Зал костей

Я даже представить себе не мог, что однажды стану ярлом крепости Ульфкель и буду служить своему брату как вождю. Отец выглядит сильным и здоровым, наверняка он проживет еще много лет, и народ его любит. Никто не посмеет бросить ему вызов, никто никогда не сможет занять его место.

– Тем не менее я предпочитаю меч грифельной доске, Этта. Дарри никогда не слагал прекрасных песен о тех, кто выучил все буквы.

– Ох уж эти мальчишки! – рассмеялась Этта. – Кольфинн понятия не имеет, какую трудную работу он мне задал: вдолбить хоть немного здравого смысла в твою буйную головушку. Ступай, найди себе занятие, пока я не попросила тебя пересказать жизнеописания семи вождей, которые правили Ривсбургом до твоего отца.

Подобная перспектива меня не прельщала, и я со всех ног кинулся прочь из комнаты, а кудахчущий смех Этты эхом отдавался у меня за спиной.

Глава 3

Город Ривсбург был построен почти полностью из дерева, хотя с недавнего времени для строительства некоторых новых зданий использовали добываемый в горах камень, поскольку хорошей древесины становилось все меньше. Этта рассказывала мне, что когда ее бабушка была маленькой девочкой, тогдашний вождь Рив привел клан на эту землю и основал на берегах реки Йельт город, который назвал в свою честь. Слушая эту историю в первый раз, я с трудом представлял, что кто-то, кого Этта знала лично, пережил те далекие события. Они происходили в первые десятилетия эпохи Падших, после того как старые королевства эпохи Славы были сметены с лица земли. Война божеств случилась не так уж давно, и живущие ее еще помнили. Этта поведала, что сам Создатель положил конец великой битве между божеством Морваносом, который со своими последователями стремился захватить власть над Амураном, и противостоящими ему Велландиру с союзниками. Семилетняя война едва не уничтожила Амуран, и потому Создатель низверг их всех в Бездну, чтобы покончить с распрями. Пощадил только тех, кто не стал сражаться ни на одной из сторон: повелителя волн Нанкидо, властителя ветров Кулдафа, возжигателя огня Бруара, ваятеля земли Ранноха, хранителя времени Динаса и стража Чертогов мертвых Навана.

Однако завершение войны не принесло мира, поскольку армии враждующих божеств уцелели. Древняя земля Валистрия погрузилась в гражданскую войну, которая бушевала несколько поколений. Рив показал, что есть другой путь, он убеждал людей, что они больше не должны полагаться на мудрость и руководство богов. Он верил, что наша судьба находится в наших руках. Отвратившись от богов и старых раздоров, Рив с горсткой последователей направился в бесплодные и пустынные земли Ласкара в поисках новой жизни, стремясь укрыться от гражданской войны, все еще терзающей Валистрию. Из небольшой группы людей, отправившихся на север, вырос клан, который теперь носит имя Рива. Трудно поверить, что один человек основал целую нацию и вернул людям надежду на будущее.

Мальчишкой я частенько сидел на причале со своими друзьями Брамом и Хаарлом и, мечтая о захватывающих приключениях, наблюдал, как во время прилива торговые суда и военные корабли деловито заходят в Ривсбургский порт. Глядя на высокие деревянные стены, окружающие наш город, я пытался представить себе то время, когда эта земля еще была дикой. Рив удачно выбрал место для поселения. Узкая бухта служила хорошим укрытием от свирепых штормов, которые могли внезапно обрушиться на Редфарское море, река Йельт обеспечивала клан питьевой водой. А самое главное, горы Барос защищали территорию на западе от холодных зимних ветров, которые дули с Бескрайнего океана. Недород у нас случался реже, чем у кланов Виттаг или Хельсбург, чьи земли были защищены хуже. Благодаря стабильным и богатым урожаям число наших людей росло с каждым годом.

