Полная версия
Зал костей
Тим Харди
Зал костей
Роман
Tim Hardie
Hall of Bones
* * *Published by arrangement with Lester Literary Agency & Associates
Copyright © Tim Hardie, 2020
© Инесса Метлицкая, перевод, 2026
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *Описанные в этой книге персонажи и события вымышлены.
Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является случайным и не задумывалось автором
Моим дочерям, Эмме и Меган
Пролог
Цепь надо мной скрипит на ветру, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону. Должно быть, я ненадолго впал в забытье, когда меня бросили в клетку, а теперь очнулся от холода. Вокруг темно, до рассвета еще далеко. Закрываю глаза, пытаясь обрести покой, но раны не дают измученному телу передышки. Я знаю: когда придет сон, он будет долгим и мрачным, ведь мое время в Амуране почти истекло. Представляю, как руки Десты обнимают меня в последний раз, и непрошеные слезы текут по моему обветренному лицу. Хотел бы я вновь стать ребенком, вернуться в то время, когда жизнь была беззаботной! Увы, Динас пристально следит за бесконечным течением реки времени, которая неизменно движется в одну сторону и в конце отпущенного срока приводит всех нас к Навану. В последние дни я часто задавался вопросом, что случится, когда Наван встретит меня в Чертогах мертвых. Как оценят мою жизнь? Надеюсь, лучше, чем мою смерть, которая уготована лишь для предателей и братоубийц.
Что-то скребется о прутья клетки, в воздухе хлопают крылья: это вороны дерутся за лучшее место, чтобы клевать мою плоть. Я уже свыкся с непрерывными мучениями и не замечаю, как клювы рвут истерзанное тело. Скоро все закончится, говорю я себе. Скоро. Странно думать, что столько лет я был здесь счастлив, пока рос под присмотром отца. Крепость Ульфкель – мой родной дом, и я вспоминаю те далекие времена, когда Большой зал еще не залили кровью.
Глава 1
– Врешь!
– Нет, Ротгар, не вру. Полурукий еще строже, чем старая Этта. Вот, смотри, – похвастался мой старший брат Йорик, задирая белую льняную рубаху, чтобы показать спину.
И действительно, на ней виднелись уже побагровевшие кровоподтеки. Я уставился на синяки, и от смешанного чувства благоговения и зависти у меня скрутило желудок.
– Говорю же, мы использовали настоящие топоры, – мрачно продолжил брат, поправляя одежду. – Тебе придется нарастить мускулы, если хочешь пережить первый урок с мастером оружия.
– Тогда почему он ударил тебя по спине? Ты убегал?
– Ах ты…
Я был мельче, зато быстрее и проворнее. Увернувшись от брата, я метнулся прочь, за пиршественный стол в Большом зале. В мгновение ока Йорик бросился в погоню и почти настиг меня, ведь ноги у него были длиннее моих. Я со смехом оглянулся, налетел на что-то массивное и рухнул на землю. Надо мной нависал Кольфинн Марлсон, глава клана Ривсбург. Подбежал и Йорик.
– Мальчики мои! – тепло воскликнул отец, словно эта сцена не представляла собой ничего необычного; впрочем, так оно и было. – Отряхнитесь и займите свои места за столом. Сегодня вечером мы принимаем Гаутара и его сына.
Хотя отцу перевалило за сорок, его фигура поражала мощью. Широкоплечий, с могучей грудью, он на голову возвышался над большинством мужчин нашего клана. Даже в четырнадцать по Йорику было видно, что сложением он пошел в отца. Я же унаследовал более стройную фигуру матери и очень надеялся, что после нескольких застолий обязательно наверстаю упущенное.
Мы уселись в голове пиршественного стола. Места слева и справа от отца предназначались для тех, кто занимал высокое положение, хотя я заметил, как моя младшая сестренка Нуна, златокудрая и с очаровательной белозубой улыбкой, вскоре забралась к отцу на колени. После смерти нашей матери в его сердце нашлось особое место для семилетней дочери. Мама умерла, произведя ее на свет, и потому отец еще больше дорожил Нуной. Нуну любили все. Она обладала даром оживлять комнату одним своим присутствием. На почетном месте по правую руку от отца сидел один из его ярлов – Гаутар Фалруфсон из Ромсдаля. Даже этот кряжистый седой воин, который был на несколько лет старше своего вождя, не смог устоять перед обаянием Нуны и широко улыбнулся, когда малышка угостила его сластями со своей тарелки. Похоже, сын Гаутара, Рагнар, серьезный темноволосый юноша, испытывал куда меньший восторг и, нахмурившись, подозрительно оглядывал собравшихся за столом. Воины Гаутара защищали от клана Ворунд южную границу наших земель в Ромсдале и пользовались большим уважением.
