Метка Изгнанника

Метка Изгнанника

Глава 1. Вкус ржавчины и озона

Дождь лил так, словно небо решило утопить Окраину в грязной воде. Алекс прижался спиной к шершавому бетону стены, вжимаясь в тень. Холодные капли находили дорогу за воротник, стекали по позвоночнику, но он не двигался. Шесть лет на улице научили главному: любопытство убивает быстрее голода.

Впереди, в проеме разрушенной арки, полыхнул свет. Не теплый, живой, а стерильно-белый, режущий глаза. Таким светом вскрывают консервные банки, а не освещают путь.

Алекс сглотнул. Нюх, обостренный годами выживания, уловил запах. Помимо привычной вони гнили, мокрого бетона и ржавчины, появился новый оттенок. Озон, как после грозы, и что-то сладковато-приторное, от чего сводило зубы. Так пахнет смерть, когда она приходит не от пули или ножа.

Он должен был уйти. Еще минуту назад ноги сами несли его прочь от этого переулка. Но запах и тот неестественный свет приковали к месту крепче цепей.

Из-за арки донесся звук. Не крик. Не выстрел. Скрежет. Будто кто-то огромный проводил когтями по стеклу, медленно, с наслаждением.

Алекс зажмурился. В ушах зазвенело. А когда открыл глаза, свет погас. Только фиолетовые всполохи еще плясали на мокром асфальте, да три силуэта в черном застыли над темной лужей, которая жадно впитывала в себя что-то, чего быть не могло.

Беги.

Голос прозвучал не в ушах. Он возник где-то внутри черепа, холодный и тягучий, как ртуть.

Алекс дернулся, но ноги будто приросли к земле. Один из силуэтов повернул голову. Красный огонек визора скользнул по стене, за которой он прятался, и остановился.

– Контакт, – прошелестел динамик.

Темная лужа на асфальте дрогнула. Из нее взметнулся жгут черноты, быстрее змеи, и рванул прямо к Алексу.

Увернуться он не успел. Тьма ударила в грудь, сбивая с ног, припечатывая к стене. И втекла внутрь. В рот, в нос, в глаза, в каждую пору.

Холод. Первым пришел холод. Абсолютный ноль, вымораживающий кости изнутри. А следом – огонь. Расплавленный свинец вместо крови.

Алекс закричал, но звук утонул в скрежете, рвущем реальность. Тело выгнуло дугой, пальцы вцепились в мокрый асфальт, ломая ногти. И сквозь пелену боли он увидел свои руки.

Под грязной, бледной кожей шевелилось что-то черное. Оно ползло по венам, ветвилось, пульсировало в такт бешеному стуку сердца.

– Синхронизация тринадцать процентов, – механический голос прозвучал откуда-то сверху. – Хост принят. Стабильность под вопросом.

Алекс попытался поднять голову. Рядом стояли двое в черном, смотрели на него без интереса, как на бракованную деталь. Третий, тот, что с красным визором, уже наводил на него ствол.

– Заражен. Уничтожить.

– Нет.

Новый голос. Женский. Алекс скосил глаза. Из-за спин экзорцистов вышла она. В черном плаще, мокрые волосы прилипли к бледным скулам. Она смотрела не на него, а на черную сеть под его кожей. И в ее серых глазах не было ни страха, ни отвращения. Был голодный, почти хищный интерес.

– Он живой. Метка активна. – Она шагнула ближе, и Алекс почувствовал запах: холодный металл, порох и что-то сладкое, едва уловимое. – Редкость. Забираем.

Она опустилась на корточки рядом с ним. Ее лицо оказалось совсем близко. Алекс видел тонкий шрам над бровью, сухие, обветренные губы. Она протянула руку и коснулась его щеки. Пальцы были горячими, почти обжигающими на ледяной коже.

– Ты теперь мой, – сказала она тихо, так, что слышал только он. – Не вздумай умереть.

