Vita-4

А мы продолжали идти по всем этим одинаковым руинам некогда, наверное, процветающего города. Ливерпуль… Что за название такое дурацкое?

Наконец пришли. Ушедшее под землю здание. Вход приглашал коридором с развалившейся лестницей в черноту.

– Фонарики, – скомандовал Капкейк. Мы послушно нажали кнопки на наших шлемах. Лучи яркого света тут же порезали эту темноту. Чем ниже мы спускались, тем сильнее слышались помехи в наушнике. Кажется, кто-то пытался связаться с нами. Ещё через какое-то время помехи превратились в отчётливую роботизированную речь:

– Говорит «Бот-12». Мы поймали ваш сигнал. Как слышно?

– Говорит лидер экспедиции «Вита-4», позывной Капкейк. Слышно хорошо. Мы прибыли на базу.

– Вас понял, Капкейк. Мы видим вас в сети. Следуйте к люку.

«Вита-4»… Я и забыл (а может, я даже не знал), что у нашей экспедиции такое название. Вот уж действительно «вита» – бродить по умершей планете и искать выживших, чтобы их устранить. Капкейк повёл нас к люку, оказавшемуся огромной бункерной дверью. Все вошли в «предбанник». Нас обдало газом. Раздался гудок сирены, вторая дверь открылась, и мы вошли в огромное полуразрушенное помещение. Потолок поддерживали балки, обмотанные тускло светящейся лентой. Вот оно, стало быть, место, где нам придётся ночевать в лучшем случае ближайшие несколько месяцев. Последовав примеру Капкейка, мы сняли шлемы и респираторы. Нос тут же защищало прошедшим через фильтры очистителя воздухом. Я вытащил наушник. Очистители воздуха гудели повсюду. Этот ужасный гул, к которому не так просто привыкнуть… могли же привести сюда более новые, тихие, модели. Вот так вот о своих защитниках заботится человечество – вынуждает жить в нечеловеческих условиях.

Нас встретил робот. В своих металлических клешнях он держал такой же планшет, как у Капкейка.

– Я прошу прощения, что мы не встретили вас, – мигнул светодиодами глаз наш неживой товарищ. – Что-то вызывает помехи.

– Разберёмся, – бросил Капкейк. – Все подошли ко мне!

Все подошли к нему. Он стал что-то говорить. Возможно, что наше дело правое. Что мы надежда всего человечества. Что в наших руках чуть ли не будущее всей нашей цивилизации. Наверное, он говорил так пламенно, так искренне… Впрочем, я не слушал. Вероятно, он говорил не о судьбе человечества, а о судьбе отдельных людей в лице нашей экспедиции. Напоминал, что нужно вовремя наполнять баллоны кислородом, заряжать электронику, следить за скафандром, бережно относиться к оружию и ресурсам. Всё это и без него понятно – не маленькие дети. Потом заговорил робот. Робота послушать можно. Роботы, как правило, говорят без пафоса и по делу: «По всем вопросам можете обращаться к любому "Боту"». Вот, что и требовалось доказать. Коротко и ясно. «Ботов» в этом подобии подземного бункера было штук десять. Некоторые из них стояли с потухшими светодиодами на зарядных станциях. Вероятно, до нашего прилёта у них тут было много дел – облагородить это место, сделать его мало-мальски пригодным для существования. Всё-таки, вот, заботятся о нас организаторы экспедиции. Могли бы роботов не отправлять. Низкий поклон им.

– Выбираем себе место для сна, заряжаем скафандры, наполняем баллоны, – скомандовал Капкейк, и все стали расползаться по помещению, хлопать дверями между выстроенными роботами перегородками. Выбирать место для сна надо ответственно, потому что сон – единственное хорошее, что меня ждёт… но куда ни глянь, всюду некомфортно. Впрочем, мне не привыкать… как будто случайно я оказался рядом с Рыжим и Беккой – наверное, нас друг к другу притягивало… а может, и правда случайно… к нам троим подошёл Капкейк и сказал, не отрываясь от своего гаджета:

– Мужчины и женщины живут отдельно.

