ЗАТО: город забвения

— Сейчас узнаю.

Вместо того чтобы снять трубку телефона, Анна что-то быстро набрала на клавиатуре. Пару секунд смотрела в экран, потом напечатала еще немного и снова перевела взгляд на него.

— Полина Андреевна уже занята…

— Тогда я с удовольствием пообщаюсь с вами, — игривым тоном заметил Макаров.

Анна ответила ему еще одной вежливой улыбкой, даже не думая поддерживать попытку флирта.

— Если вы немного подождете, Полина Андреевна примет вас, как только освободится. Подождать можно там. — Она указала на стоящий у стены небольшой диванчик. — Могу предложить вам кофе или чай?

Макаров почувствовал укол разочарования. А ведь еще не так давно девицы, едва завидев его, буквально сами выпрыгивали из одежды, ему даже говорить и делать ничего не приходилось. Он всегда был чертовски хорош собой, просто первый парень на деревне! Видимо, годы берут свое и его шарм действует теперь не на всех.

Он кивнул, одновременно признавая и поражение, и готовность подождать, но тут же быстро уточнил:

— Кофе не надо, а вот конфетку я с удовольствием возьму.

И он запустил руку в маленькую вазочку с крошечными карамельками, выбирая зеленый фантик и надеясь на мятный вкус.

— Угощайтесь, — радушно предложила Анна. — Как только Полина Андреевна освободится, я вас приглашу.

Макаров снова кивнул и направился к диванчику, разворачивая фантик. Карамелька оказалась яблочной, чуть кисловатой, что заставило его слегка поморщиться.

Ждать пришлось довольно долго, минут двадцать. Карамелька давно растворилась во рту, все новостные ленты были прочитаны, а также без звука просмотрены с десяток забавных видеороликов, когда Анна наконец сообщила:

— Вы можете войти.

Кабинет за дверью предсказуемо оказался гораздо просторнее предбанника, но выглядел он при этом довольно аскетично. Белые стены, светлый пол, темные пятна офисной мебели: огромный стол, кресло, пара стульев для посетителей, несколько шкафов, содержимое которых надежно скрывали непрозрачные дверцы.

Хозяйка кабинета была такой же черно-белой, как и его интерьер. Черные брюки свободного кроя и белая рубашка оверсайз наверняка скрывали недостатки фигуры. Впрочем, какая может быть фигура у женщины под сорок? Именно так Макаров оценил ее возраст. Это были, безусловно, весьма ухоженные сорок, но все же. Короткие волосы, выкрашенные в цвет темный каштан, нюдовые макияж и маникюр, никаких заметных украшений. Лишь в ушах поблескивали скромные капельки бриллиантов.

Когда он вошел, Полина Андреевна стояла у окна, держа в правой руке смартфон, а левую засунув в карман брюк. Смотрела вдаль, выглядела спокойной, но неосознанное покачивание гаджета выдавало легкую нервозность. Едва дверь за его спиной закрылась и щелкнул замок, Полина Андреевна повернулась к Макарову и скользнула по нему оценивающим взглядом. Результат оценки ему прочитать не удалось: лицо женщины осталось совершенно бесстрастным. Она лишь сделала шаг навстречу, перекладывая смартфон в левую руку.

— Добрый день, Павел Олегович, — поздоровалась она, по-мужски протягивая ему ладонь для приветственного рукопожатия.

В первый момент Макаров слегка растерялся: было как-то непривычно пожимать руку женщине. Поэтому на несколько мгновений возникла неловкая пауза, прежде чем он опомнился и пожал протянутую ладонь.

— Можно просто Павел.

— Полина Громова, — представилась она, довольно крепко стискивая его руку своей и тут же отпуская. — Присаживайтесь.

Громова указала ему на один из стульев, а сама села за стол и посмотрела в экран стоящего чуть слева ноутбука.

— Мне посоветовал вас Виктор Семенович, — без лишних предисловий объявила она. — Описал вас как человека надежного, разностороннего и весьма опытного.

— Не соврал, — хмыкнул Макаров, принимая нарочито небрежную позу.

На этом собеседовании он чувствовал себя очень странно. В прежней жизни женщины-начальницы ему не попадались, бог миловал. И уж тем более ему никогда не доводилось очаровывать потенциальную работодательницу. Да и в целом очаровывать женщин старше тридцати Макаров никогда не стремился. Как вести себя с этой Громовой, он решительно не знал.

