Запахи вокруг меня изменились. Кофе, бензин, дым — всё смешалось в одно белое пятно. Моё тело пахло теперь нейтрально — ни страхом, ни кровью, ни потом.

Я бежала дальше. Вниз по лестнице, в подвал какого-то дома. Тёмного, сырого, пахнущего плесенью.

Я влетела в проход — и в ту же секунду чья-то рука зажала мне рот.

Я забилась. Кусалась. царапалась. Вцепилась зубами в чужую ладонь.

— Да тише ты, дикая! — знакомый голос. Над ухом. Хриплый. Смешливый.

Я замерла.

Рука отпустила меня. Я развернулась.

Киану.

Он стоял, потирая укушенную руку, и ухмылялся. Светлые волосы растрёпаны, чёлка падает на глаза. В темноте подвала его серьги-крестики поблёскивали.

— Ты следил за мной? — прошипела я.

— Ну да, — он пожал плечами. — А то мои “дружки”-твари наделали делов. Но я им за тебя отомстил, не волнуйся.

— Что? — я не поняла.

— Я такое не приемлю, — его лицо стало серьёзным. — Эти животные заслужили все свои переломы.

— О Боже, — я прижала руки ко рту. — Что ты с ними сделал?

— Что-то немного помассировал, — он снова ухмыльнулся. — Зато больше ни одну девочку не тронут.

Я смотрела на него. На его руки — в ссадинах, сбитых костяшках. На глаза — в них не было сожаления. Только злая, дикая гордость.

— Киану…

— Тсс, — он приложил палец к губам. — Слышишь?

Я прислушалась.Сверху — шаги. Тяжёлые, быстрые. Три пары.

— Они потеряли твой след, — Киану кивнул в сторону потолка. — Зелье сработало. Молодцом.

— Откуда ты знаешь про зелье?

— Я много чего знаю, Миранда.Он сказал моё настоящее имя. Не Мия. Не Мия Гроуч. Миранда.

— Откуда… — начала я.

— Потом, — он схватил меня за руку. — Идём. Они скоро поймут, что ты здесь, и начнут обыскивать подвалы. Надо уходить.

— Куда?

— Ко мне. Близко. Не бойся.

Я не боялась. Странно, но я ему верила. Может быть, потому что он спас меня. Может быть, потому что в его глазах не было голода. Только бешенство и какая-то дикая, неуместная нежность.

Мы вышли через чёрный ход. Перебежали двор. Ещё один. Ещё.

Киану тащил меня за собой, и я бежала, спотыкаясь, задыхаясь, но не останавливаясь.

----

В это время у моего дома.

— Она была здесь, — Кевин стоял посреди моей гостиной, оглядываясь.

Маркус зажимал рукой рану на животе. Кровь — его собственная — сочилась сквозь пальцы, но уже останавливалась. Кол она вытащила. Заговорённый наконечник оставил ожог, который заживал медленнее обычного.

— Она вонзила в меня кол, — сказал Маркус. Голос был спокойным, но глаза горели. — В меня, Кевин. За всю мою жизнь ни один человек не осмеливался…А она второй раз в меня, что-то втыкает, первый раз это был нож для хлеба.

— Она изменилась, — перебил Кевин. Он не улыбался — нет. Но уголки его губ дрожали. — У Миранды выросли коготки, пока мы её искали.

Джексон стоял у двери, скрестив руки на груди.

— Вы сами виноваты, — сказал он. — Девушку пытали две вампирши, а вы оставили её одну. Чего вы ожидали? Что она бросится вам в объятия?

— Заткнись, оборотень, — рыкнул Маркус.

— Прикуси язык, вампир, — спокойно ответил Джексон. — Я здесь, чтобы помочь. Не для того, чтобы выслушивать угрозы.

Кевин поднял руку.

— Хватит. Она ушла. Следы теряются у подвалов. Зелье, которое она выпила, отбивает запахи. Мы не найдём её сегодня.