– Да ладно тебе, мы что, средневековые животные какие-то? – с иронией спросил Рыжий. Бекка улыбнулась.

– Это приказ, – ответил Капкейк и хотел было уходить (и лучше бы ушёл), но остановился и сказал:

– Вам троим поручаю разобраться с помехами. Где-то неподалеку их источник. Пойдёте завтра утром.

Вот ещё не хватало… Вот уж спасибо за доверие, Капкейк! Мог бы кого-нибудь из новичков отправить проявить себя… Новичкам он не доверят. А нам, к сожалению, доверяет… раз доверят, раз считает одной командой, мог бы нас втроём в одну комнату поселить – командный дух развивать. Мы же правда не средневековые животные. Просто Бекка очень увлекательные истории рассказывает. Заслушаешься…

Комнаты, однако, оказались двухместными, поэтому втроём бы мы жить никак не смогли. Ну и ладно… так даже лучше. Меньше народу – больше кислороду. На Земле это особенно актуально. А ещё я не люблю, когда много людей живёт в одной комнате. Всё время какие-то мелкие конфликты случаются, недопонимания. А вдвоём жить можно. Договариваться можно. Особенно с Рыжим. Он вроде человек понятливый – знает, что мне нравится, а что нет. А мне вообще-то не нравится ничего. Но я не требовательный – лишь бы сон не отнимали.

Во время приёма пищи – безвкусных, чтобы не пришлось всем угождать по части предпочтений, тюбиков – роботы раздали нам пилюли. Размером с фалангу пальца отвратительная гадость с ужасными побочными эффектами – сразу начинается тошнота. Чувствуешь, что тебя вот-вот вырвет: нарастающее ощущение, что уже всё к горлу подступает… но зато, благодаря этим пилюлям, адаптация к новым условиям происходит очень быстро. Кажется, однако, что проще было бы дать организму привыкнуть самому… ну в самом деле – человечество покорило свой уголок космоса, при этом медикаменты делает с такими побочками. Ну как так можно?

В общем, этой первой земной ночью мы думали, что не доживём до утра, потому что захлебнёмся в рвоте. Конечно, заснуть в таком состоянии едва ли возможно. А утром нам ещё этот источник помех искать. Что он из себя представляет – неизвестно.

– Я не спала ни минуты, – жаловалась Бекка за завтраком. Кажется, точно так же она говорила и в первую нашу совместную экспедицию, и во вторую. Мне было жалко Бекку, но у меня почему-то так поднялось настроение, когда она это сказала. Она посмотрела на меня и сделала вид, что замахивается, чтобы сбить с моей физиономии улыбку. Остановив кулак в нескольких сантиметрах от моего носа, Бекка сама улыбнулась. Я рад, что у неё хорошее настроение. Хорошее настроение – важно. Этот день, кроме хорошего настроения, ничего хорошего больше предложить не мог. «Бот-12» сообщил, что загрузил в наши браслеты карту с зоной, откуда, предположительно, могут идти помехи. Он также рекомендовал лишний раз карту не включать, чтобы не тратить энергию скафандра, предупредив ещё, что в случае нештатной ситуации из-за помех могут возникнуть проблемы с поисками наших тел. Очень заботливо с его стороны – меня действительно тронула его прямолинейность… Интересно, если мы не вернёмся на базу, Капкейк отправит следующих устранять помехи? А что ему остаётся? Как будто эти помехи срывают всю экспедицию… вот так вот все пропадут, а Толстяк на Марсе будет винить террористов и продавит в разные инстанции идею, что Землю надо взорвать. Может, это и есть его план. И всё подстроено. И на нашей совести будет гибель Земли – ведь мы безропотно подчинились. Хотя какая разница, если мы все будем мертвы…

