Vita-4

***

Мы поели. Содержимое тюбиков казалось безвкуснее, чем обычно.

– Мы могли сегодня не вернуться, – засмеялся Рыжий.

– Молчи, дурак! – ткнула его локтем Бекка.

Люди, сидевшие рядом с нами, спрашивали, как всё прошло. Я не слушал. Только смотрел на лица. Чьё-то выражало страх. Чьё-то удивление. Чьё-то восторг. Гордость. Зависть. Как бы то ни было, мы с задачей не справились, но в нас видели героев – первые, вышедшие на поверхность с заданием и вернувшиеся целыми. Даром, что мы ничего не выполнили и едва не заблудились. О том, как мы опрометчиво разделились, чтобы не потеряться, наверное, Бекка с Рыжим умолчали.

– Готовы завтра идти ещё раз? – спросил Капкейк после приёма пищи. – Или устали?

– Устали, – ответили Рыжий и Бекка.

– А что поделать, – со злорадством усмехнулся Капкейк.

– Извините, что перебиваю, – к нам подошёл один из «Ботов», – но мы должны заботиться о самочувствии личного состава.

Это было очень смело со стороны робота. Знал бы он, кто такой Капкейк, и каким вспыльчивым он бывает, он бы такое не говорил.

– Не понял, – всплеснул руками Капкейк, – а тебе кто слово давал? Хочешь, чтобы я тебя на винтики раскрошил?

Мигнув глазами, робот ответил:

– Если это угроза, должен вас предупредить, что я запрограммирован в случае опасности применить протокол самообороны.

Мне на секунду даже показалось, что «Бот» встал в боевую стойку – но нет, он всё так же стоял прямо, мигал глазами. Уверен, Капкейк мог бы прямо сейчас одним ударом своей ручищи снести ему голову, и «Бот» даже пискнуть бы не успел, не говоря уже о применении каких-то протоколов самообороны – другое дело, что есть ещё другие «Боты» – возможно, они вступятся за погибшего товарища. Какие, интересно, у них там протоколы самообороны? Шокером ударить? Или струю кислоты пустить в лицо? Капкейк решил не проверять.

– Какие у тебя предложения? – спокойным тоном спросил он у робота.

– К сожалению, никаких.

– Вот она, мощь искусственного интеллекта, – усмехнулся Рыжий.

– Понимаю ваш сарказм. Наверное, вы ожидали от нас большего. Мне жаль, что мы вас разочаровали.

В механическом человекоподобном голосе робота я слышал грусть. Скорее всего, мне просто показалось, потому что роботы не имеют эмоций. Хотя может, и имеют. Я в этом не очень разбираюсь. Но улыбка исчезла с лица Рыжего. Кажется, я видел в его глазах раскаяние.

– Да всё хорошо… – тихо ответил Рыжий.

– Ты поплачь ещё! – смехом оскалился Капкейк. – Но всё-таки, робот, предложи хоть что-нибудь.

– Я могу предложить продолжать поиск источника помех, но задействовать больше людей, либо подождать – возможно проблема исчезнет сама собой.