Маркус посмотрел на него.

— И что? Сдадимся?

— Нет, — Кевин покачал головой. — Но признаем, что она больше не та Миранда, которую мы знали.

Он прошёлся по комнате. Коснулся моей расчёски на столике. Понюхал.

— Она стала сильнее, — сказал он тихо. — И это мы во всём виноваты.

Маркус молчал. Потому что знал — что это правда.

—

Квартира Киану.Час спустя.

Я сидела на кухонном диванчике и смотрела, как он ставит чайник.

Квартира была маленькой, но уютной. Везде — скейтборды, на стенах — постеры панк-групп, на полках — какие-то статуэтки, черепа, свечи. Пахло деревом, табаком и ещё чем-то сладким — корицей, может быть.

Киану двигался по кухне легко, как будто ничего не случилось. Налил кипяток в две кружки. Бросил пакетики с чаем.

— Держи, — он протянул мне кружку. — Успокаивает.

Я взяла. Горячо. Пальцы всё ещё дрожали.

Мы пили молча. Я смотрела на пар над кружкой. Он смотрел на меня.

— Чего лыбишься? — спросила я, не поднимая глаз.Он усмехнулся. По-своему — с хрипотцой, с вызовом.

— Номер не дала, — сказал он. — А сразу на чай пришла.

Я подняла глаза. Он улыбался — широко, по-мальчишески, совершенно не вяжуще с его татуировками и серьгами-крестиками.

— Да ну тебя, — я ткнула его в бок.Он рассмеялся. Я — следом. Сначала тихо, потом громче, пока не засмеялась в голос. Слёзы выступили на глазах — не от смеха, от всего сразу. От напряжения, которое наконец отпустило. От страха, который превратился в облегчение.

Он смотрел на меня. И смех его затих.

— Знаешь, — сказал он тихо, — как я тебя увидел — такую дерзкую, почти как я… Я не перестаю о тебе думать.

Я замерла.

— Ты мне очень понравилась, Миранда, — сказал он. — Со мной давно такого не было.

Он наклонился.

Медленно. Осторожно. Давая мне время отстраниться.

Я видела его глаза — серые, с золотыми искрами. Видела шрам на верхней губе — маленький, едва заметный. Видела, как он смотрит на мои губы.

Он приблизился почти вплотную.

Я отшатнулась.

— Прости, — выдохнула я. — Я не могу.

Я вскочила с дивана, отступила к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Внутри всё сжалось — старый, затоптанный рефлекс.

*Не трогай меня. Не трогай меня. Не трогай.*

— Раны ещё слишком свежие, — сказала я. Голос дрожал.

Киану откинулся на спинку дивана. Его лицо было спокойным — никакой обиды, никакой злости.

— Я всё понимаю, — сказал он. — Расскажешь?

Я помотала головой.

— Не сейчас.

— Хорошо, — он кивнул. — Как-нибудь в другой раз.

Он встал, потянулся — длинный, гибкий, как трость.

— Не бойся, — сказал он, глядя на меня сверху вниз. — Я тебя не трону.

Он кивнул в сторону коридора.

— Можешь лечь в спальне. Простыни чистые. Я лягу здесь, — он указал на диван.

— Душ и туалет ты уже знаешь где, — добавил он, усаживаясь обратно и беря пульт от телевизора.

Я стояла и молчала.

Телевизор замигал — какой-то ночной канал, документалка о животных. Киану уставился в экран, делая вид, что ему интересно.

— Спасибо, Киану, — сказала я. — Спокойной ночи.

— Ага, — ответил он, не глядя. — Спокойной.

Я пошла в спальню. На пороге обернулась.

Он сидел на диване, сжимая кулаки. Так сильно, что костяшки побелели. Он не смотрел телевизор — он смотрел в стену перед собой. И в его глазах была злость. Но не на меня. На себя.

*Поторопился, — поняла я. — Он злится, что поторопился.*

Я закрыла дверь спальни, прислонилась к ней спиной и сползла на пол.

