Грешник

Заключённые переглянулись. Один сплюнул себе под ноги.

– Да ладно тебе, Ямадаев. Мы че, не люди?

– Не знаю, кто вы. Но ещё один шаг – и узнаете, кто я.

Повисла пауза, наполненная напряжением. Я не дышала. А затем низкорослый сделал движение в мою сторону. Зейд молниеносно перехватил его за запястье, развернул и с размаху впечатал лицом о стену. Движение было настолько быстрым и жёстким, что я вздрогнула. Мужчина осел на пол, оставляя кровавый след на бетоне.

– Сука! – рявкнул второй и полез в драку.

Зейд дрался как зверь, не давая врагам шанса на выживание. Если бил, то наверняка. Зная, что его удары смертоносны.

Он явно умел убивать. И делал это профессионально.

Кто же он на самом деле? Меньше всего он, со своим холодным умом, походил на того, кто может загреметь за решётку. Таких не осуждают и срок им не дают.

Третий нападавший попятился, оценив расклад сил, и трусливо слинял.

Зейд развернулся ко мне, тяжело дыша. На костяшках его пальцев выступила кровь.

– Быстрее, – бросил он.

Двери медблока показались мне спасением, почти миражом. Зейд распахнул их, втолкнул меня внутрь и захлопнул их за нами.

– Здесь специальный замок. – Он показал на тяжёлый ригель, отвечая на мой недоумённый взгляд. – Медблок строили так, чтобы можно было закрыться изнутри на случай чрезвычайной ситуации.

Боже, я об этом даже не подумала, хотя на инструктаже говорили что-то подобное.

Сирена продолжала выть. Я прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Руки тряслись, колени подгибались. Адреналин медленно отступал, оставляя после себя липкий, всепоглощающий страх.

– Ты знал, что это произойдёт, – выдавила я, глядя на него.

Ямадаев прошёл к окну, выглянул наружу. К нему уже успела вернуться привычная расслабленность.

– Догадывался, – наконец произнёс.

– И ты никого не предупредил!

Он обернулся, и в его взгляде я прочла уже знакомую насмешку.

– Я не стукач, доктор, и не принц на белом коне, который пытается всех спасти.

– Точно, как я могла забыть, – зло выцедила, – твоя смазливая внешность всё время сбивает меня с толку.

Правильно было бы его поблагодарить за спасение, но на меня накатывала иррациональная злость. Больше всего я злилась на Матвея – ведь именно по его вине я оказалась заточена в этом месте.

– Вы тоже ничего, доктор, – широко улыбнулся, будто мои слова – лучший в мире комплимент.

Я медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Реальность давила на плечи невыносимым грузом. Сердце болезненно билось в груди.

– Мне страшно, – выдохнула я, уткнувшись лбом в колени.

Он молчал какое-то время, а затем опустился на пол рядом со мной.

– Спасибо, – тихо сказала я, не поднимая головы. – За то, что вытащил меня.

– Будешь мне должна, доктор, – просто ответил он.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, какую плату он запросит.

– И что ты попросишь взамен?

Глава 9

– Чтобы я помогла тебе сбежать?

В ответ Зейд раскатисто рассмеялся, откинув голову назад. Словно моё предположение его жутко позабавило. Чёрт возьми, в этот момент я даже позабыла, где нахожусь. Один этот смех способен вымести все мысли из головы, оставив в черепе лишь грязные фантазии.

– А ты бы пошла на это? – Направленные в мою сторону карие глаза почти меня поглотили.

Уверена, что любая женщина на моём месте на многое пошла бы ради его внимания, радуясь любой подачке, как дрессированная собачонка.

– Нет.

Его губы дрогнули в подобии усмешки.

– Хорошо, а как насчёт поцелуя?

Вопрос выбил воздух из лёгких, накрыв меня жутким смущением. Заставив ощутить себя жалкой школьницей, к которой подкатывает самый красивый мальчик параллели.

В качестве напоминания о своём статусе я подняла руку с ненавистным обручальным кольцом.

– Попроси что-нибудь другое, например, сигареты или сгущёнку. – Отвела взгляд, ловя себя на том, что слежу за тем, как перекатываются мышцы заключённого под робой.

