Сотник из будущего. На порубежье

– Да толку-то в трясину теперь лезть, – проворчал Деян, связывая кисти рук пленного пеньковой верёвкой. – Тут гиблое место. Оно вот нам нужно из-за лесников самим рисковать? Главного-то мы спеленали. Эй! Всё, вставай! Эй! – похлопал он по спине лежащего. – Фридрих, Михаэль, Ганс? Как там тебя? Вставай! У-ух, морда нерусская!

– Что? Как? Сколько побили?! – С десятком Вериги подбежал старший пластунского отряда. – Деян, никого наших не ранили, все живы?

– У меня все, – подтвердил тот. – У Микко вроде тоже. И вот ещё двое ратных, про которых я говорил, целые, – он кивнул на стоящих рядом Викулу с Ушаком. – Не всё как задумали получилось, Федосыч. Мы встали на своём месте, а Миккаливские с эстским дозором встретились. Пока пятерых в нём положили, а тут уже к нам их основной отряд вышел. Сцепились, но часть лесников в болото сумели сбежать.

– Да понял я уже, – кивнул Доброслав. – Ладно, основных-то, я гляжу, всех выбили. А это у тебя хорошая добыча, Деян, – указал он на лежащего. – Его меч?

– Его, Доброслав Федосыч, – подтвердил державший трофейное оружие пластун.

– Ладно, тащите к сотнику, – распорядился тот. – Онни латинян хорошо понимает, он и со свеями, и с данами, и вот с этими может толковать. Чего ждём?! – Он обвёл глазами стоявших вокруг пластунов. – Всех битых в одно место быстро снесли, железо с них собрали и бегом на стоянку. А вы дальше в караул, – он посмотрел на двух ратников. – Вас своё начальство будет менять.

– Вот здесь ливы гуртуются, – показывал десятнику Вахруша. – А там латгальские шатры. Я их ещё по прошлым набегам приметил, они отличаются. Часть западных эстов у реки на стоянку встали, а часть ушли. Вчерась ещё с полсотни покричали чего-то и утопали.

– Не задался поход, вот они и разбредаются, – произнёс, разглядывая неприятельский лагерь, десятник Корнил. – Сааремцы себя свободными мнят, им латиняне ещё только примеряют ярмо на шею, вот и бросают легко войско, а ливы с латгаллами уже хорошо подмяты, просто так им не уйти. А немцы, стало быть, внутри крепости все?

– Внутри, – подтвердил Вахруша. – Выходят, заходят отрядами, по одному никого не увидишь. Даже на торжище – и то менее чем пятёркой или десятком не заходят.

– Это хорошо, – почесав затылок, сказал Корнил. – Значит, тревожно им, коли они так гурто́м держатся. Видать, раздрай сейчас в войске. Ладно, вам ещё день и ночь полежать, потом пятёрка Мокея сменит. Главное, не открывайтесь. У балтов хороших лесников много, эту местность они знают, могут и загнать. Хорошо их у нас побили, обозлённые они теперь, так что осторожней.

– Понял, Осьмович, постережёмся, – кивнул Вахруша.

* * *

Время в дозоре тянулось медленно. Десяток пластунов наблюдал за раскинутым у крепости Феллин лагерем уже вторую неделю. Ничего интересного тут не происходило, обычная жизнь большого войска. Подкатывались с Рижской дороги подводы, большая часть из них заезжала в крепость, несколько подкатили к становищам немецких союзников.

– О-о, похоже, снедь подвезли, – кивнул вдаль командир пятёрки. – Сейчас, как обычно, лаяться будут, делить. Может, под шумок подкрасться, послушать? Как думаешь, Неемо?

– Саарема или другой западный эст я понять, – пожал плечами вирумец, – лив и латгал мало-мало.

– Ну ладно, авось что интересное разберём, – промолвил Вахруша. – Давай-ка ползком за мной. У ручья подберёмся, там сторожи никакой не было. Нечай, тут лежите, если что с нами не так – даже не думайте встревать, – наказал он лежавшему под соседним кустом пластуну. – Мы с Неемо недолго, послушать и обратно.