Жарким летним днем Брам выглянул из-за бочек на причале, а потом, вновь пригнувшись, вопросительно посмотрел на меня. Нам обоим было по десять, и мы знали, что вскоре на нас ляжет ответственность взрослых мужчин. Впрочем, пока этот день не настал, мы продолжали вести себя как все мальчишки, – нарывались на неприятности. Еще один наш близкий друг, Хаарл, больше не озорничал с нами. На два года старше, он готовился стать воином и большую часть времени проводил со стражниками Финнвида. Сложением Брам был худощав, вроде меня, а веснушчатым лицом и песочного цвета волосами как две капли воды походил на своего отца, Брунна Четыре Ветра.

– Что ты увидел? – прошипел я.

– Он там, на пристани вместе с другими воинами. А Йохан Йокельсвард и его люди, похоже, готовятся сойти на берег.

Я рискнул и выглянул сам. Хаарл стоял к нам спиной в самом конце шеренги почетного караула, который отец выстроил в честь прибытия Йохана. Хотя мой друг слегка раздался вширь, кольчуга все еще была ему велика. Я хихикнул, когда он смущенно сдвинул шлем на затылок, чтобы лучше видеть.

Взглянув на гостей, я сразу узнал Йохана Йокельсварда, высокого и поджарого; в его длинных рыжих волосах и бороде пробивалась седина. За спиной он нес громадный двуручный меч Йокеля, проклятие клана Норлхаст, наших врагов на севере, которыми правил Карас Серый Шторм. Среди свиты Йохана я заметил Руггу, Скалу Каламара, держащего огромный боевой молот, и юного Пэтра Хамарсона, чей древний меч с выгравированными драконьими рунами, по слухам, выковали во времена Войны божеств. Там присутствовал и Каун Быстрая Сталь, его зоркие глаза высматривали опасность. Я не раз встречался с Йоханом и знал многих его воинов, поскольку ярл Каламара был частым гостем в крепости Ульфкель. Однако в этот раз Йохана сопровождали трое незнакомых мне людей, по-видимому, его семья: женщина, мальчик примерно моего возраста и девочка постарше. Я решил, что узнаю о цели их приезда позже; сейчас меня ждало более важное дело.

Мы выскочили из укрытия и выстрелили из пращей. Оба камешка попали точно в цель, ударившись со звоном в огромный шлем Хаарла. Тот, споткнувшись, дернулся вперед, шлем с его головы с глухим стуком упал на доски причала прямо перед Йоханом Йокельсвардом, который направлялся к воротам Ривсбурга. Клинок Кауна молниеносно вылетел из ножен, а Ругга запрокинул голову и громко расхохотался.

– Убери свой клинок в ножны, Быстрая Сталь! – крикнул он. – Из-за тебя мальцы вот-вот обмочат штаны! Это всего лишь шутка, не более. И, надо сказать, отменная меткость!

На фоне огромного Ругги даже Полурукий выглядел маленьким. Внешность обманчива, и, несмотря на устрашающий вид, Скала Каламара обладал добрым сердцем, всегда смеялся и умел сдерживать гнев. Каун нравился мне меньше. Молодой воин отличался угрюмым нравом и, казалось, никогда не радовался жизни, хотя мастерское владение мечом сделало его одним из лучших воинов Каламара. Он с мрачным видом вложил меч в ножны. Похоже, наша шалость позабавила его куда меньше, чем Руггу.

Меж тем Хаарл побагровел, пытаясь незаметно подобрать свой головной убор, а Финнвид сверлил нас с Брамом грозным взглядом. Мы бросились обратно в укрытие, но я заметил, что рыжеволосый паренек, сопровождающий Йохана, смотрит в нашу сторону. Клянусь, он подмигнул, прежде чем Брам схватил меня за рубаху и затащил за бочки, а над причалом разнесся смех Йохана и Ругги.

* * *

– Вы двое! – проревел Хаарл.