Укол в шею. Холод пополз по венам, вытесняя боль, вытесняя страх, вытесняя самого Алекса. Последнее, что он увидел, проваливаясь в темноту – ее глаза. Серые, как небо над Окраиной перед рассветом, и такие же пустые.

Очнулся он от тишины. Не от боли – от ее отсутствия.

Алекс открыл глаза. Белый потолок. Белые стены. Запах спирта и стерильности, от которого свербило в носу. Он лежал на кушетке, пристегнутый ремнями за запястья и лодыжки. Дернулся – бесполезно.

– Не трать силы.

Она сидела в углу на металлическом стуле, положив ногу на ногу. Плаща не было, осталась только черная форма, обтягивающая худые, но жилистые руки. В полумраке комнаты она казалась частью интерьера – такой же холодной и острой, как хирургические инструменты на столике рядом.

– Где я? – голос сорвался на хрип.

– Там, где тебя должны были добить, как бракованный материал. Но я решила иначе. – Она встала и подошла ближе. Каблуки щелкали по плитке размеренно, как метроном. – Покажешь?

– Что?

Она кивнула на его руку. Алекс опустил взгляд. Под кожей, там, где пульсировала вена, проступала черная нить. Она была тонкой, но четкой, как татуировка, сделанная ядовитой краской.

– Демон класса «Тень», – сказала женщина. – Обычно они убивают хозяина при вселении. Ты исключение. Мне интересно, почему.

– Мне плевать, что тебе интересно.

Она усмехнулась. Криво, одними уголками губ.

– Зря. Потому что теперь это твоя жизнь. Или смерть. Выбирай.

– Выбор? – Алекс дернул ремень. – Я в клетке. Какой, к черту, выбор?

– Выбор всегда есть. – Она наклонилась, отстегивая один ремень. Потом второй. Ее пальцы задержались на его запястье чуть дольше, чем нужно. Кожа к коже. Метка под его кожей дернулась, словно живая. Она это заметила. Глаза сузились. – Ты чувствуешь его?

– Кого?

– Его. – Она коснулась пальцем черной нити. Холод и жар одновременно. Алекс вздрогнул. – Он внутри тебя. Он будет шептать. Обещать силу, свободу, все, что ты захочешь услышать. Не верь. Он – паразит. Ты для него – еда и дом.

– А ты кто для меня? – Алекс сел, растирая запястья. Голова кружилась, но он старался не подавать виду. – Тюремщик?

– Я – Роуз. – Она выпрямилась, глядя на него сверху вниз. – И я – твой единственный шанс не превратиться в тварь.

– Мотивация так себе.

– Другой нет.

Она развернулась и пошла к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь.

– Через час придет медик. Сделает полный скан. Потом начнутся тренировки. Будешь учиться контролировать то, что внутри. Не научишься – умрешь. Это не угроза, Алекс. Это факт.

Дверь с лязгом захлопнулась. Алекс остался один.

Тишина давила. Он смотрел на черную нить под кожей и ждал. Ждал голоса, о котором говорила Роуз. Ждал страха. Но внутри было только опустошение и злость. Злость на себя, что не убежал. Злость на нее, за этот холодный, оценивающий взгляд.

Голос пришел не сразу. Сначала просто шевеление на грани сознания, как эхо далекого разговора. Потом отчетливее, ближе.

«Она врет, – прошептал он. Бархатно, вкрадчиво. – Не всю правду. Ты ей нужен не как солдат. Ты ей нужен как… зеркало. Она видит в тебе то, что потеряла. Страх. Боль. Жизнь».

– Кто ты? – спросил Алекс вслух.

«Я – твоя тень, – голос усмехнулся. – И твоя единственная семья теперь. Добро пожаловать в ад, мальчик. Здесь весело».

Алекс закрыл глаза. Черная нить под кожей пульсировала в ритме сердца. За окнами бункера, где-то далеко, все так же лил дождь. Но сюда, под землю, его звук не проникал. Здесь была только тишина и голос в голове.