Очевидно, что пиршество устроили по какому-то очень важному поводу – даже Этта, моя престарелая наставница и советница отца, покинула свои покои. Ольфрид Полурукий похлопал Йорика по спине, поздравляя с последним уроком и не замечая, как брат морщится от боли. Отец и Гаутар принялись обсуждать какие-то важные государственные вопросы, я же, не обращая на это особого внимания, набивал рот свежим хлебом, вареной свининой, соленым сыром, копченой рыбой и пирогами. К концу трапезы я наелся до отвала и пребывал в уверенности, что к утру вырасту на целый дюйм. Еще мне хотелось спать, но ушел я только после того, как перед нами спел Дарри, придворный скальд крепости Ульфкель.
Дарри вошел в Большой зал, успокаивая шумную толпу чарующей мелодией лиры. Когда слушатели угомонились, он занял свое место у очага и начал с песни о Риве. Вскоре все подпевали саге о великом переселении кланов, которые пытались спастись от невзгод войны и начать жизнь заново в суровых северных землях. Кое-кто из воинов постарше, включая Ольфрида, плакал, когда скальд увлек нас в это долгое и трагическое странствие. С трудом верилось, что отец сейчас сидит на том самом троне, на котором полтора века назад восседал Рив. Впрочем, спустя несколько минут Дарри изменил мрачное и печальное настроение слушателей, задорно ударив по струнам и разразившись чередой разудалых застольных песен. Йорик сказал мне, что некоторые из них о дамах, и эти песни никогда и ни при каких обстоятельствах не следует повторять при Нуне (которую, несмотря на ее громкие протесты, давно отправили спать). Я важно кивнул, хотя в десять лет имел весьма туманное представление, о чем в них поется.
Скоро (на мой взгляд, слишком скоро) на мое плечо мягко легла рука Финнвида Эйнарсона. Командир ривсбургских воинов и ярл крепости Ульфкель был ровесником моего отца. В то время как вождь с годами раздался вширь, Финнвид оставался стройным и подтянутым, и никто не мог сравниться с ним в умении владеть мечом. Ярл заслуженно слыл грозным воином, а люди уважали его за спокойную властность.
– Пойдем, юный господин, пора спать, – сказал Финнвид и, выводя меня из зала, добавил, должно быть заметив, что я готов воспротивиться: – Твоя мать никогда не позволила бы тебе бодрствовать до этого часа, Ротгар, уж поверь.
Судя по всему, мама души не чаяла в нас с братом. Она умерла, когда мне было три года, и я ее почти не помнил, поэтому Йорик часто рассказывал, как мама играла с нами, и напевал песни, которые она пела. Моим самым ранним воспоминанием стали ее похороны и застывшее, как каменная маска, лицо отца, когда он стоял перед погребальным костром. Йорик, которому было семь, безудержно плакал, держа меня за руку. Помню, как я наблюдал за разгорающимся пламенем, пока отец с любовью говорил о маме перед толпой скорбящих представителей влиятельных семей клана. Казалось, он был уверен, что когда придет время суда, Создатель взвесит мамину жизнь и сочтет ее достойной. Я в свои три года не сомневался в отцовской правоте. Мне представлялось, что искры, летящие от погребального костра, это частички ее души, устремляющиеся в чертоги Навана. По мере того, как на небо наползали сумерки, ветер уносил их ввысь, и они танцевали перед моими глазами, пока красное сияние не исчезло. Только Йорик все еще плакал рядом со мной, крепко сжимая мою руку, словно боялся, что я тоже исчезну.
– Ты что-то притих, малец, – заметил Финнвид, когда мы медленно шли по темным коридорам крепости, а звуки пьяного веселья за нашими спинами растворялись в ночи.
– Думал о маме, – признался я.
– Алайна была красивой женщиной. – Голос Финнвида в темноте прозвучал с той же печалью, что охватила и меня. – Знаешь, твоя сестра – вылитая мать.
– Все так говорят, – ответил я, внезапно желая сменить тему.
Финнвид был воином, не стоило ему видеть мои слезы: ведь мне, сыну вождя, надлежало быть сильным. Наверное, он почувствовал, что я огорчен, и весь оставшийся путь до моих покоев шел молча, оставив меня наедине с моими мыслями.