— Что ты делаешь, Миранда? — прошептала я себе.

Ты сбежала от двух вампиров, уколола одного колом, выпила ведьмовское зелье, спряталась у парня, которого знаешь меньше недели.

И он чуть не поцеловал тебя.

И ты отшатнулась.

Потому что боишься.Потому что внутри всё ещё кричит та девушка из подвала.

Я легла на кровать, накрылась одеялом и закрыла глаза.

В соседней комнате Киану выключил телевизор. Тишина стала густой, как мёд.

Я ждала, что ко мне придёт страх. Или паника. Или слёзы.

Но пришло только спокойствие.

Тёплое. Тяжёлое. Усталое.

— Ты в безопасности, — прошептала я в темноту.И почти поверила.

---

*В машине у моего дома.*

Маркус сидел за рулём, сжимая руль так, что кожаная оплётка трещала. Кевин — на пассажирском. Джексон — сзади.

— Она ушла к кому-то, — сказал Джексон. — Её след обрывается у подвалов, но я чую… чужой запах. Мужской.

— Кто? — голос Маркуса был ледяным.

— Не знаю, — Джексон покачал головой. — Но он не человек. И не вампир.

— Оборотень? — Кевин обернулся.

— Возможно, — Джексон пожал плечами. — Но не из моей стаи.

Маркус завёл двигатель.

— Найдём, — сказал он. — Рано или поздно.

— Она вонзила в меня кол, — повторил Маркус. Голос его дрогнул. — Она не боится нас.

Кевин посмотрел на него. Долго. Внимательно.

— Это ты называешь проблемой, брат? — спросил он тихо. — А я называю это надеждой.

— На что?— На то, что она не сломалась, — Кевин отвернулся к окну.

— На то, что её можно вернуть не пленницей, а… союзницей.

— Ты наивен, — Маркус выжал газ.

— Может быть, — Кевин смотрел на убегающие назад фонари. — Но я предпочитаю наивность отчаянию.

Машина унеслась в ночь, оставив позади мой пустой дом, мои спутанные следы и запах зелья, который к утру должен был рассеяться.

Но не рассеялся.

Потому что в маленькой квартире на другом конце города Киану Хантер сидел на диване, сжимая кулаки, и не мог уснуть.

Думал о ней.

О её губах.

О том, как она отшатнулась.И о том, что он сделает всё, чтобы в следующий раз она не отшатнулась.

А в спальне за тонкой стеной Миранда наконец провалилась в сон — без снов, без криков, без Марии.

Только запах корицы и табака.

И тишина, которая больше не была ложью.

---

Утро. Квартира Киану.

Тишина была другой. Не той, что в лаборатории — давящей, живой, пропитанной болью. И не той, что в моём домике — одинокой, пустой. Эта тишина была тёплой. Пахла кофе и чем-то жареным.

Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в незнакомый потолок.

Серый бетон. Трещина в углу. Гирлянда из маленьких лампочек, которые не горели.

*Где я?*

Воспоминания нахлынули — подвал, погоня, кол в животе Маркуса, рука Киану, сжимающая мою, бег через дворы, его квартира, чай, диван, он наклоняется…

Я села на кровати. Сердце стукнуло раз-другой и успокоилось.

В соседней комнате кто-то ходил. Шаги — лёгкие, почти бесшумные, но я слышала. Шарканье тапок по линолеуму. Звяканье посуды.

Киану.

Я опустила ноги на пол. На мне была его футболка — чёрная, с группой «The Cure», слишком большая, сползающая с плеча. Я не помнила, как переодевалась. Наверное, сама, в полусне.

Из коридора донёсся голос — хриплый со сна, но бодрый:

— Просыпайся, соня! Завтрак готов!

И шаги удалились.Я улыбнулась. Сама не заметила как.