И таймер, запущенный кем-то невидимым, отсчитывал секунды до того момента, когда Алекс перестанет быть собой.

Глава 2. Кровь на холодном стекле

Тишина в камере была абсолютной. Алекс лежал на жесткой койке, глядя в побеленный потолок, и считал трещины. Семнадцать. Восемнадцать. Девятнадцать. Мысли цеплялись за цифры, лишь бы не проваливаться в то, что шевелилось внутри.

Голос молчал. Но Алекс чувствовал его присутствие – как чувствуют чужой взгляд в пустой комнате. Тяжелый, изучающий, ждущий.

Дверь лязгнула, выпуская в камеру полоску яркого света. На пороге стояла Роуз. В руках – сверток темной ткани и пластиковый стакан с дымящимся кофе.

– Подъем, – бросила она. – Живо.

Алекс медленно сел. Тело ломило, особенно место в груди, куда втекла та тварь. Он провел рукой по лицу, чувствуя многодневную щетину. В углах глаз засохли следы слез? Или пота? Он не мог вспомнить, плакал ли во сне.

– Что это? – кивнул он на сверток.

– Форма. Твоя старая одежда сгорела при дезинфекции. Одевайся, идем на обследование.

Она шагнула внутрь, поставила стакан на тумбочку. Кофе пах так, как не пахло ничего в Окраине последние шесть лет – дорого, свежо, почти неприлично. Алекс взял стакан, обжег пальцы, но не выпустил. Сделал глоток. Горько. Обжигающе. Хорошо.

– Не отравишь? – спросил он, глядя на нее поверх стакана.

– Если бы хотела, ты был бы уже трупом. – Она отвернулась, давая ему время развернуть сверток.

Форма оказалась черной, мягкой на ощупь, но плотной. Тактическая ткань, вшитые пластины на груди и плечах. Алекс натянул штаны, затем куртку. Сидело как влитое.

– Зеркало бы не помешало, – буркнул он, застегивая молнию.

Роуз усмехнулась, но в усмешке не было тепла. Она подошла к стене, коснулась панели, и часть стены стала прозрачной. За ней открылось темное стекло – с той стороны, видимо, была смотровая комната.

Алекс встал перед зеркалом. Из отражения на него смотрел незнакомец. Волосы, вечно спутанные и грязные, теперь были чистыми, но все так же падали на лоб непослушными прядями темно-русого цвета. Лицо, осунувшееся от недоедания, сейчас казалось просто худым, с резко очерченными скулами и глубоко посаженными глазами. Глаза. Они притягивали взгляд. Серые, почти прозрачные, с холодным стальным отливом, они цепко всматривались в свое отражение. Но в самой глубине, в радужке, пульсировала едва заметная фиолетовая искра.

– Смотрит, – тихо сказала Роуз. Она стояла у него за спиной, скрестив руки на груди. В зеркале ее лицо казалось еще более отстраненным. – Привыкай. Теперь ты часть декораций.

– Красивых декораций, – Алекс провел рукой по ткани формы. – Не думал, что в аду выдают такую униформу.

– Ад бывает разным. – Она шагнула к выходу. – Идем.

Коридоры бункера были бесконечными. Белый свет, металлические двери с номерами, никаких окон. Алекс считал повороты, запоминал, но Роуз двигалась быстро, и счет сбивался. Несколько раз они проходили мимо людей в такой же форме. Те провожали Алекса взглядами – любопытными, настороженными, иногда откровенно враждебными.

– Много таких, как я? – спросил Алекс.

– Нет. Ты уникум. – Роуз не обернулась. – Обычно зараженные не выживают. Статистика – один на тысячу.

– Повезло.

– Посмотрим.

Медблок оказался просторным, залитым все тем же стерильным светом. Здесь пахло спиртом и какой-то химией, от которой щипало в носу. У входа их встретила девушка в белом халате, наброшенном на черную форму. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, из-под челки поблескивают зеленые глаза с хитринкой. Она улыбнулась Алексу так, будто они были старыми знакомыми.