Обогнув по большой дуге примеченный вражеский караул, пара пластунов подползла к заросшему кустами ручью. Выше, на песчаной косе, частенько кто-нибудь был. Пришедшие из лагеря вои набирали здесь воду, драили котлы или умывались сами. Сейчас же тут было пусто. Спустившись по течению на полсотни шагов, пластуны достигли того места, где на воду склонила свою крону черёмуха. Послушав, они подползли к ветвям и, прикрываясь ими, перебежали на противоположный берег.

– Вроде тихо? – прошептал, оглядываясь вокруг, командир пятёрки. – Пошли потихоньку.

– Верх! – вдруг рявкнул вирумец, натягивая тетиву лука.

Громкий крик огласил подступы к ручью. С дерева упало пробитое стрелой тело, а Вахруша, вскинув реечник, уже послал болт в вершину соседнего. Сдавленный стон известил, что и он не промахнулся.

– Чтоб тебя!.. – ругнулся командир пятёрки. – Прозевали! Бежим!

Пара пластунов в водяных брызгах заскочили в ручей и побежали по нему. Воды было едва ли по колено, и она практически им не мешала, а вот след могла прикрыть.

«Лишь бы никто не услышал этот крик скрытной сторожи, – била в голове у Вахруши тревожная мысль. – Может, их всего двое там было и до новой смены никто не спохватится?»

Из-за спины долетел крик.

– Тревогу кричать, – бросил бежавший рядом с Вахрушей напарник. – Мы дерево стрелять, а кто-то внизу сидеть.

– Да понял я уже, – выдохнув, рявкнул командир пятёрки. – Худо дело, сейчас они за нами припустятся. Выходим из ручья, толку от него нет, а скорость он сбивает. Нужно погоню от наших подальше отвести, давай-ка к болоту. Авось по трясине уйдём.

Выскочив из ручья, пара побежала на север, где на несколько вёрст до самого притока реки Педья тянулась топь.

Погоню почувствовали за спиной совсем скоро, а забежав на небольшой холмик, её и увидели. Несколько серых фигур мелькали позади.

– Не дать нам уйти, – покачал головой Неемо. – Это передовой, хороший лесовин. За ним плохой, но много.

– Да понял я, – накручивая рычаг реечника, произнёс Вахруша. – Может, оторвёмся? До сумерек часа два всего осталось.

– Нет, нет, догнать, – вирумец вновь покачал головой. – Я их задержать, беги. – И он выхватил из колчана две стрелы.

– Вместе бежим, – укладывая болт в паз, покрутил головой командир пятёрки. – Толку-то от одного в заслоне? Вместе. За мной, Неемо!

Они сбежали с холма и устремились по лесу дальше на север. Погоня была всё ближе. Над головой пропела первая стрела, сбила ветку неподалёку вторая, и Вахруша, развернувшись, послал болт в цель. Донёсся резкий вскрик, а в дерево, за которым он стоял, впилась ещё одна стрела.

– Бежать! – крикнул вирумец. – Обойти бок! – И выпустив одну за другой три стрелы, понёсся по лесу.

Под ногами начало хлюпать, сырая земля удерживала ногу, замедляя бег.

– Болото скоро! – известил, заполошно дыша, Вахруша. – Ещё немного и трясина.

Сломав по дороге пару тонких стволиков, пластуны наконец достигли того места, к которому так стремились. Лишь бы успеть отойти подальше от погони, чтобы не закидали стрелами, а там уж от островка к островку – глядишь, и удастся оторваться.

Меж тем лесовины не спешили. Мелькая в трёх десятках шагов позади, они так же, как и пластуны, брели по колено и по пояс в грязной и вонючей жиже. Нет-нет, кто-нибудь из них выпускал стрелу, но все они пока пролетали, не задевая убегающих.

– Живыми хотят взять, – процедил сквозь зубы Вахруша. – Зря надеетесь, гады, – и дождавшись пятнадцатого щелчка натяжителя, прижал приклад реечника к плечу. Вдох-выдох, вдох-выдох. Прицелившись, он потянул спусковой крючок.