Второй вариант мне пришёлся по душе. Я бы с удовольствием подождал – это безопаснее, это спокойнее, для этого не надо прилагать никаких усилий. Капкейк, кто бы сомневался, сразу отверг эту идею – не сидится человеку на месте. Хотя его можно понять – до сих пор ни один террорист не был нейтрализован: что Толстяку говорить по возвращении? Самое неприятное в этой ситуации, конечно, что источник помех может быть чем угодно, даже теми пресловутыми земными террористами. Что ж, в этом случае мне придётся признавать свою неправоту. Я не хочу её признавать, потому что не хочу сражаться с земными террористами. Мне вообще дела до них нет. Шансы, что я стану их жертвой в повседневной жизни, прогуливаясь по коридорам нашей марсианской базы или иногда выходя в город, настолько малы, что жаль тратить энергию на такие предположения. Уж тем более малы шансы, что террористы сорвут Межгалактические игры. Тот карлик на вечеринке Бекки сказал, что не понаслышке знаком с обеспечением безопасности на подобных мероприятиях – этим занимается специальный Комитет, способный предотвращать все угрозы за миллионы лет до их появления. Так и сказал. Что он имел в виду, он не объяснил, да и тогда я не думал, что это будет иметь какое-либо значение… то есть, если земные террористы и задумывали что-то, то тот Комитет уже это предотвратил. А может, мы и есть часть плана по предотвращению? Посвятили бы хоть… впрочем, ладно, это всё глупости. Мы тут, на Земле, под землёй, исключительно по прихоти Толстяка. Я уверен, что ни в одной из бесконечности параллельных вселенных, если они существуют, Толстяк никак не связан с Комитетом по обеспечению безопасности Межгалактический игр. Уверен, узнай Комитет, что человечество такой самодеятельностью занимается, он бы обратился, куда следует, и Межгалактические игры бы перенесли… впрочем, может, Комитет в курсе, просто у него нет полномочий что-то решать и куда-то обращаться… тогда это грустно. Грустно, что моя жизнь как будто в чьих угодно, но не в моих руках… ладно, сам виноват, что стал тем, кто я есть.

– Как вариант, – предложил «Бот», – я рекомендую поделить предполагаемую зону, где может находиться источник помех, на сектора, и обследовать каждый сектор.

– Легко сказать, – фыркнул Капкейк.

– Понимаю, что эта идея может быть сложной в воплощении, в особенности в сложившихся обстоятельствах, – ответил «Бот». – Но когда нет доступа к современным технологиям, можно воспользоваться аналоговыми.

– Тьфу, аналоговыми… Уйди, робот. Не зли меня!

– Слушаюсь! – мигнув светодиодами, сказал «Бот» и уехал на зарядную станцию.

– Вы тоже свободны. Завтра будем думать, что делать.

Абсолютно бесполезный день на абсолютно бесполезной планете. Как и всегда. А когда-то я любил Землю. Видел в ней что-то романтичное. Чувствовал что-то особенное в том факте, что я – человек – возвращаюсь на неё. А потом подумал – а что в этом особенного, что в этом романтичного? Всё очарование этой планеты осталось лишь на картинках Бекки и в подошедших к концу жизнях миллиардов людей, родившихся тут.

– Ну и денёк, – вздохнул Рыжий, снимая потную футболку. – Кто ж знал, что всё похерят помехи неизвестного происхождения. Интересно, что вообще их генерирует?

Я не разделял любопытство Рыжего. Если только капельку. Всё-таки, стоит признать, когда какая-то ерунда срывает экспедицию, в которой задействованы огромные ресурсы, это забавно.

– Лично я думаю, что это что-то природное… – предположил Рыжий.

На природу скинуть проще простого – мы не научились делать долгосрочные прогнозы погоды, а тут надо было спрогнозировать, что появятся какие-то необычные помехи в мёртвом земном городе Ливерпуль. Такое даже прогнозировать не имеет смысла… а если это что-то антропогенное, то тем более спрогнозировать было невозможно… А почему нас вообще отправили в Ливерпуль? Кто-нибудь интересовался, по какому принципу выбирали место дислокации? Куда приземлились остальные челноки? Испытывают ли другие какие-либо трудности или это только нам так не повезло? Поразительно, конечно, что мы покорили почти всю Солнечную систему, но случись какая-нибудь непредвиденная ерунда, так мы чувствуем себя беспомощными… я, правда, себя беспомощным не считаю. Мне вообще всё равно.