— Вы прослужили в полиции больше двадцати лет? — уточнила она, отвлекаясь от экрана и снова пытливо глядя на него.

— Да, поступил на службу сразу после армии.

— Пять лет служили в СОБРе, потом перешли в отдел по борьбе с организованной преступностью. Почему?

Похоже, у нее там на него целое досье. Резюме он точно не отправлял, значит, узнавала сама. Очевидно, у того же Виктора Семеновича.

— Женился, — лаконично пояснил Макаров. — Оперативная работа показалась супруге более безопасной.

— Почему через четыре года перешли в отдел по расследованию убийств?

Макаров пожал плечами и как можно равнодушнее ответил:

— Конфликт с начальством.

Громова не стала ничего уточнять, только снова посмотрела на экран ноутбука. Макаров задумался о том, насколько подробное у нее досье. Может, она сама знает ответы на все свои вопросы и ей просто интересно, что скажет он?

— Полтора года назад вы ушли со службы. Почему?

— А у вас там разве не написано? — с усмешкой уточнил он.

Она снова посмотрела на него, и на этот раз на не особо выразительном лице появилось что-то вроде улыбки.

— У меня написано: «Вышел на пенсию». Но, на мой взгляд, вы слишком молодо выглядите для пенсионера.

— У нас ранняя пенсия. По выслуге двадцати лет ушел.

— Сам ушел или вас «ушли»?

Макаров почувствовал легкое раздражение. Что за цирк с конями, если она и так все знает?

— Это имеет значение? — с нотками вызова в голосе поинтересовался он, невольно садясь прямее.

— Нет, — хмыкнула она. — Важно другое. Вы часто пьете?

Вопрос прозвучал спокойно и буднично, словно она уточняла у него наличие пищевой аллергии, собираясь угостить обедом, но Макарову стало не по себе. Неужели по нему уже так заметно?

— Спрашиваю, потому что ищу водителя-охранника, — добавила Громова прежде, чем он успел ответить. — И очень не хочу попасть в ситуацию, когда у него внезапно отберут права за вождение в нетрезвом виде.

— Пью не больше других, — сухо отозвался Макаров. — За рулем и на работе — никогда.

— Хорошо.

— Могу я задать вопрос? — Он решил перехватить инициативу, чтобы больше не чувствовать себя насекомым на столе у энтомолога.

— Конечно, — легко согласилась Громова.

— Вам есть чего бояться? Или водитель-охранник нужен вам просто для статуса?

— Вам не объяснили? — слегка удивилась она.

— Мне сказали только, что работа временная. Поэтому и интересуюсь: вы просто хотите пустить кому-то пыль в глаза или по какой-то причине опасаетесь за свою жизнь?

— Я собираюсь в поездку, — после недолгого молчания сообщила Громова. — Ехать далеко, а долго быть за рулем я не привыкла. К тому же поеду я одна и не хочу никаких неприятностей в пути, какие могут поджидать одиночек.

— Весьма обтекаемо, — заметил Макаров.

Она удивленно приподняла бровь.

— А подробности для вас имеют значение?

— Не особо. Но хотелось бы знать продолжительность работы и размер оплаты.

— Дня четыре, может, чуть больше, но не больше недели. Плачу десятку в сутки.

Теперь бровь приподнялась уже у него.

— Весьма щедро.

Ее губы вновь дрогнули в улыбке.

— Могу снизить, если вам некомфортна такая сумма.

— Да нет, я ничего не имею против, — торопливо уточнил Макаров. И добавил: — Но я хочу договориться на берегу. Вести машину, решать конфликтные ситуации и просто ограждать от любых опасностей — это пожалуйста. С тяжелыми вещами тоже помогу при необходимости. Но носить похоронный костюм, открывать вам дверь и расшаркиваться перед вами я не стану. Не мое это.

Она склонила голову набок, снова пробежала по нему взглядом, на этот раз явно оценивая джинсы из грубой ткани, массивные ботинки, простой свитер и побитую жизнью кожаную куртку.

— Я разве похожа на человека, который не в состоянии открыть себе дверь? Да и похоронный костюм на вас мне не нужен. На самом деле, будет идеально, если вы оденетесь в поездку, как сейчас. Так мы будем привлекать меньше внимания. И, кстати, вот. — Она наклонилась через стол и протянула ему распечатку с каким-то списком. — У вас есть что-то из этого? Если да, отметьте галочкой и возьмите с собой. Если чего-то нет, я вас этим обеспечу.