– Как вы понимаете, пока эти помехи нам мешают, мы не сможем приступить к задачам нашей экспедиции, – сказал Капкейк так, будто напутствовал нас перед спасением Вселенной. – Я отправляю именно вас, потому что уверен, что вы не подведёте, – он убрал свой гаджет в карман и положил свои ладони на наши с Рыжим плечи. Как же повезло Бекке, что у Капкейка не три руки. – Вы лучшие люди с огромным опытом…

Я перестал слушать эту его безумно трогательную речь. Почему его доверие должно быть моей проблемой?.. да, точно… потому что у него власть. Ладно… что мы в самом деле, командира подведём… Рыжий смотрел в сторону, заложив руки за спину. Бекка смотрела Капкейку в глаза и кивала. Её лицо не выражало ничего. Огромные блестящие зрачки с тёмно-синей каймой. Очень красивые глаза.

– Ну, успехов… с пустыми руками не возвращаетесь, – закончил своё напутствие Капкейк. Наверняка думал, что последняя его фраза поднимает наш дух до космических высот… лично мне захотелось назло ему вообще не возвращаться – вдруг задумается, как на людей такие ожидания накладывать.

Мы надели скафандры, респираторы, проверили всю электронику – вроде работает. «Бот» поставил у наших ног коробку с баллончиками.

– Я предлагаю решение потенциальных проблем с навигацией. Будете распылять краску по всему вашему маршруту и по следу вернётесь назад.

Рыжий взял один из баллончиков, потряс его, нажал кнопку на шлеме и заговорил:

– Ты предлагаешь тащить с собой целую коробку?

Робот подмигнул светодиодами глаз, будто подумав, и ответил:

– Это бы серьёзно повысило ваши шансы на выживание. Однако я понимаю вашу озабоченность: целая коробка может оказаться слишком тяжёлой, что приведёт к повышенному расходу кислорода.

– Мы возьмём только несколько баллончиков, – сказала Бекка. И вот по нашим многочисленным карманам скафандра оказались распиханы баллончики с оранжевой краской. Откуда в этом убежище взялась краска, я понятия не имею. Видимо, те, кто снаряжал «Ботов», видели будущее. Впрочем, с современными-то технологиями, должно быть, и не такое можно сделать… при этом просканировать Землю на наличие активности удалённо, чтобы не посылать людей метить пройденный путь краской, видимо, современные технологии не способны.

– Я не понимаю, ты говоришь серьёзно или это всё твой сарказм? – услышал я в ухе женский голос. Это Бекка и Рыжий о чём-то разговаривали, пока мы поднимались на поверхность. Наверное, о чём-то интересном. Рыжий на реплику Бекки ничего не ответил. На том разговор и закончился. И хорошо – кислорода меньше израсходуем. На поверхности всё тот же плотный смог, всё те же одинаковые руины и потрескавшийся асфальт.

– Кто пойдёт первый? – спросила Бекка. Мы с Рыжим посмотрели друг на друга. Я не хотел идти первым. Рыжий, наверное, тоже не хотел.

– Ладно… я пойду, – уверен, если бы не визор её шлема, я бы увидел, как она закатила глаза. – Но потом поменяемся.

Спасибо Бекке, за то, что она такая смелая. Впрочем, может, она не смелая – просто ей не нравится, что мы такие трусы. Но ведь трусость – что-то вроде инстинкта самосохранения. А ещё трусов не должны отправлять на Землю. Хотя, судя по всему, никого, кто определяет состав летящих на Землю экспедиций, это не волнует. Я бы с удовольствием отдал своё место какому-нибудь молодому парню, грезящему оказаться на Земле. Но у меня контракт. И обещанная пенсия. А ещё я когда-то сам был таким парнем.

***

Помню, я как-то стоял в самом дальнем, темном углу родной марсианской базы и смотрел на стенд, на золотые таблички, увековечивающие имена людей, которые бесчисленные сотни лет назад стали послами человечества…

– Вот ты где… – эта Бекка. Она встала рядом со мной, и мы долго молча читали имена героев.