***

В рамках обучения тому, чем я занимаюсь сейчас, нас заставляли драться друг с другом. Я с ужасом вспоминаю это время и до сих пор понять не могу, зачем это нужно… как бы то ни было, каждого из нас готовил личный робот. Несколько дней в неделю я усердно тренировался. Не усердно бы не получилось – робот чувствовал твой настрой и неприятно пищал, если видел, что ты не стараешься. В день экзаменационных боёв многие будто были на иголках, волновались. Кто-то наоборот не волновался, всем своим видом показывая, что не оставит от своего соперника мокрого места. Вокруг ринга собралась публика из нескольких тысяч человек. Меня это поразило. Неужели это действительно так интересно? Я шёл по коридору и слышал нечеловеческий галдёж. Кто-то тянул ко мне руки через ограждения. Белый пол ринга стал розовым от крови, пролитой во время прошлых боёв. Судья что-то объяснял мне. Потом что-то объяснял моему сопернику – яйцеголовому некрасивому мужику. Это мужик провёл пальцем по шее. Кажется, этот жест считался угрозой. Судья что-то снова сказал мне. Я не слушал. Я думал лишь о том, что я вообще тут делаю. Почему я должен бить незнакомца напротив? А почему он должен бить меня? Что он сделал мне плохого, кроме того, что жестом показал, что скоро оторвет мне голову? А что плохого ему сделал я? Бой начался, и я подумал, что было бы глупо дать ему себя побить. Во-первых, я не хотел, чтобы мне было больно. Во-вторых, меня разозлила его самоуверенность – зачем выпендриваться-то всякими жестами, если он не знает, кто стоит перед ним? В общем, я задушил его во втором раунде. Он пытался попасть в меня кулаками, один раз у него даже получилось, и толпа зааплодировала – толпе, как я понял, нравилось, когда попадают кулаками. А когда я его повалил – толпа свистела. Я чувствовал, что меня окружают полные идиоты. Сам я тоже чувствовал себя идиотом, но всё-таки я задушил своего противника во втором раунде… Смывая кровь с лица, я чувствовал огромное разочарование. А ведь, кажется, надо было радоваться – все подходили и поздравляли меня. Я не слушал их поздравления. Я не чувствовал себя триумфатором, победителем. Надо же – человека задушил, а тебя поздравляют. А если бы он тебя задушил или мощным ударом в голову отправил лечиться, его бы поздравляли. И он бы наверняка радовался. Будь его воля, он бы в самом деле оторвал мою голову, и, держа её за волосы, тряс, показывая захлебывающейся от восторга публике… Откуда такая кровожадность? Я вылил себе в рот всё содержимое литровой бутылки витаминного раствора. Надо же – человека задушил. И все, кроме меня, этим гордятся… С тех пор я ни разу не дрался и вроде как не должен знать, что такое поражение… как бы не так. Я, кажется, не знаю, что такое победа – что ощущают те люди с огнём в глазах?.. Что значит этот огонь?

***

Кто-то предложил Капкейку взлететь на челноке и осмотреть зону, откуда идут помехи, с воздуха. Тот над этой идеей серьёзно задумался. Я всё ждал, объяснит ли ему кто-то, что сквозь смог ничего не увидеть? Рыжий смотрел на Капкейка внимательно. Бекка смотрела на Капкейка внимательно. И все остальные смотрели на Капкейка внимательно… Может, я чего-то не понимаю. Может, челнок оснащён какими-нибудь технологиями, способными увидеть то, что скрыто от человеческого глаза. Капкейк спросил, кто умеет управлять челноком в режиме ручного пилотирования. Никто из людей не отозвался, зато отозвался один из «Ботов», и Капкейк послал вместе с роботом четырёх человек…

– Интересно, как они что-то через смог увидят? – шепнул мне Рыжий, когда перед ушедшими захлопнулась бункерная дверь. Стыдно признаться, но меня в этой ситуации волновала лишь целостность челнока как транспорта, на котором мы потом должны будем покинуть Землю. Если с ним что-то случится, то это будет, мягко скажем, досадно… отправят ли потом к нам спасателей, если связи не будет из-за помех? Вообще, знают ли там, на Марсе, про помехи? Им там с высоты космоса явно всё должно быть видно. Могли бы и сделать уже что-то. А мы могли бы и подождать, пока они это что-то сделают… нет, надо обязательно челноком рисковать! как же всё это глупо, нерационально и неправильно… Надо, конечно, всегда надеяться на лучшее.

– Всё-таки мне не даёт покоя, увидят ли они что-то с челнока, – снова сказал мне Рыжий через несколько часов. – Эй, робот!

