Миранда Гриффин - охотница или добыча?

Екатерина Зуева

Миранда Гриффин - охотница или добыча?

Книга1:Глава1-начало пути.

Добро пожаловать в ночь: Кто такие вампиры?

Закройте глаза. Представьте самую глубокую полночь, ту, что не заканчивается с первыми петухами. Представьте страх, который одновременно парализует и манит. А теперь откройте. Потому что мы поговорим о существах, которые живут на границе этого страха и нашего любопытства — о вампирах.

В массовой культуре мы привыкли видеть их красивыми, страдающими аристократами, усыпанными блестками подростками или брутальными охотниками на монстров. Но если снять этот глянец, кто же они на самом деле?

Вампир — это архетип Тени. Это темная сторона нашей собственной души, выпущенная на волю.

1. Голод как суть.В первую очередь, вампир — это вечный голод. Это не просто желание перекусить, это экзистенциальная потребность, которая затмевает всё. Если человек ест, чтобы жить, то вампир живет, чтобы пить. Кровь в его мире — это синоним самой жизни. Это делает его абсолютным хищником, стоящим на вершине пищевой цепи, но при этом — вечным заложником собственной жажды.

2. Бессмертие как проклятие.Мы часто завидуем героям, которые живут вечно. Но копнем глубже. Вампир — это маятник, застывший в моменте смерти. Он не живет, а существует. Он наблюдает, как стареют и уходят возлюбленные, как рушатся империи, как меняется язык, на котором он говорил. Бессмертие вампира — это не дар, это клетка. Билет в первый ряд на бесконечный фильм, в конце которого ты всегда остаешься в одиночестве.

3. Аристократия ночи.Классический образ (во многом благодаря Брэму Стокеру и готической литературе) рисует вампира как аристократа. Длинный плащ, идеальная бледность, замок с видом на кладбище. Почему? Потому что вампиры — это метафора старого мира, который отказывается умирать. Это власть, которая питается простыми людьми. Они не просто пьют кровь — они пьют жизненные соки, подчиняют волю и требуют абсолютного подчинения. Это делает их идеальными антагонистами в историях о борьбе классов и свободе.

4. Новый взгляд: Мы — то, что мы скрываем.

В современном прочтении (от «Интервью с вампиром» до «Голода») вампиры — это «другие». Это метафора любой маргинальности. Они пытаются вписаться в мир людей, но их природа вечно выдает их с головой.

•Они красивы, потому что смерть облагораживает.

•Они сильны, потому что не тратят энергию на пульс и эмоции.

•Они одиноки, потому что найти свою «стаю» среди бессмертных так же сложно, как и среди людей.

Характеристика: формула вампира.Если резюмировать в сухих фактах (хотя какие уж тут сухие факты), вампир — это:

Существо:Нежить (undead). То, что должно было умереть, но не умерло. Источник силы: Гемофагия (питание кровью). Кровь дает молодость, силу и иллюзию жизни. Главный враг:Свет (солнечный, а часто и божественный), символы жизни и чистоты. Главный союзник:Тьма. Она скрывает, лечит и дает власть. Слабость:Одержимость. Вампиры крайне редко бывают рациональны. Их страсти — любовь, месть, голод — всегда гипертрофированы.

**Итог:**

Вампир — это мы с вами, только без масок. Это существо, которое не может притворяться. Когда ты мертв, нет смысла лгать. Возможно, поэтому они так притягательны. В мире, полном фальши, вампир — единственный, кто честен в своей жажде. Бойтесь его. Или пожалейте. Но в полночь лучше не смотрите в окно. Вдруг там кто-то смотрит на вас?

Привет! Миранда Гриффин на связи. Спасибо, что решил задержаться и послушать.

Знаешь, говорят, что в 25 лет жизнь только начинается. Обычно эти слова звучат как пустая, избитая фраза, которую говорят именинникам, чтобы те не чувствовали себя такими уж неудачниками. Но сейчас, оглядываясь назад, я понимаю — это был не просто комплимент. Это было чертово пророчество.

Итак, 7 февраля 2015,23:45.Моя квартира, которая обычно кажется мне уютной норой, сегодня выглядела как декорация к грустному фильму. Недоеденный ужин на троих, остывшая индейка, второй бокал вина, который я допиваю в одиночку, и торт со свечами, которые я задула под тиканье настенных часов.

Знаешь, что я загадала? Честно? Я не загадывала новую сумку, путешествие или абстрактные миллионы. Я закрыла глаза и просто прошептала: «Пожалуйста, пусть хоть что-нибудь произойдет. Вытащите меня из этого болота скуки».

