Маленький ПРИНЦип или Пошлые игрища богов

К тому же Колышев просил всех принять во внимание, что он в футбол играл два раза в жизни, в далеком детстве и притом не очень хорошо, а предпочтения свои лишь пляжным видам спорта отдает, где девушки в бикини и купальниках бросают мяч друг другу!

Сойдет и так!

Все были несказанно рады!

Вперед, дерзайте!

Команды-полуфиналисты под шум немногочисленных ценителей футбола, резво выбежали на изумрудный газон с проплешинами серо-бурыми в районе площади вратарской, рукопожатиями чинно обменялись, установили в центре мяч, свисток судьи и свистопляска началась.

Я помню то, что сразу же, по установке тренера, на левом фланге обороны занял позицию, и мы упорно отбивались в дебютные минуты встречи от наседавшего и нас превосходившего числом соперника – команду сахарного комбината, что называлась «Рафинад». Наш сахарный завод уже тогда дышал на ладан, а нынче даже вовсе от него остался за городской чертой пустырь унылый и больше ровным счетом ничего.

Сумятица, сумбур, неразбериха. Серия угловых ударов. Несколько раз сыграл вратарь великолепно наш, потом от хлесткого и сочного удара каркас ворот аж задрожал, но пронесло – ведь мяч покинул пределы штрафной площади и «Внедорожник» ринулся в стремительную контратаку.

Я выдохнул и стер со лба потоки пота (ведь день был жаркий, да и темп игры высокий задали) и стал искать своего друга, вполне резонно ожидая его увидеть где-то рядом в обороне, как указал нам тренер. Каким же было удивление мое, когда узрел я благороднейшего князя в штрафной соперника. Такого мировой любительский футбол еще не видывал: Сергей по ней метался хаотично, как будто варвар или гамадрил, сбежавший с городского зоопарка, в своей растянутой нелепой майке, сандалиях и бурых шортах с накладными карманами, в которых бряцали швейцарский перочинный нож, пузатенькое портмоне и масса прочей мелочи. Я с удивлением смотрел на эти его дивные маневры и вспомнил почему-то, как говорил генералиссимус Суворов, что удивить – то значит победить.

А так оно и вышло. Своей отчаянной, сумбурной беготней наш лучезарный и блистательный князь Колышев привел всех в замешательство и ступор от чего мощная, эшелонированная оборона команды «Рафинад» внезапно треснула на стыке линий, и вот уже сферический предмет раздора затрепетал в сетке их ворот! Судья на центр поля указал, 1:0!

Вот так, именно так, мой славный друг, благоговейнейший князь Колышев вписал свою фамилию и имя златыми буквами в историю бараньеовецкого футбола на века!

Потом примчались наконец-то основные футболисты и тренер «Внедорожника» безотлагательно замены произвел.

Мы из разряда игроков вернулись на трибуны, откуда досмотрели победный для команды нашей матч, в котором мне в пылу борьбы, в азарте схватки яростной шипами бутс кто-то на большой палец правой ножки наступил, что повлекло в итоге посинение ногтя с дальнейшим усыханием его и омертвением.

Я этой мелочи тогда значения даже не думал придавать, подумаешь, на ногу наступили. Но вот в дальнейшем эти все детали маленькие соберутся в единую и цельную картину с определенным смыслом и сюжетом.

Итогом матча стала победа «Внедорожника» и выход в финал кубка. А мне было предложено играть в этой прославленной команде в дальнейшем, пускай в запасе, но ведь приятно все равно. Я согласился и собою был весьма доволен!

II

На следующей неделе я, будучи на мощном кураже, после занятий в техникуме поехал на Святошино, где в магазине спорттоваров «Вымпел» купить решил себе новые бутсы для футбола. И там вдруг громко и отчетливо услышал в голове своей, отнюдь не затуманенной каким-то алкоголем или травкой, слово «Троещина!» Это такой спальный массив, где есть огромный рынок вещевой, подобие Черкизовки московской, только в миниатюре. Пацанчики там есть, которые в спортивных трениках и кепочках безвкусных могут спросить у мимо проходящих граждан сигаретку или по телефону маме позвонить, чтоб та не волновалась. Они даже с воззванием к народу неоднократно обращались: мол, граждане, пожалуйста, носите вместе с телефонами мобильными своими зарядные устройства к ним!!!

Еще такая поговорка есть: дала жизнь трещину – поеду на Троещину. Короче, тот еще райончик.