– Роуз, это тот самый уникум? – голос у нее был низкий, чуть хрипловатый, с нотками любопытства.

– Он самый, – Роуз даже не замедлила шаг. – Алекс, это Кира. Она медик. Будет проводить первичный осмотр.

Кира обошла Алекса кругом, разглядывая его с нескрываемым интересом.

– Симпатичный, – протянула она. – Для бездомного. Раздевайся, красавчик. Посмотрим, что там у тебя под формой.

Алекс опешил. – Прямо здесь?

– А где же? – Кира усмехнулась и махнула рукой в сторону кушетки. – Ложись, снимай все до пояса. Нам нужно зафиксировать метку, проверить реакцию тканей, взять анализы.

Роуз, стоявшая у стены, резко оборвала:

– Кира, без флирта. Просто работай.

– Я и работаю, – Кира подмигнула Алексу. – Просто совмещаю приятное с полезным. Редко вижу таких… фактурных пациентов.

Алекс стянул куртку и футболку, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд зеленых глаз. Кира приблизилась, цокнула языком.

– Ничего себе разводы. Черные вены уже до плеча дошли. А здесь, – она тронула пальцем метку на груди, – горячо. Очень горячо. Ты чувствуешь?

– Холод и жар одновременно, – ответил Алекс, стараясь дышать ровно.

– Интересно, очень интересно. – Кира взяла сканер, провела им по коже. – Роуз, глянь, синхронизация скачет. Пятнадцать процентов, но нестабильно.

Роуз подошла ближе, заглянула в монитор. – Вижу. Нужно вводить стабилизатор.

– Я сама могу, – Кира потянулась к шприцу.

– Нет. – Голос Роуз прозвучал жестко, как пощечина. – Я сама. Ты закончила?

Кира на секунду замерла, потом пожала плечами. – Как скажешь, командир. Но хотя бы посмотреть на голого пациента мне можно? – она снова улыбнулась Алексу. – Шучу. Хотя если что, заходи на повторный осмотр. Я всегда рада.

Она сняла перчатки, бросила их в урну и, прежде чем уйти, шепнула Алексу на ухо:

– Приходи вечером. Я в двенадцатой. Без одежды. – И выпорхнула за дверь, оставив после себя легкий запах духов и смеха.

Алекс перевел взгляд на Роуз. Та стояла, скрестив руки на груди, с каменным лицом.

– Не обращай внимания, – сказала она сухо. – Кира – талантливый медик, но с чувством юмора у нее проблемы. Ложись.

Алекс подчинился. Роуз взяла шприц с голубой жидкостью, и он приготовился к боли.

Укол был резким, но коротким. Метка дернулась, запульсировала, но потом затихла.

– Готово, – Роуз убрала шприц. – Синхронизация упала до тринадцати. Пока держится. Завтра начнутся тренировки. Сегодня отдыхай. И не ходи в двенадцатую, – добавила она, не глядя на него. – Кира, конечно, безобидна, но лишние телодвижения тебе ни к чему.

– Боишься, что она меня украдет? – не удержался Алекс.

Роуз наконец посмотрела на него. В серых глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.

– Боюсь, что она тебя заразит чем-нибудь похуже демона. Одевайся и вали в камеру. Провожатый будет у двери.

Она вышла. Алекс остался один.

Он натянул футболку, куртку. В голове крутились слова Киры. Конечно, она просто флиртовала. Такие, как она, флиртуют со всеми подряд. Но от мысли, что кто-то здесь, в этом бетонном аду, может смотреть на него не как на подопытного кролика, становилось теплее.

«Она не просто флиртует, – прокомментировал голос внутри. – Она чувствует твою силу. Демоны притягивают таких. Но будь осторожен: ее интерес может быть опаснее, чем кажется».

– Ты вообще всех подозреваешь? – мысленно огрызнулся Алекс.