Мои родители... ох, Ванесса и Стюарт Гриффин. Золотые руки, блестящие умы, хирурги от Бога. Они сейчас где-то в операционной в Лондоне, спасают очередную жизнь, пока их единственная дочь празднует день рождения с салфеткой на коленях. Я не злюсь. Честно. Я привыкла. Они встретились в колледже, полюбили друг друга, родили меня, а потом медицина поглотила их с потрохами. Я горжусь ими, правда. Но иногда так хочется, чтобы они просто посидели со мной за столом, а не висели на экране телефона с извинениями.

Я осталась одна. Подруги? А что подруги? Для них я была слишком «скучной» и «правильной». Видимо, отсутствие драмы в жизни делает тебя приложением к их яркой реальности. Водолеи по гороскопу вообще любят свободу, но эта свобода, знаешь, она иногда отдает горечью.

Томиться в четырех стенах в субботу вечерь — настоящее преступление. Щелкнув крышкой ноутбука, я твердо решила: хватит, пора веселиться. Лос-Анджелес, Город Ангелов, встрепенулся за окном миллионами огней. Клубов здесь — пруд пруди, от пафосных голливудских террас до подпольных андерграунд-площадок. Кстати, живу я в самом сердце Даунтауна, в уютной квартире с панорамными окнами в комплексе Skyline. Подарок родителей, за который я им бесконечно благодарна.

Я листала сайты, пока взгляд не зацепился за интригующее название — «Обитель». Звучало многообещающе и загадочно. Решено, еду туда.

Выбор наряда был делом пары минут: красное шелковое платье на тонких бретельках. Оно струилось и мерцало в свете ламп, как жидкое пламя. Подарок бывшего, кстати. Но о нем — как-нибудь в другой раз, когда будет настроение ворошить прошлое. Сегодня вечер принадлежит только мне.

Легкий вечерний макияж — стрелки и тени с мерцающим пигментом, идеально уложенные волосы, и черные лодочки на устойчивом каблуке. Не слишком вызывающе, но с искоркой. Нажав кнопку в приложении, я вызвала такси и нырнула в теплую лос-анджелесскую ночь, навстречу приключению в «Обители».

Такси остановилось у массивных металлических ворот, распахнутых в темноту. Двухэтажное здание за высоким каменным забором больше напоминало частную резиденцию, чем клуб. Музыка пульсировала где-то глубоко внутри, приглушенная толстыми стенами.

У входа возвышались два охранника. Их внушительные фигуры, казалось, были высечены из того же камня, что и забор. Мое сердце на миг дрогнуло: с таким фейс-контролем шутки плохи. Я уже представила, как разворачиваюсь и уезжаю, мысленно ругая себя за наивность.

Но вдруг в наушнике у одного из «скал» что-то щелкнуло, он едва заметно кивнул, слушая невидимого собеседника, и, взглянув на меня, коротко бросил:

— Проходи.

Я перевела дух. Охрана расступилась, и, стараясь ступать уверенно, я шагнула внутрь, чувствуя спиной их тяжелые взгляды. Внутренний дворик был увит плющом, а в воздухе витал аромат сигар и дорогого парфюма.

Я сделала глубокий вдох, поправила лямку платья, которое предательски норовило соскользнуть с плеча, и направилась к барной стойке. Каблуки моих туфель тонули в густом ворсе ковровой дорожки, заглушая шаги. В зале с диванами царил полумрак, воздух был пропитан тяжелыми, сладковатыми духами и дорогим табаком. Парочки сидели, склонившись друг к другу, их разговоры были тихими, почти интимным шепотом. Мне, привыкшей к шелесту страниц и тишине библиотечных залов, эта обстановка казалась одновременно чужой и завораживающей.

Лестница, ведущая на танцпол, оказалась уже, чем предыдущие, и выложена темным камнем, стертым миллионами ног. Еще на подходе я услышала ритм — глухой, вибрирующий, он отдавался не столько в ушах, сколько в груди, заставляя сердце биться в унисон.

Танцпол оказался огромным подвальным помещением со сводчатыми каменными потолками, которые поддерживали массивные колонны. Здесь царил настоящий хаос. Свет прожекторов метался по толпе, выхватывая из темноты то чье-то лицо с закрытыми глазами, то взметнувшуюся вверх руку. Людей было много, но они словно не замечали друг друга, каждый двигался в собственном ритме, отрешенно глядя сквозь окружающих.