Мы с Брамом оглянулись и увидели нашего разъяренного друга, который направлялся к нам через внутренний двор перед Большим залом. Похоже, без неприятных объяснений не обойтись, понял я, и в первую очередь потому, что Брам рядом кусал губы, едва сдерживая смех. Хаарл был на добрый фут выше нас обоих и буквально кипел от злости. В тех редких случаях, когда мы решали споры кулаками, нам с Брамом всегда доставалось больше, даже когда мы дрались против Хаарла вдвоем. Вблизи мы увидели, что нашему другу неудобно в слишком большой кольчуге, его все еще красное лицо покрывал пот. На другой стороне двора я заметил Финнвида, который наблюдал за происходящим. Он мудро решил дать Хаарлу самому разобраться с обидой. Хаарл ткнул трясущимся пальцем в нашу сторону и заговорил. Хотя его голос звучал гораздо тише, чем я ожидал, но все же был полон ярости.

– Думаете, вы самые умные, да? Выставляете меня дурачком перед Финнвидом и всеми остальными! Может, ты и сын Кольфинна, Ротгар, но, будь я проклят, если ты ведешь себя как подобает сыну вождя! Стражники теперь будут потешаться надо мной несколько недель. Я и так там самый младший, а тут еще вы двое вечно портите мне жизнь!

– Хаарл, мне правда жаль, – произнес я, и мое лицо залилось краской, когда люди поблизости начали оборачиваться, чтобы посмотреть на ссору. Мне стало бы легче, если бы Хаарл ударил меня, однако он повернулся и, не сказав больше ни слова, зашагал прочь.

– Ой-ой, – пробормотал Брам, когда к нам подошел Финнвид.

Держа руку на рукояти меча, он окинул нас суровым взглядом. Я с опаской взглянул на меч, потом поднял глаза на Финнвида.

– У вас слишком много свободного времени. Ваши отцы тоже так думают, поэтому завтра на рассвете вы должны явиться к мастеру оружия, чтобы начать обучение.

Мы с Брамом радостно переглянулись, не в силах поверить своей удаче. Впрочем, Финнвид не отводил от нас холодных серых глаз, и моя радость быстро угасла: самое неприятное он приберег под конец.

– Хаарл прав. Были бы вы настоящими друзьями, дали бы ему шанс возмужать и не стали бы над ним подшучивать. Теперь я отвечаю за Хаарла, так что оставьте его в покое, если хотите учиться у Полурукого. Иначе мы подыщем вам другую работенку, будете, к примеру, помогать рабам разбрасывать навоз по полям.

Финнвид явно говорил серьезно. Мы с Брамом поспешили скрыться из виду, пока он не передумал.

* * *

– Огонь в небе!

Слова ворвались в сон, заставив меня вздрогнуть и вернуться в реальный мир. В спальне стояла кромешная тьма, до рассвета было еще далеко. Я откинул одеяло, отыскивая впотьмах одежду. Где-то вдали звучал трубный рев рога, а из коридора за моей дверью доносился топот обутых в сапоги ног.

Йорику уже исполнилось четырнадцать, и мы теперь не жили в одной комнате, как в детстве. Брата все сильнее интересовали мужские дела, поэтому мы виделись гораздо реже. Я вышел в коридор один, услышал, как во дворе собираются люди, и побежал вниз, желая узнать, что случилось.

Снаружи меня встретил громкий шум: мужчины седлали лошадей и вооружались. Среди воинов я увидел взъерошенного Хаарла, который раздавал щиты и шлемы старшим товарищам. Ночь была не совсем темной, и, взглянув вверх, я увидел, что на вершине башни горит сигнальный огонь. Меня охватила паника. Неужели на нас напали?

Мимо пробежали еще несколько человек во главе с Джури, одним из самых многообещающих воинов Финнвида, и я напряг слух, стараясь разобрать, что они говорят.