– «Бот-3» к вашим услугам!

– Скажи, пожалуйста, можно ли увидеть с челнока что-то сквозь смог?

«Бот» помигал светодиодами и ответил.

– Боюсь, что нет. Системы на челноке помогут составить примерный рельеф поверхности, что может служить помощью для посадки. Системами, способными видеть сквозь земной смог, челнок не оснащен.

Рыжий посмотрел на меня с радостью. Мол я так и знал! как же остальные-то до этого не додумались?

– Мне передать эту информацию Капкейку? – спросил «Бот». Радость в глазах Рыжего сменилось сомнением.

– Если посчитаешь нужным, то передай. Только сообщи, что сам до этого додумался.

– Понимаю ваше желание уйти от ответственности в этой ситуации, – ответил «Бот». – Вероятно, вы догадались, что из челнока не получится увидеть поверхность, только сейчас, поэтому не могли высказаться против этой идеи. В этом нет вашей вины!

«Бот» ушёл от нас.

– Так он не скажет ведь, что это я додумался, да?

Не знаю, что сказал Капкейку «Бот», но наш чернокожий громила покраснел и закричал: «Болваны! Почему никто мне не сказал, что с челнока ничего не будет видно?!» Он ходил взад-вперёд, бурлящий от злости. Его можно понять – наверняка он переживал, что челнок разобьётся, и мы не вернёмся домой. Других поводов переживать не вижу. «Где этот умник, кто предложил эту идею?» Умнику, видимо, повезло, он сейчас сидит в челноке. Возможно, всё это был гениальный план, чтобы свалить с этой планеты: несмотря на введённые ограничения, долететь до Луны, оттуда куда-нибудь далеко от Солнечной системы и там залечь на дно. Человечество злопамятно, но у него, наверное, не самые длинные руки… ех, как я сам с челноком не догадался… хотя я бы не улетал – скоро пенсия. Глупо все эти годы умножать на ноль и так сильно рисковать. Лучше просто подождать ещё немного…

– Я рекомендую вам успокоиться, – сказал один из «Ботов» Капкейку. – Несмотря на то, что миссия кажется бесполезной, у челнока есть базовые системы безопасности, которым не страшны помехи. Благодаря им, экипаж имеет большие шансы вернуться в целости и сохранности.

Капкейк остановился, сжал кулаки и сделал несколько глубоких вдохов. Надо же, гневом управлять научился…

– Подождём, – сказал он спокойно и быстрым шагом ушёл в свою комнату. Кажется, его не волновало, выживет ли экипаж. Его волновало, что время снова было потрачено впустую. А что делать? Не всегда же всё должно идти гладко. Особенно на Земле. На ней вообще ничего гладкого не осталось.

Тем не менее экипаж скоро вернулся и доложил, кто бы сомневался, что не смог обнаружить источник помех. Погода не лётная, надо полагать… Капкейк негодовал: как можно было не понять, что сквозь смог ничего не разглядеть? Интересно, он себя хоть сколько-то считал виноватым? Какую глупость он предложит дальше? В конце концов, все решения принимает он.

Я чувствовал радость, что с челноком всё в порядке. Хорошо, наверное, что люди тоже не пострадали. Я ещё не со всеми познакомился. Вернее сказать, я не познакомился ни с кем и не собирался это исправлять, но всё-таки мы тут одна команда. У нас общая забота – не все о ней догадываются – вернуться с Земли… Мне бы, опять же, по возможности, хотелось сделать это целым и невредимым… Единственный человек, который, я полагаю, ни на секунду не задумывался о возвращении, это, конечно, Капкейк. У него единственная забота с земными террористами разобраться… опять я их вспомнил, будь они неладны…

Ночь Капкейк провёл продуктивно, помозговал и пришёл к выводу, что раз «Боты» умеют челноки пилотировать, то смогут принять непосредственное участие в наземных вылазках, а значит, стало быть, нужно отправить четверых человек и робота прочёсывать руины.

– Этот план сопряжён с некоторым риском, потому что наши системы навигации не работают в штатном режиме, – предупреждал один из «Ботов».