---

Ванная была маленькой, но чистой. Зеркало без рамки, приклеенное на жидкие гвозди. Раковина с трещиной. Мыло пахло яблоком — дешёвым, но приятным.

Я посмотрела на себя в зеркало.

Блондинистые корни уже отросли — сантиметра на два. Карие линзы делали взгляд чужим, но под ними угадывалась зелень — моя настоящая. Синяки под глазами — тени от бессонной ночи. На губе — крошечная ссадина, не помню откуда.

— Ты жива, — сказала я своему отражению. — Ты жива, и это главное.

Я умылась холодной водой, расчесала волосы пальцами, стянула их в низкий хвост. Линзы снимать не стала — привыкла уже. Пары минут хватило, чтобы привести себя в порядок.

Футболку я оставила — своих вещей у меня не было. Киану, наверное, подумает, что я…

Да плевать, что он подумает.Я вышла на кухню.

---

Кухня была крошечной — два квадратных метра, не больше. Плитка на стенах отваливалась местами, холодильник гудел, как больной зверь. Но пахло здесь божественно.

Киану стоял у плиты в растянутой серой кофте и домашних штанах с дырками на коленях. Его светлые волосы были растрёпаны — он явно не причесывался после сна. В одной руке — лопатка, в другой — тарелка с готовыми яйцами.

— О, проснулась, — он обернулся и улыбнулся. — Садись.

На столе уже стояли две тарелки, вилки, салфетки. Глазунья — четыре яйца, края хрустящие, желтки целые. Кофе — свежемолотый, я чувствовала запах за секунду до того, как он поставил кружку передо мной.

— Ты готовишь? — спросила я, садясь.

— А ты сомневалась? — он сел напротив и пододвинул ко мне солонку. — Ешь. Тебе станет легче.

Я взяла вилку. Яйца были идеальными — соль, перец, маленькие кусочки бекона, поджаренные до хруста.

Я сделала глоток кофе. Горький, крепкий, без сахара — как я люблю.

— Откуда ты знаешь, как я пью кофе? — спросила я, прищурившись.

— Угадал, — он пожал плечами и уткнулся в свою тарелку.

Я посмотрела на него внимательнее. И только сейчас заметила.

Тёмные круги под глазами — глубокие, фиолетовые, как у человека, который не спал несколько суток. И сами глаза — красные, с мелкими лопнувшими сосудами. Он выглядел так, будто провёл ночь в борьбе с собственными мыслями.

— Ты плохо спал? — спросила я. — У тебя усталый вид.

Он отмахнулся.

— Я вообще не спал. Не спалось.

— Почему?

Он поднял на меня глаза. В его взгляде было что-то… тяжёлое. Усталое. И в то же время — тёплое.

— Думал, как помочь тебе выпутаться из твоей передряги, — сказал он.

Я отложила вилку.

— Киану, я думаю, тебе не стоит лезть к вампирам. Не хватало, чтобы ещё кто-то пострадал из-за меня.

Он усмехнулся — той своей усмешкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— А это уже мне решать, красотка. Я уже не маленький. Справлюсь.

— Ты не понимаешь, — я подалась вперёд. — Они древние. Им по тысяче лет. Маркус — глава клана. Кевин — его правая рука. Они убивали людей столетиями. А ты…

— А мне сколько? — он поднял бровь.

— Двадцать три? Двадцать пять?

Он усмехнулся громче.

— Мне двадцать восемь. Но спасибо за комплимент. Значит, молодо выгляжу.

Он подмигнул.

Я не улыбнулась.

— Киану, я серьёзно. Не лезь в это. Это тебя не касается.

Он отложил вилку, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ещё как касается, — сказал он тихо. — Ты у меня дома. И тебе нужна помощь.

— У меня есть знакомые, — сказала я. — Они помогут.

Я не стала выдавать ведьм. На всякий случай. Не потому, что не доверяла Киану — а потому, что привыкла не доверять никому.

— Ведьмы, — сказал он.

Я замерла.

— Что?