«Я – твой инстинкт самосохранения. Доверять никому нельзя. Даже себе».

Алекс вздохнул и направился к выходу.

День тянулся бесконечно. В камеру принесли еду – горячий суп, мясо, овощи. Алекс ел медленно, смакуя каждый кусок. Он почти забыл, какой на вкус настоящая еда, а не объедки из мусорных баков.

После еды он лежал на койке, рассматривая потолок, и думал об отце. Виктор Волков. Жив. Где-то здесь. Почему он не искал сына? Почему оставил умирать на улице?

Вопросы роились в голове, не находя ответов.

Где-то около десяти вечера в дверь постучали. Не резко, как охрана, а тихо, почти робко.

– Войдите, – сказал Алекс, садясь на койке.

Дверь приоткрылась. В проеме стояла Кира. На ней была уже не форма, а легкое платье до колен, светлые волосы распущены. В руках она держала бутылку с чем-то прозрачным и два стакана.

– Не спишь? – спросила она, входя без приглашения. – Я подумала, что нам нужно познакомиться поближе. Без сканеров и уколов.

Алекс поднял бровь. – А если бы я спал?

– Разбудила бы. – Кира усмехнулась и поставила бутылку на тумбочку. – Водка. Настоящая, не паленая. У нас тут это редкость. Ну что, выпьешь с медсестрой?

Она плюхнулась на край койки, разлила водку по стаканам. Алекс смотрел на нее и не знал, что думать.

– Не бойся, это не тест, – сказала Кира, протягивая ему стакан. – Просто мне скучно. А ты новый человек. Не из этих, ходячих роботов. Ты живой. Я чувствую.

Она чокнулась с его стаканом и опрокинула водку в рот. Алекс последовал ее примеру. Жидкость обожгла горло, но приятно разлилась теплом в груди.

– Зачем ты пришла? – спросил он прямо.

Кира посмотрела на него. В зеленых глазах плясали чертики.

– А что, просто так нельзя? Ты здесь один, я здесь одна. Роуз тебя опекает, но она не придет к тебе с выпивкой. Она вообще ни к кому не приходит. А я – могу.

Она взяла его руку, повернула ладонью вверх. Провела пальцем по линиям.

– Красивые руки. Сильные. У тебя шрамы. Расскажешь, откуда?

– Улица, – коротко ответил Алекс. – Драки. Холод. Выживание.

– А теперь ты здесь. С демоном внутри. – Кира поднесла его руку к губам и легонько поцеловала в то место, где под кожей пульсировала черная нить. – Знаешь, это даже сексуально. Темная энергия. Запретная.

Алекс не отдернул руку. Он смотрел, как она касается губами его кожи, и чувствовал, как внутри поднимается знакомая волна – не от демона, от себя.

– Ты всегда так знакомишься с пациентами? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Только с симпатичными. – Кира подняла глаза. – Но если тебя смущает Роуз, то не парься. Она твой куратор, а не девушка. У нее вообще никого нет. И никогда не было, кажется. Слишком правильная. Слишком холодная. А я – нет.

Она потянулась и расстегнула верхнюю пуговицу на его куртке. Потом вторую.

– Дай посмотреть на метку. Без сканера. Просто так.

Алекс позволил. Кира стянула куртку с его плеч, потом футболку. Ее пальцы скользнули по груди, обводя черные линии, пульсирующие под кожей.

– Красиво, – прошептала она. – Как татуировка, только живая. Можно, я посмотрю ниже?

Алекс перехватил ее руку. – Кира.

– Что? – она подняла на него невинный взгляд. – Я же медик. Мне нужно знать, насколько далеко распространилась метка. Вдруг она уже на ногах?

– Ты пьяна? – спросил Алекс.

– Немного. Но это не мешает мне хотеть тебя увидеть. – Она улыбнулась. – Расслабься. Я не кусаюсь. Если только попросишь.

