Глухое правосудие. Книга 2. Доказать невиновность

– В следующий раз устроюсь помощницей прокурора, – проворчала Ника, поглаживая Бафку.

Серая любимица посапывала, не интересуясь ее проблемами. Однако рассуждения вслух натолкнули Нику на мысль:

– Хм-м, а это может сработать…

Она подключила стример к ноутбуку и послала видеовызов Кириллу. Да, адвокатский запрос не работает, но зато прокурору ответят! Значит, нужно зайти с другой стороны!

Спустя пару секунд Кирилл улыбнулся с экрана:

– Привет, любимая! Как самочувствие?

– Гораздо лучше. У тебя есть минутка?

– Конечно. Что нового?

Хороших новостей у Ники не было.

– Оператор связи вежливо послал папу, сославшись на закон о персональных данных. Толку от рекламы тоже нет.

– Понятно. – Кирилл откинулся на спинку кресла, поправив очки. Он сегодня работал в офисе «Царской трапезы». – Значит, вся надежда на заявление о розыске?

Ника скептически хмыкнула. В эту историю она тоже не верила. Папа подал заявление еще в понедельник, не преминув добавить: «Выдадут формальный ответ, и на этом все закончится». Сторона обвинения не была заинтересована в показаниях Елены, а потому сотрудники Следственного комитета едва ли проявят ретивость.

«По крайней мере, все это даст нам повод для апелляции, – объяснял папа. – Укажем на бездействие следователя и сможем обжаловать приговор. Если повезет, к тому времени найдем свидетельницу».

Однако он не озвучил самого главного: на апелляцию и новое судебное заседание уйдет год, если не больше. И все это время Сергей проведет в тюрьме.

– Я тут подумала, не будет ли наглостью попросить Леху о помощи? Вдруг он по своим каналам выбьет данные о номере Елены?

Кирилл задумался на секунду:

– Знаешь, мы с Лехой довольно давно дружим. Уверен, он скажет прямо, если я попрошу о невозможном. Так что стоит попробовать. Давай я прямо сейчас ему позвоню?

– Спасибо!

Попрощавшись с Кириллом, Ника закрыла глаза, мысленно взывая богиню правосудия к благосклонности. Должны же их усилия оправдаться! Или удача закончилась в тот момент, когда после показаний Альбины судья удовлетворила ходатайство о вызове новой свидетельницы? Папа попросил о продлении сроков, объяснив, что Елену нужно найти. Но Ханеш отказала. По ее мнению, у адвокатов было достаточно времени на подготовку к процессу.

Помогать с поисками свидетельницы она тоже не собиралась, это не входило в ее обязанности. Выписать повестку – пожалуйста! Вот только на чье имя и на какой адрес? Судью это не заботило. Разбираться с такими нюансами стороне защиты предстояло самостоятельно.

Ника смотрела на окно браузера, не представляя, что еще придумать. Поиск в интернете не сработал, реклама тоже, по официальным каналам они ничего не добились. Вся надежда на Леху. Других вариантов попросту нет.

Стример сообщил о входящем звонке. На этот раз по видеосвязи звонила Женек. Ника вспомнила о двух пропущенных вызовах и сообщении «Как будет минутка, перезвони». Но она так и не нашла той самой минутки.

– Черт!

Раньше получалось держать задачи в голове, теперь их стало слишком много. Хоть напоминалки ставь! Перед подругой было неудобно.

Ника приняла вызов:

– Привет, Жень! Прости, замоталась и не перезвонила.

– Привет! Я так и поняла. Бывает! В общем, на субботу ничего не планируй. Мы едем на девичник в Абрау!

Ника застыла, глядя на экран. Девичник?! Господи, как же не вовремя!

– Жень, а передвинуть нельзя? У меня столько дел…

– Нельзя! – отрезала подруга. – Ника, прекрати! Свадьба при хорошем раскладе случается раз в жизни! Ну что сейчас может быть важнее?

«Суд, поиски Елены, попытки вытащить Сергея из тюрьмы», – мысленно ответила Ника, но вслух произнесла:

– Ладно, я… подожди! Ты сказала в Абрау?

Как она туда доберется? Поездка по трассе на автобусе – это пытка! Далеко не то же самое, что прокатиться по городу на трамвае. В лучшем случае все закончится приступом паники, в худшем – Ника умрет от страха!

– Жень, я не смогу на автобусе, ты же знаешь, после той аварии я все еще боюсь…

– Никаких автобусов, не переживай! Я все продумала. Тебя Кирилл отвезет. С ним же тебе не страшно?

– Кирилл? – С ним действительно не было страшно. Точнее, не так страшно, как могло бы быть. – Ты позвала на девичник Кирилла?!

Женек звонко рассмеялась – аппараты не успели подстроиться, и металлический скрип резанул по ушам. Ника поморщилась, машинально касаясь уха. Через мгновение программа переключилась, звуки вернулись в норму, но осадок остался: будто по стеклу провели ножом.

– Все хорошо? – насторожилась подруга.