Идущий первым эст выронил лук и упал в грязь, а Вахруша, развернувшись, поспешил за меряющим слего́й путь напарником. Дальше брели в жиже по пояс. Дважды уже искусный в таком деле Неемо проваливался в трясину. Что было бы, если бы впереди двигался сам Вахруша, и подумать было страшно. Лесовинам было легче, всё-таки шли они по проверенному следу.

– Остров! – воскликнул Неемо, заметив поросший деревьями и кустами бугор.

– Вижу! – отозвался Вахруша. – Поднажмём!

Последний отрезок пути до спасительного твёрдого места был особенно трудным, брели к нему погрузившись в жижу по пояс, проваливались, где-то ползли. Тетива лука Неемо промокла, и он закинул бесполезное оружие за спину. Как видно, и у лесовинов были те же трудности, и они перестали метать стрелы.

– Ничего, ничего, братка, сейчас из трясины выберемся, прикрою тебя, а ты тетиву на ту, что в коробе, сменишь! – крикнул Вахруша. – Отобъёмся!

Десять, пять шагов до спасительного острова. Топь около него уже не держала тело, и положив слегу́, Неемо пополз к кустам по ней. Ещё чуть-чуть, и можно будет подтянуть к ним и напарника. Вдруг кусты раздвинулись, и по голове верумцу ударила дубинка.

«Это конец! – мелькнуло в голове у Вахруши. – Вот почему сзади не спешили и перестали метать стрелы. Западня!» Он вырвал из-за спины реечник. Главное, чтобы он не достался врагу!

Взведя самострел, пластун послал болт в ближайшего врага и, откинув оружие в сторону, ринулся к нему с тропы, накрыв сверху. По пояс, по грудь, а вот уже и по шею затягивала тело трясина.

«Вот и всё, – мелькнуло в сознании. – Шиш вам, а не чудо-самострел!»

С острова скинули одно, за ним второе срубленное деревце, намереваясь как по настилу подскочить к русскому.

Как же хорошо жить. В сознании пробежали отрывки былого. Вот он совсем маленький бежит по траве сельского выгона. Ноги мокрые от росы, светит яркое солнце, а ему улыбаются стоящие у ограды батюшка и матушка. Мама…

Чёрная жижа закрыла нос и рот. Рядом, колыхнув трясину, упало бревно, и за волосы, за шею, Вахрушу потащили из чёрного омута двое. Плюхнулся рядом ещё один ствол, подползший по нему третий эст схватил утопающего за ворот и начал помогать товарищам. С огромным трудом, они общими усилиями выволокли его на остров. Пара ударов ногой под рёбра – и Вахрушу вырвало на мох. Цепкие руки, ощупав грязную накидку и одежду пластуна, стянули оружейный пояс с мечами и кинжалом, сорвали с ног короткие сапоги и, перевернув на живот, накрепко связали за спиной руки. К нему подтащили второго связанного пленного и рядом выставили троих для охраны. На остров по зыбкому настилу из стволов в это время выбиралась дюжина тех лесовинов, что вела преследование. Переговариваясь между собой, они окружили пленников. Последовал один, второй удар по телу, по голове, и сознание помутилось. Повелительный, громкий крик остановил избиение.

Глава 3. Крепость ордена меченосцев Феллин

– Сам видел, как их к воротам крепости вели, – докладывал сотнику Корнил. – Еле ноги переставляли ребятки, но самое главное – живы. Эсты их на землю посадили у подъёмного моста и чего-то там долго толклись. Опосля из самой крепости, похоже, шибко важные немцы вышли. Не знаю, чего уж они и как там решали, однако потом эсты обратно к себе пошли, а воротный караул наших вовнутрь завёл.

– Да-а, худо дело, – произнёс задумчиво Онни. – Могут в каменное узилище, в подвал кинуть, а потом начнут пытать, раскалённым железом жечь и всё выведывать. Их ведь много чего интересует. А могут просто прилюдно четвертовать и расчленённые части тела на пики нанизать, потом на всеобщее обозрение их выставить. С них станется, для поднятия духа вполне себе могут такое устроить.