Вместе с кольцом я вновь продемонстрировала ему синяк. Он был такой чёткий, что под кровоподтёком почти с дактилоскопической точностью отпечатались пальцы мужа.

– Тебя бьёт муж или любовник? – Зейд склонил голову, на этот раз задавая вопрос совершенно серьёзно, смерив меня тяжёлым, проникающим взглядом.

– Спезнац! Открыть дверь! Немедленно!

Я вскочила на ноги, сердце забилось от облегчения.

Зейд посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на разочарование. Он явно предпочёл бы продолжить разговор о моей личной жизни.

– Открываю, – громко сказал он, отодвигая ригель. – Я заключённый. Со мной врач.

Дверь распахнулась с такой силой, что он едва успел отшатнуться. В медблок ворвались бойцы в полной экипировке – автоматы наготове, бронежилеты, шлемы.

– На пол! Руки за голову!

Зейд начал поднимать руки. Один из бойцов, на взводе после бунта, среагировал инстинктивно.

Прозвучал выстрел. Я не сразу поняла, что произошло. Зейд дёрнулся, схватился за плечо. Между пальцев проступила кровь.

– Нет, что вы делаете, он мне помог! – закричала я, бросаясь к Зейду, но старший группы перехватил меня за руку.

– Спокойно. Всё хорошо. – Вперёд вышел явно кто-то выше по званию. – Вы ведь Василина Витальевна? Нам сообщили, что вы по неосторожности оказались в камере в начале бунта. Вы в порядке?

– Да, – выдавила. – Я в порядке. Этот заключённый помог мне добраться сюда. Ему нужна помощь, позвольте её оказать.

Сотрудник Росгвардии принял деловой и напыщенный вид, пока Зейд лежал лицом в пол, истекая кровью.

– Не по протоколу. Здесь скорая, ему окажут помощь. Вам она тоже нужна, вы в шоковом состоянии.

Тут мужчина оказался прав, меня жутко трясло, а перед глазами мелькали звёздочки. Сейчас я не способна выполнять работу. Осознание произошедшего ещё не до конца уложилось в голове. А потом, дальше будет хуже. Я знаю.

Зейда сковали наручниками и увели.

Чётко и быстро.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Допросы, протоколы, объяснения. Меня осмотрел прибывший врач скорой помощи, вколол, по ощущениям, лошадиную дозу транквилизатора.. Начальник колонии принёс извинения за то, что я оказалась в эпицентре бунта, пообещал разобраться.

Позднее я узнала, что часть заключённых убили при попытке побега. Организаторов выявили и изолировали.

– Как такое вообще могло случиться? – спросила я, сидя в кабинете начальника тюрьмы с чашкой горячего липового чая.

– Взлом системы электронных замков, – устало ответил тот. – Кто-то из персонала помог. Уже ведём проверку.

– Мне нужно навестить Ямадаева. Как я уже говорила, если бы не он, меня не было бы в живых.

Я старалась, чтобы мой голос звучал ровно. Хотя сама не понимала, как не скатываюсь в истерику.

Раздалась трель внутреннего телефона, начальник поднял трубку и, дав короткий ответ, повесил её.

– Из-за чрезвычайной ситуации и утечки информации в федеральные СМИ к нам летит лично прокурор Володин со следственной группой. Он уже поставил вопрос о халатности на контроль в Генпрокуратуре, – раздражённо поделился начальник, явно ощущая, что дни на этой должности у него на исходе.

Слова обрушились на меня тяжёлыми камнями. А я не сомневалась, что муж захочет узнать историю из первых уст…

Муж прибыл через сорок минут. Меня вновь вызвали в кабинет начальника, не давая возможности отдохнуть. Голова кружилась от лекарств. По-хорошему, после случившегося мне бы пару дней отлежаться.

Матвей уже восседал в кресле, хотя хозяин кабинета нервно ёрзал рядом. Он даже не посмотрел на меня. Изучал какой-то рапорт, делая пометки.

– Вы можете нас оставить, – сказал он начальнику, не поднимая головы.

Тот, с видом побитой собаки, покорно вышел. Мы остались наедине.

Только тогда Матвей поднял глаза. От его взгляда мне захотелось забиться в угол.