– Да, просто перебои с громкостью. Так что там с девичником и Кириллом?

– Я подумала, что будет здорово отметить девичник и мальчишник одновременно. У парней своя программа, у нас – своя. Вроде как отдельно, но при этом рядом. Кирилл тебя привезет, а потом доставит обратно. Будем купаться, загорать, пить шампанское и составлять для тебя дневник с пожеланиями.

– А кто еще приедет?

– Твоя мама и Света. Я с ними договорилась. Повеселимся в узком кругу.

– Света? Вы что, уже познакомились?

– Ну да, попросила ее телефон у Кирилла. До тебя же не достучишься.

– Прости, у меня нереальный завал. Не знаю, за что хвататься. Столько всего и сразу! Еще и заболела, три дня валялась с больным горлом. Суд в самом разгаре, а у нас свидетельница пропала, и я уже не представляю, где ее искать.

Женек помолчала немного, что для нее было совсем не свойственно, а потом ответила:

– Ника, ты себя загоняешь. Организм уже вопит о помощи и посылает тебе сигналы в виде больного горла. Дай себе передышку! Пара дней у моря, и задачи, которые казались нерешаемыми, решатся!

Ника вздохнула. Если бы все было так просто, она бы ездила к морю каждые три дня. Однако бывают ситуации, из которых попросту нет выхода. Море точно не поможет найти Елену.

– Спасибо за поддержку, Жень. Но сейчас не до отдыха.

– Ну, не то чтобы у тебя был выбор. В субботу мы едем в Абрау. Это будет твой принудительный мини-отпуск.

Ника театрально закатила глаза:

– Ладно, ты же не отстанешь.

На самом деле ей очень хотелось поехать к морю. Вот только как выбросить проблемы из головы? Как наслаждаться девичником, когда Елена пропала, а Сергей по-прежнему за решеткой?

На экран выскочило уведомление о входящем вызове – Леха звонил одновременно ей и Кириллу. Неужели что-то выяснил?

– Жень, мне звонят, надо ответить. Тогда до встречи в субботу?

– Ага, до встречи. Купальник не забудь!

Ника помахала на прощанье и переключилась на разговор с Лехой и Кириллом.

– Привет!

– Привет-привет! – Довольный Леха с собранными в хвост волосами улыбался с экрана. – Рад вас видеть, други. Решил сразу обоим позвонить. Новости интересные.

– Рассказывай! – поторопил Кирилл.

– Значит, номерок ваш для меня пробили.

– Уже? – удивилась Ника.

Папа ждал формальную отписку три дня, несмотря на то что заплатил за срочность. Лехе же хватило часа.

– Ну да, долго ли умеючи. Но не спешите радоваться. Я ж говорю, новости интересные. Номер оформлен вовсе не на Елену. Скажу больше, владелец симки – мужчина. Огурцов Владимир Олегович, шестьдесят третьего года рождения.

– Муж? – предположил Кирилл.

– Если и так, то бывший. Дело в том, что этот Огурцов был зарегистрирован в Екатеринбурге, где, вероятно, и проживал. Пока десять лет назад не скончался.

Ника смотрела на экран, переваривая услышанное:

– Скончался?! А почему тогда его номер у Елены?

Леха развел руками:

– Да мало ли. Тут вариантов вагон и маленькая тележка. От «купил номер для подруги» до «зарегистрировали по украденным паспортным данным».

– И что теперь делать? – спросил Кирилл. – Нам позарез нужна эта Елена.

– Я понял, что нужна. Постараюсь что-нибудь выяснить. Узнаю, был ли Огурцов женат или, может, у него есть дочь по имени Елена. Попробую распечатку звонков добыть. Не сдавайтесь раньше времени. Надежда еще есть, нужно только больше времени.

Ника кивала, чувствуя, как нарастает ощущение безысходности. Времени у них как раз не было. Через три недели присяжные вынесут вердикт, и можно не гадать, каким он будет без показаний Елены.

Если они ничего не придумают, пребывание Сергея в СИЗО сменится тюремным сроком.

Глава 6

Изолятор

В комнате пахло смесью сырости и хлорки, горький аромат дешевых сигарет не выветрился после предыдущих посетителей. Семен Анатольевич бросал курить десятки раз и сейчас пребывал в стадии «снова сорвался». В другой обстановке сигаретный запах пробудил бы желание затянуться, но брезгливость побеждала все прочие чувства.

Он сел на стул, поправил латексные перчатки, потянулся к лицу, но тут же отдернул руку – лучше не касаться маски. Так безопаснее. Посещение СИЗО всегда было нелюбимой частью работы. Раньше Семен Анатольевич боялся подхватить туберкулез, сейчас опасался ковида. Будь его воля, вообще бы не приходил, но им с Власенко нужно было подготовиться к даче показаний и обсудить дальнейшую стратегию защиты. Кроме того, Семену Анатольевичу предстояло сообщить пациенту плохие новости: свидетельница, согласившаяся подтвердить его алиби, испарилась.