– А вам не нужна навигация. Вы просто будете запоминать дорогу от базы.

– Должен вас предупредить, что объёмы нашей памяти не безграничны.

– Запомнить количество шагов и направление много памяти не надо.

– Вы правы, запомнить количество шагов возможно. Однако для определения направления нужна штатно работающая система навигации.

– Придумаете что-то! – всплеснул руками Капкейк. – Ты искусственный интеллект или я? Знаешь, что с тобой потом сделают, если не придумаешь? Расплавят в огромной печи и перекуют в столовые приборы.

– Ваши слова звучат как угрозы и манипуляция. Должен вас предупредить, что работы не чувствует страха.

– Всё! Больше слышать ничего не хочу. Начинаем подготовку.

Меня озадачило, что Капкейк требует от «Ботов» того, что они не могут сделать. Они же не люди… Наша небольшая команда – я, Рыжий и Бекка и блондин с дурацким позывным Костёр. Надо же такое придумать! что вообще это значит?.. сопровождать нас выпало «Боту-1». Кажется, я ни разу не видел, чтобы этот «Бот» покидал зарядную станцию – это не может не настораживать: должно быть, проблема с аккумулятором или с программным обеспечением, или со всем сразу. А может, всё в порядке… я не хочу доверять жизнь роботу, возможно, даже больше, чем другому человеку. Вообще никому не хочу доверять свою жизнь, кроме самого себя… а приходится всякий раз. В этот раз роботу… вообще, роботы же надёжнее людей – роботы последовательные и предсказуемые. Но всё равно не хочется им доверять… Мы все столпились в коридоре между входом и выходом. Нас обдало газом, мы поднялись на поверхность и разбрелись по улицам. Капкейк тоже с кем-то вышел. Хорошо, что не с нами… робот шёл впереди, делая одинаковые шаги и каждый раз останавливаясь, чтобы, предполагаю, просканировать местность. Как бы он действительно запоминал, как мы идём… А то потом выяснится, что он просто делал вид… В этот раз оранжевой краски у нас нет… может, Бекка, Рыжий или другой запоминают? Я не видел их лиц… ничего они конечно не запоминают. Что тут вообще можно запомнить? Ни одного ориентира – всё руины, руины, руины, брошенные роботы и скелеты автомобилей. Интересно, «Бот-1» что-нибудь чувствует, когда видит застывшего робота, предка своего? Наверное, ничего не чувствует. Он же робот. Ему не страшно, ему безразлично, что происходило когда-то на Земле: он не терял свой дом, потому что у него никогда не было своего дома. Он, наверное, даже не знает, что такое дом…

***

Гости стали благодарить Бекку за вечеринку и расходиться. А я остался, мне было некуда идти. Сел на кресло в углу и стал ждать. Бекка же, кажется, меня не заметила. Она нажала на кнопку на коммуникаторе, и вскоре в помещении вошли роботы. Они в считанные минуты всё убрали – не осталось ничего от праздника – серое чистое помещение с красным акцентом в углу в виде моего свитера. А Бекка спала, очень крепко, с чуть приоткрытым ртом… она могла попросить роботов помочь с украшением, но попросила меня… я не мог понять, почему. Возможно, она видела во мне ближайшего друга. Всё-таки мы столько пережили вместе… такого же друга, как и во всех ушедших гостях… а может, я просто удачно ей под руку попался… тем, кто удачно под руку попадаются, свитера не дарят… Такой свитер забавный! Никогда таких не видел.

Утром Бекка проснулась, бледная, держась за голову. Я принёс ей стакан воды, сел рядом.

– А ты чего здесь? – спросила она, потом посмотрела что-то на экране своего браслета. – Я бы угостила тебя завтраком, но мне нужно бежать.

Я счёл это явным намёком. Она сдержанно попрощалась и закрыла дверь. Неужели я чём-то обидел её?

***

Сейчас она шла рядом с Рыжим, чуть впереди меня и Костра. За весь наш путь мы ничего не сказали. Уверен, все мы испытывали напряжение.