— Я говорю — ведьмы, — повторил он спокойно. — Те, кто помог тебе сбежать. Те, кто прятал тебя два месяца. Они уже помогли тебе, да только какой-то плохо, если тебя нашли. Что дальше?

— Откуда ты… — я не договорила.

— Я много чего знаю, Миранда, — он подался вперёд, положив локти на стол. — Но не могу понять — кто ты? Может, всё-таки расскажешь? Что этим старым мертвякам от тебя надо?

Я встала.

— Ничего, — сказала я. — И мне пора. Нужно убираться из этого города.

Я развернулась к выходу.

Он подскочил следом. Его рука коснулась моего запястья — мягко, почти невесомо. Не сжала, не удержала. Просто коснулась.

Я застыла.

Он отпустил. Поднял руки, как будто сдавался.

— Извини, — сказал он тихо. — Забыл, что тебе не нравится, когда касаются.

— С чего ты это взял? — спросила я, не оборачиваясь.

— А с того, — его голос стал мягче, — что у тебя пульс колотится, как бешеный, когда кто-то прикасается к тебе. Дыхание учащается. Ты бледнеешь. Я видел это вчера, когда ты сидела в кафе с ними. И когда я пытался тебя обнять. Ты не боишься — ты паникуешь. Это разные вещи.

Я медленно повернулась.

— Как ты… кто ты?

Он стоял в двух шагах от меня. Руки опущены. Лицо спокойное, но в глазах — что-то дикое. Что-то, что он пытался спрятать.

— Миранда, успокойся, — сказал он. — Я всё объясню.

— Откуда ты узнал моё настоящее имя? — голос сорвался. — Как ты оказался в том подвале, когда я туда вбежала? Отвечай!

Дыхание участилось. В груди сжалось — знакомый, ненавистный ком. Сердце колотилось где-то в горле. Тёмные круги поплыли перед глазами.

*Только не сейчас. Только не паническая атака. Пожалуйста…*

— Голова кружится, — прошептала я, хватаясь за стену. — Темнеет в глазах. Ты… ты мне что-то подсыпал?

— Нет, — он сделал шаг ко мне. — Нет, Миранда, я ничего тебе не сыпал.Я бы никогда.У тебя паническая атака. Дыши.

Я начала оседать на пол. Ноги подкосились, и я бы упала, если бы он не подхватил меня. Но он не схватил — он опустился передо мной на колени, и я упала в его руки.

— Дыши, милая, дыши, — его голос был тихим, ровным, как гипноз. — Вот так. Вдох. Задержала. Выдох. Молодец.

Он прижал меня к себе. Не сильно — просто держал, как ребёнка, который плачет и не может успокоиться. Его рука гладила меня по волосам — медленно, ритмично. Он покачивал меня из стороны в сторону, и это движение было таким… человеческим. Таким тёплым.

— Останься со мной, — шептал он. — Не теряй сознание. Дыши. Вот так. Молодец.

Я дышала. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.С каждым разом легче.

С каждым разом спокойнее.

Ком в груди рассасывался. Тьма отступала.

Я не знаю, сколько мы так просидели — пять минут, десять, пятнадцать. Я потеряла счёт времени. Я просто сидела, уткнувшись лицом в его плечо, и дышала. И он держал меня. И это было правильно.

Наконец он медленно отстранился. Но не отпустил — его руки всё ещё лежали на моих плечах. Он заглянул мне в глаза — близко-близко, так, что я видела золотые искры в его серой радужке.

— Ты как? — спросил он тихо. — Успокоилась?

Я кивнула. Говорить не могла — голос сядет.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел доводить тебя до такого. Правда. Я не думал…

— Не извиняйся, — перебила я. Голос вернулся — хриплый, слабый, но свой. — Ты не обязан первой встречной всё рассказывать о себе. Я сама надавила. Прости.

Он усмехнулся — уголком губ.

— Мы квиты?

— Квиты, — кивнула я.

