Слова, что обрушат небеса

Анна Панкратова

Слова, что обрушат небеса

Пролог

«Забудь про Смерть и вечные Мучения

Открой дорогу к вере и терпению.

Так выяснишь явился кто,

Чтоб небеса обрушить на тебя» —

Лорд Деймонд Ванклифф вновь и вновь повторял четверостишье, что и привело его сюда в день, когда взошла кровавая луна – в храм Забытой Смерти на острове Мук. Гадкое место. Страшное. Особенно после того, как его покинул грех Гнев, который некогда следил здесь за порядком. Теперь этот остров принадлежит мертвым, что приходят сюда на вечные мучения, чтобы ответить за свои грехи…

Впрочем, Деймонду не нужно выходить за пределы храма, в котором находится переход, соединяющий остров с Небесным городом. Это немного успокаивало: мертвым внутрь не попасть.

Деймонд сомневался. Прятался за колонной справа от полукруглого выступа, где, вероятно, скоро должен появиться алтарь со свитком.

Еще есть время уйти. Забыть. Смириться. Но перед глазами снова появилось бездыханное тело Робин – его жены. Струйка крови стекала из ее рта. В груди – отвратительная рана от кинжала, что угодил в самое сердце, обрывая ее жизнь.

Потом он вспомнил и отца, которого поставил на колени. Занес меч, ведь это он способствовал вынесению приговора Робин. А может, вынес его лично… Не смог. Выкрал данные, узнал про свитки. Ждал долгие пять лет начала игры, мучаясь от неведения: что же случилось с Робин? За что ее убили?!

И вот ночь, когда первый свиток наконец можно забрать и вскрыть, наступила.

Он соберет все свитки. Найдет избранных. Сумеет выбить правду из отца, чтобы выяснить, за что убили его жену. Долгие годы ожидания и вопросов подходят к концу.

О, Деймонд знал, что здесь не один. В игру вступали многие и многие сегодня. Кто-то – чтобы обрушить небеса, как предначертано избранным. Кто-то – чтобы захватить власть. Ну, а кто-то пытается спасти мир и хочет уничтожить эти самые свитки.

Томительные минуты. Сердце бешено колотилось где-то в горле. Жаль, он не смог взять с собой Феликса, но греху в храм не попасть: он не совсем живой.

Кровавая луна взошла над храмом. Ее свет пролился сквозь небольшое отверстие в крыше и осветил часть пола. Камни пришли в движение: алтарь медленно поднимался из недр храма. Деймонд напрягся, готовый ринуться за свитком. План прост: схватить, вернуться в подсобку, где скрывался переход, нырнуть к себе в квартиру, защищенную от подобных проникновений для всех, кроме него самого.

Здание обыскивали и не один раз, ведь загадку разгадали давно, а потому прекрасно знали, где искать. Не нашли и следа, лишь крохи древней магии.

Алтарь замер, свиток поднялся над ним, сверкая и искрясь зеленым, луна продолжала заливать его желто-красным светом.

Деймонд рванул. А вместе с ним еще человек двадцать. Как он и предполагал, они прятались за другими колоннами, за скамьями в зале, выбегали из подсобки. Знакомых лиц не находилось. Парни и девушки, преимущественно молодые, кто-то – в черных масках, полностью скрывающих лица.

В руке появился меч, ведь Деймонд не успел схватить свиток первым. Не сильно и надеялся, но все равно обидно. Завязалась драка. Сталь встречалась со звоном и искрами. Деймонд вступил в битву с двумя парнями в масках, которые, понимая это или нет, оттеснили его именно к алтарю, у которого сражались другие группы.

Проливалась кровь. Люди кричали, спорили. Кто-то пытался воззвать к благоразумию и прекратить бойню, чтобы вместе найти способ уничтожить свиток. Деймонд уворачивался от атак, задел грудь одного из нападающих, уже ликовал, ведь почти схватил свою прелесть, как его пронзила острая боль.

Вот теперь кровь хлынула у него. Он скорее повернулся, схватил меч двумя руками и нанес удар противнику. Не теряя времени, отгоняя боль всеми силами, он схватил свиток. Пальцы закололо, тепло прошло по телу, согревая изнутри, а мощный поток захватил разум вспышками чужих воспоминаний, которые сливались в яркий вихрь, из которого не удавалось выцепить хоть что-то.

Деймонд тряхнул головой, вырываясь в реальность. Оглянулся, хотел кинуться к подсобке с переходом, но понял, что это невозможно: мало того, что у входа дрались, так еще и продолжали прибывать желающие заполучить свиток.