Макаров пробежал глазами список. На этот раз вверх скользнули обе его брови.

— Палатка, спальный мешок, фонари… Мы что, идем в поход?

— Вроде того.

Громова протянула ему простой карандаш, и как-то сразу стало понятно, что пояснений не будет. Макаров поставил несколько галочек и вернул ей список, уточнив только одно:

— Значит, собеседование я прошел?

— А это было не собеседование. Я просто хотела с вами познакомиться. Честно говоря, у меня нет времени на поиски, а вас мне рекомендовал человек, которому я доверяю. Но еще пара вопросов у меня есть. Вы по-прежнему женаты? Или, может, состоите в других серьезных отношениях?

Макаров невольно усмехнулся и посмотрел на нее почти с жалостью. Она что, рассчитывает на небольшой романчик в поездке?

— Интересуетесь с практической целью?

На этот раз Громова не улыбнулась, осталась совершенно серьезна.

— Безусловно. Я собираюсь увезти вас на несколько дней, мы будем вдвоем двадцать четыре часа в сутки. Я хотела бы знать, стоит ли мне ждать по возвращении чьей-нибудь ревнивой истерики.

Макаров смутился и мотнул головой.

— Нет, я давно в разводе.

Захотелось вдруг уточнить в ответ, стоит ли опасаться чьей-то ревности ему, но он тут же передумал. Пристроенные женщины посторонних мужиков не нанимают, чтобы не ехать куда-то в одиночку.

— Когда выезжаем?

— Завтра. Вас устроит?

Макаров пожал плечами и хмыкнул:

— Да хоть сегодня.

— Не думаю, что сегодня вам стоит садиться за руль, — едко заметила она. — Уж точно не со мной. Поэтому жду вас завтра в девять утра. Свежим и бодрым. Возьмите с собой все, что сможете. Адрес и копию списка Аня вам сейчас пришлет. И еще. У вас есть огнестрельное оружие?

— Травмат. Все разрешения в наличии.

Громова нахмурилась и покачала головой.

— Я имею в виду нормальное оружие. Настоящее.

Макаров снова почувствовал смутную тревогу. Куда, черт возьми, собралась эта дамочка? Или у нее просто паранойя?

— У меня нет разрешения на ношение такого оружия.

— Я не спрашиваю вас про разрешение, — спокойно заметила Громова. — Я спрашиваю, есть ли у вас такое оружие. Впрочем, можете не отвечать. Просто если оно у вас есть, возьмите его с собой.

Глава 2

19 сентября 2025 года

Макаров вынужден был признаться хотя бы самому себе, что госпоже Громовой удалось его заинтриговать. Возможно, конечно, женщина просто заигралась в тайного агента, а на деле ее сверхсекретная поездка, обещающая много опасностей и требующая наличия настоящегооружия, окажется пустышкой. Однако он все же решил подойти к делу серьезно, как и обещал. Поэтому следующим утром приехал по указанному адресу за пять минут до назначенного времени, был свеж, бодр, даже гладко выбрит и вполне пристойно причесан. Оделся в строгом соответствии с требованиями заказчика. То есть как всегда.

Место для парковки удалось найти с трудом. Рядом с высотками бизнес-класса, в одной из которых жила Громова, большинство придомовых территорий оказалось перекрыто шлагбаумами. Так что тяжелый объемный походный рюкзак пришлось какое-то расстояние протащить на себе.

Громова тоже оказалась весьма пунктуальна. Сама вывела громоздкий вместительный внедорожник из подземного паркинга и только потом уступила Макарову водительское место.

Сегодня она выглядела совсем иначе, почти как он: джинсы, свитер, куртка, надежные ботинки вместо туфель на каблуке. Даже волосы лежали как-то менее формально. Через плечо висела маленькая сумочка для денег и документов. В этом образе Полина Громова выглядела не только менее строго, но и как будто даже несколько моложе. Лишь макияж остался прежним, а вот украшения полностью исчезли.

— Рюкзак кидайте на заднее сидение, — велела Громова. — Багажник уже забит.