Глава 2
Из-за утраты матери я еще больше дорожил временем, которое уделял мне отец. С возрастом я понял, что ему, наверное, было нелегко заботиться о трех детях и управлять владениями. Впрочем, даже когда он отсутствовал или занимался государственными делами, в крепости всегда были доверенные люди, которые за нами присматривали. Рядом постоянно находился ярл Финнвид, поклявшийся защищать детей Кольфинна своим мечом так же ревностно, как самого вождя клана. Старая Этта давала уроки нам троим; мы учили буквы, цифры и историю. Пока служанки Нуны, Амма и Катла, помогали ей постичь тонкости поведения девушки знатного происхождения, Ольфрид Полурукий, мастер оружия, обучал Йорика ратному делу. Полурукий набирал будущих воинов с десятилетнего возраста и только тогда, когда считал, что они готовы стать его учениками. Весной двести второго года мне исполнилось десять лет, и я ожидал, что меня вскоре тоже позовут на круглую площадку для тренировок. Однако шли недели, весна сменилась летом, а вызова так и не последовало, и я начал задаваться вопросом, почему обо мне забыли.
– Ольфрид знает, сколько тебе лет и что ты хочешь проявить себя, – заверил отец, когда однажды вечером я заговорил с ним на эту тему. – Он не раз видел, как вы с Брамом и Хаарлом сражаетесь на деревяных мечах по всему Большому залу. Я предложил, чтобы он взял в обучение тебя и сына Брунна Четыре Ветра нынешним летом, когда Браму исполнится десять. Есть еще один паренек, которого Полурукий согласился взять по моей просьбе. Вполне разумно, что вы трое начнете подготовку вместе.
Наверное, на моем лице отразилось разочарование, потому что отец сильной рукой ласково обнял меня за плечи.
– Скоро настанет и твой час. Поверь мне, когда ты с головы до пят будешь покрыт синяками и каждая мышца в твоем теле будет болеть, ты пожалеешь, что больше не играешь с деревянными мечами. Послушай, погода установилась хорошая, и, если завтра с утра будет ясно, давай выйдем в море на «Гордости Марла». В последнее время я что-то засиделся.
В ту ночь я почти не спал от волнения, а проснувшись чуть свет, сразу бросился к окну, где меня встретило утреннее солнце, которое отражалось от спокойных вод Редфарского моря. Отец сдержал обещание, и Брунн Четыре Ветра, капитан «Гордости Марла», тепло приветствовал нас на борту. Вокруг суетилась команда, готовясь к отплытию. Огромный корабль о пятидесяти веслах отец построил с одной целью: сеять страх среди наших соперников и вести с ними войну. Когда украшенный орлом клана Ривсбург парус развернулся и наполнился ветром, у меня возникло ощущение, что с каждым взмахом весел судно словно взлетает над волнами. Мы направились на восток по расширяющемуся устью реки Йельт; деревяные стены Ривсбурга и каменные башни крепости Ульфкель быстро исчезали из виду.
– Сегодня утром ты оправдываешь свое имя, Брунн, – заметил отец.
– Да, Кулдаф благоволит к нам, – ответил Брунн, и его бороду прорезала широкая белозубая улыбка.
В заповедях Рива говорилось, что ласкарские кланы утратили веру в богов после их падения, которое привело к Войне божеств, однако моряки вроде Брунна по-прежнему возносили традиционные молитвы Кулдафу, хозяину воздуха и ветров, а еще Нанкидо, повелителю вод и морей.
– Ну, куда путь держим? К северному берегу до Каламара или на юг до Ромсдаля?
– Нет, – рассмеялся отец. – Давай-ка выведем судно в открытое море и покажем мальцу настоящее морское искусство.
Брунн кивнул и отдал приказ. Поздним утром мы вышли из устья реки Йельт и двинулись дальше на восток, в открытое море.
До сих пор я с теплотой вспоминаю самый первый раз, когда отец взял меня в плавание. Четырехлетний мальчуган, я все еще оплакивал мать, и, думаю, в тот день отцу хотелось сбежать из Ривсбурга не меньше, чем мне. Погода стояла далеко не такая благоприятная, как во время нынешнего путешествия, и потому бушующие сизо-стальные воды Редфарского моря показались мне воплощением неведомого. «Гордость Марла» то поднималась на больших пенистых волнах, то опускалась, и немного погодя я извергнул свой завтрак, обессиленно перегнувшись через борт. Сегодня же я свободно бегал по палубе вместе со своим другом Брамом, и мы оба чувствовали себя как дома.