Он помог мне встать, проводил к дивану. Я села, он опустился рядом — но на расстоянии. Соблюдал дистанцию.

— Миранда, — сказал он, глядя в пол. — Ты готова дать мне ещё один шанс?

— Какой?

— Я всё расскажу. Но не сейчас. Немного позже. Я обещаю. Не сегодня — завтра. Или послезавтра. Но я всё расскажу. Кто я. Откуда знаю твоё имя. Почему оказался в том подвале. Всё.

Я посмотрела на него. На его красные глаза, на тёмные круги под ними. На сбитые костяшки — вчера он «массировал» своих дружков. На татуировки, которые выглядывали из-под рукавов кофты.

— Хорошо, — сказала я.

Он поднял глаза.

— Правда?

— Правда.

Мы оба рассмеялись. Тихим, усталым смехом, который смыл остатки напряжения.

— Чёрт, — сказал он, проводя рукой по лицу. — Я думал, ты меня сейчас выгонишь.

— Это твоя квартира, — напомнила я.

— Технически — да, — он улыбнулся. — Но морально — ты здесь главная.

Я фыркнула.

— Не льсти.

— А кто льстит? — он подмигнул. — Я просто констатирую факт.

Я посмотрела в окно. Утро уже вступило в свои права — солнечный свет пробивался сквозь грязные стёкла.

— Мне нужно вернуться к себе, — сказала я. — Вещи взять. И к Соне зайти — она волнуется.

— Я провожу, — он встал.

— Киану…

— Без discussion, — он поднял палец. — Я провожу. И точка.

Я вздохнула.

— Ладно. Но на улицу выйдем в разное время. И ты не подходишь ко мне. И мы не вместе.

— Паранойя?

— Опыт, — поправила я.

Он кивнул, и его лицо стало серьёзным.

— Хорошо. Как скажешь.

Я встала, поправила футболку.

— Дай что-нибудь из одежды. Свою я вчера порвала.

Он ушёл в спальню и вернулся с чёрным свитером и чистыми джинсами.

— Свитер мой, великоват будет. Джинсы — бывшей. Не спрашивай.

Я не спросила.

Переоделась в ванной. Джинсы оказались в самый раз — девушка была моего роста. Свитер пах Киану — кожей, табаком и корицей. Я уткнулась в воротник на секунду, позволяя себе эту маленькую слабость.

— Готова, — сказала я, выходя.

Он стоял у двери, уже одетый — чёрные джинсы, футболка, кожаная куртка. Кепка на голове, козырёк опущен.

— Похожа на мою девушку, — сказал он, оглядев меня.

— Не обольщайся, — ответила я, проходя мимо.

Он усмехнулся и открыл дверь.

---

Поместье Аида. Ведьмовской клан.

Соня расхаживала по комнате взад-вперёд. Её светлые волосы были растрёпаны, под глазами — круги. Она не спала всю ночь.

— Сядь уже, — сказала Глория, сидящая в кресле с чашкой чая. — Твоя ходьба не поможет.

— Я не чувствую её! — Соня остановилась и обернулась к сестре. — Что, если с ней что-то случилось?

— Перестань, у меня уже голова кружится, — поморщилась Глория. — Присядь.

Соня открыла рот, чтобы ответить, но в комнату вошёл Аид.

Он был спокоен. Как всегда. Сел в своё любимое кресло у камина с кружкой травяного чая и посмотрел на огонь.

— Если ты её не ощущаешь, значит, она выпила зелье, — сказал он, не оборачиваясь. — Эффект скоро пройдёт.

— Откуда вы знаете? — спросила Соня.

Аид повернулся. Его глаза — тёмные, глубокие — смотрели на неё с лёгкой усмешкой.

— Потому что, если бы с ней что-то случилось, я бы знал, — сказал он. — Я дал ей свою защиту. Не полную — но достаточную, чтобы почувствовать, если ей угрожает смертельная опасность.