А группа из пяти человек заметила, что свиток у него.

Он побежал. Схватился за бок, ведь отмахиваться от боли больше не выходило. Голова кружилась, силы быстро покидали, а кровь заливала белую рубашку. Возможно, из этой заварушки ему не выбраться живым. Только если… Он сбежал по ступенькам, спрятался за первой попавшейся дверью и скорее порезал палец. Приложил к печати на свитке, и та вспыхнула, превратилась в пепел и осыпалась на пол.

В коридоре раздавались шаги, звенели крики. Кто-то заколотил в дверь, к которой Деймонд привалился спиной. Он скорее развернул свиток, выругался, ведь текст был на мунийском. Кроме… имени первого избранного. Избранной, если быть точнее.

Алина Болконская.

Так-так. Вот теперь игра и правда началась. Осталось заполучить избранную в свои руки…

Деймонд закусил губу, борясь с желанием упасть в обморок. Как его так сильно ранили, а?! Он приложил свиток к груди, впитывая его магию. Знал, что времени мало; по-хорошему это надо было делать в момент, как он взял его в руку, но тогда он еще не знал, куда ему необходимо перенестись.

– Алина Болконская, – зашептал он, закрыв глаза. Выпустил свой поток. Дал магии смешаться с силой свитка. Отдал себя на растерзание боли и страху – по-другому не сработает.

Деймонд обезумел. Подобная магия ему не по зубам… однако воздух заискрил, засверкал, а ноги провалились сквозь пол. Секундный полет и… Деймонд упал на чью-ту кухню в мире Солнца.

Хотя, почему «чью-то»? Кухню Алины Болконской, первой избранной, что с ужасом смотрела на него с бокалом в руках, в футболке да трусах. Красивая, кстати. Весьма.

Да свершится падение небес. Или… нет?

Глава 1. Или когда тебе на голову падает мужик

В день, когда Алина Болконская была еще просто Алиной, – более известной в писательских кругах как Харпер Хилл – а не избранной, которой суждено обрушить небеса, она поняла, что больше так жить нельзя, и перестала терпеть.

В эту осеннюю среду она даже не работала, хотя обычно не разрешала себе отдыхать. Но сегодня ей было настолько плохо, что она скулила в подушку, спрашивая мир, почему он решил, что женщины заслужили такие мучения каждый месяц, но главное – какого лешего обезболивающее не хочет помогать.

Дэн вернулся с работы около семи вечера. Злой и уставший. Начал бубнить прямо у двери, ведь она не встретила его, а в квартире не пахло едой.

Харпер стерла слезы, когда он зашел в комнату и нашел ее взглядом. Вскинул брови и развел руки, намекая, что пора его кормить. Блондин с короткой стрижкой, худой, но совсем не спортивный, ведь дни проводил за компьютером в крупной IT-компании. Он скинул с себя куртку и остался в черной футболке и джинсах, сел рядом с Харпер, которая и не думала шевелиться, так больно ей было. По правде, она всерьез размышляла, не пора ли вызывать «скорую». Ну, или такси, чтобы доехать до больницы самостоятельно.

Бордово-красные волосы упали на лицо, скрывая курносый нос в обрамлении веснушек. И опухшие зеленые глаза, что покраснели за день мучений.

– Что делала? – жестко спросил Дэн. – Как день прошел? Снова весь день писала?

– У меня месячные, пыталась не сдохнуть, – процедила Харпер, закрыла лицо ладонями. Словно он не видит, как ей плохо.

– Опять?

– Ежемесячная акция. Поздравляю, ты не станешь отцом.

Они замолчали. Харпер хотела встать, чтобы разогреть Дэну лазанью, раз он сам не в состоянии открыть холодильник, но упала обратно на диван, так схватило низ живота. Казалось, у нее яичники завязывались в узлы. Еще и тошнота накатила настолько внезапно, что пришлось стиснуть зубы и молиться, чтобы ее не вырвало прямо на ковер.

– Ужина нет? – недовольно спросил Дэн. Кажется, он слепой. Или просто бесчувственный кусок дерьма.

Можно долго вдаваться в философию «а как же ты его выбрала, дорогая?», но он не был таким, когда Харпер в него влюбилась. И четкую линию они провели сразу, как съехались: она пишет книги, идет к своей мечте, готовит и убирает дома, пока Дэн обеспечивает их. С его зарплатой это не сложно. Особенно если учесть, что Харпер пустила его жить в свою квартиру, оставшуюся от бабушки.