– Финнвид сказал нам, что на юге горят огни на сторожевых башнях…

– Должно быть, это клан Ворунд…

– Пора проучить их раз и навсегда…

– Оседлали жеребца Кольфинна…

Услышав последнюю фразу, я навострил уши и огляделся. Действительно, отец в окружении воинов взбирался на коня, по бокам стояли Финнвид и Ольфрид. Йорик тоже был там, и я понял, что он упрашивает отца взять его с собой. Однако тот покачал головой и хлопнул Йорика по плечу. Брат нехотя поплелся обратно к башне, с удивлением заметив меня.

Отец выпрямился в седле, и собравшиеся мгновенно замолчали, услышав зычный голос вождя.

– На юге зажгли сигнальные огни, оповещая нас, что враги высадились в Нольне. Скорее всего, это происки клана Ворунд, но кем бы ни были злодеи, мы покажем им, что трусливое нападение среди ночи не застанет клан Ривсбург врасплох! Сейчас мы отправимся по южной дороге и встретим их лицом к лицу. Поскачем же скорее, и пусть они дорого заплатят за то, что осмелились ступить на нашу землю!

Воины взревели в ответ, Финнвид велел открыть ворота и вывел войско из крепости. Отец и Ольфрид выехали бок о бок на быстрых скакунах, а в конце колонны я увидел Йохана Йокельсварда с его дружиной. Они ехали на лошадях из наших конюшен. Призыв к оружию касался всех мужчин Ривсбурга, способных сражаться, в том числе и гостей. Глядя на уезжающих всадников, я почувствовал прилив гордости, и мне страстно захотелось стать взрослым, чтобы присоединиться к ним. Похоже, брат испытывал те же чувства.

– Когда они вернутся? – спросил я.

Йорик, которому всегда нравилось прихвастнуть тем, что отец делится с ним секретами военной тактики, уже рассказал мне, как работают сигнальные огни. Конструкция сторожевых башен была разработана вторым вождем клана Сигборном Ривсоном, Истребителем Драконов, более ста лет назад. На верхушке башни, где разводили сигнальный огонь, со всех сторон крепились прочные щиты на цепях. В случае необходимости сигнал тревоги передавали на соседнюю башню и ждали, когда подоспеет подмога из ближайшей крепости. Еще можно было передавать сигналы при помощи заранее обговоренного кода, опуская и поднимая щиты. Поскольку сообщение отправили сразу в Ривсбург, враги явно напали где-то неподалеку, что делало их вылазку весьма дерзкой.

– Как я слышал, первой зажгла сигнальный огонь башня в Нольне, – мрачно ответил Йорик. – Туда добираться верхом около часа, и неизвестно, что они там найдут. Возможно, все уже закончилось.

– Значит, ты не так много и пропустил, – утешающе произнес я.

– А где папа? – раздался позади голос, и мы оба вздрогнули от неожиданности.

Я оглянулся и увидел заспанную Нуну. Ее длинные светлые волосы доходили до середины спины и служили предметом зависти многих обитательниц Ривсбурга, но сейчас они спутались ото сна, и я понял, что локоны могут быть не только благословением, но и проклятием. Йорик присел перед сестренкой на корточки.

– На юге какие-то неприятности, вот отец и поехал, чтобы с ними разобраться. Завтра вернется.

Глаза Нуны широко распахнулись.

– Наверное, большие неприятности, раз там зажгли сигнальный огонь. Так ужасно слышать рассказы о набегах! Говорят, что набежники угоняют детей в рабство, даже если те родились в семьях вольных людей или знати. Думаете, это правда? Я бы не хотела стать рабыней…

– Ну, – начал Йорик, – иногда разбойники захватывают пленников, чтобы сделать их рабами, а еще забирают имущество и скот, но в крепости Ульфкель такое никогда не случится. А даже если бы случилось, отец переплыл бы Редфарское море, чтобы вернуть тебя домой целой и невредимой.

Нуна улыбнулась, довольная ответом.

– Я устала, – объявила она, протягивая руку.