– Ты знаешь, что я недавно была в другой системе, в Большом вселенском архиве. Там есть секция про людей. Можно выбрать запись, вставить её в шлем и оказаться на Земле, когда на ней ещё жили люди.

Она рассказала чудесную историю. Я слушал её от начала до конца: «Я выбрала первую попавшуюся запись. Это был какой-то город. Там шёл снег. Такой белый-белый! А на стенах низеньких домишек висели разноцветные фонарики, хотя был день – очень белый! Белый-белый! И я попробовала пройтись, и снег хрустел. И ещё снег лежал на ветках деревьев. А на деревьях не было листьев… А мимо проходил молодой человек в большой шапке, чёрной одежде и перчатках. И на его плечи падал снег и тут же превращался в блестящие кристаллики. И это очень красиво! Я подумала, что Земля когда-то была самой красивой планетой». Она достала из кармана карточки с картинками и стала показывать мне: «Это тропический лес… Это город Париж… Это птица, пингвин…» Да, это определенно примечательнейшие картинки – я много таких видел. Оставалось только догадываться, как бы всё это выглядело не на картинках. И если Бекка говорила, что Земля была самой красивой планетой, то у меня нет поводов ей не верить, потому что она много где была… «Это… забыла…» С картинки смотрел какой-то человек со взъерошенными волосами. Знакомое лицо… «А это радуга…» Бекка смотрела на это всё, и её огромные зрачки блестели, тонкие губы обнажали ровные белые зубы. Я вряд ли мог разделить её восторг. В конце концов от всего того, что она показывала, не осталось почти ничего, кроме картинок. С другой стороны, я её понимал – нам не повезло родиться так поздно и не застать красот родной планеты человечества. Только и остаётся, что восторгаться картинкам.

***

Очередной баллончик закончился. Бекка откинула его в сторону. Он, ударившись обо что-то звонкое, куда-то укатился. За нами из смога тянулась неровная прерывистая оранжевая линия.

– Это был последний, – сообщила Бекка.

– Дать тебе свой? – спросил Рыжий. Уверен, он в этот момент улыбнулся.

– Ну уж нет. Теперь ты иди вперёд.

Я включил монитор браслета. Карта не показывала наше положение. Как по ней ориентироваться, я понятия не имел. Что мы ищем, где это может быть – тоже. И меня бы очень удивило, если Рыжий и Бекка что-то знали… Хотелось пить, хотелось перекусить, но как тут попьёшь и перекусишь… мы пошли за Рыжим. Вокруг всё те же руины, всё тот же асфальт, всё тот же мусор… я с силой пнул лежащую на пути голову робота. Она укатилась в смог. Какой-то дурной поступок. Эта голова тут неисчислимое множество лет лежала, а теперь больше не лежит… впрочем, какая разница, где она будет лежать следующее неисчислимое множество лет? Как будто голове есть до этого дело… это как камень. Камню тоже нет дела, где ему лежать. Наверное…

Чуть позже случилось то, о чём я подсознательно переживал сильнее всего – мы увидели, как наш путь пересекает неровная прерывистая оранжевая линия.

– Что ж… это неприятно, – развёл руками Рыжий. – Кажется, если пойдём дальше, то заблудимся.

Мы одновременно включили браслеты и посмотрели на карту, будто надеясь, что в этот-то раз она наше местоположение покажет… не показала. Забавно, как бесполезен человек с неработающими приборами… интересно, как Капкейк смог довести нас с челнока до убежища?.. если он так хорош в ориентировании, сам бы и пошёл искать этот пресловутый источник помех – показал бы всем хороший пример. А так какой он пример показывает? Отправил людей без связи и навигации на верную гибель, а сам потягивает тюбики и дышит очищенным воздухом… справедливости ради, мы тоже дышим очищенным воздухом, но у нас он не бесконечный… с этой мыслью я зачем-то нажал на кнопку принудительной подачи кислорода. Бекка и Рыжий не обратили на это внимания. Уверен, если бы не визоры шлемов, я бы увидел на их лицах глубокую озадаченность.