Условия были выставлены четкие. Много раз обсуждались. Первый год их обоих это устраивало. А потом Дэн выяснил, что просто опубликовать книгу маловато, чтобы деньги посыпались с неба на новоиспеченного автора. Он-то согласился обеспечивать свою девушку по одной причине: ждал, что она за день станет Стивеном Кингом и перевезет его в особняк. Вот только едва первую книгу напечатали, расходы выросли: пришлось вкладывать в продвижение.

И он орал и орал на Харпер, бесился и наказывал, заставляя испытывать чувство вины за все на свете, и она покорно чувствовала себя виноватой. При том, что свою часть сделки выполняла исправно: дома всегда была вкусная еда и чистота. Она снимала видео для блогов, только когда он работал, чтобы не бесить его. Писала по ночам на кухне, чтобы не мешать ему спать, ведь они жили в однушке.

Но у каждого случаются дни, когда он хочет на ручки, чтобы позаботились уже о нем… вот только Дэн оказался на это не способен.

– Лазанья в холодильнике, – сказала Харпер, откидываясь на спинку дивана. Надо выпить пакетик сильного обезболивающего, раз таблетки не помогли. Не станет лучше – вызвать «скорую».

– То есть и секса сегодня не будет? Боже, Алина, как же ты достала!

– Ты издеваешься? – спокойно спросила она. Кажется, ее мозг начал просыпаться. Начал что-то понимать.

Сколько можно оправдывать его? Вспоминать первый год, когда все было хорошо? Плакать об ушедшей заботе и поддержке? Остались только крики и ссоры. Да секс, который превратился в наказание.

– Или давай тебя заткнем тампоном, я давно говорил, что можно…

– Нет. Я миллион раз говорила – нет!

– Тогда отсоси хотя бы.

– Да пошел ты. Я сейчас сдохну от боли!

– А у меня потребности!

– Так иди к другой! Думаешь, я не знаю? Что ты уже два месяца бегаешь к другой?! – Харпер вскочила. В глазах потемнело, но ярость разжигала адреналин. Кажется, пришел пик.

– Да потому что ты только ноешь! Ничего не разрешаешь! Как бревно лежишь! – Дэн тоже встал, подошел к ней вплотную. Злой, хмурый, но все равно красивый. Не удивительно, что она влюбилась в него так быстро: голубоглазый блондин, который, словно принц, спас ее от насильников и от одиночества. Помог пережить смерть бабушки. Кто же знал, что люди могут резко меняться?

– Неужели ты не видишь, как мне больно? Да я сейчас в обморок упаду! А ты со своим «отсоси»…

– А ты не видишь, сколько я всего делаю? Сколько бабок в тебя вложил? Плачу за квартиру, еду, а тебе даже сложно ужин приготовить! И я устал! Я работал, Алина. Работал! Словно ты знаешь, что это слово вообще значит.

– Лазанья готова! Иди и разогрей!

– Не хочу я сам ее греть! На что мне девушка тогда? Которая ни копейки не зарабатывает! Только из меня тянет постоянно?!

Так-то и Харпер зарабатывает. На рекламе в блогах. На донатах от верных читателей. Недавно первые деньги с продажи тиража пришли. Еще и от бабушки деньги остались и с них постоянно капают проценты. Правда, почти все она вкладывает в продвижение книг и развитие блогов: она давно решила, что на это никогда не станет брать деньги у Дэна. Но она знает, что своего добьется. Что еще чуть-чуть, и она сможет жить на свой заработок. И для этого писала ночами, днями снимала, даже с температурой вела блоги, постоянно искала новые способы продвигать книгу. За десять лет она успела написать девятнадцать книг, потому что твердо знала цель и уперто к ней шла. Пока издали только одну, но уже подписан договор на продолжение. И она почти перестала спать, чтобы скорее сдать вторую часть редактору.

– Давай завтра поговорим, – уже спокойно сказала Харпер. – Мне правда очень плохо. Я всерьез думаю вызывать «скорую».

– Вот отсосешь и можешь быть свободна. Хоть это у тебя неплохо получается.

– Я просто хочу твоей заботы. Мне правда очень больно. Пожалуйста, Дэн.

– Так выпей таблетку. Что ты как ребенок?!

Она зажмурилась, сдерживая новый порыв злости, но тут случилось то, чего она никогда не ждала. Наивно верила, что Дэн не способен причинить ей физическую боль, ведь первый и единственный случай научил его не трогать ее без разрешения.