– Сядь, Василина Витальевна, – насмешливо произнёс. – Твой отчёт я читал. Нелепая сказка. А теперь я хочу услышать правду о том, что произошло между тобой и заключённым.

Я села в кресло напротив, ощущая лишь вселенскую усталость.

– Он находился в камере, где я оказывала помощь. Когда начался хаос и конвоиры отступили, он предложил вывести меня в безопасное место. Я согласилась. Он отвёл меня в медицинский блок и забаррикадировал дверь. Ничего более.

– Ничего более? – Матвей откинулся в кресле, изучая меня с надменным видом. – «Помог». «Спас». Трогательно. Особенно для человека, осуждённого по 105-й статье. Ты понимаешь, как это выглядит, Васенька?

Есть у меня подозрение, что мой муж так высоко поднялся по служебной лестнице, потому что у него имелось весьма неприятное для подсудимых качество – он чуял ложь, как собака чует затравку.

– Нет, не понимаю. Я не знаю зачем он это сделал, но всё было так, как я рассказала. – Сил спорить и что-то доказывать не осталось.

– Что ты ему пообещала? Или… что ты ему уже дала?

Муж встал из-за стола, который по-хозяйски занимал, надвигаясь на меня, как пиранья, почуявшая кровь.

– Ничего. Я врач. Возможно, даже этот… убийца понимает, что убийство медика в его ситуации – лишняя статья.

– Наивная, – он усмехнулся, и в усмешке этой была неподдельная злоба. – Такие, как он, статей не боятся. У них другие мотивы. Или награды. – Он наклонился, и его дыхание, пахнущее мятным ополаскивателем, коснулось моего лба.

А дальше допрос шёл по кругу. Изматывающий и беспощадный. Раз за разом следовали одни и те же вопросы, высасывающие из меня душу.

Не знаю почему, но Матвей жутко бесился оттого, что я осталась с Зейдом наедине. Но всё равно сам кинул меня в логово, где Ямадаев был вожаком. Хотел проверить собственную выдержку?

Я не верила, что эти эмоции как-то связаны с любовью или даже ревностью. Просто он считал меня своей вещью и не хотел делиться. Если вещь больше не нужна – он меня выбросит на свалку, но не отдаст в пользование другому.

Одно лишь меня сейчас спасло – я выглядела настолько жалко, что Матвей удержал себя от телесного наказания. Меня.

Но стоило ему озвучить вердикт вошедшему в кабинет начальнику колонии, как у меня внутри всё похолодело.

– Заключённый номер 13366, Ямадаев – Голос Матвея звучал так, будто он зачитывает обвинительное заключение. – Проявил чрезмерную активность во время беспорядков. Факт его нахождения вне камеры вместе с сотрудником требует дополнительной, тщательной проверки на предмет сговора. До выяснения всех обстоятельств изолировать его в карцере.

– Будет исполнено, – с радостью тявкнул начальник.

Холод потёк по венам, сковывая дыхание.

Зейд ранен. Я даже не знаю, оказали ли ему должную медицинскую помощь. Всё, что я знаю о карцерах, почерпнуто из фильмов. А потому я присвоила бы этому месту самый низкий рейтинг из всех заведений, где хотела бы побывать.

И всё же я должна.

Матвей бросил на меня последний взгляд.

– Возьмите больничный, Василина Витальевна, вы выглядите уставшей.

Губы изломала улыбка. Та единственная, которую я могла бы выжать из себя.

Он вышел. За ним, кивая и заискивая, засеменил начальник колонии.

Вместо того чтобы поехать домой, я вернулась в медблок, кусая ноготь большого пальца, пока придумывала, как помочь Зейду.

В кабинет заглянула знакомая физиономия – Игорёк.

– И почему всё самое интересное случается не в мою смену? – Парнишка улыбнулся, встревоженно меня рассматривая. – Вы тут как, целы?

– Игорь – Мои губы расплылись в улыбке, будто я ждала его всю жизнь. – Мне нужна твоя помощь.

– Я к вашим услугам, Василина Витальевна. – Он тут же отдал мне шутливо честь, приложив руку к фуражке.