– Так что же делать, Онни Калевыч? – спросил Корнил. – И отбить их никак не отобьёшь, даже хитростью в крепость не проникнуть. Вон как все тут сторожко держатся.

– Да уж, нашей и двумя приданными ратными сотнями много не навоюешь, – согласился командир пластунов. – Тут по-другому нужно. Обожди, Корнил, не отвлекай, видишь – думаю. Ну что же, пожалуй, пора начинать шевелить нам вражину, – через какое-то время наконец произнёс сотник. – Как раз ведь по времени наши к Двине должны начинать двигаться. Пойду я со старшинами приданных ратных сотен посоветуюсь. Посидим, подумаем вместе, послушаем, чего кто скажет. Пошли, Доброслав, – кивнул он заместителю. – А вы ждите.

Пару часов совещались в том дальнем урочище, где был разбит тайный лагерь, командиры трёх сотен. Наконец, после спора, как нужно правильно действовать, пришли к единому мнению: рыцари должны поверить в то, что в лесах у Феллина сейчас скапливаются большие силы русских и союзных им балтских племён. Для этого врагу нужно пустить обильно кровь и отвадить его заходить в лес восточнее озера Выртсъярв. А уж потом и выкупать пленных пластунов будет можно, всегда ведь легче торговаться, когда твоя сторона сильней.

– Эстов у нас мало, – произнёс, хмурясь, командир Нарвской сотни – Власий. – Что такое три десятка? Их даже в кучу собери – никто не поверит, что тут вся племенная дружина собралась. Нужно нам помощь просить.

– Вирумцев не дадут, – покачав головой, заметил сотник бригадных пешцев Семён. – Все пять сотен с нашей ратью к Двине пойдут. Я слышал, Каиро к дальнему переходу своих людей готовил.

– Тогда, может, к Айгару послать? – предложил Онни. – Он после смерти Кривобокого хороший вес среди угандийцев набрал. Долей добычи его недавно наделили. Работных людей у него наняли для ремонта Юрьевской крепости. Посулить ему третью часть со всего отбитого железа, если он хорошую подмогу даст. Неужто не согласится?

– Он тогда всех своих работных с Юрьева снимет, – Власий усмехнулся. – Не боишься Лавра Буриславовича? Он тебе покажет за срыв крепостных работ.

– А-а-а, когда это ещё будет, – отмахнулся командир пластунов. – До зимы точно его не увижу, а там, глядишь, поостынет.

– Ну смотри, – нарвский сотник пожал плечами. – А так-то союзные эсты нам бы очень пригодились. У них тут рек много, а считай в каждом лесном городище свои челны есть. Ну и Феллин у огромного озера выставлен. Если бы Айгар по Педье на челнах со своими приплыл сюда, вообще было бы хорошо. Угандийцы под себя бы озеро взяли и его берега, а мы бы из леса давили.

– Хорошая мысль, – одобрил Онни. – Доброслав, тогда я тебя попрошу к Айгару сбегать. Ты в его городище уже был, время не потеряешь и доберёшься до него быстро. Да и слышал тут всё, небось измыслишь, как убедить вождя. Бери троих и выступайте как можно скорее. А мы сидеть тут без дела тоже не будем. Предлагаю вот что: выведу-ка я всю свою сотню в леса и разворошу осиное гнездо у Феллина. Удастся – значит, заманю вам под удар часть вражьих сил. Коли нет – дальше думать будем.

* * *

– Aufstehen![4] – Стражник пнул носком сапога Вахрушу, целясь в бок. Локоть прикрыл его, приняв на себя удар, и обозлённый стражник хлестнул пленного древком копья по лицу. – Aufstehen!

– Да встаю я, встаю, – промычал тот, поднимаясь на ноги.