Дэн схватил Харпер за волосы, резко дернул, а потом надавил на плечи. Она упала на колени. Вскрикнула от неожиданности, боли, обиды и злости на саму себя, что все это терпит. И ради чего?!

Слезы покатились по щекам. Кажется, это финальная станция их отношений.

Дэн расстегивал джинсы, наивно веря, что и в этот раз она сдастся, сделает все, что он хочет. Не сегодня, дорогой! Харпер вскочила, замахнулась для пощечины, но Дэн успел перехватить ее руку. С силой сжал запястье. Синяк останется…

– Ты совсем охренела, Алина?! – Он занес кулак. Реально занес кулак!

– Не трогай меня!

Харпер вырвалась, понеслась на кухню, с трудом осознавая происходящее. Руку он на нее еще никогда не поднимал, но, кажется, и он сегодня дошел до точки невозврата.

Зачем они мучают друг друга? Давно бы отпустили друг друга, да жили дальше! Дэн вон уже любовницу себе завел… вот к ней пускай и валит!

Харпер забежала на кухню, схватила самый большой нож – ага, для разделки мяса – и повернулась, как раз когда Дэн дошел до нее. Он вскинул руки, ведь острие указало в его грудь, стоял ошарашенный, красный и разъяренный.

Она долго позволяла ему манипулировать ею, но никогда не позволит поднимать на нее руку.

– Ну? И что собираешься делать? – прошипел Дэн. Его руки чуть дрожали, кадык нервно дернулся. Понял, что она не шутит.

– Вон.

– Что?

Дэн опешил. Увидеть изумление в его глазах, как схлынула краска с лица, о, это стоило того, чтобы взять в руки нож.

– Пошел вон из моего дома. И никогда не возвращайся! Понял?!

– Напоминаю, что я плачу…

– Это моя квартира, кретин! Пошел вон! – Харпер угрожающе дернула ножом, тот почти коснулся футболки Дэна. Тот сделал шаг назад.

– Алина…

– Пошел вон! Все кончено, ясно?! Иди к своей проститутке!

– Алина, ты спятила…

– Давно пора! Вон!

Дэн пятился к входной двери. Харпер стянула его куртку с вешалки, кинула в него.

– Обуйся и уходи.

– Мои вещи…

– Соберу и отдам. Когда-нибудь. Может быть.

– Алина…

– Сам виноват. Пошел вон!

Она и сама дрожала, не понимала, что делала, но яростно хотела себя защитить. Слезы катились по щекам, страх смешался со злостью. Она не станет одной из тех несчастных, которых убил собственный мужик. Ни за что! А Дэн, видимо, в порыве ярости сможет. Один же раз силой ее взял. На коленях потом две недели ползал, и она простила. С тех пор он никогда не трогал ее без разрешения, но сегодня…

И вот Харпер, в отличии от Дэна, умеет учиться на своих ошибках.

– И я просила звать меня «Харпер», кретин! Миллион раз!

Дэн засунул ноги в кроссовки, с сомнением оглядел нож, который все еще указывал на него. Прижал к себе куртку.

– Давай поговорим…

– Ключи.

– Я плачу…

– Это моя квартира.

Дэн вытащил ключи из кармана джинсов и протянул ей. Открыл дверь, спиной вышел на площадку, и Харпер тут же закрылась. Даже на цепочку, которую обычно не использовала.

Нож выпал из руки. Захлестнула истерика. Подавляя желание крушить все вокруг, Харпер вернулась на кухню, скорее высыпала содержимое пакетика с лекарством в чашку, залила водой и выпила. Ушла в ванную, чтобы умыться. Холодная вода немного приводила в чувства.

Харпер дрожала, внутри было так холодно, словно все органы покрылись льдом, но снаружи она горела. Грудь сдавило, рыдания душили.

Она осела на пол, не выдержала и легла на коврик, подтянув ноги к подбородку. Оплакивала все хорошее, что было в ее жизни благодаря Дэну. Пыталась понять, что пошло не так. Как она так ошиблась в человеке? Откуда взялся холод? Неужели он устал ее терпеть настолько?! Почему сам не ушел…

Истерика вскоре стихла. Начала уходить и боль. Медленно, нехотя, но становилось легче. Словно вместе с Дэном из жизни ушла и уйма проблем. А деньги… она справится. Станет брать больше рекламы. В крайнем случае закроет вклад: на полгода-год экономной жизни хватит.