Соня выдохнула.

— Значит, с ней всё хорошо?

— Всё хорошо, — кивнул Аид. — Она жива. И, судя по всему, в безопасности.

Он отпил чай.

— Но долго это не продлится. Вампиры её нашли. И они не уйдут просто так.

— Что нам делать? — Глория поставила чашку.

Аид посмотрел на огонь.— Ждать, — сказал он. — Миранда сама сделает выбор. Мы не можем решать за неё.Соня села на диван, обхватив колени руками.— Я надеюсь, она сделает правильный выбор, — прошептала она.Аид ничего не ответил. Он просто смотрел на пламя, которое танцевало в камине, и думал о том, что правильного выбора, возможно, не существует.

Есть только выбор.И его последствия.

---

Улицы городка. Час спустя.

Мы вышли из подъезда в разное время — Киану первым, я через пять минут. Он шёл сзади, держа дистанцию, но я знала — он следит. Чувствовала его взгляд на своей спине.

Городок просыпался. Где-то лаяла собака, где-то работала кофемолка — наверное, в пекарне через дорогу. Пахло хлебом и осенью.

Я шла быстрым шагом, сжимая в кармане ключи от своего дома. Надо забрать вещи. Надо зайти к Соне. Надо…

— Миранда.

Я вздрогнула. Киану стоял за углом, прислонившись к стене.

— Ты обещал не подходить, — сказала я.

— Я не подхожу, — он развёл руками. — Я стою на месте.

— Это называется «подошёл».

— Это называется «заждался», — поправил он. — Ты идёшь очень медленно.

Я ускорилась. Он — за мной, на расстоянии.

— Киану.

— Что?

— Ты меня бесишь.

— Я знаю, — в его голосе слышалась улыбка.

Я не оборачивалась, но губы сами растянулись в улыбке.

Чёрт.

Он мне нравился.

И это было опасно.

Очень опасно.

---

*А в это время в машине, припаркованной на соседней улице.*

Маркус сидел за рулём и смотрел на дом Миранды — пустой, с закрытыми шторами. Кевин листал что-то в телефоне. Джексон молчал.

— Она вернётся, — сказал Кевин. — Рано или поздно.

— Или не вернётся, — ответил Маркус.

— Ты так пессимистичен.

— Я реалистичен, — Маркус повернулся к нему. — Она вонзила в меня кол, Кевин. Она выбрала свободу. А свобода — не мы.

Кевин убрал телефон.

— Значит, мы должны доказать ей, что быть с нами — это не тюрьма.

— А что это? — спросил Маркус.

Кевин посмотрел в окно на дом, где когда-то жила Миранда — Мия — девушка с зелёными глазами и разбитым сердцем.

— Второй шанс, — сказал он. — Для всех нас.

Джексон на заднем сиденье усмехнулся.

— Вы, вампиры, драматичнее моей бабушки.

— Заткнись, оборотень, — сказали Кевин и Маркус хором.

Джексон замолчал, но улыбка осталась.

Они ждали.

А Миранда шла к своему дому, чувствуя на себе два взгляда — Киану сзади и чей-то ещё — сбоку, из припаркованной машины.

— Ты в безопасности, — прошептала она себе. — Ты в безопасности.

Но верилось в это всё меньше.

------- Книга1:Глава:8-Воспоминания Киану----------

---

Солнечный день. Машина Маркуса.

Яркий свет бил в лобовое стекло, но Маркус даже не щурился. Он сидел за рулём, расслабленный, почти ленивый, положив одну руку на руль, другой сжимая маленький стеклянный флакон.

Внутри была моя кровь.

Не свежая из запасов лаборатории. Та, что Аманда Стоун- сумасшедшая учёная, выкачивала из меня на протяжении пяти месяцев.Та, что хранилась в холодильнике вместе с другими пробирками, подписанными моим именем.

<1...11 12 13 14 15...21 >

На страницу:

Перейти

13 из 21