– Мне нужно в карцер, – перебила я. – К Ямадаеву. Сейчас.

Всё напускное веселье сползло с его лица, сменившись испугом и напряжением.

– Вы что? Туда сейчас муха не залетит!

– Понимаю, но он ранен. Ему нужна перевязка. Я врач, Игорь. Это мой долг. – Я сделала шаг к нему, глядя прямо в глаза. – Ты мне поможешь. Проведёшь. И забудешь. Пожалуйста.

Я посмотрела на него тем взглядом, который до замужества оказывал на моих ухажёров оглушающее воздействие. Мужчины не могли отказать девушке в беде.

Он поколебался секунду. В его глазах боролись страх и смутная симпатия.

– Чёрт… – выдохнул он, оглядываясь. – Ладно. Но быстро. На пять минут. И если нас спалят – я вас не видел и понятия не имею, как вы там оказались.

– Спалят – скажешь, что я тебя под дулом пистолета заставила, – улыбнулась ему, ошарашенная тем, что морально готова выложить мужу и эту версию событий.

После неё он наверняка меня убьёт.

Мы шли по служебным, глухим коридорам, в которые я ещё не заходила. Игорь перекинулся с сослуживцами парой фраз, и, к моему удивлению, нас без проблем пропустили в закрытые помещения.

– Вот его камера, – Игорь указал на тяжёлую железную дверь с глазком. – Пять минут. Я постучу, когда время выйдет.

Он отодвинул засов. Дверь со скрежетом открылась внутрь.

Глава 10

Зейд

Я лежал, разглядывая потолок. В любой другой день бесился бы оттого, что попал сюда. Но сейчас, с раной в плече, ощущал лишь усталость. В карцере было промозгло, сыро и воняло телами сотен других мужиков, отбывавших здесь наказание за свои грехи.

Смешно, что я загремел сюда по собственной воле.

Впрочем, я и не рассчитывал на пятизвёздочный отель после того цирка, который сам же и устроил.

Меня «попросили» вскрыть систему безопасности тюрьмы. В тот момент мне показалось, что это неплохая забава. Да, могут пострадать люди. Но почему я должен заботиться о чужой безопасности?

Рана на плече ныла. Шальная пуля. Попади она чуть левее, и задело бы ключицу. А так, считай, отделался лёгким испугом. Заживёт через пару недель. А сейчас рана ныла и тянула. Хотелось выпить обезбола и забыться.

Ничего. И так переживу.

Я прислонился спиной к ледяной стене, прикрыл глаза. Но вместо темноты перед внутренним взором всплыло лицо доктора.

Василина Витальевна Коваль – смешно, но я не нашёл женщин, закончивших в России мед с таким же именем и отчеством.

Кто она?

Я помнил её запах, будто сам был тем парфюмером, который подбирал ноты для её кожи. Сладкий аромат ирисок, тёплый, как летнее солнце. У меня встал от одной мысли о ней – плохая тенденция. Надо с этим кончать.

Обычно я терял интерес к женщинам сразу после «завоевания». Вот такой вот я хуёвый спортсмен. Но мне всегда было немного скучно. Будто каждая девица в моей жизни недотягивала до нужной планки.

И дело вовсе не во внешности или положении в обществе. А в тех чувствах, что они рождали во мне.

Поначалу я принял доктора за обычную потерявшуюся киску – из тех, что забредают не в то место, не в то время. Таких хочется приютить, накормить, приласкать.

Дурная привычка. В детстве я притаскивал домой каждую бездомную шавку, каждого облезлого котёнка.

Доктор вызывала ту же потребность. Большие испуганные глаза, дрожащие руки и умопомрачительный запах.

Во время первого осмотра, когда она трогала меня своими тонкими прохладными пальчиками, вся кровь прилила к члену и, кажется, не собиралась возвращаться обратно. Было забавно наблюдать за тем, с каким интересом она изучала моё тело.

Часть меня желала заглянуть к ней в трусики и проверить, насколько они мокрые.

Но, к сожалению, доктор явно из тех женщин, которым нужны любовь, чувства и прочая дребедень, чтобы разрешить доступ к своему белью. Хотя сильно сомневаюсь, что она испытывает чувства к своему извращенцу-мучителю, который оставляет на её теле кровоподтёки.