Харпер осторожно встала, опасаясь, что вернется боль, но похоже жизнь ее пощадила. Посмотрела на себя в зеркало, перекинула длинные волосы на грудь. Она красила их в бордовый и теперь по закону жанра пора обрезать каре… Она фыркнула: каре, как же, из-за какого-то идиота! Не для этого она отращивала их много лет, искала хороший уход, чтобы улучшить качество волос! Длинна остается. И цвет. Он ей тоже нравится.

Она отошла подальше, стянула с себя домашние брюки, задрала футболку. Еще можно похудеть, начать заниматься спортом, чтобы показать Дэну, кого он потерял. Он давно бубнил, что Харпер толстая и пора бы перестать столько есть.

– Да пошел ты… – пробормотала Харпер и фыркнула. Ей нравится ее фигура. Ну, не фитоняшка, есть и животик, и бока, но все равно присутствует талия, красивая попа, не маленькая грудь. Не будет она худеть, чтобы кому-то что-то доказать! – Я красивая! И не толстая! Это нормальное женское тело.

И пусть еще хоть кто-то скажет, что ее фигура далека от идеала красоты! Это идеал далек от ее совершенства.

Харпер вернулась к зеркалу. Разглядела свои веснушки, усеивающее лицо и особенно область носа и вокруг, длинные ресницы. Решила, что ничего в себе менять не хочет. Уж точно не из-за того, что рассталась с парнем.

Подумав, Харпер заказала суши, чтобы отметить начало новой жизни и порадовать себя после целого дня с подружкой-дикими-болями. Спустя час она сидела на кухне, ела, довольно вздыхая, пила вино (плохая затея, да? После обезбола-то?), слушала Лолиту вперемешку с Меладзе и понимала, что приняла правильное решение.

Подошла к окну, чтобы посмотреть на парк, в который давно перестала ходить: на это больше нет времени, ей книгу писать, видео снимать… какие прогулки?

Она жила не в самом лучше районе Санкт-Петербурга, зато в шаговой доступности красивый большой парк, торговый центр и остановка общественного транспорта. Вид с тринадцатого этажа – потрясающий. Проспект, сотни огней, машины и люди. Немного шумно, но она привыкла. А летом спасает кондиционер. Без Дэна, конечно, ей пока будет не потянуть такой счет на электричество…. Но и до лета далеко! Сейчас только октябрь.

Очевидно, она будет скучать по Дэну. Сколько бы обид и недопонимай не накопилось, они любили друг друга когда-то. С ним было хорошо… но так давно, что пора смириться, что у них ничего не вышло, и двигаться дальше.

Она давно научилась сбегать от жестокого мира в свои книги. Всегда, когда становилось невыносимо, уходила в прекрасные, секретные сады своего воображения. Чтобы открыть дверь туда нужен ключ. И он есть только у нее.

Но она все еще до панических атак боится одиночества, потому так долго не выгоняла Дэна, пытаясь получить жалкие крохи его заботы и тепла.

Харпер осушила бокал, все еще размышляя насколько глупо было мешать алкоголь с лекарствами. Вероятно, завтра она крупно пожалеет об этом, но сегодня боль утихала, как физическая, так и моральная.

Заиграла песня Лолиты «На Титанике», Харпер широко улыбнулась. Пьяный мозг плохо соображал, но одно знал точно: Лолита офигенная тетка и пример для подражания.

–– Я себя сделала сама! – завопила Харпер строчку из песни. – Я никому ничего не должна!

Она вскочила, закружила по квартире, виляя бедрами и активно двигая руками. Полностью отдалась песне, ритму и словам, наслаждаясь долгожданной свободой. И почему она так долго ждала? Столько терпела? Давно бы выгнала этого абьюзера…

Харпер любила эту квартиру всей душой. Да, однушка, но ремонт хороший: сделали вместе с бабушкой перед ее смертью. Просторная кухня, современная мебель и хорошая техника. Белые и бежевые оттенки, много света и солнца по утрам. Ванную с туалетом совместили, а потому и там места достаточно. Небольшой коридор и вход в комнату. Удобная, большая кровать у стены. Ближе к окну – диван. Рядом – письменный стол, заваленный блокнотами и книгами. Штатив, освещение прятались за книжным шкафом у стены за шторой, а рядом стоял телевизор. Бабушка очень любила смотреть сериалы.