Настолько четких слуховых галлюцинаций со мною не случалось никогда и что бы это значило, я силился понять, но уж совсем недолго – переключился быстро на покупку бутс.

* * *

Предпоследние майские выходные ознаменовались финалом Кубка бараньеовецкого района, который зрителей собрал уже гораздо больше, а комплектация и мотивация команд были предельно запредельными.

Пришел и я туда со своими новыми бутсами в охапке, но игроков было в избытке, поэтому рассчитывать на выход в старте никак уже не приходилось. Пришлось мне чинно занять место на трибуне, чтоб лицезреть эту эпическую битву сверхлюдей, сражение титанов и противостояние концепций! Тут среди зрителей я повстречал своего друга школьного Володю, с которым мы делили одну парту и посещали вместе секцию футбола, где оба были вратарями.

По-разному сложились наши судьбы.

Еще с первого класса Вова подавал огромные надежды в учебе, спорте, дисциплине. В какой-то мере он дотошным был педантом и вычурным аккуратистом. Учился хорошо, притом, что не был ни заучкой, ни зубрилкой никогда. Мог грамотно, красиво и с долею изящества до собеседника свою идею донести. Умел логично мыслить, призером был неоднократным на шахматных соревнованиях и всяческих математических олимпиадах. Владел пером, писал веселые стишки и прозу саркастическую, которой мы зачитывались с удовольствием всем классом.

Еще у него чувство юмора великолепное присутствовало. Однажды на уроке физкультуры (сразу после каникул летних), весь класс сдавал на спортплощадке норматив по подтягиванию на турнике. Физрук с журналом и секундомером поочередно вызывал к снаряду молодых людей, чтоб те ему на перекладине продемонстрировали все умения свои.

Володя подошел к нему и говорит:

– Леонид Борисович, я сделаю сейчас без дерганий!

Тот очень удивился, ведь знал, что этот ученик еще весной беспомощно лишь извивался на перекладине, не в силах подтянутся даже раз, а тут такая смелая заявка! Кто знает, может он все лето занимался и наконец-то превозмочь сумел это в себе.

– Ну-ка, давай, Володя! Слезай там, уже хватит! – он зычным командирским голосом с перекладины согнал старательно подтягивавшегося Юру.

– А сколько мне?! – сопя, спросил тот.

Леонид Борисович лишь, молча показал ему два пальца в виде буквы «V» и начал что-то там записывать в журнале.

– Как два, Леонид Борисович?!! – растерянно стал возмущаться Юра, спортсмен, красавец и почти отличник. – Я же нормально сделал все!

– Ты меня не так понял, – учитель физкультуры повторил свой жест, – это не «два», это «пятерка» римская! Давай, Вова, к снаряду!

Тот залихватски поплевал в свои ладони, изящно подскочил, и, цепко ухватив руками перекладину, повис на ней, вытянувшись «в струнку». Даже носочки оттянул, как балерина. Это было эффектно. Но дальше не последовало ничего. Володя продолжал висеть.

– Ну же, делай! – подогнал его Леонид Борисович, прервав затягивающуюся паузу.

– Так я делаю! – Ответил ему сдавленным голосом Владимир, не оборачиваясь.

– Что ты делаешь?!

– «Без дерганий» делаю! – последовал ответ, вызвавший взрыв хохота.

– Слезай к чертовой матери, не надо мне тут голову морочить! Вот твоя оценка! – физрук снова показал ему два пальца.

– Я так понимаю, это уже не римскую «пятерку» вы имеете в виду? – лукаво уточнил Володя.

– Все правильно, двойка тебе!..

Это было так феерично!

Володя был чертовски крут!

Увлекся также в старших классах он рок-музыкой, и бредить стал игрою на ударной установке, в чем тоже преуспел.

Футболом занимался сызмала и мог бы стать отличным вратарем (высокий, ладный), но мама у него была уж очень властной женщиной, секретарем работала в райкоме и запретила ему этот род занятий, причин не потрудившись объяснить. Хотя в 10 классе он их возобновил самостоятельно, но многое уж безвозвратно упустил.

А после школы, которую окончил он с серебряной медалью, пошел по настоянию родителей своих учиться в наш бараньеовецкий техникум на отделение финансов, экономики и аудита, но был отчислен со второго курса за раздолбайство и остывший интерес к учебе.