Макаров молча подчинился, гадая, что же такого нанимательница набрала с собой, а также кто и как это потащит, если придется идти пешком. Он, конечно, обещал при необходимости помочь с тяжестями, но целый багажник он на себе точно не утащит.

Когда Макаров наконец уселся за руль, Громова протянула ему банковскую карту и велела:

— Вот, возьмите. Это на расходы во время поездки. Оплачивать бензин, кофе, еду, платные дороги, если понадобится. Пять-пять, пять-девять. Это пин-код. Надеюсь, запомните. Не люблю, когда их записывают.

— Да уж как-нибудь справлюсь с этой сложнейшей задачей, — хмыкнул Макаров, убирая карту во внутренний карман куртки. Потом пристегнулся, завел двигатель и поинтересовался: — Куда едем-то?

— Держите курс на Рязань. Там я уточню маршрут.

— Как все загадочно, — пробормотал Макаров, прокладывая на навигаторе маршрут и трогаясь с места.

Громова никак это не прокомментировала, лишь включила радиостанцию с ненавязчивой музыкой, в меру спокойной, но не усыпляющей. Минут через пять после начала поездки велела ехать осмотрительнее, предупредив, что любые штрафы за нарушения будут на его совести и вычтены из его зарплаты.

В дороге они практически не разговаривали. В смысле, друг с другом. Макаров вообще почти все время молчал, а вот Громова поначалу болтала довольно много. По телефону. Ее смартфон чуть ли не каждую минуту призывно вибрировал то входящим звонком, то просто сообщением. Она строчила ответы, иногда записывала голосовые, в разговорах каждому второму объясняла, что уехала по делам и вернется в понедельник, в крайнем случае — во вторник. Если смартфон на какое-то время вдруг замолкал, Громова что-то читала и звонила кому-то сама, раздавая поручения.

Макаров устал от этой ее активности еще до того, как они выехали за МКАД, и старался не прислушиваться. Где-то через час поездки смартфон почти затих, теперь лишь иногда оживая отдельными уведомлениями, а Громова наконец успокоилась. По крайней мере, она больше ни с кем не разговаривала, только писала короткие сообщения.

Еще через час попросила сделать остановку на ближайшей хорошей заправке, где можно сходить в туалет и выпить кофе. Макаров тоже был рад остановиться и размяться, поэтому с удовольствием подчинился.

Следующую остановку они сделали около часа дня, уже в черте города Рязань. На этот раз им попалась заправка с целой закусочной, вывеска которой соблазняла аппетитным бургером. У Макарова тут же заурчало в животе, а потому слова нанимательницы прозвучали для него музыкой:

— Надо дозаправиться и пообедать. Дальше, скорее всего, уже будет негде.

Одна колонка оказалась свободна, поэтому бензин они долили в бак сразу, а потом Макаров поставил машину на небольшую парковку.

— Вы садитесь, а я заплачу за бензин и возьму поесть. Что вам взять?

Он с сомнением посмотрел на светящееся над прилавком меню, которое не предлагало ничего, что выходило бы за рамки обычного фастфуда: бургеры, картошка фри, наггетсы, луковые кольца и прочая жирная калорийная пища, приводящая женщин в ужас. Даже захудалого салатика нигде не упоминалось.

— Вы вроде не собирались мне прислуживать? — усмехнулась Громова, бросив на него ироничный взгляд.

— Я сказал, что не собираюсь расшаркиваться, — поправил Макаров. — А это просто оптимизация действий. Здесь не так много сидячих мест, надо бы занять, а то придется есть в машине.

Громова проследила за его взглядом и кивнула. Мест в кафе действительно было не так много, а свободных — еще меньше. Оба столика на двоих были заняты, причем явно одной компанией. Свободными оставались четыре табурета за стойкой, тянущейся вдоль стены и окна, но только два из них стояли рядом. К ним Громова и направилась, предварительно попросив:

— Возьмите мне чизбургер, картошку фри с соусом барбекю и американо. И шоколадный маффин.

Макаров проводил ее немного удивленным взглядом. Он полагал, что дамочки вроде Громовой скорее руку себе отгрызут, чем прикоснутся к чему-то вроде дешевого бургера.

Впрочем, голод — не тетка. А непривередливая попутчица — неоспоримый бонус.

Дожидаясь, когда ему на поднос накидают заказанные блюда и напитки, Макаров осматривался по сторонам. Привычка наблюдать, подмечать и запоминать осталась у него со времен службы. Теперь в этом не было никакой практической пользы, но он все равно ничего не мог с собой поделать.