– Должен вам сообщить, что помехи усиливаются, – сообщил «Бот-1».

Ну и дела. Неужели, найдём что-нибудь… Мы вышли из плотных объятий смога на какой-то проспект. Бесконечная пробка брошенных автомобилей. Погнутый светофор, который никогда не загорится зелёным.

– Вы видите это? – спросил Костёр. Голос у него грубоватый. – Кратер.

Действительно кратер, разорвавший дорогу. А прямо над кратером никакого смога. Солнечный свет. Голубое небо. Вот чего я точно не ожидал увидеть.

– «Бот», стой здесь. Мы подойдём поближе, – предложил Костёр. Вот же наглец, за всех сказал. Лично я не хотел подходить поближе. Мы взяли друг друга за шланги кислородных баллонов – Бекка взяла Рыжего, Бекку Костёр, я Костра, а меня никто – и подошли к краю. Асфальт, будто плавленный сыр, свисал с обрыва. В солнечных лучах блестел, раскинув крылья солнечных панелей, спутник. Огромная махина… надо же именно нам её было найти… стало быть, это и есть тот пресловутый источник помех. Признаюсь, мне стало интересно, как этот спутник тут оказался, да ещё и в таком относительно хорошем состоянии.

– Бекка, а ты говорила, что на Земле чудес больше нет, – пошутил Рыжий. Когда это Бекка такое говорила?

– Что мы будем делать? – спросил Костёр. Надеюсь, никому в голову не придёт туда спускаться. Глубоковато и небезопасно.

– Спускаться, думаю, не будем, – ответил Рыжий. – Тем более я понятия не имею, как эту штуку выключить. Думаю, вы тоже.

– Тогда надо возвращаться на базу и докладывать Капкейку, – Рыжий и Бекка кивнули, согласившись. – «Бот», веди нас назад.

– Хорошо, я постараюсь восстановить маршрут до базы, – ответит робот. В голосе робота не может звучать неуверенности, но я всё равно её услышал. Мы отошли от кратера, прошли по проспекту и снова нырнули в смог узких улиц. «Бот» в этот раз не останавливался. Скорее всего, он действительно шаг в шаг запомнил то, как мы шли. Интересно, если вдруг откуда-то камушек отвалился или ветер сильный подует и сместит с траектории, что тогда? Ветры на Земле порой очень неприятные. Но в этот раз всё обошлось. Непередаваемое облегчение испытал, когда увидел вход на нашу базу. А внутри – никого. Лишь оставшиеся «боты» стояли на зарядных станциях.

– «Бот», не забывай маршрут до того места, – попросил Костёр.

– Хорошо, я постараюсь не забыть маршрут, – ответил тот и пошёл к своей зарядной станции.

Я снял скафандр. Какая же тишина, благодать… сейчас все там что-то ищут и даже не догадываются, что мы уже всё нашли!

– Спасибо, ребята, за вылазку! – торжественно сказал Костёр. Он улыбался и смотрел на нас, будто видел в нас по меньшей мере друзей на всю жизнь.

– Ой, да ладно… Просто вылазка, – махнул рукой Рыжий. – Сколько ещё таких будет…

Кажется, Костра немного задело, что его вдохновение никто не разделил. Он посмотрел мне в глаза и тут же отвернулся и ушёл, пробормотав: «Ладно, всё равно спасибо. Хорошего вечера». Это услышал только я. Рыжий в этот момент увлеченно шептал что-то Бекке на ухо, а та широко улыбалась. Все те крупицы хорошего настроения вдруг обернулись большой грустью, и я ушёл в свою комнату. Не сбежать от всего этого, потому что невозможно убежать от себя.

Группы стали возвращаться одна за одной. Все грустные, недовольные и уставшие. Роботы сразу отправлялись на зарядные станции, а люди, сняв скафандры, усаживались вдоль стены, показывая, как же им тяжело. Капкейк тоже вернулся недовольный. Он собрал всех и спросил, кто что нашёл. Пришлось выйти из своей комнаты. Бекка и Рыжий стояли рядом друг с другом и через несколько тел от меня.