Под куполом власти

Отразившись в громоздком антикварном зеркале, он начал развязывать галстук, отрывая его без всякой тоски, и снял с руки символ своего статуса – наручные часы, бросив их безразлично на столик рядом.

– Щенок! – продолжал негодовать Брукс, вспоминая свою встречу с Гиллом, – он меня унизил! Можно сказать, растоптал! Не прощу!

Он зверски улыбнулся и в упоении смотрел на своё отражение в зеркале.

– Он будет глотать грязь, он слетит с должности… Я тут власть!

В это мгновение в спальню устало вошла Хелен, её светлое платье отливало слабыми отражениями ламп. Заметив её, Брукс тут же перевёл своё внимание на испуганную жену.

– Милая! – дьявольски проговорил он и приблизился к ней, – как ты себя чувствуешь? – эти слова ещё больше напугали Хелен, и её глаза вмиг наполнились слезами.

– Всё в порядке! – почти шепотом произнесла она.

– Ты уверена? – усмехнулся Брукс, – знаешь, что я заметил? Сегодня весь вечер на тебя пялился один мужик! Мой хороший друг, но такой бабник!

– Я ничего не заметила!

– Правда? – Брукс резко схватил жену за руку и подтащил её к себе, – а кто ему мило улыбался в ответ? – он все жестче сжимал её руку.

– Отпусти, мне больно!

– Больно? Больно мне видеть, как моя жена хихикает с другим! – после этого он вцепился своими руками в шиворот её платья и отшвырнул её с собой со свирепостью в другую часть комнаты.

Глава 3

Это был тёплый летний день. Солнце щедро лило свои лучи на Вашингтон, окутывая город в золотистое сияние.

Джена выходила из здания библиотеки Конгресса, куда она иногда ходила, чтобы отвлечь себя интересными романами и историями. Возможность перенестись в мир литературы – было ее единственным спасением, хоть на миг забыть об этом жестоком мире, в котором она оказалась заложницей.

Выходя, она случайно столкнулась с неизвестным мужчиной, которого не заметила, так как находилась в собственных мыслях. Ее взор был устремлен вдаль, ее душа была в другом месте, в мире книг и фантазий.

– Простите меня, сэр! – начала с волнением извиняться Джена, – я ужасно невнимательная!

– Ничего страшного! – этот мужской голос показался ей знакомым. И она, подняв свои красивые глаза, увидела перед собой Джозефа Гилла. Он стоял весь такой красивый: с сосредоточенным лицом, в роскошном темно-синем костюме, который подчеркивал его фигуру и силу.

– Это вы? – с замиранием на душе спросила Джена.

– Да! – почтительно ответил Гилл. Он тут же взял руку Джены, чтобы поцеловать, но она заметно дрогнула и немного прикрыла глаза, – что такое? – с переживанием спросил он, потом развернул её руку и осмотрел свежие темные синяки. Он вопросительно глянул на неё, словно думая, что же она скажет на это.

– Ударилась! – робко улыбнулась Джена.

– Бывает! – качнул головой Гилл и с нежностью поцеловал её руку.

– Было очень неожиданно увидеть вас здесь, сэр!

– Я всегда там, где вы хотите меня видеть, мисс! – Гилл взглянул на неё своим орлиным взглядом, а потом слегка улыбнулся, – всего хорошего! – он направился прочь, но почувствовал, как Джена проводила его своим взглядом. С момента их первой встречи на том самом вечере прошло несколько месяцев. На руках Джены всё также были синяки. Это были свежие гематомы и бледные пятна, которые она пыталась скрыть от всех. Подозрения Гилла начинали подтверждаться.

"Я всегда там, где вы хотите меня видеть!" – эти слова напрочно засели в голове Джены, словно загадочный шёпот, который не давал ей спокойствия. Она чувствовала, что в них скрывается явный глубокий смысл, но не могла его разгадать. Она перебирала в своей голове каждую деталь их краткой встречи, каждую интонацию его голоса, каждый взгляд его глаз. Она думала об этом даже тогда, когда сидела вместе с семьей за обеденным столом.

Огромный стол из темного дерева был накрыт белой скатертью, а на нем стояли изящные вазы с цветами. Но всё это великолепие не приносило Джене радости. Она чувствовала себя как пленница в золотой клетке, окруженная роскошью, но лишенная свободы.

Хелен с поникшим лицом сидела напротив, ее голубые глаза были затуманены грустью. Она пыталась сохранять видимость спокойствия, но её дрожащие руки выдавали её настоящее состояние. Она была как цветок, который завял от недостатка любви и заботы.

Чарльз ковырял вилкой в тарелке, создавая иллюзию того, что у него есть аппетит. Но он был лишь тенью своего «Я», потерянным и беспомощным. Он не мог ничего сделать, чтобы изменить свою судьбу, он был просто пешкой в этой жестокой игре.

Брукс, как и всегда, сидел на своем месте, с аппетитом поедая вкусный салат. За обеденным столом царила тишина, нарушаемая лишь шумом вилок, которые стучали по тарелкам. Но за этой видимой гармонией скрывалась глубокая трещина, которая могла разрушить их семью в любой момент.