Разве что доктор любит пожёстче?

Кто знает, что скрывается за её невинным взглядом.

Каждый раз, складывая уравнение с новой переменной, я получал разный ответ.

Женщины её статуса – с манерами, образованием, ароматом дорогих духов и обручальным кольцом за пятьсот тысяч на пальце – не работают врачом в колонии строгого режима.

А если она не сторонница жёсткого БДСМ, значит, кто-то методично её истязал. И этого человека она боится больше, чем любого уголовника.

Складывал в голове почти алгебраическую формулу. Что мы имеем?

Одну образованную красотку с затравленным взглядом. Её мужа или любовника с низким тестостероном, но высоким желанием подтвердить свою слабую силу, доминируя над женщиной.

И, скорее всего, у этой красотки рыльце в пушку.

Иначе почему она до сих пор не сбежала от своего морального урода?

Готов поспорить, прокурор знает о ее проблемах. И, возможно, предложил ей решение.

Через меня.

Девочка накосячила где-то по-крупному. Может быть, из-за неё умер пациент. Или она влезла в долги. Или попросила прокурора защитить её от жестокого мужа.

Вариантов масса.

И теперь отрабатывает. В самом мерзком месте, куда только можно было её запихнуть.

Мне довелось познакомиться с прокурором области. Урод со стылыми, давно лишёнными жизни глазами по фамилии Володин.

Однажды он предложил сделку Деду Бограту, но решение о её заключении выпало мне. Я немного порылся в биографии Володина – редкий извращенец. Одно дело – продажа оружия за границу, но то, чем промышлял он, выходило за пределы даже моих моральных границ.

Поэтому я потрудился собрать на него компромат. Всё же хакинг не зря моё любимое хобби. Его рабочий ноутбук оказался смехотворно уязвим. Стандартная защита, которую я обошёл через фишинговую атаку на его помощника. Получив начальный доступ, установил бэкдор и спокойно пошёл дальше: переписка, финансовые документы, связи с подельниками. Каждый новый контакт открывал следующую брешь в их сети.

Взламывать системы его сообщников было ещё проще – чиновники редко заморачиваются с шифрованием, особенно тогда, когда уверены в своей неприкасаемости. Я методично собирал улики: схемы, переводы, компрометирующие файлы. Всё протоколировал, сохранял в зашифрованном виде на удалённых серверах.

Ну а для того, чтобы он не мог спокойно спать, отправлял ему неприятные пасхалки. Зная, что рано или поздно они выведут его на меня.

Меня завораживала идея стать для него мишенью – жить гораздо веселее, когда есть риск её потерять.

Он думал, что я сделал это ради денег. Но моей мотивацией было лишить его сна и поселить в нём ежесекундный страх оказаться раскрытым.

Поэтому, когда он предложил мне сделку, я отказался.

И теперь он хочет отыскать местечко, где я храню свои секреты.

В моей формуле несколько вариантов ответов. И вот один.

Доктора сюда подослали. Может, сам Володин, может, кто-то из его людей. Пообещали закрыть глаза на её косяк, если она выполнит задание. Или пригрозили – сядешь, если откажешься.

Когда я прикрывал её своим телом во время бунта, чувствуя, как она дрожит подо мной, – маленькая, хрупкая, пахнущая сладостью и страхом – у меня в голове промелькнула мысль: я должен её трахнуть. Отполировать её губки до блеска своим членом.

Потому что взять доверенного человека своего недруга – это особое удовольствие.

Шаги за дверью вернули меня в реальность. Я открыл глаза.

Лязгнул засов. Дверь медленно отворилась.

В проёме засветился силуэт моего доктора.

Я не удержался от улыбки.

– Соскучилась? – протянул я, ощущая под собой холодный сырой матрац.

Доктор несколько секунд оценивала обстановку, в которую я попал. Видит бог, мне хотелось созерцать её совсем в другом интерьере. Угощать чёрной икрой в ресторане и поить дорогим шампанским. Чтобы потом вылизать досуха её киску.

Но… мы имеем, что имеем. А пока меня имела система исполнения наказаний.

Она шагнула внутрь. Дверь за ней закрылась, но не заперлась – значит, конвоир ждёт снаружи.