– Надо разворачиваться, – сказал Рыжий. – А то мы пропадём.

– Так мы выйдем на это пересечение и снова застрянем, – ответила Бекка.

– Оставим кого-нибудь тут смотреть прямо, а на пересечении пойдём в сторону.

– Что?

– Увидишь. Надо оставить тут человека, который будем смотреть только в одну сторону.

Я посмотрел на Бекку. Рыжий тоже посмотрел на неё.

– Нет, даже не думайте! Я не Капкейк, и я вам не доверяю.

Это прозвучало дружелюбно и не обидно. Стало быть, стоять либо мне, либо Рыжему… честно сказать, я категорически не хотел оставаться тут один. Ещё сильнее, по необъяснимым причинам, я не хотел, чтобы Рыжий ходил куда-то наедине с Беккой.

– Тогда выбирай сама, с кем хочешь пойти, – предложил Рыжий. Уверен, Бекку этот вопрос смутил. Я тут же почувствовал вязкое напряжение. У меня участился пульс – думаю, будь сейчас монитор включен, он бы показал, что у меня запредельный уровень стресса… стыдоба. Я же не подросток какой-то, чтобы из-за такой ерунды стрессовать… Бекка виртуозно прочувствовала ситуацию и отказалась принимать решение.

– Ну что ж… давай тогда я пойду с Беккой, чтобы ты не напрягался.

Вот уж спасибо, Рыжий, очень благородно с твоей стороны… век не забуду… и они скрылись за моей спиной, оставив меня с ужасным ощущением, что на этой планете я один.

– Не переживай, – сказала Бекка перед уходом. – Мы мигом. До встречи!

И с чего она только взяла, что я волнуюсь? На мне же шлем!.. Я сел и стал ждать. Сколько я прождал – неизвестно. Идиоты-создатели не удосужились запихнуть в браслет часы. Казалось бы, что может быть очевиднее часов… подумали, наверное, раз Марс совершает оборот вокруг своей оси на 40 минут медленнее, чем Земля, то не будем часы засовывать – мало ли, путаница возникнет…Короче говоря, я интуитивно ориентировался по уровню кислорода в баллонах. Чем меньше процентов, тем дольше нет Бекки и Рыжего, тем ближе моя гибель. В какой-то момент я подумал: а что делать, если уровень кислорода опустится до критического уровня? Я могу пойти налево или направо и либо встречу своих бесценных товарищей, либо окажусь на базе. Во втором случае у Капкейка возникнут вопросы, почему я один… ну… иногда товарищи пропадают без вести. Так бывает. Капкейк должен понять. Более того, он сам виноват, что послал нас втроём. Было бы нас четверо, я бы тут один не сидел… как вообще получилось, что мы пересекли свой путь? Казалось бы, всё время, насколько это возможно, прямо шли… ну ладно, надо ждать. Что ещё остаётся? Уйти будет подлостью. Вдруг они правда торопятся, вдруг беспокоятся… Я-то могу ещё подождать. Кислород и заряд ещё есть. Никаких поводов для беспокойства!… Стоять было тяжело. Может, разница в гравитации сказывается – не привык ещё. Стал вглядываться в серость смога. Было бы страшно, наверное, увидеть чьи-то яркие глаза. Что бы я мог сделать, напади на меня какой-нибудь неведомый зверь? У нас даже оружия при себе нет. Как Капкейк мог не выдать нам оружие, зная что Землю населяют ужаснейшие террористы? Да и не помогло, наверное, бы оружие от неведомого зверя. Вдруг их не берёт физическое воздействие – первый зверь во Вселенной с сопротивляемостью к физическому воздействию обитает на планете Земля. А какое воздействие берёт – неизвестно. А если бы было известно, то сражаться сразу стало бы легче. Получается, самое ценное оружие – знание. А у меня знаний нет… Впрочем, если подумать, то и у неведомого зверя нет знаний обо мне. Вдруг я не хрупкий человечишко, а ловкий мощный человечище? Поэтому зверю не стоит нападать на меня. Впрочем, зверь на то и зверь… ему плевать на знание. У него есть инстинкты. Он видит, что я не ловкий мощный человечище, а хрупкий человечишко. А то, что размер не всегда имеет значение, он не понимает… Правда, откуда тут зверям взяться? Да ещё и в Ливерпуле. Да ещё и на улице, где я сижу. Я не самый удачливый человек, но это даже для меня было бы чересчур… Надо ждать… Рыжий и Бекка точно удачливее меня. Хотя с чего я это взял? Все на Земле оказались. Все подвергаются большой опасности. Слишком высокомерно с моей стороны думать, что не повезло тут только мне… Надо ждать. Идти они должны быстрее, потому что в этот раз им не надо запрыскивать асфальт краской. Лишь бы не заблудились. Всё-таки очень ненадежный метод отмечания пройденного пути. То ли дело электроника! Если она работает, то не подводит… Надо ждать… Наконец они пришли. Думаю, если бы на мне не было шлема, они бы, увидев моё лицо, подумали, что я очень рад.