Алекс смотрел на нее и не знал, что делать. С одной стороны, красивая девушка, откровенно предлагающая себя. С другой – внутри сидит демон, который только и ждет, чтобы вырваться. А с третьей – Роуз, которая сказала «не ходи в двенадцатую». Но он же не пошел. Это Кира пришла сама.

– Ты боишься? – спросила Кира тихо. – Или я тебе не нравлюсь?

– Ты мне нравишься, – ответил Алекс честно. – Но я не знаю, чем это кончится. Я сам себя не контролирую.

– А кто просит контролировать? – она коснулась его щеки. – Пусть все идет, как идет. Хочешь меня?

Алекс молчал. Кира ждала. Тишина в комнате стала плотной, как вата.

– Я… – начал он.

Дверь резко распахнулась.

На пороге стояла Роуз. В руке пистолет, направленный в пол. Лицо – каменное.

– Кира, выметайся, – сказала она ледяным тоном.

Кира медленно убрала руку, поправила платье. Встала. Усмехнулась.

– Как всегда вовремя, командир. Ревнуешь?

– Я сказал – выметайся.

Кира пожала плечами, чмокнула Алекса в щеку и, проходя мимо Роуз, бросила:

– Спокойной ночи, мальчики. Не скучайте без меня.

Дверь за ней закрылась.

Роуз вошла в комнату, убрала пистолет в кобуру. Подошла к тумбочке, взяла бутылку, понюхала.

– Водка. Хорошо. Хоть не отрава.

– Ты следила за мной? – спросил Алекс.

– У тебя датчик на метке. Когда синхронизация скачет, я получаю сигнал. – Она посмотрела на него. – А у тебя она скакнула до двадцати процентов, когда Кира начала тебя лапать.

– Я не звал ее.

– Я знаю. – Роуз села на стул у стены, устало потерла лицо. – Но ты и не выгнал. А мог бы. И должен был.

– Почему?

– Потому что если бы ты потерял контроль, она была бы мертва. А ты бы стал тварью. И мне пришлось бы тебя пристрелить.

Алекс молчал. Внутри боролись стыд, злость и непонятное чувство вины.

– Я просто… не знал, что делать.

– Я знаю. – Роуз встала. – Поэтому я здесь. Следить, чтобы ты не наделал глупостей. Иди спать. Завтра трудный день.

Она направилась к выходу. У двери остановилась, не оборачиваясь.

– И Алекс… Кира – хорошая девушка. Но она не понимает, с чем имеет дело. А ты понимаешь. Не подставляй ее. И себя.

Дверь закрылась. Алекс остался один.

Он лег на койку, глядя в потолок. Водка еще грела внутри. Но мысли были трезвыми.

«Она права, – сказал демон. – Та девчонка могла погибнуть. А твоя Роуз снова тебя спасла. Задумайся: почему она так рискует?»

– Не знаю.

«Я знаю. Потому что ты ей нужен. Не как объект, а как мужчина. И она боится этого больше, чем любого демона».

Алекс закрыл глаза. Завтра будет новый день. Тренировки. Боль. И она.

Роуз.

И где-то глубоко под землей тикал таймер, отсчитывая время до того момента, когда метка возьмет верх.

Но сейчас, в этой тишине, он чувствовал только одно: он не один.

И это пугало больше всего.

Глава 3. Танец на лезвии

Утро пришло с запахом стерильной чистоты и глухим гулом вентиляции.

Алекс лежал на койке, глядя в потолок, и пытался убедить себя, что ему не страшно. Вчерашний вечер с Кирой, появление Роуз, её слова о ревности – всё это перемешалось в голове в липкий комок, который не давал уснуть до самого утра.

«Ты боишься не боли, – прошептал демон. – Ты боишься, что не справишься. Что я возьму верх».

– Заткнись, – привычно огрызнулся Алекс, но внутри кольнуло. Демон был прав.