– Мне нужно осмотреть твоё плечо.

Кажется или она напряжена?

– Беспокоишься обо мне, доктор?

В ответ – фырчание.

– Я просто выполняю свою работу.

Врёт.

Знал, что этот мудак прокурор намеренно заточил меня в четырёх стенах в надежде, что я сгнию здесь. Даже не разрешил медикам неотложки оказать мне помощь. Всё же я ценил, что живу во время наличия антибиотиков. Которых меня лишили.

Я медленно поднялся. Рана дёрнула, но я не подал виду. Подошёл к ней. Нависая над тонкой фигуркой.

Девочка вздрогнула, но не отступила.

– Снимай рубашку, – приказала она, и в голосе появились твёрдые нотки.

Боже, это так мило.

Мне нравится, когда она командует. Возможно, если она также будет отдавать приказы, когда мы будем трахаться, моё возбуждение найдёт новый пик.

Член в штанах быстро определил время. Ровно двенадцать. И до боли давил на ширинку.

Я стянул робу через голову – медленно, наблюдая, как её взгляд скользит по моему телу. Она старалась смотреть безучастно, но я видел, как её зрачки отсчитывают количество кубиков на моём прессе.

Мой милый маленький порочный доктор.

– Сядь, – кивнула она на затхлый матрац.

Я сел, расставив ноги. Она на мгновение замешкалась – явно прикидывая, как подойти, чтобы не оказаться между моих бёдер. Вариантов не имелось.

В этот момент, несмотря на кровоточащую рану, я остро ощущал, что спасти меня от кровопотери способен только минет в её исполнении. Тогда кровь отольёт от раны прямиком в член. Идеально.

Встала рядом. Слишком близко. Я чувствовал её тепло, запах, который желал слизывать с её кожи. И губок.

Интересно, она настолько сладкая, насколько позволяет вообразить моя фантазия?

Доктор открыла аптечку, достала бинты, антисептик.

Взгляд зафиксировал дрожащие руки.

– Нервничаешь? – спросил я тихо, неотрывно следя за ней.

Отрицательно покачала головой.

Опять врёт. Но мне нравится эта игра.

Её пальцы коснулись моего плеча – осторожно, почти нежно. Я почувствовал, как по коже побежали мурашки.

Хрень какая-то. Я не мальчишка, чтобы заводиться от случайного прикосновения.

– Повезло, – пробормотала она, осматривая рану. – Навылет. Кость не задело. Но нужны лекарства, иначе начнётся воспаление.

– Дашь?

Она подняла глаза. Посмотрела на меня долгим взглядом.

– Конечно.

Она начала обрабатывать рану. Щипало, но я терпел молча. Вместо этого изучал её. Слишком пухлые для её лица губы, хотя готов биться об заклад – натуральные. Всё в ней казалось настоящим.

Я хотел взять свой приз прямо сейчас. Трахнуть её на вонючих нарах, вжимаясь носом в изгиб шеи. От одного её вида у меня текли слюни, как у собаки Павлова. Только я был голоден по её киске.

Уф.

Красивая. Даже с синяками под глазами и усталостью во взгляде.

А синяк на запястье меня бесил. Отчётливый. Свежий. Явно от мужской руки.

Я представил, как её муж или любовник сжимает это тонкое запястье. Как она морщится от боли, но молчит.

Захотелось найти этого ублюдка и переломать ему пальцы. Все. По очереди.

– Почему ты здесь? – спросил я после того, как она что-то вколола мне в плечо.

Доктор замерла.

– Помогаю пациенту.

– Нет. – Я накрыл её руку своей, останавливая. – Почему ты вообще в этой тюрьме. Что ты забыла в таком месте?

Она попыталась высвободить руку, но я держал крепко. Не больно – но достаточно, чтобы она поняла: просто так не отпущу.

– Это не твоё дело, – выдавила она.

– Моё, – возразил я, притягивая её ближе. Наши лица оказались в нескольких сантиметрах. – Потому что ты пришла ко мне. Рискуя собой. Я ведь понял, что мне отказали во врачебной помощи. Значит, я тебе нужен. А раз так – я имею право знать зачем.