Песня закончилась, и Харпер снова упала на стул. Налила себе вина, подняла бокал, словно ей было с кем чокаться, вспоминая, почему она так долго не выгоняла бывшего: в прошлый раз, оставшись одна, она едва справилась с желанием дойти до крыши. И она так мечтала о семье…

– Вселенная, подай мне знак, – вполне серьезно сказала она пустой кухне. – Если меня ждет впереди счастье, то подай мне знак. Хоть какой-нибудь! Если я все делаю правильно, если на верном пути – подскажи!

Харпер поднесла бокал к губам, но выпить не успела. В потолке образовалась зеленая, искрящаяся дыра. Ветер затрепал ее волосы и футболку. А из дыры выпал мужчина. Хотя нет. Огромный такой МУЖИК.

Харпер заорала. Хотела бы придумать что-то оригинальнее и умнее, но увы.

Мужчина был в черных штанах и белой широкой рубашке, пропитанной кровью в области правого бока. Кудрявые темные волосы едва скрывали уши, и уж точно не прятали гримасу боли. Пришелец развалился на ее кухне. На ее плитке. А кровь тут же закапала на серый пол. Ее пол! Дело дрянь!

– Эй? – спросила Харпер.

Мужчина осторожно сел и тут же скривился, хватаясь за бок. В руках мелькнуло что-то, но моментально исчезло. А ведь красив! Четкие скулы, едва заметная щетина, идеальный нос… и глаза какие! Синие-синие, такие пронзительные, словно океан. Захотелось схватить клавиатуру и описать персонажа с такой внешностью, но вместо этого Харпер встала и невольно попятилась, едва негодяй, нарушивший ее пьянку, уставился на нее.

Она вспомнила, что в трусах да футболке, что ничего не прикрывала. Мужчина скользнул взглядом по ее лицу. Груди. Остановился на ногах и хмыкнул, но затем снова нахмурился, делая неловкое движение.

– Прошу прощения, – заявил он с сильным акцентом. Огляделся и щелкнул пальцами. – Меня зовут Деймонд Ванклифф, и ты сейчас зашьешь мне рану. – Акцент пропал, теперь незнакомец говорил на чистом русском, хотя явно русским не был. Опомнившись, он тяжело вздохнул и добавил: – Пожалуйста.

Харпер присела рядом, трясущимися руками приподняла рубашку и охнула, находя огромную рану на весь правый бок. Текла кровь, рванные края не планировали срастаться сами, а потому шутка «а не вампир ли ты, дорогуша?» застыла на губах. Не вампир. Иначе ей не пришлось бы бороться с желанием упасть в обморок сейчас.

– Харпер, – представилась она, качнула головой. – Ну, так-то Алина Болконская, но издаюсь под именем Харпер Хилл, так что… – Она закусила губу: нашла время пускаться в объяснение своего псевдонима! Еще бы свою небогатую родословную показала! – Я вызову «скорую».

– Нет, – жестко сказал Деймонд, хватая Харпер за руку. – Я сбежал не для того, чтобы меня тут же вычислили. Ты зашьешь рану сама, Харпер. Ты же предпочитаешь «Харпер»? Это не сложно. Во мне течет магия – я мигом восстановлюсь.

– Ты спятил! – шикнула Харпер, наивно пытаясь вырваться. Закончилось тем, что она ударилась коленями, падая рядом с Деймондом. – Я вызову врача! Или поедем на такси в травмпункт…

– Шить умеешь? Нитки и иголка есть? – Деймонд дождался несмелого кивка. Белый, словно снег, капельки пота блестели на его лице, а хватка становилось все слабее. Еще чуть-чуть и спорить не будет смысла – он отключится прямо на ее кухне. Главное, чтобы не умер! Попробуй полиции доказать, что он сам свалился ей на голову, а не она в него тыкала ножами! Еще и бывший подтвердит, что склонности и любовь к холодному оружию имеются. – Вот и славно. Давай быстрее.

Деймонд закряхтел, пытаясь встать, а Харпер вдруг оцепенела. На ее кухню упал мужик. Вот просто взял и свалился из ниоткуда. Буквально! Мать вашу!

– Давай не сейчас! – забурчал Деймонд, все же побеждая силу гравитации. – Зашьем мне рану и начнешь соображать, откуда я взялся!

– Какого хрена?!

– Нитки! Нитки ищи, веснушка!

Деймонд дернул Харпер, заставляя встать, и она подчинилась. Кажется, даже в таком состоянии он гораздо сильнее нее, а значит… надо зашить его. Будет ей должен – уже хорошо! Кажется, логика – не самая ее сильная сторона.