Йорик кивнул мне, и я повел сестренку в ее комнату. Оглянувшись, я увидел, что Йорик стоит на том же месте и с тревогой глядит на закрытые ворота крепости.

* * *

Передав Нуну ее служанке Амме, я вернулся к себе. Я лежал на кровати, не в силах заснуть, и задавался вопросом, что отец и его люди найдут в Нольне. Если разбойники еще на берегу, отец, несомненно, сам поведет воинов в бой, а сражаться в кромешной тьме верхом против неизвестного врага очень опасно. В ту ночь я представил, какой стала бы моя жизнь, если бы я потерял отца, и эта мысль меня встревожила.

– Что, тоже не спится? – спросил Йорик, глядя, как я стою в дверях его покоев. Он обнял меня за плечи мускулистой рукой. – Давай заходи.

Опочивальня Йорика была одной из самых больших в Северной башне, ее убранство отличалось роскошью, подобающей наследнику престола. В очаге пылал огонь; очевидно, Йорик собирался ждать вестей всю ночь. Я устроился в кресле у очага, а Йорик сел напротив меня, уставясь на пламя.

– Я беспокоюсь об отце, – выпалил я.

– Я тоже. Враги еще никогда не высаживались так близко от Ривсбурга. – Глубоко задумавшись, Йорик сжал руки. Наконец, на его лице мелькнула неубедительная улыбка. – Отец – вождь клана и доблестный воин. С Финнвидом, Йоханом и Ольфридом он наверняка будет в безопасности.

– А если нет? Что будет с нами? С Нуной?

– Ротгар, послушай меня. Даже если случится худшее, с тобой все будет хорошо. Может, мне немного лет, но я уже взрослый мужчина. Если дело дойдет до схода клана, я готов стать вождем и буду достойным сыном своего отца. Нас поддержит Йохан, и скоро наши связи станут еще крепче. Я не допущу, чтобы кто-то обидел тебя или Нуну.

Слова Йорика меня встревожили. Хотя я рос, зная, что мантия вождя однажды перейдет к брату, мне всегда казалось, что отец доживет до глубокой старости, как и дед, и в свое время мирно умрет. Теперь я внезапно осознал, что все может быть не так, и у меня засосало под ложечкой. Я увидел брата в другом свете. Йорик был готов действовать так, как от него ожидали, но меня терзали мучительные сомнения: сможет ли он, совсем еще юнец, стать правителем и защитником клана? Претенденты на место вождя могли бы вызвать Йорика на поединок, чтобы подтвердить свои притязания на главенство, даже если бы сход проголосовал в пользу моего брата. Что бы случилось со мной, если бы Йорик потерпел поражение?

Я откинул голову на спинку кресла и зажмурил усталые глаза, стараясь думать о чем-нибудь более приятном.

– Давай я велю принести тебе еды и питья, – сказал Йорик.

К тому времени, как пришел его слуга, я уже крепко спал, свернувшись калачиком перед очагом.

* * *

Я резко проснулся во второй раз, когда Йорик потряс меня за плечо. Комнату заливал свет; было раннее утро.

– Они вернулись! – сообщил Йорик.

Хотя брат выглядел изможденным и осунувшимся, он выбежал из комнаты со вновь обретенной энергией. Я бросился за ним, еще полусонный; мое тело онемело от лежания на жестком кресле.

Как ни странно, отца во дворе не было. Меж тем обитатели крепости Ульфкель спешили через ворота в Ривсбург. Мы с Йориком незаметно присоединились к толпе, и людской поток увлек нас к рыночной площади. Когда мы подошли ближе, то услышали обращенный к толпе голос, который то стихал, то становился громче. И хотя издалека слов еще было не разобрать, мое сердце подпрыгнуло: я узнал голос отца. Поддавшись суеверному порыву, я мысленно обратился к Динувиллану, давно изгнанному божеству удачи, моля о добрых вестях.