Брунн Четыре Ветра зычно выкрикивал распоряжения, а команда быстро их выполняла. Отец удовлетворенно наблюдал, как за кормой удаляется берег. Вскоре повсюду, куда ни посмотри, простиралось Редфарское море, и только несколько шумных чаек кружили высоко в небе, составляя нам компанию.
– В какой стороне Рилтбалт, сынок? – спросил отец, хлопнув меня по плечу.
Простой вопрос! Я улыбнулся и показал на восток, представляя себе далекое побережье, которое никогда не видел, где лежали земли вражеского клана Рилтбалт. Брунн со своим сыном обменялись взглядами, и я понял, что прав. Отец одобрительно кивнул.
– Значит, ты без труда скажешь, где находится Ворунд.
– На юге, – рассмеялся я, хотя мне стало не по себе. Люди из клана Ворунд были нашими заклятыми врагами, их вождь Асмар часто совершал набеги на наши берега. – Отец, ты же не собираешься плыть так далеко на юг?
Увидев мою тревогу, отец улыбнулся.
– Нет, сынок. Однажды, когда Полурукий скажет, что ты готов, ты сам отправишься в это путешествие, как все мужи клана Ривсбург, которые хотят быть доблестными воинами. Будь у нас больше времени, я бы направил корабль на север, чтобы показать тебе Льдистые горы, которые высятся на другом берегу Редфарского моря, отмечая начало Бескрайнего океана. Говорят, что только горы Раннох выше Льдистых. А со временем ты ступишь и на Северные равнины. Люди там настолько привыкли к лошадям, что не доверяют морю. Степи, где они живут, простираются во все стороны, насколько хватает глаз, и не встретишь ни деревца, пока не доберешься до проклятого леса Горгорач. Высадившись там с моим отцом, я не мог поверить собственным глазам.
– А еще есть горы Барос и озеро Талл, – добавил я, представляя себе все эти места. – Этта показывала мне древние карты, на которых земли клана Норлхаст граничат с нашими на севере, а владения клана Ворунд и Северные равнины – на юге. На западе, за горами Барос, находятся кланы Хельсбург и Виттаг, наши союзники и торговые партнеры.
Я улыбнулся, радуясь возможности похвастаться своими знаниями. Внезапно мне в голову пришла мысль, и я нахмурил брови.
– Почему Северные равнины называют Северными, если они лежат на юге?
Отец с Брунном расхохотались.
– Карту Этты нарисовал южанин, – объяснил Брунн. – Обитатели тех мест называют себя жителями Северных равнин, так что название прижилось, и неважно, кажется ли оно разумным людям вроде нас. Запомни, практически все расположено к югу от Ласкара…
– Мне десять, отец, и скоро я стану мужчиной. Йорик уже побывал в Каламаре и Ромсдале, а я почти не выезжал из Ривсбурга. Я должен увидеть твои владения. И, как ты сказал, другие земли тоже.
– Да, мир гораздо больше, чем считает большинство людей, со временем ты узнаешь его лучше, Ротгар, обещаю. Надо же, кажется, еще вчера твоя мать прикладывала тебя к груди! Все так быстро меняется…
Отец на миг погрузился в тяжкие мысли, устремив взгляд вдаль, в отрытое море.
– Брунн! – внезапно рявкнул он. – Неужели эта проклятая посудина не может двигаться побыстрее?
* * *Уже почти стемнело, когда «Гордость Марла» бесшумно скользнула в гавань. С удивлением я увидел ожидающую нас толпу. Заметив среди собравшихся Йорика и Финнвида, я понял: что-то случилось. Отец, похоже, тоже это почувствовал.
– Финнвид! – окликнул он. – Чего я не ждал, так это почетного караула!
– Есть новости с юга, – ответил ярл, пока команда Брунна торопливо швартовала корабль.
– Гаутар потребовал что-то еще, раз вы собрались в столь поздний час?
– Нет, я имею в виду известия о клане Ворунд. И это лучше обсудить в крепости, вождь.
Отец пожал плечами.
– Если новость и вправду так важна, как ты считаешь, Эйнарсон, то скоро о ней будет сплетничать весь Ривсбург. Я предпочел бы услышать ее раньше, так что давай говори.
– Вождь Асмар мертв, – ровным голосом сообщил Финнвид. – Убит, и, судя по всему, ему перерезал горло младший сын. У клана Ворунд новый вождь, и его руки в крови.