Бензин ему пробила кассирша Елизавета — рыженькая, крашеная, глаза серые, возраст около тридцати пяти, рост — чуть меньше ста шестидесяти, указательный палец на левой руке заклеен пластырем. Возможно, порезалась, когда что-то готовила.

Его заказом по еде занимался долговязый парень лет восемнадцати, может, двадцати. Кареглазый, темноволосый, прыщавый, не меньше ста восьмидесяти сантиметров, а может, и больше: он сильно сутулился.

По телевизору, висящему сбоку от стойки, показывали какие-то криминальные новости. Кажется, что-то связанное с инкассаторами, вероятно, ограбление, судя по всему, со стрельбой и смертельным исходом, но подробностей Макаров не разобрал: звук был таким тихим, что его совсем не было слышно за льющейся откуда-то музыкой, а также болтовней и смехом компании за столиками.

Там, кстати, сидели пять человек. Две девушки, три парня. Двое из них — яркая блондинка и симпатичный самоуверенный шатен — вели себя как пара, еще двое — довольно невзрачный хлюпик и симпатичная скромница, оба русоволосые, наверняка симпатизировали друг другу, но пока не состояли в отношениях, а пятый — длинноволосый и полноватый — и вовсе был вечным пятым колесом в телеге.

За стойкой сидели двое мужчин, каждый сам по себе, непримечательные, один из них наверняка таксист — Макаров парковался рядом с желтой машиной с шашечками.

Между стойкой и дверью в туалет на стене висело что-то вроде доски объявлений: несколько флаеров, налезающих друг на друга, и две распечатки фотографий пропавших людей, но со своего места Макаров не мог разглядеть подробности.

Ему наконец выдали заказ, он бросил свои бесполезные наблюдения и направился к Громовой, занявшей им два высоких табурета у края стойки. Она сидела, снова уткнувшись в смартфон, но без колебаний отложила его в сторону, когда рядом с ней опустился поднос с едой. Ела она с аппетитом, но все так же молча, то ли о чем-то думая, то ли просто не горя желанием поддерживать беседу.

Когда бургеры были съедены и остались только напитки, палочки картошки и десерты, Макаров все же поинтересовался:

— Так куда едем дальше? Мы уже в Рязани, пора бы уточнить маршрут.

Громова кивнула, вытирая руки салфеткой, и снова взялась за смартфон. Через несколько мгновений Макарову пришло сообщение. Координаты точки на карте. Он открыл их в соответствующем приложении и удивленно приподнял брови.

— Могу я узнать, что именно вы надеетесь найти посреди леса?

— А вы включите режим спутника, — предложила ему Громова, берясь за маффин.

Он сделал, как она велела, и едва не присвистнул. На снимке со спутника в зеленом массиве отчетливо виднелись проплешины, на которых находились, судя по всему, какие-то здания. И к этому месту с одного и того же шоссе, огибавшего лесной массив, вели две дороги, не отмеченные на карте.

— Интересно, — пробормотал Макаров задумчиво, то увеличивая, то уменьшая масштаб изображения. — Это что? Какой-то военный объект? Я на такое не подписывался, если что… С Минобороны шутки плохи. Особенно сейчас.

— Насколько мне удалось узнать, это место никогда не имело ни малейшего отношения к военным, — заверила Громова, и прозвучало это довольно убедительно. Как минимум она сама верила в эту информацию. — По легенде, здесь в советское время находилось закрытое территориальное образование, относившееся к энергетической отрасли. По другой версии, там проводились исследования и разработки в области не то химического, не то биологического оружия.

— Нехилый такой разброс версий, — хмыкнул Макаров, откладывая смартфон и вопросительно глядя на свою нанимательницу. — А как на самом деле?

Громова пожала плечами и даже сдержанно улыбнулась, пережевывая кусочек маффина и запивая его кофе.

— На самом деле может быть что угодно. В советское время гриф «Совершенно секретно» вешали даже без особой на то нужды. Факт в том, что это ЗАТО никогда не было нанесено на карту, и даже его название не сохранилось. Мне удалось найти только одну его версию — Рязань-17. Но не факт, что ее не придумали в интернете. Об этом месте чего только ни пишут. Даже то, что на самом деле его нет, а все прочие истории — чистой воды выдумка и подделка.