С большим трудом, протискиваясь и проталкиваясь, мы сумели пролезть в передние ряды. Финнвид бесстрастно стоял перед толпой, словно безмолвно предупреждая, дабы никто не смел перешагнуть невидимую черту, отделяющую воинов от жителей Ривсбурга. За ярлом был отец, он еще не спешился. Справа и слева от него теснились примерно два десятка лучших воинов Ривсбурга, а рядом с ними – Йохан и его люди. У меня перехватило дыхание, когда я увидел, что все они высоко держат копья с насаженными головами врагов. Толпа одобрительно взревела, и я понял, что мы победили. В этот миг глаза отца встретились с моими и он что-то сказал Финнвиду, который легко растолкал народ, вытащил нас и подвел к отцу.

– Мальчики мои! Похоже, теперь ясно, чего ждать от юного Адальрика. Когда мы обнаружили корабли, на них развевались его флаги. Впрочем, медвежонок еще совсем несмышленый, если считает, что может посылать драккары в набеги к моему порогу. Хотя нескольким его кораблям удалось выйти в море, два не успели. Думаю, в свое время мы отправим их обратно к родным берегам, но на весла сядут гребцы из Ривсбурга.

– Значит, с тобой все в порядке, – сказал я, и меня охватило пьянящее чувство облегчения.

Мои слова застали отца врасплох, он нахмурился.

– А как же! Думаешь, я слишком стар, чтобы махать мечом, когда разбойники нападают чуть ли не у стен моей собственной крепости? – Спешившись, он крепко обнял нас с братом. – Ну уж нет! Прошлой ночью я сам отправил нескольких воинов из клана Ворунд в чертоги Навана. Адальрик больше не повторит своей ошибки. Что скажешь, Йохан, может, отплатим ему той же монетой и предадим земли Ворунда огню?

– Да! – воскликнул Ругга. – Пусть отведают нашей стали!

Поднялся несусветный гвалт: и воины, и вольный люд в равной мере требовали справедливости и отмщения. Однако Йохан остался невозмутим, его суровое лицо было спокойным и задумчивым.

– Его дерзость не останется безнаказанной. Тем не менее подобные вопросы лучше обсуждать с глазу на глаз, а не на рыночной площади. Рог доброго эля обычно помогает мне продумать будущие сражения.

– А у меня после них появляется жажда! – добавил Ольфрид, вызвав бурное одобрение соратников.

– Едем в крепость! – крикнул отец. – Повесьте головы наших врагов на стенах, чтобы все видели! Пусть служат предупреждением дерзкому юному вождю, когда он в следующий раз вздумает угрожать моим владениям.

С этими словами отец вскочил на своего скакуна, поднял меня одной сильной рукой, усадил в седло, и я ехал с ним под одобрительный шум до самых ворот крепости Ульфкель.

Глава 4

За всю жизнь я не видел в Большом зале такого праздника! Эль лился рекой, а из поварен приносили несчетные яства. Все разговоры велись о кораблях клана Ворунд, что причалили к нашим берегам. Корабли те легко было узнать: на них развевались флаги с изображением медведя на задних лапах. Не щадя никого, набежники грабили торговый порт Нольн; наши воины застали их врасплох. Доблесть Кольфинна, отразившего нападение, вдохновила Дарри сочинить новую песнь. Пьяный скальд пытался исполнить несколько куплетов перед Катлой, которую забавляли эти попытки. К вечеру отец, Ольфрид и Йохан изрядно набрались и обменивались непристойными шутками. Йорик держался поблизости, стараясь показать, что ему здесь самое место.

Я дожевал последний кусок жареной говядины; жир капал с моих рук в миску. Пока я выглядывал в шумной толпе Брама, на скамью рядом со мной плюхнулся рыжеволосый парнишка из свиты Йохана.

– Бандор Йохансон, – громко объявил он, перекрывая шум.

Так я впервые встретился с сыном Йохана. Бандор протянул мне руку и сжал мои испачканные жиром пальцы.