– Папа! – вдруг раздался голос Эдварда, который спустя несколько секунд появился в столовой. Брукс медленно поднял свою голову, его взгляд был холодным и непроницаемым, как ледяная вода, – почему я только сейчас узнаю совсем от других людей, что меня ждет помолвка неизвестно с кем? – спросил Эдвард, его голос дрожал от злости и недоумения.

– Ты смеешь повышать на меня голос? – Брукс вскочил со своего места, его лицо покраснело от ярости. Эдвард нервно сглотнул и побледнел. Он чувствовал себя как мышь, которую поймал кот.

– Нет, просто я…немного растерян! Прости! – Эдвард пытался сгладить ситуацию, но он знал, что его слова ровным счётом ничего не изменят.

– Ширли Одли – хорошая девушка, она тебе понравится! Но самое главное, что она – дочь заместителя Генерального прокурора, понимаешь? Она как-то увидела тебя на каком-то мероприятии, ты ей приглянулся! Ширли – единственная и любимая дочурка у мистера Одли! И поверь, он выполнит любую ее прихоть, пусть даже это будет звезда с неба! – Брукс говорил спокойно, но в его глазах блестел холодный расчет. Он вновь присел обратно, откинув от себя белоснежную салфетку.

– Но я её совершенно не знаю! – Эдвард чувствовал себя запертым в ловушке.

– Вот на помолвке и познакомишься! Есть ли дело, кто тебе детей родит? – Брукс усмехнулся.

– Да, есть! – Эдвард почувствовал безнадежность, он был бессилен перед властью своего отца.

– Если ты сейчас хоть что-то скажешь про любовь, взаимную симпатию – я тебя изничтожу! – Брукс взорвался от ярости. Эдвард с ненавистью глянул на отца, а потом перевел свой взгляд на Джену. Он видел в ее глазах сочувствие и сострадание, – сначала проведем помолвку, ты женишься, а потом уже можно будет подумать о замужестве Джены! – Брукс с довольной ухмылкой посмотрел на дочь, его глаза заблестели от триумфа. Он представлял себе великолепную церемонию, на которой его сын будет обручен с дочерью заместителя Генерального прокурора, это был бы отличный шаг вперед в его карьере.

Но увидев, что Джена его даже не слушает, он пришел в ярость и ударил рукой по столу.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! – его голос был хриплым от злости, он не терпел неповиновения. Джена, пытаясь сдерживать себя в руках, с безразличием посмотрела на отца.

Она устала от его тирании, она хотела бежать из этого дома, от этой семьи, от этой жизни. Ее сердце было разбито на кусочки, но она упорно пыталась сохранять видимость спокойствия. Она не хотела давать ему удовольствие видеть её слезы, она не хотела давать ему власть над её душой.

Глава 4

Вашингтон, 1916 год.

Война бушевала в Европе, заставляя нервничать даже самые стойкие сердца. Но и в тихом омуте американской политики кипели страсти. Молодое Бюро Расследований, едва успевшее заявить о себе, столкнулось с волной публичного недоверия.

Некий историк, окутанный тайной, бросил тень на репутацию Бюро. Он утверждал, что внутри организации царит коррупция, а самые верные агенты, возможно, поддерживают связь с Тройственным Союзом. В мире, где война разрывала жизни на части, а шпионы скрывались в тени, подобные упреки звучали особенно зловеще.

Джозеф Гилл, неизменно хладнокровный и проницательный, не мог позволить себе игнорировать такую яростную атаку. Он понимал, что источник этого недоверия кроется либо в стенах Конгресса, где всегда бродили политические интриги, либо в Государственном департаменте, где каждый шаг Бюро вызывал недоверие.

Не теряя ни секунды, Гилл отдал приказ о начале активных действий. Бюро, словно охотник, выслеживающий добычу, начало свою охоту на потенциальные угрозы. Агенты, оснащенные остроумием и талантом маскировки, проводили рейды на немецких промышленников и интеллигенцию, собирая информацию, чтобы предотвратить шпионаж и саботаж. Под влияние этих рейдов попадали и обычные граждане, и высокопоставленные особые лица. Вся страна была охвачена волной тревоги, а Бюро тем временем становилось щитом, защищающим Америку от невидимого врага.

Брукс, сгорая от нетерпения, следил за каждым движением Конгресса, который с нескрываемым напряжением взирал на Бюро.

В его самых смелых фантазиях Гилл терпел крах, но эти мечты были лишь бледным отражением жестокой реальности. С каждым новым рейдом среди политической элиты, организованным по указу Гилла, в сердце Брукса росла горькая ненависть.

Тем временем, Эдвард связал себя узами брака с дочерью заместителя Генерального прокурора, и это событие стало настоящим торжеством великолепия. Сотни влиятельных личностей собрались в роскошном особняке мистера Одли, чтобы отпраздновать новый брачный союз.