* * *Почти забытый в толпе людей, я последовал за отцом. Он добрался до своих покоев, но только Финнвид, Ольфрид, Йорик и Этта вошли туда вместе с ним. Когда Финнвид подошел, чтобы закрыть дверь, его взгляд упал на меня, и я с надеждой посмотрел в серые глаза.
– Пусть останется, – велел отец. – Так или иначе, к утру пойдут разговоры. Лучше пусть малец услышит все из первых уст, от тех, кто знает, о чем говорит.
– По правде говоря, нам почти ничего не известно, – промолвила Этта.
Когда я впервые встретился с Эттой, ей было, по слухам, уже за девяносто. Она согнулась под бременем лет и ходила, опираясь на клюку, а пергаментное ее лицо будто состояло из усов и морщин. Хотя длинные седые волосы Этты обычно были растрепаны, сегодня она небрежно стянула их в конский хвост. Отец ценил ее опыт и проницательность, и Этта всегда оказывалась рядом, когда ему требовался совет.
– А что же нам известно? – спросил отец.
– Асмар, самый могущественный вождь ласкарских кланов, мертв. Теперь кланом правит его четвертый сын, Адальрик, который убил собственного отца и трех старших братьев.
– Адальрик совсем еще юнец, – добавил Ольфрид, один из старейших и самых близких друзей моего отца, похожий на большого медведя.
В свои пятьдесят два он был почти на десять лет старше отца, но по-прежнему выглядел весьма внушительно. Потеряв два пальца в сражении с кланом Ворунд, Ольфрид решил, что возглавлять войско Ривсбурга должен человек помоложе. Многие ожидали, что его сделают ярлом крепости Ульфкель, однако эта честь выпала на долю Финнвида Эйнарсона. Полурукий взял на себя обучение следующего поколения воинов, оставив политику и управление крепостью Финнвиду. И все же известие о смерти вождя клана было таким важным, что заинтересовало даже Ольфрида.
– Разве это не добрые вести? – спросил он. – Мы много лет страдали от Асмара, и оплакивать его смерть я не собираюсь. А мальчишка для нас не опасен, верно?
Этта нахмурилась и покачала головой.
– Он уже не мальчик, Ольфрид. Адальрику двадцать два, и он взрослый мужчина. Так или иначе, любой, кто убил отца и родных братьев, претендующих на престол, вызвал бы у меня тревогу. Все трое погибли в одну ночь, а значит, убийство подготовили заранее. Вряд ли Адальрик действовал в одиночку, наверняка у него есть союзники, и их достаточно, чтобы привести парня к власти.
– Честно говоря, я мало что знаю об этом младшем сыне, – сказал Финнвид. – Только имя. Набеги на наши берега возглавляли его старшие братья, и наши с ним пути никогда не пересекались.
– Так мы столкнулись с новым противником или наш старый враг вот-вот уничтожит сам себя? – спросил отец.
– Можно только гадать, пока Адальрик не начнет действовать, – ответила Этта. – Все зависит от того, насколько крепко он удерживает власть. Понятно, что сход клана не созывали. Адальрик объявил себя вождем, когда тело его отца еще не остыло, поэтому неизвестно, как к этому отнесутся другие знатные семейства Ворунда.
– Если те, кто недоволен правлением Адальрика, боятся, что им тоже перережут глотки, то вряд ли найдется много желающих созвать сход, – кисло пробормотал Финнвид. – Хорошо бы узнать побольше о происходящем в самой крепости Ворунд.
Этта бросила на Финнвида проницательный взгляд.
– Мой лазутчик и так рисковал, чтобы выпустить птицу, которая принесла эти вести. Я не могу требовать большего.
– Что будем делать? – спросил Йорик.
Среди собравшихся он выглядел совсем юным, однако в один прекрасный день ему предстояло сменить нашего отца и возглавить клан, – конечно, если сход в Ривсбурге сочтет его достойным.
– Подождем, – сказал отец. – Посмотрим, есть ли у нового медведя когти и притязает ли он на наши земли. Частенько тех, кто захватывает власть благодаря предательству, самих предают. Время правления Адальрика может не продлиться и пары месяцев.
– Если люди Тюрвинга Черноглазого встали на его сторону, то он продержится дольше, – возразил Ольфрид.
Слава Тюрвинга была столь же темной, как и его имя. За последние три года его корабли под флагом ворундского медведя чаще остальных совершали набеги на наши берега. Из всех воинов Асмара Черноглазый внушал наибольший страх. Погиб ли он вместе со своим вождем или объединился с тем, чья рука держала нож?