Я же учился в школе иногда без троек и никаких амбиций не имел, ни творческих, ни музыкальных, ни спортивных. Мне с детства раннего хотелось почему-то стать викингом огромным, сильным, неопрятным, бородатым, чтоб совершать набеги на крестьян и абордажем брать купеческие корабли. Отсюда и произрастала некоторая культурная и эстетическая недоразвитость. Из-за нее я бросил школу музыкальную, где обучался в классе баянистов, и шахматный кружок. Футбол мне виделся, как глупое занятие, лишенное ну хоть какого-либо смысла, а музыку воспринимал, как просто упорядоченный шум. Короче, эдакий был обыватель-филистер, которого тянуло постоянно искать на задницу свою каких-то приключений.

Еще мне очень нравились девчонки, но с ними не умел себя вести, хотя всегда хотелось чрезвычайно мне впечатление на них произвести. Я понял в старших классах, что нравятся им футболисты и потому пошел на секцию.

Сергей Владимирович – футбольный тренер наш, суровым был мужчиной с богатым опытом житейским, афганец. И он не стал лукаво мудрствовать, а напрямую мне сказал, что время нужное я упустил, и надо было приходить к нему гораздо раньше. Но гнать меня не стал, а, посмотрев немного в деле, понял, что скорости нет у меня, ни мысли, ни удара, поэтому поставил на ворота, наверное, надеясь, что пару раз я получу мячом по бестолковой, белобрысой голове и сам покину школьную команду, которая именовалась «Прометей». Но тут уж вышло малость по-другому – в команде я сумел остаться и к тренировкам подходил очень серьезно и ответственно. До потемнения в глазах я прыгал со скакалкой, ходил гусиным шагом вокруг поля, корячился в шпагатах всевозможных. Уж больно мне понравился футбол. Особенно быть вратарем, пусть даже третьим запасным, но все же. Особенно я стал усердствовать тогда, когда узнал, что в один день родился с Хосе-Луис Чилавертом – парагвайским голкипером-забивалой!

Это воодушевляло!

Когда-то даже приезжал смотреть команду нашу какой-то селекционер, искавший юные таланты для школы-интерната при команде высшей лиги. Некоторых пацанов туда забрали обучаться. Он и меня отметил тоже:

– А этот юноша весьма неплох, – сказал он тренеру, – реакция отменная, прыгучесть на хорошем уровне, можно бы было поработать, но вот беда, он ростом мал.

– Так я же еще выросту!

– А сколько лет тебе?

– Пятнадцать.

– Увы, мой юный друг, поверь моему опыту, уже не вырастешь, такая у тебя уж конституция тела. Ты со своими метр семьдесят неполными на «ленточке» еще, быть может, и сыграешь, но в штрафной площади при угловых ты растворишься среди нападающих или они тебя затопчут, словно мамонты. Тут надо бы метр восемьдесят пять как минимум…

Я помню, после этого висел на турнике, пытаясь вытянутся хоть чуть-чуть, но ничего не вышло. Поэтому в большой футбол я не попал, но и занятия бросать не стал.

А тренер наш крутой был очень дядька, харизмой обладавший нереальной. Он перед каждой тренировкой строил всех и повторял упорно то, что дисциплина – краеугольный камень нашего успеха, и что все мы сильны игрой командной. Что трудолюбие с настойчивостью вкупе могут талант врожденный превзойти, поэтому нам надобно усерднее тренироваться и перед трудностями не сдаваться! Особенно я впечатлен был всякий раз его словами, которые звучали громогласно и внушительно:

– Не дай боже, кого-то я увижу в городе с бутылкой пива или с сигаретой, то я свинчу ему башку, и будете вы ей в футбол играть вместо мяча!

Свинтить он мог, ручища у него были необычайно сильные, как клещи! Благодаря ему мой к алкоголю интерес пропал, так толком и не появившись. И с сигаретами та же история. Курить мне не хотелось никогда, ни под каким предлогом. Другие парни, правда, особо этим не прониклись и потребляли преспокойно алкоголь и никотин. Меня же из-за этого всего в команде даже Уникалом называли, ведь я к тому же и не матерился никогда.

Еще он постоянно нас учил, что нужно нам всегда «на упреждение играть». Ведь в матче правильней и безопасней будет не допустить, чтобы соперник сделал передачу точную, чем потом бегать по своей штрафной за реактивным нападающим, рискуя правила нарушить и получить пенальти.