Гилл тоже был там, но его внимание было приковано не к пышности торжества, а к Джене. За месяцы, прошедшие с их последней встречи, Джозеф осознал неотвратимое – он был влюблен. Его чувства к Джене были так же могучи, как буря в океане, так же глубоки, как самые таинственные уголки вселенной. Он был готов перевернуть мир ради неё, лишь бы видеть её счастливой.

Внезапно Джозеф потерял Джену из виду. Вокруг кипела ликующая толпа, упиваясь роскошью и праздными беседами. Эти люди, ослепленные богатством и властью, будто не замечали теней войны, сгущавшихся над миром. Прокладывая себе путь сквозь толпу, Джозеф ловил обрывки фраз о политических интригах и финансовых сделках.

Он нашёл Джену в тишине мрачноватой гостиной. Девушка стояла у окна, словно застывший силуэт на фоне ночного неба, и её взгляд, полный печали, терялся в пустоте. В глубине её души шевелился страх, леденящий и тягучий, как смола. Страх перед тем днём, когда ей придется связать свою жизнь с нелюбимым, пожертвовав счастьем ради чужих амбиций.

– Джена! – прошептал Джозеф, нарушая тишину комнаты. Впервые, отбросив прочь условности высшего света, он обратился к ней просто по имени. Джена вздрогнула, услышав его голос. Казалось, он пронзил её одиночество, как луч света в кромешной тьме. Лишь дважды судьба сталкивала их пути, но эти встречи стали для Джены ярчайшими искрами в серости ее жизни.

– Мистер Гилл! – совсем тихо проговорила Джена и повернулась к нему. Её голос был едва слышен. Джозеф подошел как можно ближе и посмотрел на это грустное миловидное лицо. Губы Джены были бледны, словно в ней не было жизни. Её глаза были тусклыми и печальными, словно отражали глубину ее безысходности.

Сама же Джена понимала, что Гилл обо всем догадывается, но просто не может сказать об этом прямыми словами. Её сердце было разбито, и она боялась признаться даже себе, что ей нужна помощь. Она была как птица в клетке, запертая в своей собственной безнадежности.

Гилл взял ее руки, на которых были видны свежие синяки на запястьях и локтях.

– Как часто он избивает тебя? – спросил Джозеф. Джена не смогла выдавить ни слова, только слезы заструились из ее глаз. И в жилах Джозефа закипала кровь при виде ее глубоких глаз, полных боли и слез.

Джозеф слегка обнял Джену, желая успокоить её и дать понять, что рядом с ним ей ничего не угрожает. Он невольно втянул носом опьяняющий аромат её волос, который навсегда запечатлелся в его памяти.

Неожиданно взгляд Джозефа скользнул по лицу Джены, и он осторожно опустил бретельки платья, обнажая её хрупкие плечи. Джена смотрела на него с недоумением, но Гилл излучал уверенность человека, знающего, что он делает. Его поступок противоречил всем нормам благопристойности, ведь ни один мужчина не смел видеть тело незамужней девушки, но, казалось, Гиллу было всё равно.

На нежной коже Джены виднелись кровоподтеки – следы жестокости и бесчеловечности Брукса. Увидев их, Гилл резко выдохнул.

– Я готов пристрелить его прямо сейчас! – прошептал он, обуреваемый непреодолимым желанием отомстить Бруксу. Но затем он встретился взглядом с несчастными глазами Джены, и его гнев немного утих. Джозеф наклонился и нежно поцеловал Джену в шею.

В этот момент в комнату неожиданно ворвался Чарльз, пристально уставившись на свою сестру.

Джена посмотрела на Чарльза и медленно натянула бретельки от платья снова на свои плечи. Ее движения были медленными и неуверенными, словно она боялась нарушить хрупкую тишину, которая висела в воздухе. Джозеф, повернувшись, молча и серьезно посмотрел на Чарльза, не говоря при этом ни слова. Его взгляд был проницательным и неумолимым, словно он проникал в самую глубину души. Он чуть отошел в сторону от Джены, чтобы не выставить её в глупом положении перед братом.

– Что ты тут делаешь? – с непониманием спросил Чарльз, обратившись к Джене. Он был сбит с толку, он не мог понять, что происходит.

– Ничего такого! – с небольшой растерянностью ответила Джена. Джозеф увидел, как на ее щеках проступил небольшой румянец. И это вызывало на его лице приятную улыбку. Он не мог не заметить красоту ее лица, освещенного нежным румянцем. После этого Гилл, поправив свой костюм, направился к выходу. Он спокойно миновал Чарльза, поймав на себе его недоверчивый взгляд.

– Мне показалось, или он поцеловал тебя? – с ошеломлением спросил Чарльз, подойдя к сестре.

– Тебе показалось! – ещё смущаясь, отвечала Джена.

– Он что, оголил твои плечи? – с недоумением спрашивал он.

– Чарльз! – Джена взяла его за руку, словно хотела прекратить этот бессмысленный разговор.

– Я видел! – настаивал Чарльз.

– Послушай! Мистер Гилл, возможно, единственный человек, который знает, что нам приходится терпеть в стенах нашего дома! – ее голос дрожал, она была на грани слез.