– Соскучился? – шутливо спросила Бекка.

– Ой, да не успел он! – ответил за меня Рыжий. – Мы же быстро вернулись.

Ну правильно, когда идёшь в хорошей компании, время быстро пролетает. А ты бы попробовал, как я, посидеть тут с ощущением, что на тебя кто-то смотрит.

Мы вернулись на базу. Эта бестолковая вылазка, к моей радости, подошла к концу. Капкейк негодовал, что мы ничего не нашли.

– Как же так! Я на вас рассчитывал! – он кричал, я перестал его слушать. Все вокруг смотрели на нас. Бекка смотрела в сторону – кажется, ей было стыдно. Рыжий держался достойно – задрал подбородок вверх. А мне было всё равно. Я хотел снять скафандр, поесть и попить. Все эти источники помех меня совершенно не интересовали. Почему это должно быть моей заботой, что где-то какие-то помехи и они чему-то мешают?.. а ну да, у меня же контракт и скорая пенсия. Что ж, и в этот раз надо подождать. Всё время надо чего-то ждать. Сейчас надо подождать, пока Капкейк накричится…Накричался.

Я снял скафандр, подключил его к зарядной станции, поставил баллоны заправляться. Как же мне тут тоскливо. Всё такое тёмное, серое. Там, где человек, всё становится тёмным и серым, будто других цветов нет. Верю, что другие цивилизации живут веселее, уютнее. Я, конечно, нигде за пределами Солнечной системы не был… А Бекка была. Она рассказывала, что Земля была самой уютной планетой. Но какая разница, чем когда-то была Земля?.. Этих Земель по всей Вселенной наверняка миллионы – просто Бекка до них не добралась. Не знаю, почему… Я бы с удовольствием их посетил. Но мне страшно. Чтобы перемещаться на далёкие расстояния, надо в буквальном смысле убить себя. То есть встаешь на платформу, тебя стирают тут и строят заново в другом месте. Я не знаю, как это всё работает в деталях – я перестаю понимать этот мир уже когда начинаю задумываться об элементарных частицах – но в моём понимании, на другом конце этой системы буду уже не я, а моя точная копия. Это как мой брат-близнец, наверное. Но ведь я не свой брат-близнец. Я это я… А я не хочу умирать… Хотя, может, всё не так, как мне кажется: все же пользуются и не жалуются… Я посмотрел на Бекку. Она о чём-то говорила с Рыжим. Они оба улыбались. У них красивые улыбки. Может, это не та Бекка, которую я увидел первый раз. Ту Бекку стёрли. А эта Бекка – просто точнейшая копия первой… Если вдруг каждый в этом убежище пользовался телепортом, то, получается, я среди них единственный, кто рождён естественным путём и всё ещё жив… Всё-таки без такого вот добровольного самоубийства Вселенную будет не посмотреть – а зачем мне пенсия, если я навсегда останусь в родной системе человечества? Зачем мне чего-то ждать…