Я пробралась ближе к бару, который светился ярким пятном в этом сумрачном царстве. Девушка-бармен, которую я приметила еще сверху, работала с невероятной скоростью. Ее руки в тусклом свете ламп казались почти призрачными, когда она ловко жонглировала шейкерами и бутылками. Черные локоны, как живые, подпрыгивали в такт музыке.

Я присела на высокий барный стул, покрытый потертой алой кожей. Стул противно скрипнул, и этот звук прозвучал диссонансом с тяжелой музыкой. Брюнетка тут же заметила меня и, ловко перевернув стакан, подошла. Только сейчас я увидела цвет ее глаз — они оказались не карими, как я думала, а неестественно-зелеными, почти светящимися в полумраке.

— С днем рождения, — сказала она низким, чуть хрипловатым голосом. На ее губах заиграла легкая, но какая-то оценивающая улыбка.Я опешила. Откуда она знает?

— Откуда вы... — начала я, но она меня перебила, поставив передо мной салфетку.

— Здесь все знают всё, милая. Это же «Обитель». — Она произнесла это так, будто название само собой всё объясняло. — Что будешь праздновать? За счет заведения, конечно. Именинницам у нас положен особый прием.

Я хотела возразить, сказать, что не люблю, когда за меня платят, но странная атмосфера клуба, давящая музыка и этот ее гипнотический взгляд сделали свое дело.

— Тогда... что-нибудь легкое. «Мимозу», наверное.Барменша рассмеялась — звонко, но как-то холодно, словно ветер звякнул стеклянными подвесками на люстре.

— «Мимоза»? Дорогая, в «Обители» не пьют «Мимозу». Здесь пьют забвение. Или страсть. — Она оперлась локтями о стойку и подалась ко мне, ее декольте оказалось прямо на уровне моих глаз.

— Давай я сделаю тебе «Кровавую Луну». Ты похожа на ту, кому нужно немного... тьмы.

Не дожидаясь ответа, она отвернулась и начала смешивать коктейль. Ее движения завораживали: она не просто наливала напитки, она словно колдовала, добавляя какие-то капли из маленьких пузырьков, которые достала из-под стойки. Через минуту передо мной стоял бокал на тонкой ножке. Жидкость в нем была густого рубинового цвета, настолько темного, что он казался почти черным, и лишь на поверхности, в свете лампы, играли кровавые блики.

— Пей медленно, — посоветовала она, подмигнув, и ушла обслуживать других посетителей.

Я взяла бокал. Стекло было странно холодным, как будто его только что достали из морозилки. Я сделала маленький глоток. Вкус был сложным: терпким, сладким и горьким одновременно, с нотками вишни, какой-то травы и... металла? Но он был восхитителен. Тепло тут же разлилось по груди, прогоняя последние сомнения.

Под мерный ритм музыки я стала рассматривать людей за барной стойкой. И тут я заметила кое-что странное. Мужчина в дорогом костюме, сидевший в двух метрах от меня, заказал виски. Барменша налила ему из обычной бутылки. Он сделал глоток, и на секунду мне показалось, что его глаза полыхнули алым, отразив свет прожектора. Я моргнула, и видение исчезло. Наваждение. Точно, это вино, выпитое дома, и усталость дают о себе знать.

Вдруг музыка сменилась. Быстрый ритм уступил место тягучему, чувственному треку. Люди на танцоле начали двигаться медленнее, тела сплетались в причудливых танцах. Я почувствовала чей-то взгляд. Такой тяжелый, прожигающий, что по коже побежали мурашки, не имеющие ничего общего с холодом от бокала.

Я обернулась. В дальнем углу бара, в тени одной из колонн, стоял мужчина. Он не танцевал, не пил. Он просто смотрел. На меня. Даже на таком расстоянии я разглядела, что он был высок, темноволос и одет во все черное. Его лицо оставалось в тени, но я физически ощущала, как его взгляд скользит по моему платью, по моим волосам, по моему лицу. В этом не было ничего пошлого, но было что-то пугающе-притягательное, как у бездны.

Сердце пропустило удар. Я быстро отвернулась и сделала еще один, гораздо более глубокий глоток «Кровавой Луны». Жидкость обожгла горло. «Успокойся, — приказала я себе.

— Ты хотела приключений? Ты их получила. Просто не смотри туда больше».

Но любопытство, как всегда, взяло верх. Спустя минуту, сделав вид, что поправляю бретельку, я снова скосила глаза в тот угол.

Там никого не было.