– Полученное мной послание было кратким, так что судьба Тюрвинга Черноглазого пока не ясна, – сказала Этта. – Мы сейчас мало что можем сделать, разве что наблюдать, как этот юноша управляется со своим кланом. И все же способ, которым он пришел к власти, вызывает… беспокойство. Хорошо бы Финнвиду отправить больше людей на сторожевые башни. Еще нужно срочно послать птиц и всадников в Каламар и Ромсдаль. Йохан и Гаутар должны узнать эту новость.
Отец скрестил руки на груди и кивнул Финнвиду.
– Делай, как она сказала. Если Адальрик вздумает испытать нас на прочность, ему не удастся застать нас врасплох.
* * *– Ротгар, в моем возрасте каждый вздох можно считать благословением. Так объясни мне, почему я должна тратить его впустую, если ты ротозейничаешь?
Несмотря на мое высокое положение в клане, Этта никогда не делала мне поблажек. Она занялась моим обучением, когда мне исполнилось пять лет, а до этого она два года учила моего брата Йорика. Сегодня я не проявлял должного усердия, потому что мечтал оказаться на тренировочной площадке и сойтись в поединке с Полуруким, как мой брат этим утром. Опасный подход к учебе в присутствии Этты.
– Нет, вы только взгляните! – продолжала старуха, размахивая передо мной куском аспидной доски. Ласкарские руны занимали чуть больше половины строки. – Не думай, я не настолько слаба глазами, чтобы не заметить, как плохо ты выполнил задание! Мы сидим здесь почти час, и это все, что ты можешь показать?
Я сразу принялся за работу, так как быстро понял, что непослушание карается затрещиной, а острый и едкий язык Этты никого не щадит. Даже отец, похоже, ее побаивался, и все его ярлы относились к ней с трепетом. Один черный блестящий глаз старухи затянуло молочно-белым бельмом, но она все еще хорошо читала здоровым глазом, и, если я допускал хотя бы малейшую ошибку, быстро ее исправляла. Я сосредоточенно выводил каждую букву и каждое слово, стараясь написать все идеально, и оставшийся час занятий пролетел незаметно.
– У тебя твердая рука, – заметила Этта, внимательно изучив мою работу, и начисто вытерла доску.
Верный признак того, что там не нашлось ошибок, к которым можно было бы придраться.
– Когда ты берешься за работу с умом, Ротгар, то справляешься отлично. Пойми, что мужчина – это нечто большее, чем сильная рука с мечом. Скоро настанет твое время с Полуруким, и я не сомневаюсь, что ты будешь учиться ратному делу с полной отдачей. Однако тебе нужно тренировать не только тело, но и разум. Вождь клана, который правит лишь мечом, спит вполглаза, его жизнь коротка, и Адальрик Асмарсон Отцеубийца вскоре это узнает. Если ты поймешь сердца своего народа, обретешь мудрость и постигнешь знания предков, жизнь твоя будет долгой.
– Ты говоришь так, словно однажды я стану вождем клана. Но я ведь не стану. Эта честь принадлежит моему брату, а не мне, – выпалил я, не подумав.
Этта проницательно посмотрела на меня; ее глаза сузились и почти исчезли среди обрамляющих их морщинок. Затем она улыбнулась, что случалось очень редко, обнажив несколько уцелевших зубов.
– Устами мальца глаголет истина, что тут скажешь! Да, ты прав, все ожидают, что вождем клана станет Йорик, и он достойно готовится к своему предназначению. Кровь Хроара, несомненно, сильна даже в четвертом поколении. Но неужели ты думаешь, что твой отец правит в одиночку? Без поддержки ярлов и других знатных семейств он по нашим законам, – тем самым, которые так дерзко попрал Адальрик, – мог бы потерять власть, если бы ему бросили вызов и на сходе клана большинство проголосовало бы против него. Вождь должен быть сильным и пользоваться доверием своего народа. Твоему отцу нужны Йохан на севере и Гаутар на юге, они поддерживают его власть. А ты должен помочь брату, когда придет его время и он попросит благословения клана. Вождю нужны ярлы. Ярл, умеющий владеть мечом, ценен, не поспоришь, но ярл, обладающий острым умом, стоит гораздо больше. Твой отец любит Ольфрида как родного брата, однако своим ярлом он выбрал Финнвида. Подумай об этом, молодой человек.