Дверь с тяжелым лязгом открылась. Конвоиры молча ввели Власенко, усадили за стол, сняли наручники и так же молча вышли. Металлический щелчок закрывающейся двери, гул шагов по коридору, напряженная тишина – звуки СИЗО никогда не менялись. Бетонные стены и тусклый свет усиливали ощущение безысходности и несвободы. Самым большим страхом Семена Анатольевича было застрять здесь, по другую сторону стола, ждать добрых вестей от адвоката и каждый раз возвращаться в камеру, понимая, что шанс выйти на свободу – полпроцента.

– Как ты, Сережа?

Пациент выглядел скверно. Темно-синий спортивный костюм висел на нем, подчеркивая, что Власенко похудел за эти месяцы, хотя при его комплекции это казалось невозможным. Костюм Сергею передала мама, вместе с рубашкой, брюками и обувью. Заключенным не полагалось много вещей, лишь самое необходимое и в ограниченном количестве: две рубашки, двое брюк, не более четырех комплектов носков и трусов.

– Нормально, Семен Анатольевич. Купил халву в киоске, устроил себе праздник.

– Это хорошо, надо себя радовать. Почему не бреешься?

Пациент погладил щеку:

– Не успел. Позже. Хотите обсудить мои показания? Альбина неплохо выступила.

– Да, она молодец, держалась уверенно. Твои показания обязательно обсудим, но для начала у меня новости. Причем не очень хорошие.

Власенко заскрипел стулом:

– Только не говорите, что мы пробили очередное дно.

Семен Анатольевич предпочитал сообщать такие вещи прямо, а не ходить вокруг да около. На месте пациента (тьфу-тьфу-тьфу) он бы предпочел, чтобы адвокат сразу перешел к делу.

– Мы потеряли связь со свидетельницей, которая должна была подтвердить твое алиби.

Власенко моргнул и посмотрел в глаза Семену Анатольевичу. Надежды в этом взгляде давно уже не было, лишь опустошение, разочарование, безысходность.

– Потеряли связь? Как это?

– Ее телефон выключен. Мы знаем только имя – Елена и что живет она в Кабардинке. Паспортные данные тоже не успели выяснить. Заявление на розыск я подал, но, скажу сразу, шансов мало. Обычно дают формальный ответ, что не могут найти свидетеля, и на этом все заканчивается.

Пока он говорил, Власенко облокотился на стол, запустив пальцы в волосы:

– Это какой-то бесконечный ад. Только подумаешь, что все налаживается, как становится хуже. Как она могла пропасть? Почему?

– Не знаю, Сережа, всякое бывает. Может, телефон потеряла. Может, заболела или срочно уехала.

Власенко помолчал секунду, глядя в стол, а потом усмехнулся:

– Действительно, внезапные поездки куда важнее жизни какого-то зэка. Подумаешь, упекут за решетку на десять лет! Разве должно это портить жизнь простых смертных?!

Семен Анатольевич не перебивал, хотя и сам злился на свидетельницу. Как можно быть такой безответственной! Они только-только поверили в лучшее, и на тебе – «абонент временно недоступен».

– У вас же есть номер ее телефона! Он привязан к паспорту. Что, если запросить информацию у оператора связи? Они обязаны помочь!

– Уже запросил, – кивнул Семен Анатольевич, добавив про себя: «Только никто и ничего нам не обязан». – Дали формальный ответ, что данные по адвокатскому запросу не предоставляются. Однако, – он понизил голос, – Ника через знакомого смогла-таки пробить номер. Сим-карта зарегистрирована на некоего Огурцова Владимира Олеговича, скончавшегося десять лет назад.

Власенко вскинул голову:

– Так может, это ее родственник или друг!

– Возможно. Это мы и пытаемся выяснить. Проблема в том, что проживал Огурцов в Екатеринбурге. В Кабардинке мы никого с такой фамилией не обнаружили.

Власенко перевел взгляд на бетонную стену, проговорил негромко:

– И что теперь? Пришло время брать уроки тюремного кодекса у сокамерников?

Семен Анатольевич вздохнул. В отличие от пациента он не имел права поддаваться эмоциям. Процесс свернул к острой фазе, сейчас важно продумывать каждый шаг, каждое действие.

– Ты прав, Сережа, ситуация скверная. Но возможно, у нас есть еще шанс.

Власенко криво улыбнулся:

– После того, что выкинула Семашко? После показаний этого идиота Шевченко? Уверен, присяжные думают, что я из ревности прикончил Максима, а потом попросил сестру обеспечить мне алиби.

Пациент был прав: со стороны присяжных ситуация выглядела яснее некуда. Однако за годы адвокатской практики Семен Анатольевич четко усвоил: пока не проиграл, нельзя сдаваться.

– Насчет ревности, возможно, получится немного сгладить.

Власенко поднял голову:

– Вы про ту свидетельницу, что нашла Семашко?

– Это мы ее нашли. Семашко лишь подала ходатайство о ее допросе. Девушка связалась с Вероникой, рассказала о романе с Подставкиным и поделилась еще кое-какой информацией.