Дверь лязгнула, и на пороге возникла Роуз. Сегодня она была в полной боевой форме – чёрный тактический костюм, на поясе пистолет и нож, волосы стянуты в тугой хвост. Лицо – каменное, как всегда.

– Вставай, – коротко бросила она. – Тренировка.

– С добрым утром, – буркнул Алекс, поднимаясь.

Она даже не улыбнулась. Просто развернулась и пошла по коридору, даже не проверив, идёт ли он следом. Алекс натянул форму и вышел.

Коридоры бункера были безликими, как вчера, но сейчас они казались ещё длиннее. Роуз шла быстрым шагом, и Алекс смотрел на её спину, на то, как двигаются лопатки под тканью. Вчера она прикасалась к нему. Вчера она спасла его. А сегодня – снова ледяная статуя.

«Она боится, – прокомментировал демон. – Боится, что ты увидишь в ней что-то большее, чем командира. Боится, что сама увидит в тебе что-то большее, чем объект».

– Ты умеешь читать мысли? – мысленно огрызнулся Алекс.

«Я чувствую запах страха. У неё он сладкий, с ноткой желания. Она хочет тебя, но запрещает себе. Это интересно».

Алекс стиснул зубы и постарался не думать об этом.

Они вошли в тренировочный зал. Огромное помещение, залитое холодным светом, с матами на полу и стенами, покрытыми царапинами и вмятинами. В углу стояли стойки с оружием – ножи, мечи, дубинки.

Роуз остановилась в центре и повернулась к нему.

– Раздевайся до пояса.

Алекс моргнул. – Что?

– Ты слышал. Метка должна дышать. И я должна видеть, как она реагирует на нагрузку.

Он медленно стянул куртку и футболку. Холодный воздух коснулся кожи, вызывая мурашки. Он стоял перед ней полуголый, и это было странно – не стыдно, а интимно, будто он показывал что-то сокровенное.

Роуз подошла ближе. Её глаза скользнули по его груди, по чёрным нитям, пульсирующим под кожей, по старым шрамам – следам драк и падений. Она не отводила взгляд.

– Неплохо, – сказала она бесстрастно. – Для бездомного.

– Это комплимент?

– Это констатация. – Она отступила на шаг. – Сегодня ты будешь учиться призывать тень по команде. И останавливать её.

– Как?

– Болью.

Роуз достала из кармана небольшой пульт.

– Это подавитель. Если синхронизация превысит двадцать процентов, он пошлёт разряд в метку. Больно, но безопасно. Твоя задача – балансировать на грани.

– Звучит весело, – усмехнулся Алекс, но внутри похолодело.

Она не ответила. Просто нажала кнопку.

Боль пришла не сразу. Сначала – пульсация в груди, будто метка проснулась и заворочалась. Потом жар, разливающийся по венам. Алекс зажмурился, пытаясь сконцентрироваться. В глазах вспыхнул фиолетовый свет.

– Призови, – приказала Роуз. – Думай о чём-то, что вызывает ярость. Гнев. Страх.

Алекс думал об отце. О том, как тот оставил его. О холоде улиц. О голоде, который грыз изнутри годами.

Тень отозвалась.

Она вырвалась из руки чёрным жгутом, ударила в стену, оставляя глубокую борозду в бетоне. Алекс едва успел отдёрнуть руку, чтобы не задеть Роуз.

– Хорошо, – сказала она. – Теперь останови.

– Как?!

– Собери волю в кулак. Представь, что ты закрываешь дверь.

Алекс попытался. Тень не слушалась. Она металась по комнате, сбивая стойки с оружием, царапая стены. Синхронизация в интерфейсе прыгнула до восемнадцати процентов.

– Алекс! – голос Роуз стал резче. – Контролируй!

– Не могу! – крикнул он в ответ.

Боль от подавителя обожгла запястье. Алекс закричал, падая на колени. Тень схлопнулась, втянулась под кожу. Он стоял на четвереньках, тяжело дыша, чувствуя, как по лицу течёт пот и слёзы – от боли, от бессилия.