– Ты Ротгар Кольфиннсон, да? Я познакомился с твоим братом, когда он приезжал в крепость Каламара. Вы с ним очень похожи.

Я кивнул.

– А ты меткий пращник! – усмехнулся он.

– Вот только не уверен, что Хаарл меня простил.

Напрягая слух, Бандор наклонился ко мне поближе, и я жестом пригласил его следовать за мной в более тихий внутренний дворик. Впрочем, и там было полно захмелевших гуляк, распевавших песни или вспоминавших ночное сражение. Мы пробирались среди них, радуясь возможности сбежать от чада и духоты пиршественного зала.

– Когда отец рассказывал мне о крепости Ульфкель, я и представить себе не мог, что она такая огромная! – произнес Бандор с неподдельным благоговением в голосе. – Даже не верится, что я буду здесь жить.

Я вопросительно посмотрел на него, и он ответил мне удивленным взглядом.

– Разве твой отец тебе не сказал? Этим летом я буду учиться у самого Полурукого. Думаю, это своего рода услуга, которую он должен моему отцу.

– Нет, отец ничего не говорил, – медленно протянул я, понимая, что это тот самый парнишка, который должен был присоединиться к нам с Брамом. – Значит, мы будем учиться искусству боя вместе. Предполагалось, что я начну сегодня утром, но…

Я махнул в сторону собравшихся во дворе людей.

– Отец сказал, что Полурукий по-прежнему самый искусный воин в Ривсбурге, – продолжил Бандор. – Наши ратники одни из лучших, так что отцовская похвала дорогого стоит. Он считает правильным, что мы, братья, будем вместе учиться воинскому делу.

– Твой брат тоже здесь? А я думал, у тебя только сестра.

Бандор удивленно поднял голову.

– У меня нет брата, – рассмеялся он. – Я говорю о тебе. После свадьбы мы будем как братья.

– После какой свадьбы? – растерянно спросил я, радуясь, что в сгущающихся сумерках не видно моего покрасневшего лица.

У Бандора отвисла челюсть.

– Моя сестра Риша и твой брат Йорик должны обручиться. Отец приехал сюда, чтобы на следующей неделе обсудить сестрино приданое. Ты правда не знал?

До меня вдруг дошло, о чем говорил Йорик прошлой ночью. Зачем же еще было Йохану привозить сюда всю свою семью? В крепости, наверное, уже несколько недель только это и обсуждали, а я все пропустил, поглощенный спорами с Брамом о том, где лучше спрятаться, чтобы точнее метнуть камень из пращи. Бандор, оказывается, больше меня знал, что происходит в моем доме. Я почувствовал себя по-детски глупо. К чести Бандора, он заметил это и попытался меня утешить.

– Наверное, Кольфинн собирался тебе поведать, да не успел из-за набега. Мне самому отец сказал, только когда мы вышли в море.

– Наверное, – мрачно ответил я.

* * *

На следующее утро меня выдернул из сна громкий стук в дверь. Я поднялся в темноте на ноги, гадая, кто из слуг посмел разбудить меня подобным образом. Мой гнев испарился, когда в опочивальню вошел отец, и я вспомнил отложенный урок с Полуруким. Первые тусклые лучи солнца едва начали пробираться по небу, когда я, протирая глаза, кое-как оделся. Несмотря на ранний час, отец выглядел так, словно бодрствовал уже несколько часов, и не выказывал признаков похмелья после вчерашнего пиршества. Возможно, он вообще не спал.

– Запомни, сынок, Полурукий не будет относиться к тебе по-особому только потому, что ты мое чадо, – в третий раз начал отец, пока я чуть ли не бежал рядом с ним, стараясь не отстать. – Если на то пошло, он будет обращаться с тобой жестче, чем с другими, дабы показать остальным, что у него нет любимчиков. Жаль, конечно… – Пытаясь подобрать слова, отец развел руками, глядя на мою щуплую фигуру. – Ну, ты еще растешь…