Только сизый табачный дым медленно кружился в пустоте, подсвеченный красным огоньком.

По спине пробежал неприятный холодок. Я резко слезла с барного стула, решив, что мне нужно немного проветриться. Я поискала глазами выход на улицу, но в этом подвальном помещении, кроме лестницы, по которой я спустилась, других дверей не было. Придется идти наверх.

Я почти дошла до спасительной лестницы, как вдруг передо мной словно из ниоткуда возник он.Тот самый мужчина из тени. Он стоял так близко, что я почувствовала исходящий от него запах — древесный, с нотками сандала и чего-то дикого, напоминающего остывший костер в лесу. Он был старше, чем я думала, с резкими, аристократичными чертами лица и глазами такого глубокого синего цвета, что в них можно было утонуть. И эти глаза сейчас смотрели на меня с пугающей интенсивностью.

— Не уходите, — сказал он. Голос у него оказался низким и вкрадчивым, как бархат, которым обиты стены в зале наверху. — Вы только пришли. А танец еще не окончен.

Я хотела ответить, что мне пора, что здесь душно, но язык будто прилип к небу. Он протянул мне руку. Ладонь у него была широкая, с длинными пальцами.

— Позвольте пригласить вас на танец.Это был не вопрос.

Это был приказ, замаскированный под вежливость. И самое ужасное, что мое внутреннее «я», которое дома советовало ехать, сейчас согласно кивало, игнорируя крики разума о том, что нужно бежать отсюда без оглядки.

Я вложила свою дрожащую ладонь в его. Его пальцы сомкнулись на моей руке, и они оказались ледяными.

Мы стали танцевать. Его ледяные пальцы легли на мою талию — сквозь тонкий шелк платья я чувствовала этот холод каждой клеточкой кожи. Он не сводил с меня своих синих глаз, а когда заговорил, его бархатный голос прозвучал тихо и вкрадчиво:

— Я невольно подслушал, что вы сегодня именинница. Позвольте преподнести вам этот скромный подарок.

На секунду разомкнув объятия, он потянулся к внутреннему карману пиджака и извлек небольшую коробочку, обтянутую черным бархатом.

— Только откройте её дома, — улыбнулся он, сверкнув белоснежной улыбкой. — Пусть это будет интрига. Кстати, вы сегодня потрясающе выглядите в этом красном платье.

После танца с незнакомцем-брюнетом, который подарил мне на день рождения бархатную черную коробочку и сказал открыть её дома, я осталась в недоумении. Когда музыка стихла, он буквально растворился в толпе. Я решила вернуться к барной стойке, где работала та самая брюнетка-барменша. Она странно улыбалась.

— Неужели ты вдохновила нашего Маркуса на танец? — сказала она, подмигнув.

— Кстати, меня зовут Клариса, а вон там, за диджейским пультом, моя сестра Ванесса. А тебя как зовут?

— Я Миранда, очень приятно познакомиться, — ответила я.

— Взаимно. Я не ожидала, что Маркус пригласит кого-то на танец, это совсем не в его духе. Он всегда наблюдает со стороны.

«Так его зовут Маркус. Интересное имя», — подумала я.

— А куда он так быстро исчез? — спросила я.

— А что, хочешь познакомиться с ним поближе? — Клариса снова подмигнула.

— О нет, что ты, я просто спросила, — ответила я и почувствовала, как лицо заливается краской.

— Да не парься ты так, я пошутила, — сказала Клариса.

— Да ничего страшного. Кстати, можно мне ещё этот коктейль? «Кровавая луна», — попросила я. Меня нисколько не смутил его привкус с нотками стали.

— Конечно, держи, Миранда. А ещё я добавлю тебе интересный ингредиент, тебе понравится, — сказала Клариса, достала маленький пузырёк с красной жидкостью и вылила содержимое в мой бокал. В тот момент я ещё не знала, что это было.

После выпитого коктейля меня накрыло: начало тошнить, стали мучить галлюцинации, и мне пришлось спуститься в женский туалет. Вырвать так и не получилось, но тошнота не отступала. Я подошла к раковине и умылась холодной водой. В туалете никого не было. Я снова наклонилась умыться, а когда выпрямилась, за моей спиной стоял Маркус. Глаза у него были красными, он обнажил клыки и вонзился мне в шею, после чего я отключилась.

Я отключилась, но это не было похоже на сон. Это было падение в бесконечный красный колодец. Меня окружала не темнота, а густая, алая мгла, пульсирующая в такт чьему-то сердцу. Моему? Или его?