– Кстати, это касается не только лишь футбола, в жизни все тоже так устроено. Умейте тонко чувствовать момент, не надо жевать сопли. Утратить форму просто, трудно потом восстановиться, а посему, старайтесь все держать себя на уровне определенном, чтобы потом не бегать, словно глупый пес, гоняясь за своим хвостом, вывалив на плечо язык!

Когда-то у товарища одного он спросил, чего тот тренировку пропустил.

– Так у меня был насморк, – последовал ответ.

– Насморк? – Перекривил его Сергей Владимирович. – Насморк – не понос! Как Лобановский говорил, вы помните?!!

Мы отрицательно качали головами.

– Так я напомню Вам, бойцы, прекрасные слова этого тренера великого: есть только две причины, по которым я разрешаю тренировку пропустить; первая – это смерть, вторая – перелом ноги, причем, желательно открытый, чтобы я видел! А все эти ваши интересные утиные истории про насморк, кашель и прочий детский сад я слышать не хочу! Не надо свою лень оправдывать. И вообще, дам вам совет на будущее, всегда старайтесь игнорировать первоначальные симптомы ОРЗ. Выйдите на пробежку, мороженого съешьте, активничайте, пропотейте, в общем.

И, видя наше замешательство с недоумением, он пояснил:

– Запомните, болезни все, они как дальняя родня из Мухосранска – бесцеремонные, назойливые, наглые и шумные. Они, приехав в гости на полдня, остаться на полгода норовят и сядут вам на голову, если вы станете им потакать, сюсюкаться и уделять внимание! Потом еще своих ублюдков навезут вам полный дом. Оно вам надо?! Необходимо вовремя и четко сразу вопрос закрыть, их выставив за дверь к чертям собачьим! Пинком под зад! Это психосоматикою называется! Попробуйте!..

Я пробовал – действительно работает, проходит хворь, коль ее не лелеять и не обращать внимания.

Также Сергей Владимирович нас учил не перекладывать свою ответственность на других, ведь это дурной тон и в коллективах этого не любят.

– Могут набить и морду за такое. Один раз – это может быть случайность, два раза – совпадение, а все, что больше двух – это уже система!

Показывал защитникам, как при стандартах можно тихонько нападающего из момента выключать прихватом незаметным за футболку (чтобы судья не видел), что вызовет лишь кратковременный, приятный приступ гипоксии у того. Детально объяснял, как надо правильно ходить по скользкому, чтоб не упасть и не сломаться в нескольких местах:

– Корпус подать вперед, жопу – назад отклячить, шагать на полусогнутых ногах и руки вынуть из карманов! Устойчивее нету положения на льду!..

Короче, многое мы вынесли, благодаря нашему школьному тренеру по футболу. Отличный очень дядька наш Сергей Владимирович!

Глыба!

Величина!..

Так вот, товарищ мой Володя принадлежал к числу тех, до кого слова нашего тренера о пагубном воздействии спиртного на молодые и не очень организмы не дошли. Сейчас он появился на трибунах нетрезвый, вызывающий и шумный, с огромной пластиковою бутылкой пива пенного, к которой с радостью прикладывался и позволял себе при этом неблагопристойные, а порою оскорбительные выкрикивания в адрес игроков обеих команд, арбитров и даже собравшихся на трибунах почтенных зрителей, эстетов и ценителей футбола. Все это было вопиюще, неуместно и я уже не рад был, что подсел к нему.

Нахала пьяного и дерзкого терпеть не стали долго и выдворили прочь с трибун. Но Вову, видно, белочка схватила крепко, ведь после матча начал он с какой-то палкой кидаться прямо возле стадиона на выезжающие из ворот автомобили. Один молодчик атлетический остановил свою вишневую «девятку» и вышел, дабы урезонить хулигана, но у пьянющего Володи сработал четко, будто бы швейцарский механизм, инстинкт самосохранения и он проворно скрылся от возмездия в подвал стоящего неподалеку долгостроя. А там имел неосторожность где-то в потемках неудачно спрыгнуть и раздробил к чертям собачьим пяточную кость.

Из-за чего провел весь следующий месяц на больничном с ногой в гипсе. Зато, благодаря такому происшествию, он просмотрел все матчи Чемпионата мира по футболу, который проходил в Германии. Как говориться, нету худа без добра!