***

Бекка показала мне совместную фотографию с инопланетянами. Окружённая совершенно разными существами, она улыбалась. Все существа тоже улыбались, хотя у некоторых я не мог даже предположить, где находится рот. Но я был уверен, что они улыбались. И Бекка, показывающая мне эту фотографию, тоже улыбалась. Она показывала на каждое существо и рассказывала, кто оно и чем занимаются. Я слушал внимательно, но едва понимал, что Бекка имела в виду, например, под звёздным оператором или менеджером с приставкой в виде какого-то слова на межгалактическом диалекте. Никогда не слышал этого диалекта, при этом я знаю межгалактический язык – возможно, даже лучше Бекки… Толку он этого знания, конечно, не очень много, если ты ни разу не выбирался в другие системы… Бекка была бы не Беккой, если бы не пригласила своего инопланетного товарища в гости и не закатила в честь этого вечеринку, пригласив всех друзей. Она нашла какое-то помещение на Европе и уговорила меня помочь ей. Мне было лестно её внимание, хотя я не понимал, почему она попросила именно меня. Я бы на её месте задействовал роботов. Она показала, каким хотела бы видеть помещение: очередная земная фотография: натуральный огонь, гирлянды, ель… Мы долго вдвоём украшали стены: развешивали мишуру, какие-то игрушки, огоньки. Поставили искусственную ель… весь вечер я удивлялся: где она всё это взяла? Потом мы готовили еду, разливали и расставляли напитки. Всё это время играла какая-то звонкая музыка. Получилось здорово. Наверное, это лучшее, что я делал в своей жизни. Потом Бекка куда-то ушла и вернулась, одетая в пушистый бежевый свитер. Огромный ворот обнимал её высокую шею.

– Как тебе? – спросила она, покрутившись на месте. – По земной традиции на этот праздник дарили подарки. У меня тоже есть для тебя… – она протянула мне коробку. Я открыл её. Внутри лежал красно-белый свитер с оленем. – Надевай! – почти приказала она. Я послушался, надел. Он оказался таким тёплым, таким мягким и пах чем-то вкусным. Бекка засмеялась, а потом сказала чуть тише, чем обычно: – Тебе очень идёт. – Она слегка обнажила свои белые ровные зубы. Её большие зрачки блестели светом гирлянд. Какая же она красивая! Я бы никогда в жизни не подумал, что она даже как-то косвенно связана с Вооруженными силами человечества. Мы долго стояли и смотрели друг другу в глаза. Возможно, в тот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком во Вселенной…

Когда началась вечеринка, пришли гости – самые разные существа: красивые, некрасивые, человекоподобные и удивительно не человекоподобные. Я находился в сторонке и пил сок. Бекка обо мне, кажется, совсем позабыла. Она ходила от гостя к гостю, от существа к существу, шутила, улыбалась. Надо было бы тоже, наверное, повеселиться, но я так не хотел веселиться… всё вокруг такое уютное, но всё равно необъяснимо по-человечески серое.

– Вы, люди, хорошо делаете, интересно, – сказал кто-то на межгалактическом языке. Я посмотрел вниз. На уровне моего колена стояло синекожее существо, одетое в почти такой же красно-белый свитер, как у меня. Наверное, я должен был быть польщён его словами. Но они как будто меня не касались. В этот вечер я почему-то не чувствовал себя человеком… а когда я вообще чувствовал себя человеком и был при этом счастлив… точно, за несколько минут до прихода первых гостей.