Очнулась я рывком, будто меня вышвырнуло на поверхность ледяной воды. Тело не слушалось. Веки казались налитыми свинцом. Первое, что я ощутила — это холодный кафель пола под щекой и затхлый запах сырости. Это был не гламурный туалет ночного клуба. Здесь было темно, горел только тусклый красный свет аварийной лампы, вырывая из мрака облупившуюся краску на стенах и ржавые трубы. Подвал. Старый подвал.

Шею саднило. Я машинально поднесла руку и нащупала две крошечные, аккуратные ранки, уже покрытые запекшейся кровью. Они совсем не болели, скорее, от них по телу разливалось странное, дурманящее тепло.

— Очнулась? — голос Кларисы раздался эхом под низкими сводами. Она стояла в проеме двери, все в той же униформе бармена, но теперь в ее руке вместо бокала был все тот же пузырек с красной жидкостью. — Быстрее, чем я думала. Витаминчик сработал на ура.

Рядом с ней стояла Ванесса, которая гипнотически перебирала что-то на своем телефоне, будто это было важнее всего происходящего.

— Что вы со мной сделали? — прохрипела я, пытаясь приподняться на локтях. Тело было ватным, но в то же время невероятно легким.

— Мы? — раздался низкий, вибрирующий голос из темноты угла. — Это сделал я.

Маркус шагнул в круг света. Вблизи он был еще красивее, чем в полумраке танцпола. Идеальные черты лица, гладкая загорелая кожа, черные как смоль волосы. Но глаза... они больше не были красными. Сейчас они были цвета расплавленного золота, и в них плескалась древняя, пугающая мудрость.

— Ты была готова, Миранда, — мягко сказал он, присаживаясь передо мной на корточки. — Я почувствовал это еще на танцполе. Твой страх, твою смелость... и этот привкус стали, который тебя не смутил. Кровь внутри тебя уже звала меня.

— Готова? К чему? — прошептала я, хотя в глубине души уже знала ответ.Клариса хмыкнула и закатила глаза:

— К трансформации, глупенькая. Ты же не думала, что "Кровавая луна" с нашим фирменным ингредиентом и укус Маркуса — это просто способ хорошо провести вечер?

— Но я не просила... я не хочу... — паника начала пробиваться сквозь оцепенение.

— Хочешь, — перебил Маркус, и его голос прозвучал уже внутри моей головы. — Ты просто еще не знаешь этого. Я искал тебя долго. Ту, чей дух не сломается, кто сможет принять дар, не потеряв себя. Я видел это в твоих глазах, когда ты танцевала.

Ванесса наконец оторвалась от телефона и равнодушно посмотрела на меня:

— Процесс запущен. Обратного пути нет. Через три дня ты либо восстанешь как дитя ночи, либо сгоришь изнутри, если окажешься слабой.

Маркус протянул мне руку. На его ладони лежала та самая бархатная черная коробочка.— Открой, — приказал он мягко.

Пальцы дрожали, но я справилась с замочком. На бархатной подушке лежал старинный кулон на серебряной цепочке. Внутри кулона, под стеклом, пульсировала tiny капля — точно такая же, как та, что была в пузырьке Кларисы. Но главное — на внутренней стороне крышки было выгравировано одно-единственное слово: «Miranda».

— Это был не просто танец, — сказал Маркус, глядя мне прямо в глаза. — Это был выбор. Ты уже одна из нас. Добро пожаловать в семью, Миранда.

Клариса подмигнула мне в точности как тогда, у стойки:

— Не переживай, сестренка. Скучно не будет. Ты как насчет стейка с кровью? Теперь это твое любимое блюдо.

Я смотрела на кулон, на Маркуса, на сестер. Голова шла кругом, но в груди разрастался странный холодок, смешанный с первобытной, пугающей силой. Я не знала, сгорю я или восстану, но точно знала одно: моя прежняя, скучная жизнь осталась там, наверху, вместе с недопитым коктейлем со стальным привкусом.

Сознание возвращалось толчками, болезненными и рваными, как плохой радиосигнал.

Сначала была темнота. Потом — пульсирующая боль в висках и странный, чужеродный холод, разливающийся по венам. Миранда с трудом разлепила веки. Она лежала на своем диване, в своей квартире, все еще в том самом красном платье. Утренний свет, пробивающийся сквозь шторы, резанул по глазам с такой силой, словно был лезвием.

— Господи… — прохрипела она, приподнимаясь на локтях.