Цепи на ногах и руках звякнули, и при свете факела он огляделся. В соседнем углу около Неемо возились двое с молотками и какими-то железками. За ними присматривали три стражника в длинных, до самых колен, кольчугах. Трое стояли и около самого Вахруши. Подвальная, грязная и сырая камера была небольшая и никаких узников кроме пластунов в ней сейчас не было. Повозившись с цепями Неемо, их отсоединили от заделанных в стену массивных железных колец, и трое стоявших около него стражников, подталкивая, повели пластуна к выходу.

– Если сейчас казнь – прощай, друг, – произнёс Неемо, обернувшись в дверном проёме.

– Рано умирать, друг! – воскликнул Вахруша. – В трясине не утопли, значит, ещё повоюем!

– Ruhe! Stillstehen![5] – рявкнул один из тех воинов, что стоял около Вахруши, и ударил его кулаком под дых.

– Что ж вы злые такие? – прохрипел тот, согнувшись. – Всё, молчу-молчу, – и получив удар в голову, сжал зубы.

Отсоединив от стены цепи, Вахрушу вывели из камеры тем же путём, что и его напарника. По узкой лестнице проследовали наверх, а потом длинными коридорами в большой зал. Посреди него под приглядом стражников стоял Неемо, рядом с ним поставили и Вахрушу. Шагах в десяти, в массивном кресле, окруженный воинами восседал человек с властными, жёсткими чертами лица. Под светлым, просторным одеянием с нанесённым на него красным крестом и мечом виднелась кольчуга. Из закреплённых на поясе и отделанных серебром ножен выглядывал эфес меча.

– Хороший меч, и бронька тоже приличная, – отметил Вахруша, окинув цепким взглядом фигуру сидящего. – Такую и сотнику в пешей бригадной рати не зазорно носить. Для пластуна-то оно, конечно, никак, по лесам в ней не побегаешь.

Стражники что-то требовательно выкрикнули и, ударив сзади, попытались поставить пластунов на колени. Те упрямо поднимались. Следовал опять удар, но они снова и снова поднимались на ноги.

Сидящий в кресле что-то негромко произнёс, и стражники, оставив свои попытки, отошли в сторону.

– Вы не есть лесной дикарь. Вы есть воин, – перевёл слова повелителя один из стоящих около кресла. – Магистр ордена меченосцев Фольквин фон Наумбург цу Винтерштеттен сделать вам большой милость. Вы можете стоять перед ним на свой нога.

– Благодарствую, – сказал Вахруша. – У нас, у христианских воинов, только ведь в храме божьем, перед иконами, приличествует на коленях стоять. Ещё бы нам оковы снять, – он звякнул цепью. – Ну куды же мы денемся, с такой-то охраной?

– Сначала назвать себя, – перевёл всё тот же толмач, – потом господин магистр решать, что с вами делать.

– Пластун Андреевской бригады Вахруша, по батюшке Иванович, – назвался пленный. – А это мой товарищ Неемо, имя во Христе у него Николай.

– Он есть эст? – поинтересовался немец.

– Он есть воин русской рати, – упрямо тряхнув головой, заявил Вахруша, – пластун Андреевской бригады. Я надеюсь, вы слышали о такой?

– Здесь спрашивать мы! – перебили его. – Ты отвечать или пойти на корм собак!

– Хорошо, хорошо, спрашивайте, – вежливо произнёс Вахруша. – Вы же сами сказали, чтоб назвались.

– Что делать твой Андреевский бригад на наш земля, и сколько сюда всего прийти ваш воин? – перевёл новые вопросы магистра толмач.

– Я простой пластун, рядовой воин, откуда же мне знать, сколько сюда и кого пришло? – ответил Вахруша, пожав плечами. – Мы впереди всех шли, наше ведь дело – дозорная служба, а все ратные тысячи уже за нами топали и осадной припас тащили. А пришли почему? Ну и вы ведь так же на нашу землю в начале лета пожаловали? Вот и мы, стало быть, с ответным визитом к вам…

Магистр махнул рукой, и свалившегося от удара сзади пластуна начали бить ногами. Свернувшись калачиком, он как мог прикрывал руками лицо, но всё одно нос и губу разбили.

– Genug![6] – разнеслось под сводами залы. Стражники отступили, и Вахруша, кряхтя, поднялся с пола.