Случился этот инцидент печальный как раз в тот самый день, когда в финале Евровидения победу одержала фееричная финская группа «Лорди» с песней «Хард-рок алиллуя!» Это было 20 мая, ровно 207 лет со дня рождения Оноре де Бальзака.

Об этом я отметил не случайно, ведь имя это нам еще напомнит о себе.

Уже тогда была запущена последовательность интереснейших, порой загадочных событий, о которых я даже еще не мог подозревать.

III

Работал я на тот момент проводником, так как меня всегда железная дорога привлекала. Быть может, от того, что я родился в поезде?

Мы после школы документы подали с моим товарищем в одно военное училище, он офицером хотел стать, а я не знал, чего хотел. Поэтому поехал с ним скорее за компанию, чем по велению души. В итоге вышло так, что он не поступил, поскольку баллов не добрал, а я, неплохо написав диктант, попал в списки счастливчиков и был поставлен на довольствие.

Курсантом смог пробыть я лишь полгода, до той поры, пока едва ли не до полусмерти избил сержанта Мастепана со второго курса. Он редкостным был выродком моральным, а также трусом и дегенератом, но на правах старшего, к тому же наделенного полномочиями, к нам относился очень скверно, мягко говоря. Я за собою замечал порой, как иногда во мне вскипало желание какой-то справедливости. Мне надоели эти его выходки тупые и унижения, а потому в один прекрасный вечер я на него накинулся внезапно, тогда, когда пришел он в нашу роту «строить молодых».

И будучи объятым гневом праведным, свалил его на пол и бил с невероятным наслаждением. При виде крови из его разбитого лица во мне восстали давно забытые инстинкты первобытные! Я бил и был готов убить сержанта Мастепана, чтобы потом, подобно нашим древним предкам, вырвать к чертям собачьим его сердце из груди и с удовольствием сожрать! Вполне возможно, так бы все оно и вышло, но сослуживцы наши нас разняли, или, точней, меня с него стащили.

Передо мной возникла перспектива за этот вопиющий инцидент и нарушение устава попасть в дисциплинарный батальон. Но повезло, что папин одноклассник большой был шишкой в СБУ и смог меня каким-то чудом вытащить из этой передряги.

Хоть все и обошлось, но мне военное училище пришлось покинуть. Тогда решил пойти учится на проводника вагонов, ведь больше я себя никем не представлял, особо не умея ничего. Как говорится, обе руки левые, растущие из задницы. Это все точно про меня, хотя, я был, скорее, рукожопый, слегка амбициозный амбидекстр, что, впрочем, сути дела не меняло.

Училище № 17, что в Киеве на улице Фурманова находилось, закончил я с отличием, прилежность проявив и рвение, совсем не свойственные мне.

Потом пошел работать на Вагонный участок станции Киев-Пассажирский.

Тогда я был юнцом смешным, наивным, романтичным, не потерявшим еще веру в человечество и человечность.

В те времена работа эта была довольно интересной и престижной, а также прибыльной. Но говорили нам тогда седые волки поездные, что лучшее уже осталось позади и делать молодым здесь по большому счёту нечего. Нам это было невдомек, ведь жизнь вокруг кипела и бурлила, как волны в океане: шальные денежки, шальные девочки и постоянное веселье, какой закат эпохи?!!

Но старики в своих суждениях не ошибались, ведь через пару лет все в самом деле стало постепенно угасать и приходить в упадок. Причём, стремительнее с каждым годом!

На смену старым, знающим руководителям, являлась молодая поросль, далекая от нужной проблематики и знаний, необходимых для того, чтоб эту отрасль на плаву держать хотя бы, не говоря уж о развитии. Настольной книгою у каждого начальника и в каждом кабинете стала проиллюстрированная «Камасутра», ведь по таким картинкам превосходным иметь проводника – сплошное удовольствие!

Но это все пришло немного позже. Сейчас же жизнь была веселой и прекрасной, манила и мерцала яркими огнями далеких городов, оттенками свободы и романтики. А проводницкий юмор, это же вообще за гранью, особый вид искусства – огненное сочетание армейских шуточек и чеховской звенящей пошлости!

Вот, например, я ездить начинал на поезде № 616 Киев – Кировоград. Его у нас в депо все называли «рейсом для пенсионеров», хотя начальник молодой был, да и в самой бригаде оказалось много молодых ребят из нашего училища, да и не только. А патриархом и негласным предводителем всего был дядя Коля. Он хоть и был уже на льготной пенсии, но в превосходной форме пребывал и сочетал в себе стрессоустойчивость невероятную, глубокий нигилизм и редкостное чувство юмора.