Голова раскалывалась. Такого жуткого похмелья у нее не было никогда. Она попыталась восстановить события прошлой ночи, но воспоминания рассыпались на осколки, как битое стекло.

Красное платье. Клуб «Обитель». Две брюнетки-близняшки. И брюнет. Маркус.

Стоп.

Миранда замерла, коснувшись пальцами шеи. Кожа там была гладкой, но какой-то чужой, словно не своей. В памяти всплыло лицо Маркуса в зеркале клубной уборной, его глаза… нет, не голубые, а красные. Острые клыки. Боль.

— Чушь, — вслух сказала она, пытаясь усмехнуться. Голос прозвучал глухо.

Это был сон. Самовнушение. Она просто перебрала с этим дурацким коктейлем «Кровавая луна». Металлический привкус до сих пор ощущался на языке, но это явно была какая-то дешевая барная химия, от которой бывает жесткий бред. Конечно, ей все приснилось. Никакого подвала. Никаких вампиров. Это двадцать первый век, в конце концов.

Она заставила себя встать и дойти до зеркала. На нее смотрела бледная девушка с темными кругами под глазами. И с крошечными, едва заметными, двумя розовыми точками на шее.

— Укус комара, — решительно заявила Миранда своему отражению. — Напилась в стельку, уснула на полу в клубе, и тебя искусали комары. Позор.

Логичнее всего было забыть этот кошмар. Но любопытство, смешанное с чувством, что она упускает что-то важное, грызло ее сильнее похмелья.

Вечером, когда солнце село за горизонт, а боль в голове утихла, сменившись странной, звенящей бодростью, Миранда снова стояла у массивной двери «Обители». Она надела джинсы и простую блузку, решив, что сегодня будет только наблюдателем. Ей нужно было найти Кларису и спросить напрямую, что за гадость та ей подсунула и что было потом.

Внутри клуба было так же душно и полутемно, как и прошлой ночью. Тяжелые басы уже вибрировали в груди. Миранда сразу заметила Кларису у барной стойки, та протирала бокалы.

— Клариса! — Миранда буквально подлетела к ней, игнорируя очередь.

Брюнетка подняла на нее взгляд. На ее лице не отразилось ни тени удивления. Только легкая, спокойная полуулыбка.

— О, ты вернулась, — сказала Клариса будничным тоном, словно они виделись пять минут назад.

— Мне нужно спросить… — начала Миранда напористо. — Прошлой ночью, после того коктейля, я…

— Потом, — перебила её Клариса, и в её голосе появилась мягкая, но не терпящая возражений сила. Она отставила бокал и вышла из-за стойки.

— Пойдём.

Она взяла Миранду за руку. Её ладонь была прохладной и гладкой.

— Куда? Я вообще-то пришла поговорить, — попыталась вырваться Миранда, но пальцы Кларисы сжались чуть крепче, увлекая её за собой сквозь толпу танцующих к центру зала.

— Сначала потанцуем. Ты слишком напряжена, — Клариса оглянулась через плечо, и в мерцающем свете ее глаза блеснули странным золотистым светом. — Расслабься.

Мы втиснулись на заполненный людьми танцпол. Музыка оглушала. Клариса двигалась плавно, словно была частью этой темной мелодии. Миранда стояла столбом, чувствуя себя неловко и неуместно.

Вдруг Клариса, делая пасс рукой в такт музыке, провела острым ногтем по тыльной стороне ладони Миранды. Тонкая, как волосок, царапина тут же вспыхнула болью и… странным, сладким томлением.

— Ой! —я отдёрнула руку, на коже выступила капелька крови. — Ты поцарапала меня!

— Ох, прости, милая, — Клариса извиняющимся жестом коснулась моего плеча, но в глазах не было и тени раскаяния. — Совсем не умею танцевать в такой толкучке, задела пряжкой от ремня. Не сердись.

Я хотела возмутиться, но Клариса вдруг подалась вперёд, заговорщически понизив голос (хотя в грохоте музыки это было бесполезно, но я почему-то услышала каждое слово четко и ясно):

— Слушай, я не просто так тебя позвала. Тут такое дело… Хозяйке клуба ты приглянулась.

— Что? — Миранда нахмурилась, забыв про царапину. — Хозяйке? Зачем?

— Она ищет новых людей в команду, — продолжила Клариса, поглаживая Миранду по предплечью. Её прикосновения успокаивали и гипнотизировали не хуже музыки. — Работа несложная, по ночам. Платит щедро. Хочешь, проведу к ней в кабинет? Прямо сейчас.