– Мы не на ярмарка, а ты не есть скоморох, – донеслось до него. – Шутить там, не здесь. Но ты с твой поганый язык вряд ли до неё дожить. Помни, где ты сейчас и перед кем стоять. Какой приказ у тебя быть от командир? Что ты делать у ручей и зачем так близко подойти к крепость?

– Дык известно чего, путь искал, – ответил, сплёвывая кровь, пластун. – Издали ведь не всё можно разглядеть. Воинов и стены-то оно, конечно, видно, а вот сам путь – нет.

– Какой такой путь? – переспросил непонимающе толмач.

– Так известно какой, чтобы осадные орудия ближе подкатить. – Вахруша попробовал развести руками и дёрнул цепями. – Ногами-то хоть где можно пройти, а вот их, эти орудия, просто так не провезёшь. А тут ещё и ручей этот. Ну вот и смотрели мы для них путь.

– Когда ждать у крепость этот самый орудий? – послышался новый вопрос.

– Господин магистр, вот ей-богу, не знаю, – совершенно честно ответил Вахруша. – Я же вам говорил, мы простые воины из пластунской дозорной сотни. Откуда же мы сроки подвоза осадных орудий и припаса знаем? Ну уж до дождей-то точно всё должны сюда подтянуть, потому как по местным хлябям и буеракам это та ещё морока. А уж потом, как стены орудийщики размолотят, после дождей, можно и обратно зимним путём всё к себе катить.

– Опять, небось, бить будут? – Вахруша сжался в ожидании удара. Но немцы были заняты важным разговором и уже не обращали внимания на пленных.

– В подвал их, пусть пока живут! – мельком взглянув на пластунов, наконец бросил магистр и, продолжая прерванный разговор, опять повернулся к окружившим его рыцарям.

Стражники тычками вытолкнули пленных в коридор, и тяжёлая двухстворчатая дубовая дверь захлопнулась.

– Я им не верю, – произнёс рыцарь с багровым косым шрамом на щеке. – Русские искусны в своей военной хитрости. Они уже несколько раз поступали не так, как мы от них ожидали. Возьмите наш поход на Нарву или последний, чтобы отбить Дерпт.

– Вы хотите сказать, Михаэль, что русские не собираются брать нашу крепость? – поинтересовался магистр. – И что они будут довольствоваться тем, что сумели только отбить нас? По-вашему, мы можем успокоиться и распустить ливов с латгаллами в их лесные городища?

– Нет, я такое не говорил, магистр, – покачал головой рыцарь. – Я полагаю, что нам нужно приложить все усилия, чтобы твёрдо удостовериться в их намереньях, а уже потом выстраивать свою стратегию.

– За последнюю неделю к нам вышли три малые группы из разбитого сильного заслона Фридриха, – заговорил коренастый, с грубыми чертами лица рыцарь. – Все, кто в них был, утверждают, что чащи, по которым они бежали от преследования, наводнены союзными русским эстами и теми, кого они называют лесными воинами – пластунами. Вот и эти двое пленных тоже из них. Только тем нашим беглецам, кто двигался по болотным топям, и удалось выйти к нашей крепости, да и то с большими потерями. Так что тому, что русские стягивают сюда свои силы, я полагаю, верить можно. Вопрос – насколько они большие? Такие, чтобы встать у озера заслоном, или чтобы готовиться к штурму? Вот в этом-то и нужно убедиться.

– И как ты предлагаешь это сделать, Ульрих? – спросил магистр. – Послать всю нашу рать в лес, чтобы удостовериться, много ли там у врага сил? Поверь, русские только этого и ждут, с их умением воевать в лесах. Мы же сильны тяжёлой кавалерий и закованной в железо пехотой. А для правильной войны нам нужна свобода манёвра. Пусть идут к озеру Выртсъярв ливы и латгаллы, их не жалко будет потерять. Меньше мужчин останется в их племенах – проще будет заселить земли переселенцами с немецких княжеств.