— А что? Много историй? — полюбопытствовал Макаров, тоже переключаясь на десерт — пирожок с вишней.

— Ну, место считается аномальной зоной, в которой время от времени бесследно исчезают люди. Говорят, кто вошел в город, уже никогда из него не выйдет. Причины тому называют самые разные. От токсичной среды, которая убивает все живое, до пространственно-временного разлома, в который проваливаются все, кто там побывал. Поэтому большинство фотографий, якобы сделанных внутри города, признаны фейками.

— Большинство?

— Да. Разоблачить не смогли только одного пользователя, утверждавшего, что он был в городе и смог оттуда выбраться. Он никому не советовал повторять его опыт, поскольку был там с двумя приятелями, а вернулся один.

— И что же с ними там случилось, по его словам?

Громова развела руками.

— Он не рассказал, только выложил несколько фотографий, чтобы опровергнуть другие истории с фото. Я пыталась выйти с ним на связь, но те посты он опубликовал семнадцать лет назад, еще в две тысячи восьмом, а последние семь лет его аккаунт заброшен, контактных данных нет.

Макаров какое-то время помолчал, доедая пирожок и осмысливая услышанное, потом взялся за стаканчик с кофе и уточнил:

— То есть вы решили прогуляться в город, из которого еще никто не возвращался живым. На кой ляд, позвольте спросить? Что вы там забыли? Вы не похожи на фаната заброшек.

Он ждал, что Громова снова усмехнется и выдаст какую-нибудь безумную причину, по которой это место ее интересует. Например, что она хочет выкупить его за бесценок и построить там город-сад или что-то вроде того. Но собеседница, напротив, заметно помрачнела и вздохнула, переключая все свое внимание на маффин, который все никак не могла прикончить.

— Почти десять лет назад у меня пропал брат. На четыре года меня младше. Его искали, но так и не нашли. До недавнего времени никто не мог сказать даже, где именно он пропал. А месяц назад мне прислали видео. Видео с его смартфона…

— Кто прислал? — моментально напрягся Макаров.

Громова пожала плечами.

— Анонимный контакт, левая симка, концов найти не удалось. Но экспертиза доказала, что видео подлинное, что оно было записано третьего октября две тысячи пятнадцатого года — примерно тогда же мой брат перестал выходить на связь и появляться в своих соцсетях. Из метаданных файла удалось вытащить эти координаты…

Она кивнула на их смартфоны, сейчас лежавшие рядом друг с другом, и замолчала.

Макаров закинул в рот остывшую палочку картошки, прожевал и тихо заметил:

— Вы же понимаете, что не найдете там своего брата? Во всяком случае, живым.

— Понимаю, — спокойно признала Громова. — Но если его тело там, я хочу найти его. И по возможности понять, что именно с ним случилось.

— Зачем для этого ехать самой? Пусть бы полиция проверяла версию…

Он осекся под ее насмешливым взглядом.

— А то вы сами не знаете, — едко заметила Громова, — куда полиция посылает с таким. Мне только сказали, что моего брата давно пора признать мертвым и не морочить себе голову. А на то, чтобы проверять ниточку десятилетней давности, времени ни у кого нет.

— И вы решили поехать туда сами… — Макаров покачал головой. — Весьма опрометчиво. Не боитесь повторить судьбу брата в этом… городе смерти?

— А вы что, верите в городские легенды? — вопросом на вопрос ответила она, на этот раз посмотрев на него с вызовом. — Мне казалось, человек вроде вас должен быть рационален до мозга костей.

Пришла очередь Макарова отводить взгляд, делая вид, что он крайне заинтересован вымазыванием остатков соуса последней палочкой картофеля. Перед глазами у него вновь встала ободранная входная дверь в темном вонючем подъезде, но он усилием воли прогнал этот образ.

— Знаете, я живу в Москве уже почти пятнадцать лет, но родился и вырос я в Шелково. Это город в Подмосковье, километров двадцать от МКАДа. У нас там всяких таких легенд… В общем, хватает. Помню, в школе еще когда учился, мы все искали лифт, который едет в ад. Прям ходили по разным домам и катались на лифтах. Не спрашивайте, зачем мы так хотели попасть в ад. Просто искали приключений… И, конечно, никто из нас толком не верил в легенду…