Однажды, когда стоял наш поезд на Гребенке (большая узловая станция), подходит к дяде Коле один из пассажиров и, пританцовывая, говорит:

– Начальник, мы выпили с парнями по пивку, открой, пожалуйста, толчок, а то на «клапан» пиво давит так, что очень нужно мне сейчас, в натуре!

На что ему ответил дядя Коля спокойным голосом своим:

– Здесь туалеты открывать запрещено, поскольку это зона санитарная! Осмотрщики, вон видишь, ходят вокруг поезда; он наклонится, чтоб пощупать буксу, а ты ему на голову насрешь, куда это годиться?!

– Не, ну внатуре, командир, мы с пацанами пива выпили немного, – заладил этот мужичок свою пластинку снова про их пивные посиделки и «клапан», что рискует сорван быть и что он будет очень благодарен, если ему откроют туалет ну и тд.

Но дядя Коля был суров и непреклонен – здесь не положено и все!

Товарищ этот, скрещивая ноги и так и этак, плясал на месте, будто бы танцор заправский диско или варьете, буквально взвыл, взмолился, возопил:

– Открой толчок, начальник, ведь «клапан» мой уже срывает!!! Нет больше мочи у меня, сейчас я обоссусь!!!

– Так можешь мне сюда поссать, – невозмутимо молвил дядя Коля, любезно оттопыривая клапан на кармане своего форменного пиджака двубортного, – но туалет на станции я не открою! Не положено!

Комфорт, принципиальность и надёжность – вот творческое кредо всех работников дорог железных!

Ещё огромной популярностью среди проводников активно пользовалась шутка юморная про кабачковую икру.

Её простая суть в том заключалась, что в дальнем туалете все стены, потолок и зеркала изрядно пачкались приобретенной в ближайшем гастрономе икрою кабачковой. Все это делалось уже в пути, тайком от пассажиров.

После таких манипуляций изощренных, проводники за трапезу садились и ожидали появления сознательного пассажира, который возмущённо, задыхаясь от досады и тоски, бессвязно лепетал о том, что где-то там творится что-то нечто, какой-то ужас невообразимый и пакостная мерзость!

– Что вы пытаетесь нам сообщить, достопочтенный, мы вашу речь бессвязную не понимаем, – руками разводили аферисты!

– Идите, я вам покажу! Это какой-то ужас! Вандализм!!!

Проводники, лениво стряхивая крошки из лацканов своих тужурок форменных, идут за этим гражданином, который в авангарде семенит, ведя их к туалету #2.

– Вот, полюбуйтесь! Что это такое?! – спросил он гневно, распахивая дверь в санузел широко и триумфально.

Озорники играют молча замешательство и шок!

Сознательный и чистоплотный гражданин молниеносно перехватывает инициативу и начинает прессинг:

– Как вы такое допустить могли?!!! Куда вы смотрите!??? Я спрашиваю вас конкретно, что это значит все?!!! Скажите, что это такое?!!!

Тогда один из этих демонов двоих, вместо ответа на его вопрос, берет на палец указательный загадочную бурую субстанцию, которою почти всё зеркало покрыто, а также стены, потолок и прочие поверхности и медленно, смакуя каждое движение, ко рту подносит, пробует на вкус и лаконично отвечает:

– Это говно!

И гражданин сознательный, что их привел, при этом близок если не к потере чувств, то к рвоте изобильной точно.

Еще когда-то дядя Коля на вопрос от пассажирки, чего так долго туалет закрыт, ответил ей невозмутимо:

– А вы разве, голубушка, не знали, что это туалет мужской. Сюда мужчины ходят либо за облегчением, либо за удовольствием. Этот вот, судя по всему, пошел туда за удовольствием, поскольку долго не выходит…

Такие вот бывали шутки в наших веселых поездатых поездах.

Мне этот юмор очень нравился и восхищал порою.

IV

Еще на этом поезде я познакомился и подружился с Максимом Бурей. Мы с самого начала катались на плацкартах по соседству. Высокий, атлетичный и фактурный, с огромной умной головой на крепкой шее и пытливым взглядом, излучающим уверенность и внутреннюю силу. Буря невероятно тонко чувствовал людей; в нем превосходно, просто органично, сочетались врожденная интеллигентность и уличное воспитание.