– А что по военной помощи из них? – произнёс рыцарь Михаэль. – Шестой крестовый поход в землю обетованную закончен. Помнится, император Священной Римской империи Фридрих II обещал дать нам освободившихся воинов для борьбы с язычниками и еретиками.

– Помощь пришла, но совсем не такая, как мы предполагали, – поддержал его командир орденской конницы рыцарь Герберт. – И то часть её задержал у себя Рижский епископ. А приди к нам столько, сколько мы рассчитывали, и не было бы этого досадного поражения у Дерпта.

– Я запрошу у епископа подкрепление, – заверил Фольквин фон Наумбург. – На этот раз он мне не откажет, или пусть разбирается здесь в Ливонии сам, а мы уйдём на помощь Тевтонскому ордену в земли пруссов. Именно туда и убыли все те силы, которые должны были предназначаться нам. Земли между Неманом и Вислой охвачены большим восстанием. К пруссам присоединились ещё и славянские племена, которые уже были нами покорены. Язычники захватили несколько малых крепостей и даже взяли штурмом Бальгу. Теперь же они собираются идти на Эльбинг. Если падёт и он, тогда мы потеряем всё побережье до польского Гданьска, и все жертвы и труды последних трёх десятков лет будут напрасны.

– Выходит, большой помощи из германских земель нам не дождаться, – сделал вывод рыцарь Михаэль. – И о том, чтобы выбить руссов из Дерпта и Нарвы такими силами, можно даже и не мечтать. Их едва ли хватит, чтобы удерживать то, что мы сейчас имеем, а к ним подходят подкрепления.

– Не нужно спешить с выводами, – промолвил магистр. – Стратегия войны заключается не только лишь в том, чтобы самому разбить врага в одной решительной битве, а и в том, чтобы, пользуясь искусством дипломатии, найти союзников и привести на войну ещё и их силы, создав значительный перевес. И тут в балтских землях есть те, с кем можно было бы объединиться.

– Вы говорите про датчан? – Герберт скептически хмыкнул. – Мы только недавно так ожесточённо воевали с ними, и у них, как я слышал, подписан вечный мир с русскими. Вспомните, ведь именно они спасли от полного разгрома и пленения датское войско под Нарвой, а потом ещё и вернули королю Вальдемару потерянный в Эстляндии Ревель.

– Но сами датчане потеряли при этом Нарву со всеми окружающими землями и очень важный остров Котлин! – воскликнул магистр. – А эсты, ориентируясь на русских, уже не хотят быть под властью короля Вальдемара II и поставленного им на управление Эстляндией герцога Кристофера. Всё больше племён язычников платят дань Новгороду и даже принимают его веру. Я думаю, на всех этих противоречиях мы и можем сыграть, пообещав датчанам во владение весь север Эстляндии и даже Ижорские земли. Папские послы уже работают над этим, но есть и ещё один потенциальный союзник. Не забывайте про то, что свергнутый Кнутом Хольмгерссоном шведский король Эрик Шепелявый укрылся в землях своего родственника, новгородского воеводы Андрея Сотника, женатого на его сестре Марте. К нему сейчас бегут от преследования многие недовольные из Швеции. И пока жив Эрик, спокойного правления у Кнута не будет, как бы ни заливал он кровью свою страну. Когда в Новгороде царило безвластие или когда правил Михаил Черниговский, как я знаю, Эрику Шепелявому уже готовы были указать на дверь и даже намеревались выдать его шведам. Но всё кардинально изменилось, и теперь весь русский север вновь находится под рукой у сильного князя Ярослава, его сыновей и воевод. А это значит, что мира между правящим ныне Швецией Кнутом и Новгородом не будет. Вот вам и ещё один наш потенциальный союзник. Кстати, тоже потерявший часть земель в финских пределах. Так что не всё так плохо, братья. – Магистр обвёл глазами стоящих рядом рыцарей. – Помяните моё слово, мы ещё выкинем этих русских еретиков из балтийских земель и перекроем им путь к морю, заперев в их дремучих лесах. Нужно просто собраться с силами. А сейчас давайте подумаем, какие силы нам послать за озеро Выртсъярв.