец для того, кто предал сестру ради призрака славы.

Лира схватила его за рукав, заставив встретиться взглядом:

– Ты не предавал её. Ты пытался спасти всех.

– А спаситель, который теряет самое дорогое, – всего лишь глупец с окровавленными руками, – резко ответил он, но не отстранился. Его плечи дрожали под её ладонью. – После этого я ушёл. Клан видел во мне напоминание о поражении. А я… я не мог смотреть на детей, чьих отцов отправил на смерть.

Он замолчал, будто признание выжгло в нём дыру. Болото вокруг затихло, даже духи перестали шептаться, словно сама тьма прислушивалась к его исповеди.

– Каин был прав. Жизнь – худшее наказание, когда каждый рассвет напоминает, что ты дышишь, а она – нет. – Его голос стал тише, почти нежным. – До тебя.

Лира не нашла слов. Вместо них она обняла его, игнорируя, как он напрягся. Постепенно его дыхание совпало с её, а браслет на её запястье и осколок на его шее засветились в унисон, сплетая сияние в единый круг – разбитую луну, жаждущую стать целой.

– Она бы тебя возненавидела, – внезапно сказал он, когда история закончилась. – Ты… слишком похожа.

– Значит, я могу разозлить её призрак? – Лира ухмыльнулась. – Отлично! Устроим спиритический сеанс с попкорном.

Он фыркнул. Смех вышел хриплым, но это был смех.

На рассвете они нашли руины – полуразрушенный храм, поглощённый болотом. На стенах сохранились фрески: пантеры, танцующие под луной, и волки, склонившие головы перед алтарём.

– Здесь был союз, – прошептал Рейден, касаясь изображения. – Прежде чем Каин всё разрушил.

– Значит, можно восстановить, – Лира вскочила на обломок колонны, размахивая палкой как мечом. – Мы найдём его слабость. Может, он боится бабочек? Или плохих каламбуров?

– Его слабость – ты, – неожиданно сказал Рейден. – Потому что ты…

Он замолчал, но в его взгляде читалось то, что он не решался произнести: Ты напоминаешь ему, что даже в самой густой тьме остаётся место для света.

Лира прыгнула вниз, нарочно шлёпнувшись в лужу. Брызги обрызгали Рейдена, и он нахмурился, но в его глазах искрилась та самая искра – упрямая, живая.

– Дальше, – она протянула руку. – Покажем этому болоту, кто тут главный по прыжкам через топи!

Он взял её ладонь. И даже сквозь грязь и усталость их пальцы сплелись так, будто всегда должны были быть вместе.

4.3 Никогда не дразни Альфу

Рейден выпрямился, ощущая, как сила возвращается в мышцы волнами – сначала едва заметными, как дрожь от прикосновения ветра, а потом всё ярче, словно кровь в его жилах замещалась жидким серебром лунной магии. Его тень-пантера, до этого едва различимая, будто туман на рассвете, ожила: мех заискрился звёздной пылью, а глаза вспыхнули ядовито-зелёным, как два сколотых изумруда. Призрак зверя обвил плечи Лиры, коснувшись мордой её виска, и та замерла, чувствуя, как холодок магии пробегает по коже.

– Эй, это нечестно! – она фыркнула, но не отстранилась. – Твоя тень пытается меня подкупить.

– Она чувствует родственную душу, – голос Рейдена звучал глубже, увереннее. Он повернул ладонь вверх, и тень-пантера прыгнула на неё, превратившись в клубящийся дым с горящими глазами. – Беспорядок в мыслях, упрямство… Да, вы очень похожи.

Лира скривилась, подбирая с земли комок грязи. Браслет на её запястье вспыхнул в ответ, и болотная жижа застыла в воздухе, приняв форму идеальной сферы.

– Готов к урокам, Бэтмен? – она щёлкнула пальцами, и шар начал вращаться, обрастая ледяными шипами. – Первое правило: никогда не поворачивайся спиной к противнику с хорошим чувством юмора.

Рейден вздохнул, но уголки его губ дёрнулись. Тень-пантера заурчала, как динамо-машина, заряжаясь его азартом.

– Если перестанешь называть меня Бэтменом, – он сделал шаг в сторону, и тень мгновенно отразила движение, создав иллюзию трёх фигур. – Я научу тебя читать следы лунного ветра.

– Ни за что, – Лира швырнула грязевой снаряд. – Это имя теперь твоё официальное прозвище. Как в комиксах!

Он уклонился с грацией, которой позавидовала бы сама пантера. Шар врезался в дерево, и ствол мгновенно покрылся инеем, словно зимний мороз решил навестить болото. Рейден взмахнул рукой – тень-призрак прыгнула вперёд, разбив лёд ударом невесомой лапы.

– Ты используешь эмоции вместо стратегии, – он приблизился, и Лира почувствовала, как магия вокруг них сгустилась, словно воздух перед грозой. – Это опасно.

– Зато весело! – она прыгнула на валун, намеренно потеряв равновесие. Рейден инстинктивно шагнул вперёд, чтобы подхватить её, но она ловко перекатилась, запустив второй шар ему за спину. – Правило два: всегда имей запасную грязь!